Глава тринадцатая, в которой травят байки и едят мясо по-кагетски

Герцог Алва, сам того не ведая, сделал оруженосцу великолепный подарок: взял с собой на заседание Малого Совета. Льюис несколько часов стоял за креслом Первого Маршала, внимательно вслушиваясь во всё, что говорилось. Наконец-то у него была практически полная картина. Манрики, Колиньяры, Алва, Ноймарийнены, Савиньяки, Рафиано поддерживали кардинала Дорака. Ариго, Придды, ур-Ломбах, Лараки, Карлионы, Рокслеи, Борны, а так же не имеющие голосов Эпинэ и Окделлы стояли за кансилльера. Король Фердинанд, действительно, оставался не у дел. По всей видимости, партия Штанцлера и была когда-то партией Эгмонта Окделла. Только Эгмонт Окделл мертв, а Вальтер Придд - супрем, а Штанцлер - кансилльер, и так далее. На Лионеля Савиньяка Льюис вообще не смотрел. На всякий случай. Потом Алва ни с того ни с сего вообразил, что должен заменить Репейника на другого коня. Репейник немного понервничал на людной ярмарке, оттоптал пару ног и снес телегу - но Льюис с ним справился, хоть и не без труда. А хватать коня за уздечку и капать потом ядом насчет запаха конского пота, который непопулярен у дам, было уж вовсе необязательно. На самом деле герцог прекрасно понимал, что Первый Маршал прав. Просто ему не хотелось расставаться с надорским конем, к которому, при всей его нелепости, он успел уже прикипеть душой. А еще какая-то его часть, которой было все ещё шестнадцать, тихо бунтовала против такой бесцеремонности. Вслух Льюис и не возражал. Но на вечер отпросился. Алва не удержался от шпильки насчет того, что после поездки верхом и перед визитом к дамам надо переодеться - можно подумать, сам после целого дня верхом благоухал розами. К удивлению Льюиса, никаких шуток про блондинок после бала от Первого Маршала не последовало. Может, забыл. Надо было, пожалуй, как-то поддерживать отношения с родичем. Несколько дней Льюис с немалым для себя удовольствием провел в компании того теньента из Торки, Мариуса Комина, который так любезно согласился проводить из харчевни Реджинальда. Сам Реджинальд, от собственного имени и имени Штанцлера решительно возражал против такого знакомства, но Льюис посчитал эти предостережения глупостью. А еще ему не понравилось, что якобы опекающие герцога Окделла старшие пытаются помешать ему заводить новые знакомства. Теньент Мариус оказался славным малым и охотно травил военные байки торкского разлива. Льюис с большим интересом слушал рассказы о хорошо знакомом ему северном крае. Что интересно, привирал теньент нечасто, и за красочность историй можно было это простить. Сам Льюис отдаривался якобы вычитанными в семейных хрониках байками времён Двадцатилетней. Мариус слушал с любопытством, хотя и позволял себе иногда замечания в духе “Нет, ну ты как хочешь, а я не верю, мало ли что там написано, не может один полк четыре дня целую армию держать”. Льюис только посмеивался, но не спорил. - А что, в Придду дриксы не лезут? - спросил он как-то вечером. Отпуск Мариуса заканчивался, наутро он должен был ехать назад в Торку. Мариус только рукой махнул: - Да лезут, лезут, только не в полную силу. Боятся. Там же земля для них дурная, Леворукий бродит. - Как - Леворукий? - Да вот так. Э, да ты не знаешь! Ну, значит, слушай. Давно дело было, в Двадцатилетнюю. Жила там девица, первая на всю Придду красавица, так её и звали - Красотка Эльза. От бабки-алатки знала, какими травками людей лечить, как какую скотину врачевать, как погоду предсказать, словом - колдовством занималась. За такие дела за ней сам Леворукий приходил, только она его на порог не пустила и ложкой по лбу стукнула. Ну и вот. А потом война пришла. Красотка Эльза, хоть и колдовала, а дриксов не терпела. И когда Пеллот гусям продался, видит - дело дрянь. Ну и сама пошла к Леворукому на поклон. Бери, говорит, что хочешь, только землю эту защити. Ну Леворукий, хоть и Враг, а мужик всё-таки - перед красавицей не устоял. Из вредности, правда, красоту её забрал и стала Красотка Эльза старухой. Силу он ей дал страшную - мертвых талигойцев поднимать да против гусей вести. Только ночью, днем-то покойники в земле лежат. Видит Эльза, что не хватит её сил, и снова пошла к Леворукому, да с той самой ложкой, которой по лбу его когда-то стукнула: выполняй, мол, уговор! Ну, Леворукому, говорят, и самому было не по душе, что какие-то эсператисты-еретики свои порядки наводят. Собрал он армию из тварей закатных, демонов огненных да кошек и ну давай гусей по всей Придде гонять! Генерала гусиного, говорят, самый злой кот и загрыз. - Потому-то, - закончил рассказ теньент Мариус, - дриксы и не лезут особо. Помнят. А ну как Леворукий еще там? - А что с Эльзой стало? - спросил Льюис, как только обрел способность дышать и перестал сдерживать хохот. “Да, бабушка Эльза, ну вас и прославили в веках!” - ошалело думал он. - “Ну, генерал Арно, ну слава вам досталась! А Алонсо котом стал”. Теньент подкрутил ус и хитро усмехнулся. - А что Эльза? Вернула потом себе молодость, конечно. Был там один, как алатцы говорят, витязь. Целая песня про это есть… Только это оруженосцам слушать не положено, ни-ни! Мал ты еще, Ричард. Вот закончишь службу, приедешь в Торку - все песни тебе споем! - Да, в Торку… - пробормотал Льюис. В Торку, видит Создатель, ему очень хотелось. Гаунау и дриксы шалят через границу, старые крепости стоят, талигойцы держат оборону. И служат там славные парни вроде Мариуса и Катершванцев, и нет там ни гадючьего клубка, ни дурного наследства, ни интриг, ни политики. Только скалы, ветер, сосны и война… - А еще в Придде все знают, - продолжил Мариус, - что ездит Леворукий на коне в одном белом носочке. И если такой конь фыркает, копытом бьёт - значит, хозяина рядом чует, беда будет. Тут Льюис не выдержал и рассмеялся. Мариуса он проводил и из всех знакомцев остался один Реджинальд. Конечно, можно было бы найти способ познакомиться с Приддами, тем более что Валентин был его однокорытником и формально повод был. Но Придды уже и во времена генерала Льюиса имели репутацию людей себе на уме. После того, что он получил от Савиньяка, чье семейство слыло людьми открытыми, прямодушными и рубаха-парнями, идти к спрутам сразу Льюис как-то не был готов. Нет, Лионель Савиньяк даже действительно дал ему полезный совет. И в целом, наверное, разговор прошел не так уж плохо. Просто Льюис ждал совсем другого, да и надеялся, говоря уж совсем честно, найти хоть какого-то взрослого союзника. Не вышло. Да, открытым прямодушным рубахой-парнем Савиньяк-старший не был. Вот политиком - был. Понять, какие выводы он сделал, Льюису было сложно. Но, по крайней мере, совсем не отмежевался и к Чужому не послал. “Солнце Кагеты”, куда они с Реджинальдом уговорились пойти, славилось кагетской кухней и по-особенному зажаренным мясом. По дороге Ларак с жаром рассказывал, как мясо готовят, как вымачивают в вине с травами и как потом пекут. Лараку Льюис сочувствовал. Он, в сущности, был неплохим парнем, запуганным Штанцлером и отцом, вдобавок обремененным необходимостью беречь Ричарда Окделла, которого в столице поджидало великое множество неприятностей. Господину кансилльеру, очевидно, было недосуг посылать своих людей присматривать за герцогом, а тут имелся молодой Ларак, у которого, очевидно, других занятий не имелось. Очевидно. Мясо по-кагетски и правда оказалось вкусным. И вино было неплохим… а потом Реджинальд опять побледнел: в “Солнце” ввалился Колиньяр. Льюис, конечно, успел рассказать ему про драку, Реджинальд, конечно, успел ужаснуться. – Прости меня, Дикон, я не представлял, что они… Я никогда здесь их не видел… За нами следят. За тобой следят! Нужно уходить. Эр Август… – Герцог Окделл, – Эстебан уже стоял с любезной улыбкой около стола, – какая встреча! Мне кажется, я недавно видел вас в «Острой шпоре», но, видимо, ошибся. - Не ошиблись, - проговорил Льюис. - Маркиз, у вас ко мне какое-то дело? - Можно и так сказать. Если у вас нет никаких дел, не присоединитесь ли вы ко мне и мои друзьям в “Руке судьбы” за игрой в кости? - Эстебан прямо-таки излучал добродушие. Льюис развернулся прямо к Колиньяру и посмотрел на него очень пристально. На что он рассчитывает? - Мы не можем, - отрезал Реджинальд, - У нас важная встреча. – Вы, может, и не можете, – Эстебан с нескрываемым презрением взглянул на Наля, – но я вас и не приглашаю. Ричард, все Окделлы нынче столь осторожны и добродетельны? - Нет. И вам же сказано, - ответил Льюис, - что мы заняты. Маркиз, если вы хотите отыграться за свое поражение, найдите повод и пришлите формальный вызов. Я не азартен. Это было правдой. В карты и кости Льюис никогда играть не умел, да и не интересовался, конские скачки, драки петухов и псов были скучными. Несколько раз, в юности, ему доводилось бросаться на врага, но и тогда это был расчет. А уж садиться играть с Колиньяром, у которого только что на лбу не написано “шулер”... - Понимаю, - фальшиво-сочувствующе вздохнул Эстебан, - бедность - тяжкое бремя. Прихвостни захихикали. Реджинальд предостерегающе засопел. - А, так дело в этом? - Серые глаза Льюиса глядели на Колиньяра очень невинно. - Как не помочь бывшему однокорытнику! Я и сам не при деньгах, но таллов десять вам ссужу. - И Льюис полез за кошельком. Реджинальд тихо засмеялся. Двое солдат за соседним столом расхохотались, один из них одобрительно кивнул Льюису. Прыснула в кулачок пробегавшая мимо трактирная служанка. Эстебан побагровел. За его спиной неловко перетоптывались и шептались прихвостни. Льюис не сводил с Эстебана глаз. “Ну же, отступись, пока еще можешь, не позорь семью. Или брось мне вызов и покончим с этим”. - Как вам будет угодно, - бросил Эстебан и удалился. За ним последовала вся его компания. Реджинальд перевел дух. - Как ты его, Дикон! - восхищенно проговорил он. - Мне бы… Я бы не решился! - Пожил бы в одном доме с Вороном - еще и не так бы научился, - пожал плечами Льюис. - Первый Маршал, по-моему, по-другому и разговаривать не умеет. - Ну так то Ворон, - возразил Ларак. - Про него все говорят, что он первая шпага Талига. И… Дик, тебе точно стоит брать с него пример? - В том, что касается храбрости - да, - кивнул Льюис. - А играть словами надо, чтобы люди вроде Колиньяра держались подальше. - И все-таки, - упорствовал Реджинальд, - он был первым в выпуске. Лучше бы быть с ним поосторожнее. - Послушай, - вздохнул Льюис. - У меня шпага, у него шпага. Как и у любого дворянина. Подраться всегда можно, но если не быть дураком, на дуэли не умрешь… Кстати, а когда ты в последний раз фехтовал? Ларак сморщился. - Давно. Да и… не люблю я этого. Отец надеялся, что я пойду в военные, но… - Реджинальд развел руками и виновато улыбнулся. Льюису очень хотелось поговорить с кузеном Ричарда прямо, попытаться убедить в том, что не стоит слушать Штанцлера и уж точно не стоит так бояться, - но он знал, что Реджинальд для начала перескажет это кансилльеру. Смысла в этом не было. - Знаешь, - произнес он вместо этого, - я тут вспомнил. Мне Берто Салина показывал еще одно место, где петушиные бои. Хочешь, сходим?