Профаза 2.03

      Было слегка за шесть, когда голубой утренний сумрак стал таять под мягкими солнечными лучами. Утро пришло незаметно, я даже не успела застать момент, когда в холле посветлело настолько, что можно было уже погасить ночные лампы. Когда Эйдолон сделал это, я вздрогнула и оглянулась, сонно щуря глаза. Треск и негромкие разговоры на волне СКП действовали успокаивающе.       — Доброе утро. Я думал, сейчас смена Эмпата, — он сел за свой стол.       — Угу. Я сменила его, потому что он почти спал. Не заменишь меня? Я схожу умоюсь, а то меня что-то тоже рубит.       — Заодно позавтракай, — он взял один из отчетов, лежащих на столе, и перелистнул страницу. — Было что-то?       — Не-а, — я стянула гарнитуру с головы. — У полиции там какие-то свои дела, помощь СКП они не запрашивали.       Эйдолон кивнул и взял в руки другую папку с документами. Он открыл ее и стал листать, уделяя каждой странице не больше полсекунды.       Какая полезная сила. Мне бы ее на подготовку к экзаменам.       В ванной комнате я долго умывалась холодной водой. Онемевшими руками растерла лицо пушистым полотенцем, которое после ледяной воды показалось мне горячим. Бодрость не пришла. По-хорошему, мне стоило поспать, но смена только началась. Сонная девушка в отражении горько вздохнула, когда наши взгляды пересеклись. Черные круги, тусклые растрепанные волосы, глубокая морщина между бровями и напряженные губы — я себя не узнавала.       Что-то звериное, дикое, чужеродное, не мое. Я попыталась улыбнуться, но острый холод в глазах не пропал. Я нахмурилась, и лицо в отражении стало мрачным и скорбным.       Я словно постарела лет на десять.       Мама всплеснет руками, сразу начнет искать омолаживающие крема. Откажусь. Такая «я» больше подходила самоощущению.       На кухне был все тот же синеватый сумрак — окно выходило на северную сторону. Я не стала включать свет и принялась готовить еду в полумраке, слегка пританцовывая под музыку в наушниках. В принципе, все было видно, а такое освещение придавало какой-то особый шарм обстановке.       Тостер щелкнул, когда Дэнни Эльфман начал петь припев. Я ухмыльнулась, порадовавшись совпадению, и продолжила краем глаза следить за туркой, негромко подпевая песне. Мой организм передумал умирать, едва я почувствовала запах еды. Как же все иногда примитивно в людях.       Я уже начала наливать молоко в чашку, как вдруг вспомнила, что Эйдолон тоже не завтракал. С того момента, как я вернулась в штаб-квартиру, он ни разу не покинул свой кабинет. Сидя в своей комнате, я против воли чувствовала, как он ходил, плавно двигая руками перед собой. Возможно, он испытывал силы, возможно — что-то создавал. В какой-то момент он сел в кресло и провел в одном положении почти все время до начала своей смены.       У него вообще есть дом? Родственники? Он больше похож на робота, чем на человека, — не похоже, что интересует что-то кроме работы. Так и свихнуться недолго.       Тостер щелкнул во второй раз. Я выхватила тосты, торопливо бросила на тарелку и стала дуть на обожженные пальцы. Пусть руки и были дополнительными, больно было словно родным. Вот же дурацкая сила.       Было бы круче, если бы эти конечности заменяли мои собственные — тогда бы не пришлось бояться ранений. Можно было бы бить со всей силы, ломая кости, не бояться блокировать сильные удары типа тех, что мог наносить Маскарад. Черт возьми, да я бы стала самым настоящим Бугаем!       А сейчас мне эти конечности помогают изображать из себя недо-официантку, позволяя взять разом две тарелки и две чашки без подноса. Если бы я родилась на пятьдесят лет позже, то, возможно, пошла бы работать в кафе, а не в Протекторат. Мне кажется, к тому времени, паралюди станут восприниматься как что-то обыденное.       Доживу ли до этого времени?       Эйдолон вздохнул, когда увидел, что я несу двойной комплект завтрака.       — Не стоило.        — С чего ты решил, что это тебе? — я поставила свою половину на столик рядом с пультом. — Может, я хочу двойную порцию кофе. Брось, я знаю, что ты не завтракал.       — Ты собираешься мыть руки каждый раз, когда тебе нужно будет работать с сенсорным экраном? — скептически произнес он, когда я передала ему чашку с кофе.       — Хм, — я обхватила пальцами подбородок и сделала задумчивый вид. — Как же мне поступить.       Шесть рук вылезли из-за спины и застыли раскрытым веером.       — Возьму влажные салфетки, наверное.       — Ладно, — я услышала улыбку в его голосе. — Остальным я запрещаю есть за пультом, но у тебя… другой случай.       — Спасибо за разрешение, — я устроилась в кресле. — Остальные едят за пультом, когда ты не видишь.       — Я догадывался, — он снял маску. Лицо скрыла знакомая дымка. — Вообще, странно, что ты сделала мне завтрак.       — Всего лишь тосты и кофе, — я отгрызла уголок хлебца. — Я всегда так делаю, когда дежурю в утренней. В прошлый раз даже яичницу сделала Лап…       Я запнулась и замолчала. Слезы застали меня врасплох; я сделала несколько глубоких судорожных вдохов, чтобы успокоиться.       — Спасибо, — поблагодарил Эйдолон.       Я кивнула и ничего не ответила. Тост потерял вкус и я догрызла его без аппетита, а кофе выпила как воду.       Вслушивалась в тишину и редкие разговоры до звона в ушах. Золотой силуэт Эйдолона почти не двигался — в основном он читал документы и что-то изредка отмечал в них. Уже было почти семь, но никто так и не вышел в холл: люди отсыпались после насыщенного дня. Даже пунктуальный Мельхиор позволил себе спать дольше обычного.       — Пришел гистологический анализ плаценты, — я открыла письмо. — Ровно в семь, как пунктуально.       — Перешли мне.       — Уже, — я открыла вложенные документы. — Черт, сколько всякой терминологии.       — Объяснить?       — Если не сложно, — я пролистнула с десяток таблиц. — Блин, ну можно же как-то по-человечески написать.       — Клеткам не более трех дней, — произнес Эйдолон после паузы. — Питание прекратилось еще позавчера вечером, — значит, они знали, что мы найдем это место. Патологий развития нет, структура хорошая, даже очень — работа кейпа. Плода в ней никогда не было, это новость хорошая и плохая одновременно. Так, еще есть письмо от Энигмы из Нью-Йорка.       — Энигмы?! — я закашлялась. — Он что, тоже участвует в расследовании?       — Похоже, Легенда решил помочь нам таким образом. Что ж… «Проверить кандидатуру Герцога из группировки «Подземелье» на участие в опытах…»       Эйдолон сменил силы и стал внимательно вчитываться в текст письма. Я нетерпеливо забарабанила пальцами по подлокотнику, но вмешиваться не стала.       — Теперь у нас есть список кейпов, сотрудничающих с Гнездом, — удовлетворенно произнес Эйдолон. — Перешли этот файл Бризу. Нужно проверить каждого. Диспетчер, защищенный канал с директором или ее заместителем.       Между нами возник полупрозрачный барьер, а я отвернулась в сторону, — разговор меня не касался. Эйдолон что-то говорил, но даже если бы я умела читать по губам, моя сила бы не смогла разобрать такие тонкости. Силуэты людей обычно были нечеткими и смазанными, границы не всегда совпадали с контурами тела.       Какая же у меня все-таки дурацкая сила.

***

      Оберточная бумага, свернутая в рулон, легонько ударила меня по затылку, когда я сняла рюкзак со спины. Я старалась выбрать самый убогий и неподходящий рисунок, просто потому, что это был подарок для Роуз. Я любила ее так же, как и остальных, но иногда ее паршивый характер выводил меня из себя. Надеюсь, новогодний рисунок на оберточной бумаге сможет выразить мои чувства.       Я была плохой сестрой — вспомнила о ее скором дне рождения лишь вчера, когда посмотрела в заметки на телефоне. Пришлось панически искать идеи для подарка, а затем, так же лихорадочно претворять это в жизнь.       В рюкзаке лежал томик «Триумвирата» с вложенной в него фоткой Шевалье. Книга была подписана всеми тремя, Александрию я выловила в коридоре пару месяцев назад, а автограф Легенды как раз выпросила вчера. На самом деле, я хотела, чтобы эта книга была частью моей коллекции, но для Роуз она была куда ценнее. В конце концов, я каждый день торчала в компании Эйдолона. Не скажу, что я стала принимать это как должное, но мой восторг явно поубавился.       С фотографией все вышло спонтанно, Шевалье очень удивился, когда я попросила и его оставить автограф. Может, он в Триумвират и не входил, но судя по тому, как блестели глаза Роуз, когда она мне показывала постеры с ним, все было очень плохо — она нашла новый объект обожания, так что я попросила его отдельно черкнуть пару слов поздравления на фото.       Персональное поздравление от любимого кейпа… Будь я на ее месте, то умерла бы от счастья.       — Репетиции не будет, — тихо прошептал человек за мой спиной. — Привет, Кори.       — Роб?! — я подскочила.       — Прости, что напугал, — безжизненным голосом произнес он. — Можем поговорить?       — Как ты нашел меня? — я закинула рюкзак на спину.       — Повезло, — он пожал плечами. — А еще кое-кто дал мне наводку.       Мы отошли от остановки и я слегка замедлилась, чтобы оглядеться. Вроде ничего такого, люди вокруг ведут себя как обычно…       — Круто у вас там с выслеживанием кейпов Протектората, — настороженно произнесла я.       — Типа того, — он достал телефон. — Обычно это стоит кучу денег, но у меня типа вип-билет. Слушай, Кори, тут такое дело… Кое-кто очень хочет поговорить с тобой. Лично.       — И кто же это? — я скрестила руки на груди.       Он молча показал мне экран телефона. «Мария Восток», значилось в графе, где обычно пишут имя контакта. Я вытаращила глаза на Роба.       — Ты сейчас серьезно?       — Абсолютно, — он положил телефон в карман. — Поищем безлюдное местечко?       Мария — лидер «Востока», объединения независимых кейпов и обычных людей. В основном, они оказывали друг другу услуги разного характера, вроде купли-продажи технарских устройств или что-то из разряда использования сил. Никакой общей идеи, просто взаимовыгодное сотрудничество. Все сделки проводились непосредственно через руководство Востока, так что это была одна из самых процветающих группировок. СКП закрывало глаза на их деятельность просто потому, что то же Подземелье или Сестрички-Неразлучки несли куда большую угрозу.       Что такому важному человеку может быть нужно от меня?       Эйдолон меня точно убьет, когда узнает обо всем.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Не хочешь идти — я заставлю, — равнодушно произнес Роб.       — Вот как ты заговорил, — я нахмурилась. — Кажется, я зря заступилась за тебя перед Эйдолоном.       — Послушай, она не зря потратила кучу ресурсов, чтобы устроить нам встречу, — это важно. Просто… Один раз, ладно? Пожалуйста, доверься мне.       Я сунула руку в боковой карман рюкзака и достала устройство срочной связи, замаскированное под брелок для ключей.       — Я нажму на это в любой момент, — предупредила я. — И тебе очень повезет, если тебя просто размажут на месте.       — Я понял, — кивнул Роб. — Спасибо.       Подходящее место нашлось довольно быстро — набережная реки сейчас пустовала. Основной поток людей шел мимо кафешек и ларьков, а там, куда вышли мы с Робом, было довольно безлюдно — за нашими спинами были только офисные здания.       — Есть вопросы, прежде чем я позвоню ей?       — Нет, — сказала я и сразу же исправилась, — Хотя стой, один есть: ты воспользовался силой, чтобы заставить Шона отменить репетицию?       — Я мог бы солгать и ответить «нет», — он засунул руки в карманы. — Да, я это сделал. Тебе так важно было это знать?       — Хотела узнать, насколько ты опустился в своем желании выслужиться перед кем-то сильным.       Он дернулся, словно от пощечины.       — То, что я делаю, важнее, — угрюмо произнес он.       — Давай уже, звони, — я сняла рюкзак и оперлась спиной о перила.       Стая галдящих чаек пронеслась над головой — какой-то турист распотрошил тако на берегу, чтобы накормить их. Через несколько секунд он пожалел об этом и с криками отбежал в сторону. Ветер донес обрывки смеха людей.       Роб прижал телефон к уху и стал ждать ответа. Наши взгляды пересеклись и он тут же отвернулся.       — Да, она рядом, — произнес он. — Нет. Нет. Хорошо. Держи.       Я взяла телефон свободной рукой. Пальцы правой руки свело от напряжения — я была готова нажать на кнопку в любой момент.       — Слушаю.       — Привет, девочка, — произнес низкий женский голос. — Он тебе доверяет, так что и я доверюсь тебе, потому что у меня нет выхода. Для начала: давай без имен — я не хочу, чтобы чужой человек сразу понял, о чем речь. У меня не так много времени, поэтому скажу сразу: я хочу заключить сделку.       — Нет, — твердо ответила я.       — Как категорично, — женщина нервно рассмеялась. — Давай ты сначала меня выслушаешь, а потом уже решишь, что делать.       — Я не иду на уступки злодеям.       — Даже тому, кто сейчас ждет телефон обратно? — насмешливо спросила она. — Слушай, я выдам всю информацию на нашего общего врага: фотографии, улики, видео с камер наблюдения, слухи; расскажу, что видела сама…       — А взамен?       В динамике послышался какой-то шум.       — Все, что мне нужно, — тяжело дыша произнесла она. — Это, чтобы вы разобрались с этой дрянью как можно быстрее. Я не могу никому доверять, я поставила все на черное, обратившись к тебе. Если ты их агент, то мне конец.       — Почему вы не обратились к кому-то другому?       — Я не могу никому доверять, — тихо повторила она. — Кто-то из ваших нечестно играет, и я точно знаю, что это не ты, потому что длится это уже порядка года. Если я наткнусь не на того, в лучшем случае до вас дойдет не вся информация. Ты, как ни странно, надежнее.       — Мой шеф вряд ли замешан во всей это херне, — я оглянулась на новых людей в области силы. Просто туристы.       — Он еще хуже! — она сделала глубокий вдох. — Я расскажу тебе все, что знаю, при личной встрече, клянусь. О таком нельзя говорить по телефону. Ты мне не веришь, да? Знаю же, что не веришь. Ладно, наш общий друг даст тебе почту, я на нее пришлю кое-что сегодня ровно в три. Если захочешь получить остальное — скажи ему, и он устроит нам встречу. И пожалуйста… Никому ни слова, до тех пор, пока мы лично не встретимся. Я очень рискую, и не хотелось бы, чтобы все пошло прахом.       — Почему бы это не выслать в электронном виде Протекторату? Тогда бы не пришлось искать посредника.       — Увы, не все можно оцифровать.       — Звучит как оправдание.       — Ты поймешь, когда я поговорю с тобой вживую.       — У меня нет причин доверять вам, — спокойно произнесла я. — Моя подруга попала в ловушку и погибла. Кто знает, может вы хотите провернуть подобное со мной.       — Про нее я тоже знаю, — выдохнула она. — У меня есть имя каждого, кто желал ее смерти. Надеюсь на твое благоразумие.       Она бросила трубку. Какой странный разговор. Я протянула телефон Робу, он вскрыл его, сломал симку и выбросил все в реку. Несколько чаек нырнули вслед, вероятно, приняв это за еду.       — Экоактивисты тебе этого не простят, — злость на Роба прошла, и я даже позволила себе пошутить.       — Как тебе Мария? — он проигнорировал мои слова.       — Параноик, — я пожала плечами.       — Представь, как я охуел, когда она поймала меня после вылазки в маске, — он посмотрел на меня. — У меня не было выбора.       — М-м.       — Я остался один, Кори, — он облокотился на перила. — Адриан и Франциско покинули Хьюстон — «Божий Глаз» объявил о мобилизации сил…       — Они были в Божьем Глазе?!       — Да… — он отмахнулся. — Дурацкое подростковое увлечение. Они года три как завязали, а тут вдруг… Они потому и уехали, что не хотят в это лезть. Шон как раз предложил мне вступить в группу, я даже согласился, а тут вдруг Мария… Я пиздец как расстроен был, когда говорил с Шоном о том, что стоит отложить репетицию.       Я не ответила.       — Она сказала, что знает про тебя. Знает, что мы с тобой… близкие знакомые. Спросила, доверяю ли я тебе, я сказал, что да и вот… Черт, прости пожалуйста.       Я заметила, что он почти произнес «друзья». Неужели? Все наши встречи — стычки и конфликты, а он думает, что мы друзья?       Как… наивно. Почему-то мне стало грустно.       — Во что же ты меня втянул, — я положила брелок в карман. — Меня больше интересует, почему она сказала, что Эйдолон «еще хуже». Если честно, все ее слова звучат как бред шизофреника, но эта фраза прямо выделяется.       — Она правда так сказала? — удивился Роб. — Охеренеть. Что будешь делать?       — Не знаю, — я пожала плечами. — Я могла бы проигнорировать все ее слова, но почему-то… Черт, Эйдолон меня прикончит, когда узнает, во что я ввязалась. Ладно, давай мне почту, я посмотрю, что она пришлет и там решу, что делать. Если это и в самом деле поможет нам одолеть Гнездо, не вижу причин отказываться от предложения. Если мне что-то не понравится, я сразу же сообщу о происходящем коллегам.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Роб.       Комкая бумажку в потной ладони, я была уверена, что никогда не свяжусь с Марией. Нет причин идти на сделки со злодеями. В ее словах нет правды, она просто пытается создать агента в Протекторате. Я не такая, у меня есть принципы.       Меня испытывают, хотят сделать предателем, — без конца повторяла я. Нет причин верить в тот бред, что она сказала.       Нет причин.       Дома никого не было, даже лежанка Бетти пустовала. Записка на обеденном столе гласила что вся семья отправилась на обед к семье доктора Николаса. Я улыбнулась, прочитав постскриптум — «Кори, если ты читаешь это, то ты дура ;)». Только Роуз могла оставить это послание. Я взяла ручку и, тщательно перечеркнув собственное имя, вывела «Роуз».       Я скучала.       Моя комната словно стала меньше. Я потрогала потолок у самой стены, где мне приходилось стоять согнувшись. Потом села на кровать и раскачала ее. Узкая и чересчур мягкая. Письменный стол я точно переросла, стул был слишком высоким. Даже света в комнате было недостаточно — глаза быстро устали.       Мелочи, которые замечаешь после долгого отсутствия.       Плакаты вновь висели на своих местах. Наверное, мама постаралась. Хоть я и говорила ей не трогать вещи в моей комнате, иногда она все равно бралась за свое. Я сбросила рюкзак и села прямо на пол, перед плакатами. Герои смотрели на меня: старый Триумвират, Хьюстонский Протекторат, Стражи, Струна с Лапушкой, я с Эмпатом…       Те, кем я восхищалась. Те, кто стали мне товарищами. Те, кто мне дороги.       Я коснулась плаща Лапушки. «У меня есть имя каждого, кто желал ее смерти». Ева бы точно отругала меня за одну только мысль о встрече с Марией.       Я посмотрела на часы. До трех было еще десять минут.       Не буду смотреть то, что она пришлет на почту. Мне все равно, я не буду идти на поводу чьих-то бредней. Мария такой же злодей, как и Гнездо. Может, она не занималась пытками и не ставила опыты над людьми, но зато она торговала разными услугами и информацией. Если благодаря ей Трепет смог найти меня, значит, Гнездо с ее помощью могло найти Лапушку. Не зря ведь она сказала, что знает заказчиков…       Два часа пятьдесят семь минут. Я прикусила губу и пошла включать компьютер.       Никому не станет хуже от того, что я просто посмотрю.