Глава пятнадцатая, в которой беседуют о лошадях

Первое письмо пахло пороховой гарью и еловой хвоей. Льюис аж зажмурился, вдыхая такие родные и знакомые запахи. “Дикон! Прости, что не ответил раньше. Ты спрашивал, где в Олларии найти человека, который мог бы помочь объездить молодого коня. Я написал брату сразу же, и ждал ответа. Эмиль пишет, что вообще-то надо такого человека искать в Эпинэ или Савиньяке, или Кэнналоа, но в квартале Ремесленников живет старый берейтер, который охотно возьмется. Зовут его Оливье Фло, живет на Каштановой улице в доме с синей крышей. Только обязательно скажи, что ты от Эмиля Савиньяка. И ничему не удивляйся. Это Эмиль так написал, не знаю, в чем тут дело. Как там Эстебан, затаился или еще вылезает? Или зализывает раны? Надеюсь, с монсеньором у тебя все нормально и он тебя пока не слишком загонял. В Торке довольно неплохо, хотя ночами холодно. Катершванцев пока не видел. Дриксы постреливают, мы тоже, но стычек пока не было. Я тут бегаю с поручениями туда-сюда. Говорят, “гуси” затаились, выжидают. Я бы на их месте тоже затаился: днем жарко. Давенпорт зовет, пока заканчиваю. Потом напишу еще. Ты тоже пиши - какие новости в Олларии, как там все наши. Твой друг, Арно Савиньяк” Второе письмо пахло морем и чем-то настолько пряным, что аж в глазах защипало. “Ричард, здравствуй! Оба письма получил. Мы как раз вышли в море, и там нас догнал шлюп какого-то торговца. Проще отвечать из портов, так что следующее письмо лучше сразу отправь в Хексберг. Я спрашивал Альмейду, но он мало что знает - восстание было только на суше, не на море. Они действительно хотели вернуть Раканов, и об этом трубили везде. У них был союз с Каданой и Гаунау. Тебе не рассказывали про это дома? Анри-Гийома Эпинэ он помнит, поминает недобрым словом. По его словам, был чокнутый, любил собирать вокруг себя молодежь и рассказывать о старых славных днях этой вашей Великой Талигойи. Альмейда говорит, часть рассказов даже была интересная, но на “навозников” лилось много грязи. Старый Эпинэ привечал доолларовскую знать: твоего отца, Рокслеев, Приддов, Борнов. Хотя тут все сложно: Савиньяки все от него шарахались, Дораки сторонились, а против Ларака, которого привел твой отец, Анри-Гийом не возражал. Хотя Лараки, если уж на то пошло, тоже из “навозников”. А вот Арсен, Мишель, Робер и Серж были отличные парни, как и их отец, Морис Эпинэ. Арсен даже был помолвлен с Леоной Салина. Леона говорила, что старый Эпинэ сначала её возненавидел, а потом она ему понравилась. Конечно, марикьярские девушки самые красивые! Чуть не забыл. Август Штанцлер, который теперь кансилльер Талига, тоже много общался с этой компанией. Альмейда сказал, что он сын какого-то дрикса, который приехал в Талиг вместе с королевой Алисой. Секретаря или в этом роде. Я спросил, почему это наполовину гусь занимает такой пост, адмирал сказал, что это политика. Хотя по-моему, это кошкина чушь. Вообще он удивился, что я интересуюсь всем этим старьём. Я сказал ему про тебя, он удивился еще больше. Сказал, что не ожидал такого от сына Эгмонта. И еще, если ты захочешь, можешь в отпуск приехать в Хексберг, или на Марикьяру - смотря где мы будем. Ты же и моря, наверно, не видел? Арно я тоже пригласил. Думаю, соберано не станет возражать. Кстати, как у него дела? Вообще как дела у вас с ним? Посылаю тебе ракушку. Если приложить её к уху, можно услышать, как море шумит. Берто Салина” Раковина была серая снаружи и ярко-алая, как закат, внутри. Она пахла морской солью. Льюис приложил ракушку к уху и долго слушал шум волн. Дом с синей крышей он отыскал легко. Оливье Фло, немолодой уже, седой человек с резким чертами лица и темными прищуренными глазами, сперва поворчал, поглядев на Репейника неприязненно. Репейник ответил ему тем же. Коня завели на просторный задний двор. Оливье посмотрел ему в зубы, похлопал по боку. - Сядьте-ка в седло и проедьтесь, - велел берейтор. Это оказалось не так просто: Репейник занервничал, забеспокоился, зафыркал. В конце концов Льюис его уговорил и тут оказалось, что конь попросту забыл, как ехать вперед и стал передвигаться исключительно задом, несмотря на все старания Льюиса. Когда тот в третий раз въехал хвостом в дерево, Оливье махнул рукой: - Ясно, слазьте. - Ну что ж, случай, конечно, сомнительный, но не безнадежный, - заключил Фло. - Впредь надежда есть, как говорится. С кем, говорите, помесок? - Не знаю, - честно сказал Льюис. - Может, с зильбером?... - Да какой зильбер, еще скажите - мориск, - махнул рукой берейтор. - Ладно. Посмотрим. Откуда такой только взялся? - Из Надора. Оливье посмотрел на Льюиса, словно впервые увидел. Хотя он с самого начала больше внимания обращал на коня. - Вот как. Герцог, значит, Надорский. А что, у Первого Маршала, как говорится, мориски закончились? - Это мой конь, - произнес Льюис с достоинством. - Герцогу Надорскому пристало ездить на надорском коне. Беретесь объездить? - Берусь. Полгода хватит. Только учтите, я беру дорого. Не посмотрю, что герцог и конь герцогский. Пятьдесят таллов задатка, еще сотня - потом. - У меня только сорок пять, - не теряя достоинства, проговорил герцог Окделл. Содержание из Надора должны были прислать… когда-то. Скоро, наверное. Льюис порадовался, что на петухов ставил какую-то мелочь и в целом почти не тратил денег. - Я не торгуюсь, - отрезал Оливье. - Разве что… Перстень или еще что в залог могу взять. - И берейтор кивнул на фамильный перстень Окделлов. Льюис положил руку на рукоять шпаги, затем, опомнившись, убрал. - Прошу прощения, что побеспокоил, - сказал он сухо. Взял Репейника под узцы и повел к выходу, не оглядываясь. - Погодите-ка, - догнал его окрик, - от кого хоть узнал про меня? Льюис обернулся. - От генерала кавалерии Южной Армии Эмиля Савиньяка. - Постой. Берейтор подошел ближе. - Чего сразу не сказал? Льюис взглянул на него исподлобья: - Если бы я знал, что вы такую цену заломите из-за Надора, я бы и не приходил. Оливье вздохнул. - Проходи в дом, поговорим. Это могло быть ловушкой. Если бы этого человека не рекомендовал Савиньяк. В доме было чисто и даже уютно, но как-то… по-солдатски. Следов женской руки видно не было. Оливье выставил на стол запыленную бутыль касеры, два стакана и какую-то немудреную закуску: холодную курицу, четверть круга сыра, полкаравая хлеба и пучок зеленого лука. - Садись. Льюис сел, особенно ничего не понимая. Оливье тоже сел. Налил себе и Льюису. Выпил и даже не поморщился. Льюис тоже выпил и закашлялся. - Джеральд Морган, - глухо произнес берейтор. - Что? - не понял Льюис. - Джеральд Морган, - повторил берейтор громче. - Берейтор Северной Армии Талига. Восемь лет в отставке. Льюис открыл рот, чтобы спросить что-то вроде “Но как…” - Рот закрой…те, герцог, - велел Морган. - А то залетит что-нибудь. И уши откройте пошире. Как говорится, дважды повторять не буду. Льюис закрыл рот. А то залетит что-нибудь. - Так вот, - продолжал берейтор. - Я служил под началом герцога Окделла. С юности его знал, еще когда он наследником был. Ему все хотелось кавалерию надорскую, чтобы, как говорится, как в старые времена. Ну, я и отправился в Эпинэ, поучиться, как с конями всяко дело иметь. Свояк у меня там был. Хотя какая у нас кавалерия, но вот обучился сам и лошадок работал. Боевых. Выходило недурно, герцог доволен был. Джеральд вздохнул, налил себе и Льюису еще касеры. - А потом мятеж. За истинного короля и все такое. С Каданским Джеком они договорились, и с Хайнрихом. Понятно, сразу все обиды всем припомнили, народ у нас на обиды, как говорится, памятливый. Он выпил. Льюис последовал его примеру. - И вот стоим мы строем, к бою, как говорится, готовые. И смотрим: против нас тоже кавалерия. Только из Сэ. Полк Савиньяка. И смотрю я, и вижу там, в строю, свояк мой. Конек у него был приметный, рыжий как желток, Ржавый… Льюис понятливо наполнил стаканы. Выпили. Герцог Окделл понял, что неудержимо косеет, но делать нечего. Старику было хоть бы что. - И свояк меня видит. И полковник его молодой, мы знакомы были, славный парень, и с конями ладил. Морган молчал, вспоминая. Льюис не перебивал. - Не знаю, кто его зарубил, - тихо сказал Морган. - В такой каше не разберешь. Помню, как сходились, а дальше - как отрезало. Как говорится. А вот полковник, видно, понял, и меня просто по голове рукояткой стукнул. Ну и потом… когда герцог на дуэли дрался, я в обозе валялся раненый. А там, как говорится, и амнистия. Домой возвращаться не стал, да и не стало его, дома-то. Полковник, ему уже генерала дали, помог. В столице устроился. Имя взял какое попало. Сбрую помаленьку нарезаю, то-сё, как говорится. Берейтор вздохнул, посмотрел на Льюиса как в первый раз: - Ты не сердись на старика, только вот зря герцог это всё затеял. Последние годы опять кое-где поговаривают, мол, надо Ракана возвращать, как говорится. Только я не собираюсь. Хватит с меня. Я грешным делом и подумал, что вы вербовать меня пришли. Потому и в отказ ушел, как говорится. Кольцо спросил вот. - Тогда почему назад позвали и зачем все рассказали? - Я так думаю, - медленно проговорил Морган, - что раз уж вы от Савиньяка пришли и Ворону присягнули, какое-то разумение, извините, имеете, как говорится. А конь… как бишь его? Репейник? Оставляй. Денег только не надо. “Вот вам и Люди Чести”, - с горечью думал Льюис, возвращаясь обратно. Он шел пешком. Репейник, почуяв, что его собираются оставить, заволновался, забеспокоился, заглядывал Льюису в глаза и только что хвостом не вилял. Льюис как мог успокоил его, пообещал завтра проведать и ушел. “И все-таки как выходит”, - размышлял он. - “Поговорил с одним братом про восстание, а от второго такое вот знакомство. Случайное ли?”