Глава двадцать вторая, которая содержит обширную переписку

Льюису не спалось. Он лежал на козьих шкурах и глядел в ночное небо. Звезды здесь, в Саграннах, были крупными, яркими и казались ближе, как всегда бывает в горах. Сегодня ночью они пользовались гостеприимством бакранов, язычников, живших в самой пыльной и бедной травой части Сагранны. Жили бакраны бедно, куда как бедно, и не по причине дикости: бириссцы не позволяли им селиться где-то, кроме Польвары, по-местному - “Пыльной горы”. Как дипломат, Первый Маршал был превыше всяких похвал. Льюис кое-что успел прочитать о диких варварских обычаях, но козьи глаза в качестве первого блюда заставили желудок сжаться. А Ворон, не моргнув собственным, съел всё и еще похвалил мастерство повара, вернув себе часть уважения оруженосца. Некоторую. Второй обычай был… гм. Куда приятнее. Молодая вдова попросила Алву сойтись с ней, чтобы, согласно местной вере, через него к ней мог ненадолго вернуться муж и зачать ребенка, которого не успел зачать при жизни. Что Ворон согласится - Льюис даже не сомневался. Бакраны прекрасно знали все здешние ущелья и тропы, к тому же терпеть не могли бириссцев, а значит, союзом с ними нужно было дорожить. Тем более, девушка была красивая. Что думал обо всём этом Ричард, Льюис не знал. С той ночи правнук ему ни разу не снился, хотя прошлым утром нашел в рукаве снятого на ночь мундира бумагу, содержавшую всего несколько строк: “18 Летних Волн. Едем к бакранам. Монсеньор и адуаны обсуждали обычаи. Бакраны пасут коз (очень больших) и держат много собак (тоже больших, как Лово). Язычники поклоняются Великому Козлу. Очень дикие, зато хорошо знают горы. Ездят прямо на козлах. Пожалуйста, не участвуйте ни в каких языческих ритуалах. Р.О.” Это был не лучший способ общения, но и не худший. Льюис так и эдак вертел в голове разговор с правнуком. Положа руку на сердце - Ричард ему не понравился. Вины Ричарда в этом не было, он вырос тем, кого из него растили: сыном казненного мятежника, мечтающим отомстить. Запуганным ребенком; опорой и надеждой Великой Талигойи, в которую верил только он сам; юношей, который плохо умел думать самостоятельно, при этом был до крайности впечатлителен и доверял всякому, кто выказывал к нему хоть немного расположения. Льюис не знал, нарочно ли из Ричарда делали марионетку, нет, хуже - куклу-перчатку. Такой сам не сумеет поднять мятеж, но охотно пойдет за всяким, чьи речи будут достаточно вдохновенны - хоть за Штанцлером, хоть за Феншо, хоть за самим Вороном. При этом нельзя было и сказать, что правнук годится только для продолжения рода. Ричард был добрым и верным, и еще вежливым, и очень старался думать. При этом он то ли боялся, то ли уважал всех вокруг, поэтому старался одновременно уместить в голове все возможные точки зрения. Противоположные в том числе. С другой стороны, стоило кому-то проявить к нему искренний интерес, Ричард буквально на глазах расцветал, начинал сходу доверять и был готов на всё. Как ни крути, выходило, что давать такому юноше право действовать было никак нельзя. В том клубке, в который он угодил, и взрослому Льюису приходилось несладко, у Ричарда же и вовсе шансов не осталось. Хоть бы у него был год-два… Только не было ни двух лет, ни года, несколько месяцев Варастийской кампании - от силы. У кого-то - Раканов, Штанцлера, Людей Чести, возможно, королевы - нашлись деньги, чтобы нанять бириссцев. Значит, этот кто-то настроен решительно. Алву вынудили принять командование, рассчитывая на поражение. Значит, этот кто-то облечен властью и может дергать за ниточки при дворе. Королевская власть слаба, это понимают даже люди вроде Феншо, и опора у этой власти не лучше. Лучшие Люди грызутся между собой - Савиньяк с Манриком, Алва, заколовший наследника Колиньяров. Где-то там на севере есть еще Ноймаринен, который будет скорее за Алву, и по всему Талигу еще с десятка полтора семейств, чья позиция Льюису была неясна. Упаси, Создатель, Талиг от гражданской войны. Это будет похуже Двадцатилетней, потому что тогда мы выдержали, но с трудом, отбились и от дриксов, и от гайифцев, и от гаунау. А теперь, если Штанцлер с Лараком не врут, есть еще Ракан с какими-нибудь наемниками и молодыми дурнями вроде Ричарда. Есть Люди Чести и люди вроде Феншо. “Отправят в Кэналлоа”. Ха. Если Алва проиграет, его судьба уже никого интересовать не будет, потому что начнется такое… Нет, Льюис не был уверен в победе Ворона. Тот не стал вторым Алонсо - Алонсо давно бы уже навел порядок в столице и в армии, разогнав, понизив в должности и казнив всех, вызывавших сомнения. Потому-то Льюис и не спал. Не хотел засыпать, не хотел позволять Ричарду Окделлу просыпаться наутро. Это было несправедливо, и это его мучило. Поступки правнука не отличались последовательностью, но и откровенно дурными не были. “- Скажи, почему ты принес присягу? - Я… я не знаю, эр Льюис. Я думал подобраться поближе и нанести удар, но не смог. Вы думаете, зря? - Не знаю, Ричард. Время покажет”. Если бы Льюис тогда мог действовать, он сам охотно присягнул бы Ворону. Ничего не зная о мятеже, стремясь всеми силами остаться в Олларии, всей душой уважая род Повелителей Ветра - да, он согласился бы, не раздумывая. Ричарда со счётов сбрасывать было нельзя. Но и позволять ему действовать полностью самостоятельно Льюис не собирался. Вернулся Алва и обменялся с Коннером парой тихих фраз. Потом оба засмеялись над чем-то, почти беззвучно. Льюис отвернулся. Всё-таки насчёт языческих ритуалов правнук был прав. Нехорошее это дело. И девицы… нельзя так с ними. Назавтра они отправились в главное бакранское село, мало, на взгляд Льюиса, отличавшееся от места ночлега. Впрочем, там обитал Бакна, бакранский князь, или король, или вождь, и с ним-то Алва заперся надолго - начались переговоры. Льюис не особенно огорчился, когда его оставили с лошадьми, хотя здесь было и жарко, и пыльно. Вместе с ним остался и молодой адуан по имени Марьян, адъютант адуанского генерала Шеманталя. Ловко же Ворон начал обзаводиться сподвижниками, очень даже ловко. Их обед составили плоские горные лепешки и козий сыр. В случае Льюиса - только сыр: он скормил по одной лепешке Соне и Моро, но жеребец вытянул шею, вырвал вторую из рук и проглотил в мгновение ока. Пришлось отдать Соне третью во имя восстановления справедливости. Впрочем, козий сыр был на вкус куда как неплох, почти не хуже надорского овечьего. Кстати пришлась и подаренная Морганом фляга: пробка укупоривала её так плотно, что вездесущая пыль в воду, слегка разбавленную вином, не проникала. Льюис поделился водой с Марьяном, тот отдарился госткой сушеных яблок. Льюис совсем уже было собрался задремать, когда Марьян толкнул его в бок: - Э, Ричард, смотри-ка! По улице медленно и степенно шла, нет, даже шествовала старуха. Её длинные седые волосы были заплетены в диковинную прическу и намотаны на пару козлиных рогов. Подол черной юбки подметал пыль. Но выразительнее всего были брови: они выделялись сморщенном смуглом лице как пара стожков сена на убранном поле. - Это ведьма здешняя, её Премудрой Гаррой кличут, - зашептал Марьян. Словно услышав свое имя, старуха обернулась и скользнула по обоим неожиданно проницательным взглядом. Льюис, повинуясь вбитой в самые кости привычке, вскочил и поклонился. Старуха ответила ему резким кивком и прошествовала дальше. - Ты токмо не думай, она не то что там режет кого. Людей от хворей пользует, скотину. Роды принимает, травки всякие собирает. Только показывается редко, особливо чужакам. Так, считай, свезло нам Ведьма… Взгляд Премудрой Гарры напомнил Льюису бабушку Эльзу. И вдруг чудовищно нелепая мысль пришла ему в голову, да такая нелепая, что он сразу же её отбросил. - Гадает, наверно? - О-о-о! - Марьян закивал. - Еще как! На костях, на пепле, на дыме, на кишках даже. Приятель мой, Шейв, хотел как-то подглядеть, так бегом вернулся, трясся аж весь. - Понятно, - как можно более равнодушно произнес Льюис. Следующие два месяца все они только и делали, что учились лазать по скалам и незаметно подкрадываться. Алва еще и учил Льюиса фехтовать - вернее, и Ричарда, и Льюиса. Это порождало казусы: Ричард то, чему научили Льюиса, воспроизводил, Льюис - нет. В конце концов Льюис, которого шутки Ворона раздражали до крайности, написал Ричарду в их общем дневнике, чтобы тот хотя бы зарисовывал приемы. Рисовал Ричард неплохо, и дело пошло на лад. Общение их выглядело так: 22 Летних Волн. Ко мне подошел какой-то высокий неумытый аритиллерист и спрашивал, почему я так долго не приходил. Сказал ему, что был занят. Эр Льюис, зачем вы столько времени проводите с простолюдинами? Это недостойно Человека Чести. Эр Рокэ показывал контратаку в пятой позиции. 23 Летних Волн. Сажа и копоть с лиц артиллеристов до конца не вымываются. Посмотри на генерала Вейзеля - он даже в Тронко казался загорелым. Умывайся, не умывайся - след останется. Спасает только дамская пудра, но лучше уж быть в копоти, чем напудренным. Тебе так не кажется? Что касается простолюдинов, то такой невнимательности и заносчивости я от тебя не ожидал. Первое: среди артиллеристов довольно много нетитулованных дворян. Теньент Роджер Дегар - сын барона Дегара. Второе: все мы дети Создателя. Ваша Эсператия не делит людей на тех, кто получше и тех, кто похуже. Третье: ты понимаешь, насколько скверное у нас положение? Ворон послал ультиматум Адгемару Кагетскому - значит, он уверен, что бириссцы действуют по его приказу. У Кагеты нет регулярной армии, но не обольщайся: одних дворян вполне достанет, чтобы собрать тысяч сорок. Если каждый приведет людей - в два-три раза больше. Такое соотношение сил означает, что мы все, простолюдины и дворяне, должны полагаться друг на друга. Умрем или победим только все вместе. Обрати внимание: защита у Савиньяка куда слабее слева. 25 Летних Волн. Пили с артиллеристами вчера вы, а голова болит у меня. Эр Льюис, так нечестно! А что за шутка про двух рыбаков, которые поймали найери? Я ничего не понял. Нарисовал финт, который показал эр Рокэ. У меня он пока не получается. 26 Летних Волн. Я смог пробить защиту эра Эмиля, ура! Он тоже радовался и меня похвалил. Еще эр Эмиль сказал, что у меня постоянно меняется стиль, но это нормально. Эр Рокэ заметил, что это скорее хорошо, непредсказуемость при таком уровне умений полезна. Я сдержался и на это оскорбление не ответил. 27 Летних Волн. Весь день лазали по скалам. Скала по-бакрански будет “лэши”, лазать “вабсни”. На самом деле у них много слов, смотря кто лезет и зачем. Пока я лез наверх, прямо по скале прискакал козел. По прямой, представляете, эр Льюис! Я от неожиданности чуть не упал. Зато тот финт наконец получился. 28 Летних Волн. Прости, переусердствовал с вином. Шутка про найери такая: один рыбак поймал найери и тут же отпустил. Второй спросил: “Но почему?”, на что первый ответил “Но как?”. Найери, напомню, это девы со змеиными хвостами. Ричард, чем ты занимался в Лаик? Там самое место для шуток подобного рода. Алва не хотел тебя оскорбить. Но ты все равно молодец, что сдержался. Лучше не терпеть, а отвечать на остроту остротой. Только без хамства и грубости. 2 Осенних Скал. Эр Льюис, я не понял, зачем рыбаку найери. Это какая-то шутка про женщин? В Лаик мы мало общались друг с другом, эр Август предупреждал, что надо быть осторожнее. Видел Коннера, он тренирует бакранов. Зачем вы учите их язык, они же совсем дикие! Сегодня эр Рокэ опять напевал ту песенку про Горного зверя, про которую генерал Вейзель говорил, что она про сель. Она странная. Я еще не все слова понимаю, но эту понимаю, только не по словам, а по смыслу. У вас такого не было? Нарисовал рипост, который вы учили. Я не совсем понимаю, как держать руку. 4 Осенних Скал. Да, Ричард, это шутка про женщин. У найери хвост вместо ног и того, что между ногами. Соль шутки в том, что рыбак не мог ни съесть найери, ни лечь с ней как с женщиной, и поэтому отпустил. В приличном обществе так не шути, только среди унаров и военных не выше теньента. Почему ты в Лаик не разговаривал с Валентином Приддом? Бакраны - наши союзники. Знать, о чем они говорят, полезно. Никогда не знаешь, что тебе пригодится. Песня действительно странная, но не думаю, что это что-то значит. Постарайся заучить слова, может пригодиться. Что касается рипоста: просто не поднимай локоть высоко. Я и сам не сразу разобрался. 7 Осенних Скал. То есть сравнивать даму с найери нельзя? А у Дидериха в “Двенадцатой полуночи” есть сравнение. Не мог же великий Дидерих иметь в виду такое! Я не разговаривал с Приддом, потому что мы из Людей Чести, оба. Это было бы опасно для нас обоих. Мне кажется, он трус. Песню учу. Марьян сказал, что там нет звука “с”, там такое, между “с” и “ш”, только “ш” очень мягкий и его надо шипеть. А еще “а” надо говорить в нос, как будто у вас насморк. Эр Рокэ заметил, что я рисую и спросил, зачем. Я сказал, что хочу лучше запомнить. Кажется, он мне не очень-то поверил, хотя и сказал, что это похвально. Поправил в двух местах, хотя я там все очень понятно изобразил. Сегодня учились драться ножом. Опять. Тоже нарисовал. 8 Осенних Скал. В твоем возрасте, Ричард, Вальтер Дидерих был гулякой, картежником и юбочником. Мог иметь в виду еще и не такое. Стоит познакомиться с Валентином, когда вернемся в Олларию. В конце концов, он твой бывший однокорытник, ничего подозрительного в этом не будет. 14 Осенних Скал. Эр Льюис, вы правда знали великого Дидериха?! Когда мы вернемся, я спрошу эра Августа, можно ли поговорить с Валентином Приддом. Хотя и не понимаю, зачем он вам? 15 Осенних Скал. Через пять дней будет вылазка. Мне кажется, меня не возьмут. Пожалуйста, поговорите с эром Рокэ, он вас должен послушать! 16 Осенних Скал. Да, Дидериха я знал, хотя и неблизко. Стихи он писал действительно хорошие, без пошлости и слащавости. Был сыном кансилльера Армана Дорака и неизвестной девицы. Это к вопросу о благородном происхождении. Человек был неплохой, но увлекающийся. История Джастина Придда, которую пересказывали и Штанцлер, и королева, меня очень интересует. Слишком похожа на сплетню - но зачем тогда королеве и кансилльеру пересказывать тебе сплетни? Кроме того, меня интересует участие Приддов в мятеже. Ричард, тебе не пять лет, чтобы просить разрешения у гуся (зачеркнуто) дриксенского выск (зачеркнуто) какого-то др (зачеркнуто) кого угодно, кто не является твоим командиром. Таковой существует ровно один - Первый Маршал, который ясно дал понять, что ему нет дела до того, с кем ты видишься. Осторожность важна. Но я и не предлагаю тебе кричать под окнами особняка Рокслеев: “Валентин, выходи, обсудим устройство Великой Талигойи и бунт против Олларов!”. Что касается Ворона и вылазки. Думаешь, тебя учили лазать по скалам и подкрадываться с ножом для того, чтобы оставить стеречь лошадей? 18 Осенних Скал. Эр Льюис, вы не верите Катари и эру Августу?! Я помню, что вы говорили про эра Августа эру Лионелю, но Её Величество не может лгать! Вы ведь видели её, и она прекрасна (зачеркнуто) нежна и несч (зачеркнуто) очень хорош (зачеркнуто) очень искренняя и открытая. Я уверен, что она хотела меня предупредить! Вы что, хотите просто прийти и спросить про Джастина?! Ваши артиллеристы тоже готовятся к вылазке. Я не понял, зачем. Нам же надо будет тайно подкрадываться, а не заряжать пушки. 19 Осенних Скал. Монсеньор сказал, что возьмет меня на вылазку! Потому что я сам подошел и спросил! Я сказал: “Монсеньор, какие будут распоряжения на завтра?” Он странно на меня посмотрел и сказал, что такие же, как у всех. И потом еще два часа гонял туда-сюда по скале. Сказал, что я готов. Скажу честно, мне страшно (зачеркнуто) я немного боюсь, но, думаю, с вами и монсеньором все пройдет хорошо!