Глава двадцать первая, где прошлое встречается с будущим

Несколько мгновений оба Окделла смотрели друг на друга. Ричард был в колете, который Льюис привык надевать каждое утро - в цветах Алвы. Льюис - в черно-белом талигойском мундире и кирасе. - Это же вы! - выпалил Ричард. - Вы… вы генерал Льюис Окделл, герой Двадцатилетней! - Льюис Окделл - это действительно я, - кивнул Льюис сдержанно. - Я видел вас в Старой Галерее, вы были точно как на портрете в Надорском замке, - взволнованный Ричард говорил быстро. - А ты - Ричард Окделл, сын Эгмонта Окделла, - с расстановкой проговорил Льюис. - Так? - Откуда вы знаете? - изумился Ричард. Льюис вздохнул. Еще в Лаик он несколько раз пытался понять, как вообще оказался в теле своего потомка после смерти, а кроме того, что случилось с душой Ричарда? И понял только, что зря тратит на это время. Где искать ответы, он понятия не имел. Была на то воля Создателя, недоброе колдовство или любая другая причина, понять было невозможно. Никаких огненных букв на стене комнаты, как у святого Адриана, никаких откровений, никаких явлений злых или добрых сил. Посему Льюис постановил считать Ричарда Окделла скорее мертвым, чем живым. И был немало удивлен, столкнувшись с ним, даже во сне. - Давай-ка присядем, - сказал он. - Похоже, разговор будет долгим. Ричард забрался в кресло с ногами, Льюис устроился в точно таком же. С чего начать? С правды. - Я действую от твоего имени и лица вот уже почти полгода, - объяснил он. Ричард нахмурился. - Так это были вы? Всё это время? - Где - был? - На моем месте! Вы… - Ричард запнулся, с трудом подбирая слова. А ведь он ошарашен этой встречей не меньше, понял вдруг Льюис. - Я… иногда я как будто… знал, что сказать или сделать. Ответить Эстебану, или Берто… А иногда просто не мог ни сказать, ни пошевелиться. Еще тогда, на следующий день, я фехтовал и вдруг рука сама двинулась и нанесла удар быстрее, чем я подумал. Потом такого стало больше, я только смотрел и слушал, но не мог ничего сделать. Совсем… ничего. - Я не знал, - медленно проговорил Льюис. - Я считал тебя мертвым. - Я тоже про вас не знал, - ответил Ричард. - Я думал, я схожу с ума. - Еще бы не сойти. Если ты столько времени был заперт в своем теле… - Ха! - Ричард гордо вскинул подбородок. - Я не был! Иногда мне удавалось… получалось проснуться, как перед войной с монсеньором и эром Августом, - тут он оборвал сам себя и посмотрел на Льюиса с вызовом. - Я только не понимаю - зачем вы это сделали? Зачем вы вмешались в мою жизнь? Льюис скрестил руки на груди. - Я не вмешивался. - Вы вмешались, - Ричард мрачно засопел. - Вы несколько раз грубо обошлись с эром Августом и чуть не рассказали про него эру Рокэ. Вы подружились с Савиньяком, хотя он подавлял восстание. Вы отослали Баловника к какому-то простолюдину! - Кого отослал? - не понял Льюис. - Моего коня, - ответил Ричард. - А, ты про Репейника… - Его зовут Баловник! - Ну, на Репейника он тоже откликается. - Но это ещё не всё, - Ричард набычился. - Вы не только попросили благословения у еретического кардинала, вы еще и написали об этом матушке! - Еретического? - Льюис медленно привстал с кресла. Пальцы, стиснувшие подлокотники, побелели. - Ричард, герцог Окделл, мой правнук, скажи мне честно: ты эсператист? - Да! - гордо кивнул правнук. - Окделлы были верны и сохранили веру предков. Льюис наградил Ричарда тяжелым взглядом. - Как твой предок, скажу тебе вот что: я - олларианец. Как мой отец, моя мать, мой дед, моя бабка, мой старший брат, моя жена, мой сын и мои дочери. О каких предках ты говоришь? - О… наших, - Ричард несколько утратил пыл. - Но почему? Почему вы… - Если ты собираешься назвать собственного прадеда еретиком, я бы советовал дважды подумать, - каждое слово Льюиса падало тяжело, как камень. Ричард опустил глаза и словно бы вжался в кресло. Ни к чему пугать мальчика, подумал Льюис с некоторой толикой сострадания. - Так, - произнес он чуть более мягко. - Давай начнем с самого начала. Разберемся, что произошло. Что ты видел в Старой Галерее? - Призраков. Монахов. Там были вы, вы смотрели мне в глаза, а потом пошли навстречу, но ветер сдул вас в стену. - Я умер, - бесстрастно произнес Льюис, - на переправе через Хербсте в 284 году Круга Скал. После чего очнулся в келье в Лаик. Я не помню никаких загробных судов, судей, Заката, Рассвета, вообще ничего между этими двумя событиями. И уж точно я не принимал решения оказываться в твоем теле. “Создатель, как же дико это звучит.” Ричард, видимо, придерживался того же мнения. - Но… но так ведь не бывает? - неверяще проговорил он. - После смерти должен быть Первый Суд. - Строго говоря, необязательно, - покачал головой Льюис. - Тех, кто при жизни преступил черту и так далее, забирает Леворукий и делает своими слугами. Я в детстве думал - значит, все страшные преступники, умирая, становятся котами? - Но… но это же значит… - серые глаза Ричарда, точь-в-точь как у Льюиса, в страхе расширились. Льюис тяжело вздохнул. Шутить они все разучились, что ли? - Если меня и взяли в слуги Леворукого, - как можно более спокойно сказал он, - то не предупредили. Хотя… была одна история. - Льюис улыбнулся. - После расскажу. Нет, Ричард, я не закатная тварь. Не бойся. - Я не боюсь! - Верю. Скажи, ты не делал ничего колдовского или магического в тот вечер? Или кто-нибудь рядом с тобой? - Колдовского? - Недоверчиво переспросил Ричард. - Но колдовства не существует. - Не существует, - согласился Льюис. - Поэтому ты сейчас разговариваешь со своим прадедом, который целыми днями действовал и говорил, находясь в твоём теле. Итак, какие-нибудь заклинания, жертвы, ритуальные круги? - В Лаик? Нет, ничего не было. - Хорошо, - с расстановкой произнес Льюис. - Ты говорил об этом с кем-нибудь? Ричард удручённо покачал головой. - Я думал сказать эру Августу, но он бы решил, что я сошел с ума. - Я рассудил так же, - кивнул Льюис. - Что мы имеем? - Он задумчиво смотрел на правнука. - Я не знаю, как это вышло… - Я тоже. И способа выяснить у нас нет. Значит, поговорим об этом потом, когда появится какая-то ясность. Есть более важные вопросы, - Льюис нахмурился. - Например, как так, во имя Создателя, вышло, что герцог Окделл и вся его семья - эсператисты. Ричард молчал, опустив голову, мрачно глядя перед собой. - Эгмонт тоже был эсператистом? - Да, - с вызовом ответил Ричард. - И матушка, и Айри, и Эдит с Дейдре. Льюис с силой провел ладонью по лицу. - Ладно, - с усилием сказал он, - допустим. Далее. Эгмонт, и ты, и вся твоя семья поддерживаете притязания Раканов на престол? - Да, - повторил Ричард. - И ради этого Эгмонт Окделл поднял восстание? - Да. - Триста с лишним лет Оллары правили Талигом. Что лично тебя не устраивает, Ричард? - Оллары - узурпаторы, - с жаром воскликнул Ричард. - Талигойя должна возродиться! Разве вы не видите, что творится? Потомки старых родов в опале, везде бесчестье и разврат… - Ты только что назвал моего короля узурпатором, - медленно проговорил Льюис. Пальцами он вновь стиснул подлокотники. - Короля, которому я клялся в верности. Короля, которому служил всю свою жизнь. Карл Второй Оллар взошел на престол мирно и сумел сохранить Талиг от захватчиков. До самой смерти он раздел о благе своей страны. Это ты называешь бесчестьем? Ричард тяжело вздохнул. - А разве справедливо и честно, что у власти навозники? А потомки Людей Чести прозябают в бедности! - Это супрем Вальтер Придд прозябает? - Льюис поднял брови. - Или потомки Арсена Савиньяка, вассала дома Молний, генерал кавалерии и капитан королевской охраны? Кстати, твой дядя и твой кузен - потомки сподвижника Франциска Оллара. Кровь Гвидо Ларака очистилась через брак с Женевьев Окделл? - Вы не понимаете, - проговорил Ричард, - Лараки… да, они наши союзники. А остальные присягнули узурпатору, марагонскому бастарду. - Шарль Эпинэ тоже присягнул, - безжалостно напомнил Льюис. - Однако Эпинэ поддержали твоего отца. - Эр Льюис, я не понимаю… Зачем вы мне всё это говорите? - Я хочу, чтобы ты обратил внимание на то, что происходит. Люди Чести только прикрываются идеями возрождения Талигойи, а хотят совсем другого. - Это неправда! - крикнул Ричард. - Это правда, - парировал Льюис. - Если бы Шарлю Эпинэ, Арсену Савиньяку, Эктору Придду или Алану Окделлу какой-то дорвавшийся до власти кардинал запретил брать оруженосца из опальной семьи, разве они не поступили бы так, как велела их честь? Разве они не наплевали бы на эти, с позволения сказать, указания? Ричард хотел было что-то сказать, но Льюис не позволил: - Талигойские рыцари, благородные и отважные, о которых здесь так любят рассуждать, устроили бы турнир за право помочь тому, кто был обижен. Разве не так? - Так, но… - Но маршал Ариго и граф ур-Ломбах струсили. - Вы не понимаете, - в отчаянии повторил Ричард, - им угрожала опасность. Настоящая! Они не могли рисковать собой… - Разве храбрость - не добродетель истинного рыцаря? Разве рыцари не сражались против превосходящего противника? Не пренебрегали целесообразностью ради справедливости? Ричард, загнанный в угол, упрямо наклонил голову, но промолчал. - Ричард, - мягче проговорил Льюис, - как ты собираешься возрождать Великую Талигойю с такими рыцарями? - Но они все на самом деле благородные, - пробормотал Ричард. - Вот эр Август… он помогал и матери, и мне. Льюис резко выдохнул через нос. - Август Штанцлер? И чем он тебе помог? - Он предупреждал меня об опасности… - И пальцем не шевельнул, чтобы её обеспечить, - рыкнул Льюис. - Тебя сопровождал Реджинальд Ларак. При всем уважении, слабоватая защита от мерзавцев и наемных убийц. Кстати о мерзавцах: кому присягал Колиньяр? - Коменданту Олларии, графу Килеану. - Человеку Чести. И этот человек - друг господина кансилльера, верно? - Да. - Так какого Чужого Штанцлер не намекнул своему другу ур-Ломбаху, чтобы тот приструнил собственного оруженосца?! - Я не знаю! - выкрикнул Ричард. Мгновение Окделлы, прадед и правнук, мрачно смотрели друг на друга. - Я был рад, - сказал Льюис после томительной паузы, - узнать, что мой правнук присягнул правнуку маршала Алонсо. Честь, о которой мечтали многие. Это ведь сделал ты? - Да. - Ты хотел примирения между домами? - Что? - Удивился Ричард. - Эр Льюис, Ворон убил моего отца! - Я знаю, - Льюис поморщился от старинного обращения. Впрочем, если мальчику так легче… - Но честь по чести, на дуэли. - Вы не знаете всего, - Ричард прерывисто вздохнул. - Дуэль не была честной. Отец хромал, это все знали. Против Алвы у него не было шанса. - Вот как, - проговорил Льюис. - Скверно. Очень скверно. Я был о нем лучшего мнения… намного лучшего. Хотя смерть в бою все ещё лучше смерти на плахе. Ричард угрюмо засопел. - Впрочем, после сегодняшней истории с Феншо удивляться нечему. - Эр Льюис, почему вы хотели рассказать эру Рокэ про Оскара? - тихо спросил Ричард. - Потому что он нарушил прямой приказ, - просто ответил Льюис. - Выходки, подобные выходке Феншо, погубили немало хороших людей. Во время Двадцатилетней был такой генерал Кракл. Он сделал меньше, чем Феншо, но его действия чуть не привели к разгрому Южной Армии павлинами. Если бы не генералы Арно и Алонсо… - Льюис прервал сам себя. - Впрочем, это ты и так должен знать. - Оскар был моим другом, - глухо произнес Ричард, - а из-за вас я даже не смог с ним попрощаться. “Лошадь. Сколько раз можно написать слово “лошадь”?”...* - Мне жаль, - ответил Льюис. - Скверно, когда не можешь попрощаться. Может быть, стоит попросить у монсеньора самому отвезти часть писем Феншо. Его брат учился в Лаик с тобой, думаю, это будет уместно. Ричард прерывисто вздохнул. - Эр Льюис, - неожиданно спросил он, - а вы за Лучших Людей, да? Льюис невесело хмыкнул. - В первую очередь я за короля. Во вторую - за дом Скал. - Я думал, вы хотите выступить за эра Рокэ и кардинала. - Хочу, не хочу - это другой вопрос. Ты-то сам за кого, Ричард? - За Людей Чести и королеву, - быстро ответил Ричард, - хотя… хотя среди Лучших Людей тоже есть хорошие. Знаете… знаете, эр Льюис, мне иногда кажется, что монсеньор на самом деле не такой злой, как про него говорят. И вообще… Эр Эмиль добрый, и эр Лионель тоже. Не знаю… я не говорил про это ни с кем, даже с эром Августом. - В основном что Лучшие Люди, что Люди Чести, - задумчиво сказал Льюис, - вызывают у меня одно и то же желание. - Какое? - Бросить к закатным тварям весь этот клубок гадюк и уехать воевать в Торку.