Глава десятая, в которой дают ценные советы и очень переживают

Перекусив, поехали дальше. Вернее, Льюис ослабил шенкеля и поводья, предоставив Репейнику самому идти, куда заблагорассудится, а сам попытался придумать, как бы найти повод переговорить с Лионелем Савиньяком. Трудность заключалась в том, что капитану дворцовой стражи он представлен не был. Вдобавок везде, где по правилам оруженосец должен сопровождать монсеньора, капитан будет занят. Может быть, случится какой-нибудь бал попроще, или прием не во дворце, куда Алва не сможет его не взять? Нет, можно было бы попробовать еще переговорить с кем-то из этих… Людей Чести. Но, насколько Льюис успел понять, храбростью они не отличались и с сыном мятежника (Льюис скривился, даже просто подумав об этом) говорить бы не стали. Занятый раздумьями, он и не заметил, как Репейник, слегка поплутав, привез его к дому кансилльера. Обнаружил это, только когда конь остановился и покосился на хозяина: слезай, мол, приехали. Вот уж куда Льюису было совсем не нужно! Он мягко потянул повод, разворачивая Репейника. Они успели отъехать на приличное расстояние, когда их догнал слуга в серо-зеленой ливрее. - Молодой господин! Постойте… Молодой господин! - Что такое? - Молодой господин, вас просят… Ну не было печали, мысленно выругался Льюис, поворачивая коня. Тот недовольно фыркнул: я тебя привез, а ты уж определись, надо, не надо?! Ругать Репейника было не за что: к страшным морискам он не хотел, но зато дом гуся Августа запомнил, потому туда и поехал. Ладно уж. Комнаты гуся были мрачноваты, даже, пожалуй, показательно мрачноваты. В монаха, поди, играется… - Рад тебя видеть, мой мальчик! - Эр Август, - припомнил Льюис нелепое обращение, - добрый день! - Я случайно заметил твоего коня и послал слугу. Ты поступил неосторожно, явившись сюда… Я же предупреждал… Разрубленный Змей! Да он же просто проезжал мимо. Нет уж, Льюис не собирался облегчать жизнь гусю. - Простите, эр Август, - проговорил он. Не валить же вину на коня? Пусть Штанцлер сам выкручивается. - Конечно, мы поговорим, - смилостивился гусь, - если бы ты не приехал сегодня, я нашел бы тебя завтра. Давай договоримся таким образом - ты обращаешься ко мне лишь в самом крайнем случае. Угу, хмуро отметил Льюис. Если я тебе нужен, то должен все бросать и ехать. Если ты мне - ну как-нибудь сам выкручивайся, Окделл. Впрочем, какая я опасная фигура: мое присутствие угрожает репутации целого кансилльера, а не наоборот… - Простите, эр Август, - повторил он, решив, что прикинуться дурачком будет, пожалуй, неплохо. - Все в порядке, Дикон. Как тебе понравился дворец и их величества? - Дворец очень красивый, - искренне сказал Льюис, - король… короля я почти не видел, а королева прекрасна. “Кансилльер Джеральд бы мною гордился”, - подумал он. - “Ни слова лжи, ни слова, что можно было бы обернуть против”. - Её Величество… - Штанцлер вздохнул и указал на глубокое кресло. - Ты садись, можешь с ногами. Разговор у нас будет долгий и гнусный. Ты имеешь право знать правду, но я прошу тебя об одном - не суди опрометчиво… Гусь бубнил и бубнил, все никак не подходя к сути, и Льюис, видно, пропустил несколько фраз, очнувшись на: - …но в столице… Тут или сломаешь шею и подставишь под топор тех, кто тебе верит, или научишься пусть не врать, но хотя бы молчать. Ты меня понимаешь? - Да, эр Август, - пробормотал он в ответ, не вполне в этом уверенный. - В Надоре путают жизнь и баллады, это очень опасно. Я не согласен с Эйвоном… “Эйвон? А, Эйвон Ларак, отец Реджинальда, в восстании не участвовал…” - …и твоей матерью, Дикон, хоть и пошел у них на поводу. “Да уж, жена мятежника и провинциальный дворянин! Что их слово против слова кансилльера?” - Тебе следовало рассказать всё с самого начала, а мы выжидали… Вот и дождались, что ты оказался у Ворона. Короче, я буду говорить, а ты перебивай, если чего-то не поймешь. Тебя по молодости лет, должно быть, волнует честь королевы? - Конечно, эр Август, - ответил Льюис, не понимая, к чему тот клонит. - Ты, должно быть, слышал разговоры, которые ведутся о Катарине… и Первом Маршале? Ах ты гнусный старый… - Что?! - Льюис приподнялся в кресле; возмущение и негодование его были неподдельны. Вот только обращены они были не на упомянутых лиц, а на собеседника… Стоп. Он собрался пересказывать дворцовые сплетни, серьёзно? - Мне жаль, что ты не был вчера в будуаре её величества и не видел того, что видел я, - вздохнул гусь. - Так вот, ты окажешь Катарине дурную услугу, если станешь бросаться на всякого, кто болтает о её связи с маршалом. “Уговорил, гусь, тебя пока не трону. Пока не пойму, какую роль играешь ты”. - Видишь ли, - продолжал Штанцлер, - дети королевы - все трое - от Ворона. Фердинанд не способен быть отцом, а Дораку требовались наследники. Катарине Ариго пришлось… Она с самого начала понимала, на что идет, всем бы такое мужество! А потом Ворон, каков бы он ни был, все-таки Повелитель Ветров. Лучше кровь Алвы, чем Олларов, хотя я все же надеюсь на возвращение законного государя. Надеюсь, но готовлюсь к худшему. Кстати говоря, по-своему Дорак прав. Если считать нынешнюю династию законной, то в случае ее пресечения на трон должны сесть герцоги Алва. Когда единственный сын марагонца был болен, Франциск написал завещание, в котором назначал своим преемником пасынка и его потомков. Такова воля первого Оллара, и ее никто не отменял. Что еще тебе рассказали? “Ты кансилльер Талига или старая сплетница?” - зло подумал Льюис. - “Что ты, крысиный брат, несешь?! Ладно, в эти игры можно играть вдвоем”. - Король… он тоже…? “Вот вам сплетня столетней давности”, - злорадствовал про себя Окделл. - “Я помню, что болтали куриные мозги про Алонсо и Карла!” - Любовник маршала? Тоже правда, причем не только король. Ворон иногда развлекается с мужчинами. “Создатель Милосердный, я же пошутил…” - Впрочем, дело тут не в похоти, а в скверном характере. Рокэ нравится играть с огнем и унижать других, особенно Людей Чести. “Жаль, что ты такой старый и тебя по возрасту не вызовешь”. - Не может быть! - все-таки попытался он остановить Штанцлера. Тот печально покачал головой: - Увы, мой мальчик. Пару лет назад была история с юношей из хорошего дома. Ворон его опозорил просто со скуки, хотя мальчишка тоже виноват - нельзя забывать свое имя. - Кансилльер поморщился и махнул рукой. - Чем меньше ты будешь думать об этой грязи, тем лучше. “То есть сначала во всех подробностях рассказать про грязь, а потом сказать “не думай”?... Умно, умно. Если бы у меня не было детей и я был молод, я бы, может, и купился.” - Ты сделал глупость, Дикон, но не сделать её ты не мог. Я боюсь за тебя. Льюис уставился на гуся, отказываясь верить в то, что только что услышал. - Вы хотите сказать, - начал он гневно, - что Ворон может… - Ну, Алва тебя хотя бы не убьет, только не попадайся ему под руку, когда он пьян. Другое дело, что помощи и защиты от такого эра тоже не дождешься. Тебе придется мириться с его обществом, но люди должны видеть, что сын Эгмонта всего лишь верен присяге. Гусь бубнил что-то про библиотеку Алвы, а Льюис внимательно рассматривал его нос, поражался тому, какой тот вопиюще дриксенский, - нет, правда, возьмите любого, хоть Фельсенбурга, хоть какого простого, и нос будет таким же, - потому что понимал: стоит ему подумать о смысле слов, и он просто не выдержит. Штанцлер вздохнул. - Надеюсь, ты не забыл, с чего начался наш первый разговор? - Эр Август, - попытался остановить его Льюис. - Ричард, я очень боюсь, что от тебя так или иначе попробуют избавиться. Дорак попробует. Как это ни смешно, самое безопасное для тебя место – особняк Алвы, но ты не можешь сидеть там безвылазно. Если ты станешь хвостом ходить за Вороном, рано или поздно – и скорее рано, чем поздно, – скажут, что Ворон развратил сына Эгмонта Окделла. – Эр Август… – Молчи! Я понимаю, что этому не бывать, но сплетникам рты не заткнешь. Да и Дорак постарается, а Ворон, как и в прошлый раз, не будет говорить ни да, ни нет, но так, что все решат – да. Тебе нужно вести обычную жизнь молодого человека, Дикон: бывать в городе, встречаться со своими сверстниками, ухаживать за девушками. Но упаси тебя Создатель от стычек с молодыми подонками вроде Колиньяра. - Тон Штанцлера стал осуждающим. - Дикон, ты ничего не хочешь мне рассказать? Говорят, маркиз Сабве позавчера вернулся домой весь израненный. - У меня не было выбора, - ответил Льюис просто. - Их было пятеро, и они оскорбляли моего отца. К тому же Колиньяра давно следовало поставить на место. - Пятеро?! - всплеснул руками кансилльер. - Дикон, какое безрассудство! Тебя могли убить на месте. Как тебе удалось скрыться? - А я не стал скрываться, - улыбнулся Льюис. - Слава Создателю, у меня есть друзья - Арно Савиньяк и Альберто Салина, и у них есть шпаги. Втроем мы отлупили Колиньяра с прихвостнями так, что он едва ли еще рискнет ко мне подойти. - Дикон, запомни: никаких дуэлей! Слышишь, никаких! Салина, Савиньяк… - гусь покачал головой. - Конечно, это твой выбор - дружить с нашими врагами, с Лучшими Людьми… Я понимаю, они молоды, богаты, отважны, и я совсем не осуждаю тебя… И всё же, всё же, Дик, послушай моего совета: присмотрись к тем, кого выбираешь себе в друзья. Такого и святая Октавия во всей её кротости не выдержала бы. - Спасибо за совет, эр Август, - холодно произнес Льюис, - но Савиньяк и Салина рисковали своими жизнями ради моей. Полагаю, это куда важнее того, какие фамилии они носят. Он начал подниматься из кресла. Этот разговор уже достаточно вывел его из себя, и даже возможность узнать что-то новое не привлекала. - Что ты, что ты, Дикон! - Штанцлер всплеснул руками. - Я совсем не хотел обидеть тебя или твоих друзей. Прости меня, глупого старика, я лишь беспокоюсь о тебе. Я всего лишь хотел сказать, что, кажется, оба они покинули столицу со своим эром каждый, а Колиньяр может захотеть взять реванш. Пожалуйста, постарайся нигде не бывать без Реджинальда. Видишь ли, Эстебан тебя ненавидит. Потому что завидует. - Потому что Алва взял меня, опального сына мятежника, в оруженосцы, а его нет? - Льюис нехотя сел обратно. Но ходить вокруг да около ему надоело. - Ты совершенно прав, мальчик мой. Кроме того, “навозники”, как бы ни задирали нос, в глубине души завидуют истинным аристократам, пусть мы четырежды бедны и в опале. “Мы! Мы, как же!" - От Эстебана можно ждать любых каверз… Самое малое - это вызов, и ты ведь говорил, что как фехтовальщик он сильнее. Ты больше не должен драться ни в коем случае! - Даже ради чести? – Чести, но не глупости, а сын Эгмонта не должен выглядеть глупо. Сын Эгмонта не должен проигрывать. Сын Эгмонта должен выжить и отомстить. Поэтому тебе лучше не встречаться с теми, кто может навязать тебе дуэль. Пока. - Хорошо, эр Август. Я обещаю быть осторожным. И не лезть в драку первым. - Пообещай, что не будешь ходить никуда без Реджинальда и будешь держаться от своего эра как можно дальше. Последнее нетрудно. Рокэ быстро забывает о своих игрушках.Ему нет дела ни до кого, кроме собственной персоны. Вот это, похоже, было правдой. По крайней мере, оруженосцем Алва действительно мало интересовался. Дальнейшие гусиные излияния Льюис слушал вполуха. Почему Алва взял его в оруженосцы, Штанцлер не знал или не захотел сказать, выдав вместо этого какую-то чушь: мол, нарочно выставил Людей Чести трусами (они и сами справились), показал Дораку, что тот ему не указ (ему что, семнадцать?) и отплатил Ги Ариго за то, что тот завел ручного ворона, заведя ручного Окделла. А заодно Штанцлер расписался еще и в собственной трусости, признав, что и он бы Ричарда к себе не взял: мол, риск и все такое прочее. На этом разговор затух и Льюис почел за лучшее откланяться. Его трясло. Для начала, решил он, никакого Реджинальда Ларака. А за Алвой он будет ходить хвостом, да таким, что не отцепишь! И на дуэль еще раз нарвется, нет, на две! А еще нужно обязательно написать Арно и Берто, и пригласить их погостить в Надор! Отъехав достаточно далеко от дома гуся, он нашел уличный фонтан и окунул в него голову целиком. Вынырнул, отфыркиваясь, и только тогда гнев начал стихать. Хватит, герцог. Так много не навоюешь. Наверняка Штанцлер заметил… И потом, не может же быть всё так просто. Часть этого может быть правдой, надо только найти способ проверить. Ох, как ему не хотелось копаться в чужом грязном белье, но выхода, похоже, не было. Ричард Окделл очень похож на Льюиса Окделла, и сам он хорошо помнил, что сходство между портретами дома, в Надоре, было несомненное. Савиньяки похожи на Арно, Рокэ - на Алонсо, Квентин - на Анри. В старых семьях - крепкое семя. Значит, дети Рокэ Алвы от Катарины должны быть синеглазыми и черноволосыми. Если бы удалось на них посмотреть - вопрос бы отпал… Что-то было в самой истории, казавшейся правдоподобной. Слишком правдоподобной. Согласился бы король? Непохоже, что у него был бы выбор, хотя как знать. Королева? Если она дура, то конечно, обаятельный красавчик Рокэ привлекательнее. Брат её, судя по словам Штанцлера, полный болван. Похожа ли сестра на брата? Как знать. А сам Алва? Кто их знает. На предательство короля он бы не пошел, только не Алва. Впрочем, он настолько не Алонсо, что все может быть. А вот представить себе, что Алву интересует Ричард Окделл… Льюис фыркнул. Ну да, увидел на площади и влюбился без памяти, как Рамиро в Октавию. Как он сам - в Гретхен… Нет, это полная чушь. Оставался еще якобы соблазненный Алвой юноша из Людей Чести. Можно снова обратиться к генеалогии и посмотреть, у кого из этих самых людей имеются сыновья, которые уже несколько лет как выпустились из Лаик… Льюису стало совсем тошно. Тут его отвлек Репейник, который, воспользовавшись задумчивостью хозяина, принялся безнаказанно хлебать из фонтана холодную воду. - Эй, а ну перестань! Конь топнул копытом. Пришлось встать и отпихнуть от воды. Репейник укоризненно косил глазом и фыркал. Надо было уже как-то заняться воспитанием коня. И, пожалуй, ехать домой… то есть в особняк Алвы и действительно написать там письма Арно и Берто. Может, позвать Реджинальда пофехтовать? Всегда терпеливый, сейчас Льюис изнывал от желания действовать. Но как?! Слева обрыв, справа пропасть… И проводник - слепой.