Часть 10

- Проходи, – голос Костенко, густой и тёплый, растворился в шуме дождя за массивной входной дверью, которую он распахнул, приглашая её войти. Его рука скользнула по стене, и прихожая наполнилась мягким светом. - Будь как дома. «Как дома»… Эхом пронеслось в голове Ани, горько-сладким отзвуком на струнах её души. Где он, её дом? Её сердце сжалось от этого вопроса. Она нерешительно шагнула через порог, оглядываясь. Вокруг — стиль, строгость, безупречный порядок. Каждая деталь отражала его характер: сдержанный, но властный, словно надёжная крепость. Она сняла мокрую обувь, оставляя за собой на блестящем полу прихожей едва заметные влажные следы от носков, и прошла в гостиную. Сергей исчез в соседней комнате, но уже через минуту вернулся, держа в руках большое, пушистое махровое полотенце и свою фланелевую рубашку в крупную сине-чёрную клетку. — Извини, халата нет, — смущённо сказал он, протягивая ей полотенце, и в его голосе проскользнула едва уловимая нежность. — Ванна там. Он махнул рукой на одну из дверей, и Аня посмотрела на него. В её душе боролись два чувства: жгучая неловкость от того, что она так сильно обременяет его, и одновременно неземное счастье от того, что он рядом. Она вошла в ванную комнату, осматриваясь. В одном углу возвышалась современная душевая кабина, в другом — огромная, сияющая чистотой ванна с массажем, казавшаяся абсолютно новой, ни разу нетронутой. Большое зеркало с тёплой подсветкой из маленьких светильников вокруг, словно звёздочки, отражало её усталое лицо. На полочке стояли аккуратные флаконы с шампунем и гелем для душа. И одинокая зубная щётка в стакане, рядом с тюбиком зубной пасты. Это был его мир, такой личный, такой непривычный. Она сложила полотенце и его рубашку на стиральную машину и провела рукой по его полотенцу, висящему на перекладине. Оно хранило тонкий, такой родной запах Сергея. Аня улыбнулась самой себе. Сняла мокрую одежду и шагнула в душевую кабинку. Горячая вода, сильными струями ударила по ее замерзшему телу, мгновенно согревая кожу. Она подставляла лицо горячим струям, думая о том, как еще совсем недавно, ледяной дождь бил ей в лицо, смешивая воду и слезы. И как все поменялось в одночасье - приехал Сергей. Пусть несколько часов, но она побудет с ним. Она вытерлась насухо, до красноты на нежной коже, и надела его рубашку. Он явно носил её часто. Фланель была мягкой и уютной, словно живое тепло. Глядя на себя в зеркало, Аня улыбнулась: его рубашка смотрелась на ней как раз, как халат. Она развесила свою мокрую одежду на сушилке, и нерешительно вышла из ванной. Сергей чем-то гремел в кухне. Аня прошла туда и присела на край углового диванчика, чувствуя себя одновременно смущенной и невероятно счастливой. В кухне было уютно. Это было удивительно, даже поразительно, если учесть, что это была кухня сурового генерала ФСБ. Закипал чайник, на плите что-то аппетитно варилось, наполняя кухню запахами. Генерал, в домашнем костюме, раскладывал на столе посуду. — Ань, ты извини, но у меня только пельмени, — Костенко виновато развёл руками. Аня еле заметно улыбнулась: классический ужин холостяка, да. Ей было невероятно хорошо сейчас. Она наблюдала за Сергеем. Он был таким невероятно домашним, таким простым в этот момент, что она даже предположить не могла, что он может быть таким. Ей захотелось подойти к нему, обнять, прижаться к его широкой спине и стоять так, чувствуя его тепло своей щекой. Она вздохнула, и этот вздох был полон ее невысказанных чувств. — Устала? – отреагировал Костенко, его взгляд был внимательным. — Скорее всего от того, что сильно замерзла, — ответила Аня, — но сейчас уже все хорошо. – Спасибо вам. Он промолчал. Когда-то он сказал ей, что она может обращаться к нему по имени, но она упорно "выкала", постоянно напоминая ему о разнице в возрасте, о той невидимой стене, которую они собственноручно, сами того не понимая, воздвигали между собой. Он разложил горячие пельмени по тарелкам и поставил на стол. — Давай, не стесняйся, — подбодрил он, протягивая ей ложку. Аня ела обжигающие пельмени, и они казались ей самыми вкусными в мире. Уютная кухня, мягкий свет, и Сергей сидел рядом. Аня вдруг почувствовала себя очень счастливой, необъяснимо счастливой, словно этот момент был вечностью. У Сергея перехватило дыхание, когда Аня вошла в кухню после ванны. Она была в его любимой рубашке, которая почти прикрывала её колени, с распущенными по плечам влажными волосами, без следов косметики на лице – такая бесконечно родная, такая настоящая, такая желанная. Ему захотелось прижать её к себе, почувствовать ладонями её тёплое тело, прижаться губами к её губам, стереть все грани их различий. Он быстро отвернулся к плите, чтобы скрыть от неё свои бушующие эмоции, спрятать этот внезапно прорвавшийся фонтан чувств. Он и так чувствовал её неуверенность от того, что она у него дома, и не хотел смущать её ещё больше, пугать её своей внезапной откровенностью. Он был счастлив. И, наверное, впервые в жизни почувствовал себя дома не как в гостинице, не как в очередной командировке. Он и ночевал-то здесь не часто, этот дом был лишь пристанищем между бесконечными делами. Но с присутствием Ани его квартира стала Домом с большой буквы, местом, где просто хорошо, где можно было быть собой, сбросив маску генерала. И ему сейчас было очень хорошо, так легко и свободно, как никогда прежде. — Чай будешь? – спросил он, складывая тарелки в посудомоечную машину. Аня отрицательно покачала головой. После горячей еды её совершенно разморило, и очень хотелось спать. Сергей заметил её слипающиеся глаза и замедленные, сонные движения. — Я постелил тебе в гостевой комнате, — сказал он. — У вас даже такая есть, — улыбнулась Аня, в её голосе звучало искреннее удивление. — Есть, — улыбнувшись ей в ответ, кивнул генерал. – Если хочешь, иди спать, поздно уже. Пойдём, я покажу. Аня прошла за ним в комнату, предназначенную ей. Там, в полумраке, виднелся разложенный диван, застеленный свежим бельём. На столике рядом горел светильник, бросая уютный круг света. На одеяле аккуратно сложенная футболка Сергея. Костенко дотронулся до её плеча, лёгкое, невесомое прикосновение. — Спокойной ночи, — сказал он и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Аня села на диван. Всё происходящее казалось какой-то нереальностью, волшебной сказкой, которая была слишком хороша, чтобы быть правдой. Она вздохнула,  завтра это всё закончится. Ну и пусть, зато сейчас она была счастлива, безмерно счастлива, и этого было достаточно. Она огляделась вокруг. Гостевая комната не кричала о гостеприимстве в привычном смысле слова, не стремилась обволакивать уютом или раскрывать душу хозяина. Она была воплощением его прагматичности и самодостаточности: все необходимое есть, но ничего лишнего. Это было место, где можно было отдохнуть, но не задержаться, не пустить корни. Тем не менее, для тех немногих, кого Сергей считал по-настоящему близкими, это было надежное и предсказуемое убежище, где можно было рассчитывать на спокойствие и порядок. Она переоделась в футболку, которая больше походила на платье, и легла под одеяло. Её сильно клонило в сон.