Часть 6

Аня медленно шла по улице. Сегодня даже поговорить с Сергеем не получилось. Она была расстроена, хотя и сама не совсем четко понимала, почему она приходит к нему. Для нее эта история началась не так давно. С первой встречи с Костенко, когда он вошел в сопровождении двух военных в высокие двери конференцзала в посольстве России в Вашингтоне, в тот самый миг, когда его взгляд скользнул по ней, Аня поняла что это он - тот единственный человек, с которым она хочет провести всю жизнь. Это было не просто узнавание, не мимолетное впечатление – это был удар молнии, пронзивший ее насквозь.  Любовь. С первого взгляда. Она накрыла ее с головой, как волна, захлестнув все мысли, все желания, все ее существо. Он что-то говорил про расследование, про дело о пропавших детях, его голос был низким, спокойным, но она почти не слушала. Ее взгляд, словно прикованный, скользил по его лицу – по холодным серо-зеленым глазам, по линии губ, которые за все время ни разу не дрогнули в улыбке. И одновременно, от него исходила такая невероятная сила, такая незыблемая надежность, что ей хотелось подойти, прижаться к нему, уткнуться лицом в его грудь и впитать в себя эту мощную, обволакивающую энергию, раствориться в ней. Рядом, словно тень, маячил Паша. По инерции, по привычке, она еще оставалась с ним, но незримая, неодолимая сила уже разносила их в пространстве и времени, отдаляя друг от друга с каждым ударом ее сердца. Аню неумолимо тянуло к другому мужчине – надежному и спокойному, как кусок гранита, уверенному в себе, как неприступная скала, выдерживающая любой шторм. Аня понимала, что ее желание, по меньшей мере, странно, а по большей – вообще неисполнимо. Между ними лежала пропасть лет, целые миры, в которых они жили, были настолько разными, что казалось невозможным найти точки соприкосновения.  Но право мечтать у нее не мог отнять никто. Паша когда-то говорил ей что-то про множественность реальностей, про бесконечное количество миров, где все могло быть иначе. Возможно, в какой-то из этих реальностей они с Сергеем были вместе? Кто знает? В ее прошлой жизни, в ее мире, в котором она родилась и прожила восемнадцать лет, она любила Пашу. Но тот, ее Паша, бросил ее, оставив в душе зияющую пустоту. В этой реальности Паша сильно отличался от того, которого она знала в прошлом. Этот Паша никогда не пытался сблизиться с ней, не искал ее прикосновений. Она вспомнила ночь в доме погибшего доктора, когда она принимала душ, и Вершинин внезапно вошел в ванную комнату. Он замер, словно пораженный, увидев ее голую за прозрачной шторкой, но не решился подойти, не сделал ни шагу. Возможно, потому что он любил не ее, а ту Аню, которую когда-то потерял? Ведь она сама, наверное, тоже не очень была похожа на ту его Аню, которую он знал в своей реальности. В этой же реальности, какие-то части их душ узнали друг друга, но это были всего лишь части, осколки, не способные соединиться в целое. И вот, в ее жизни, словно из ниоткуда, появился генерал-майор Сергей Костенко. И полностью, без остатка, завладел ее мыслями, ее чувствами, ее каждым вздохом. После последнего перемещения, когда Паша разбил машину времени, у них не осталось больше выбора, как попытаться жить в этой, чуждой им реальности. Но дома, как выяснилось, у них больше не было. Как и не было больше той привычной, размеренной жизни, из которой их вырвал Павел, бросив в водоворот неизвестности. В Москве события завертелись как бешеный калейдоскоп – разбитые машины, отчаянный побег, погони, перестрелки. Ее едва не схватили на парковке торгового центра, но в этот критический момент, когда надежда почти угасла, из машины, перекрывшей выезд, вышел Сергей. Сердце Ани чуть не выскочило из груди от облегчения. Костенко мельком посмотрел на нее, едва заметно, ободряюще кивнул, и ей стало не так страшно. В его взгляде, в его спокойной уверенности читалось: "У него все под контролем". Когда он был рядом, с ней просто не могло случиться ничего плохого. А потом была поездка в Припять, откуда никто не вернулся прежним. Для нее изменилось все. Мир, который она знала, рассыпался в прах, а на его обломках медленно, но верно, вырастало нечто новое, пугающее и одновременно манящее. Слова, сказанные Сергеем тогда, когда она в панике и отчаянии стояла одна на обочине дороги, навсегда впечатались в ее душу, став незримой нитью, привязавшей ее к Костенко: «Стой там, я близко, я скоро буду». Они были обещанием, спасением, маяком. Когда она поняла, что перед ней не фантом, а живой человек, с теплыми, чуть шершавыми руками, пахнущий порохом, оружейным железом и чем-то еще, неуловимо родным, в ее душе, наконец, все встало на свои места. Мысли обрели кристальную ясность, словно туман рассеялся. Он. Только он. Она хочет быть с ним. И больше ей не нужен никто. Только с ним у нее есть ощущение абсолютной, всепоглощающей безопасности, словно он – ее личная крепость в бушующем мире. Последняя ниточка между ней и Пашей, и без того истончившаяся, оборвалась там, на лесной дороге, оставив лишь легкий след сожаления. Теперь она приходила к нему в больницу. И каждый раз со страхом, леденящим душу, думала о том, что скоро его выпишут, и у нее не будет больше повода, этого призрачного мостика, чтобы встречаться с ним. Что она будет делать тогда? Как жить без его присутствия, без этих редких, но таких драгоценных мгновений рядом?