Часть 1

Сейран собиралась убить Ферита. Серьёзно. Этот мужчина уже успел внести в её жизнь столько хаоса, что ей иногда казалось, будто у неё не биография, а сценарий турецкой драмы. Но это... Это было за гранью. За той самой чертой, которую они вдвоём прочертили три года назад — аккурат после развода. Сейран собиралась прикончить своего бывшего мужа. Сначала — наорать на него так, чтобы стены задрожали. Использовать весь свой лексический арсенал, включая те слова, которые она в силу своей воспитанности никогда ранее не использовала. А потом — если и не убить буквально, то хотя бы метафорически закопать. И она была уверена, что он это заслужил. Потому что на этот раз он сделал нечто, что её мозг отказывался до конца осознать. Она — красивая, успешная, умная тридцатидвухлетняя женщина, уважаемый гинеколог, мать замечательного семилетнего сына — забеременела от бывшего мужа. Это звучало как завязка дешёвой мелодрамы, которую закрывают после пятой серии из-за рейтингов, состоящих из круглых нулей. Это было нелепо. Глупо. Пугающе. Сейран сидела на белоснежной пластиковой крышке унитаза в туалете частной клиники, и с выражением ужаса на лице смотрела на положительный тест. Она могла бы сейчас взять себя в руки, сказать себе что-нибудь ободряющее вроде: "Это просто ошибка. Наверняка тест бракованный. Или просроченный. Или вообще не её." Но нет. Не Сейран. По иронии судьбы, она —врач-гинеколог. Каждый день к ней приходят десятки женщин с самыми деликатными проблемами, и она, как истинный профессионал, выслушивает каждую с пониманием и сочувствием. Но где-то глубоко внутри она всё-таки осуждала тех, кто умудрялся забеременеть от бывших. Ну правда, девочки, вы хотя бы слышали о контрацепции?! А теперь она сама стала одной из них. Сейран сжала губы в тонкую линию и громко выдохнула через нос, чтобы не расплакаться. —Ну, что там, милая? — послышался осторожный голос Пелин, которая, судя по всему, уже намертво приросла к двери кабинки. Сейран хотела сказать что-то бодрое вроде: "Всё в порядке" или хотя бы "Я сейчас выйду", но вместо этого из горла вырвался жалобный, обиженный всхлип, полный боли, шока и капли самоуничижения. —Оу… Я поняла, —вздохнула подруга с сочувствием, в котором чувствовалась лёгкая паника. —Сейран, клянусь, мы всё разрулим. Просто выйди, пожалуйста, оттуда. Без драк, истерик и побегов в другую страну... Сейран только кивнула — больше для себя, чем для кого-то — и, не глядя, выбросила тест в урну. Она не хотела снова видеть эти две предательские полоски, которые смотрели на неё с укором, как будто говорили: "Сюрприз, дура!" Собрав остатки достоинства и здравого смысла, она вышла в просторную комнату с зеркалами во всю стену и белоснежными раковинами. Взгляд у неё был, как у человека, только что выжившего в авиакатастрофе. —Так… — протянула Пелин, поднимаясь со скамеечки у двери и рассматривая подругу, как хрупкий артефакт. —Положительный? Сейран повернулась к ней, открыла холодную воду и начала яростно мыть руки. —Положительный, — подтвердила она мрачно. Произнести это вслух оказалось ещё страшнее, чем просто думать об этом. —Не паникуй! Всё в порядке, —ободряюще произнесла Пелин, закрывая воду, чтобы Сейран наконец перестала остервенело мыть руки, стирая их в пыль.—Я рядом с тобой. И поддержу любое твое решение. В конце концов, ребёнок— это ведь прекрасно! —Пелин, я дура! Я такая дура!— вдруг громко всхлипнула Сейран, прикладывая холодные ладони к горящим щекам. —Перестань!—серьезно посмотрела на неё подруга, схватив за плечи. —С кем не бывает! Мы все решим... Но, наверное, в первую очередь нужно сообщить, эм...отцу ребенка?—девушка сглотнула, слегка прищурившись, —Милая, я не хочу на тебя давить и ты можешь не отвечать, если ты не готова, но... От кого?! Сейран видела, что несмотря на тактичность подруги, та едва сдерживалась, чтобы не наброситься на нее с расспросами. —Ох, Пелин, ты во мне разочаруешься, если я скажу, —жалобно застонала Сейран, закрывая пылающее от стыда лицо ладонями. —Не говори глупости! —почти оскорблённо воскликнула Пелин, драматично вскидывая брови. — Мы с тобой дружим пятнадцать лет! Разве я хоть раз тебя за что-то осуждала? —Но на этот раз всё иначе… — всхлипнула Сейран, пряча лицо в ладонях. —Скажи! — Пелин шагнула ближе, сгорая от любопытства. —Нет… — слабо протестовала Сейран, уже чувствуя, как её горло перехватывает новая волна паники. —Скажи мне сейчас же! — грозно потребовала Пелин, уперев руки в бока и занимая воинственную позу. —Я обещаю, что не буду осуждать. Ну разве я когда-нибудь... —Это ребёнок Ферита! — выпалила Сейран и резко замолкла, как будто сама испугалась громкости собственных слов. —Что?! Ох... —Пелин отшатнулась, как будто получила удар током, уставилась на подругу и со свистом выпустила весь воздух из лёгких. —Ты... ты серьёзно?.. —Вот! Я вижу в твоих глазах осуждение! —Сейран ткнула в неё пальцем. —Ты думаешь, что я дура, да? —Нет! — Пелин замахала руками, будто пытаясь отогнать обвинения, как назойливых комаров. —Неправда! Я вижу! Ты осуждаешь меня и думаешь, что я глупая идиотка, которая залетела от своего бывшего! —Я не... не осуждаю! — Пелин сглотнула. —Просто… КАК?! Вы же… ну… как?! *** Вопрос, как это произошло, волновал саму Сейран не меньше. Это не могло произойти с ней. С ними! Они с Феритом развелись три года назад. Это было их обоюдное решение, которое было принято для того, чтобы прекратить брак, не приносящий радости ни одному из них. Они часто ругались и перестали слышать друг друга. Причина распространенная и весьма банальная. Никаких тебе скандалов, дележки имущества и гневных перепалок в зале суда. Они развелись, но приняли взрослое решение оставаться любящими родителями для их сына. Их договорённость была идеальной: уже три года они оставались бывшими супругами, которые вместе воспитывали семилетнего сына. Вместе ходили на родительские собрания, поровну делили обязанности по секциям и кружкам, куда возили Атеша по очереди. По вторникам и пятницам Сейран отвозила сына на английский и фортепиано, а по понедельникам и субботам — на плавание с Феритом. Время и ответственность по воспитанию сына стерли их прошлые обиды и конфликты, оставляя лишь взаимоуважение и короткие фразы брошенные при встрече. "—Как дела на работе? —О, замечательно. А у тебя? —Прекрасно!" "Пожалуйста, не покупай Атешу холодную газировку, даже если он будет сильно просить. Он вчера кашлял, не хочу, чтобы заболел." "Сейран, я забыл сказать, что у меня завтра совещание. Сходи на родительское собрание ты? Ты же знаешь, я ненавижу их... —Хорошо, пойду сама. И спасибо, что предупредил, а не поставил перед фактом. Как обычно..." Чётко. Коротко. И только по делу. Всё было организовано и идеально, но все испортил Ферит. Сейран была уверена, что этот скользкий змеёныш был виноват во всем, что произошло! Однажды Сейран заметила, что он стал милым. Нет, он всегда был обаятельным, привлекал внимание женщин и чувством юмора не был обделён, но только с недавних пор она заметила, что он стал по-настоящему милым. Эта его кривоватая улыбка, заинтересованность её работой и самочувствием, внимание к мелочам... Его постоянное "я заказал тебе еды", когда она задерживалась на работе допоздна, потому что знал, что она в тот день пропустила несколько приемов пищи. То, каким заботливым отцом Ферит был для Атеша... Иногда Сейран невольно задумывалась об этом и понимала, что несмотря на то, что их брак потерпел неудачу, её бывший муж был великолепным отцом. И именно обоняние Ферита и свои разгулявшиеся гормоны Сейран винила в том, что она забеременела. Это случилось в день рождения Атеша. Они с Феритом два месяца планировали этот праздник, составляли список гостей, придумывали квест для именинника, украшали дом, надували шары, ругались из-за цвета салфеток и снова мирились, потому что кто-то должен был ехать за синим тортом, а кто-то —встречать гостей. Словом, настоящий семейный ад на подготовительном этапе. Сам день был настолько насыщенным и выматывающим, что, когда последние гости наконец-то покинули поле боя, Атеш был уложен спать (с двумя машинками, пижамой со слониками и просьбой не выключать ночник), а Сейран — зачем-то! — предложила Фериту остаться и выпить вина. Нет, у них не было такой традиции. Они не были теми бывшими, которые пьют вино и обсуждают свои новые отношения с лёгкой завистью и похлопыванием по плечу. После развода между ними всегда существовала здоровая дистанция. Прямо вот с рулеткой можно было измерить — 1,5 метра, как во времена карантина. Но тем вечером… Они были вымотаны. По-настоящему. До дрожи в коленях и желания лечь хоть на ковёр, чтобы выдохнуть и наконец отпраздновать седьмой год родительства. Они сидели на кухне, уставшие, растрёпанные, с бокалами для шампанского, потому что Сейран было слишком лень доставать винные. Они разговаривали, вспоминали день, когда родился их сын, их бессонные ночи и его первые шаги... Она сказала что-то, как ей показалось , не очень остроумное, но Ферит рассмеялся. Было что-то особенное в его смехе. Сейран уставилась на его обворожительную улыбку, словно вспомнив что-то. Он посмотрел в ответ, и это было их общей ошибкой. Спустя 20 минут они уже целовались и впопыхах стаскивали друг с друга одежду, параллельно смахивая с дивана конфетти, которое неприятно царапало оголенную кожу. Всё произошло на диване. Прямо под гирляндой "С Днём Рождения, Атеш!", которую они повесили накануне ночью. Затем в её спальне и позже— в душе. Сейран до сих пор не могла вспоминать эту ночь без пылающего румянца. Это было безумие. Невозможно было настолько потерять голову от двух бокалов вина... Но она всё ещё во всем обвиняла Ферита. Это все он с его идиотским бархатистым смехом, загорелой кожей и подкаченным телом, которое делало его похожим на древнегреческого бога. Бога искушения, похоти и греха. Она не могла вспомнить, кто кого первым поцеловал, но она прекрасно помнила, как сняла его рубашку и буквально застонала, любуясь его торсом. На диване всё произошло спонтанно, немного неловко и почти беззвучно, потому что несмотря на две двери разделяющую их от детской, у них, видимо, ещё оставалось благоразумие. После этого все можно было бы закончить. Одеться, не смотря друг другу в глаза. Пробормотать что-то про то, что это было ошибкой и лучше им об этом не вспоминать, и самое главное —не повторять. И всё бы так и закончилось, если бы Ферит не притянул её к себе и не поцеловал, пока она спотыкаясь о собственные ноги, искала свое платье. Он просто взял её за руку. Просто посмотрел. И просто, совершенно не по-простому, поцеловал. Медленно. Уверенно. Без спешки. Как будто хотел сказать: "Ты можешь убежать. Но ты же не хочешь." В спальне они уже не торопились. Теперь точно нельзя было винить два несчастных бокала вина. Ни слабость, ни импульс, ни "ой, случайно". Они хотели друг друга. Сознательно. Жадно. По-настоящему. Так, как хотят двое взрослых людей, которые давным давно пережили конфетно-букетный период и успели разочароваться в браке. Ферит прижимал её голое тело к стене и целовал, нежно посасывая кожу на ключице. Сейран ощущала, как жар разливается по её телу, словно кровь превратилась в горячую лаву. Он ласкал её тело так, как знал и умел только он. Она услышала его сдавленный и довольный смешок, когда она застонала и выгнулась, ощутив его ладонь на своей груди. Сейран, возможно, и хотела бы оттолкнуть его и бросить едкое "самовлюблённый идиот". Но вместо этого она лишь резко втянула воздух сквозь зубы — потому что в этот момент его палец скользнул внутрь неё, и весь её протест растворился в тёплом, пульсирующем ощущении. Она зажмурилась, стиснув зубы, не разрешая себе бесстыдно застонать и выдать свои потаённые желания, но тело выдало её. Она не умела притворяться, когда дело касалось Ферита. Он прикасался к ней медленно и уверенно, с каким-то неприличным знанием того, что именно доводит её до грани. Эта ночь была бесконечным сумасшествием. Когда она опустилась на него, стиснув его плечи так, что короткие ногти врезались в кожу, он выдохнул её имя. Это глухое и сдавленное "Сейран" разбило её и всю её хвалёную холодную выдержку. Руки Ферита были везде. Одна — намертво сжимала её бедро, направляя движение. Вторая — нежно, почти трепетно и дразняще, скользила по её груди, вызывая табун мурашек. Контраст между силой и почти грубостью его рук и нежностью его бессвязных слов сводили её с ума. Сейран двигалась на нём в медленном, обволакивающем ритме, ощущая, как он наполняет её до предела. Каждое движение отзывалось в животе, между бёдер, внутри — глубоко, сладко, почти нестерпимо. Так, как это было раньше. В давно забытом раньше, когда они сводили друг друга с ума прикосновениями и оргазмами, а не бесконечными претензиями и упреками. Ферит смотрел на неё снизу вверх, прикусывая губу, и этот взгляд был слишком личным, слишком желающим и обожающим, чтобы его можно было выдержать. Сейран задыхалась. От недостатка воздуха и потребности быть ещё ближе, будто бы он не был в ней полностью, а она — вся не была в нём. Комната гудела от их притяжения, кожа терлась об кожу, судорожные вздохи сменялись стонами и всхлипами, а простыни закручивались в беспорядочный узор, словно кратеры на Луне. Когда её тело задрожало, когда волна оргазма накрыла её с головой, Сейран вскрикнула, уткнувшись лицом в его шею. В этот миг она подумала, что именно его запах — терпкий одеколон с едва уловимой примесью пота — и был главной причиной её безумия. Он всегда сводил её с ума и был её слабостью. Ферит сжал её крепче, почти до боли, будто хотел удержать этот миг, её, себя — и в следующую секунду отпустил, излившись в неё, громко, глухо, с рычащим выдохом у неё на коже. Когда они после всего этого лежали на мятых простынях и рассеянно целовались, прижимаясь голыми телами друг к другу, бессмысленно было отрицать произошедшее и тем более делать вид, будто это была случайность. Они были взрослыми людьми с общим багажом прошлого и настоящего, которое заключалось в их сыне. Они оба обладали достаточной смелостью, чтобы взглянуть правде в глаза и честно поговорить о произошедшем. У обоих слишком давно не было отношений. Сегодня они просто решили расслабиться и секс ничего не значил. Второй тоже. И третий, который был абсолютно спонтанным и по-звериному горячим под струями душа— совершенно точно—ничего не значил. Ферит уехал в 4 часа утра. Они попрощались и неловко улыбнулись друг другу на прощание. И вот спустя шесть недель Сейран была абсолютно сбита с толку тем фактом, что она умудрилась "залететь" от своего бывшего мужа. И хоть она и злилась на Ферита, но в глубине души винила себя, потому что она-то должна была вспомнить о контрацепции! Но сделанного не вернуть и женщине понадобилось ровно два дня на то, чтобы пожалеть себя, поплакать, а затем полностью принять эту ситуацию. Она не планировала больше детей, но сама мысль о том, чтобы избавиться от ребенка была для неё оскорбительной. Когда Сейран полностью приняла перспективу быть матерью-одиночкой теперь двоих детей, она пришла к разумному решению рассказать о случившемся Фериту. Да, она собиралась рассказать своему бывшему мужу о том, что их безрассудная ночь разврата закончилась неожиданной беременностью. А потом подарить ему брошюру о вазэктомии, ну, потому что какого чёрта! Сейран и не собиралась устраивать Фериту сюрприз-вечеринку, чтобы объявить о ребёнке, но даже её план сесть и в спокойной обстановке рассказать о беременности с треском провалился, потому что последние две недели её тошнило утром, днём и вечером, и она была настолько зла и истощена, что когда она в очередной раз за день склонилась над унитазом, а Ферит, который приехал забрать Атеша к своим родителям, увидел её и начал задавать вопросы, Сейран буквально выплюнула глухое— "я беременна". Он молчал, словно онемел, застыв, как статуя — теперь уже смущённого древнегреческого бога, которого будто настиг внезапный паралич. На мгновение Сейран подумала, что окончательно сломала Ферита Корхана — и с этого момента это ошеломлённое выражение будет навечно отпечатано на его лице. Но из оцепенения его вывел голос Атеша. —Папа, давай быстрее! Бабушка с дедушкой нас ждут! —Угу, —глухо ответил Ферит и моргнув несколько раз, рассеянно поплёлся к двери. Через двадцать минут он вернулся уже без сына и с лицом человека, который напряжённо обдумывал вопрос жизни и смерти. Сейран стало его жаль. Она уже успела свыкнуться с новыми обстоятельствами, но она представляла, насколько это могло напугать его. Справедливости ради нужно было отметить, что она сама несколько дней переваривала эту новость и понадобилось слишком много чашек чая и часов разговоров с Пелин, чтобы Сейран смогла успокоиться. —Ферит… я хочу сразу сказать: я ничего от тебя не требую. Это произошло — и да, это наша общая ответственность, но я ни за что не стану втягивать тебя в обязательства, которые ты бы не хотел…—начала она присаживаясь на тот самый злополучный диван. Он посмотрел на неё как на сумасшедшую: —Что значит — «не стану втягивать»?! Ты что, издеваешься? —То и значит, — спокойно ответила Сейран, —Если ты не хочешь этого ребёнка, я возьму на себя всё: и финансы, и... —Стоп! Стоп, стоп! —он вскинул руки. —Это мой ребёнок! С чего ты вообще взяла, что я не хочу нести ответственность?! —Я сказала "если"! — холодно уточнила она. —Ты считаешь, что я безответственный?! —Ну, учитывая, что ты не пользуешься контрацепцией… —Я думал, ты пьёшь таблетки! — он нервно повысил голос. —А зачем мне пить таблетки, если я три года ни с кем не спала?! Ты вообще когда-нибудь читал список побочных эффектов от них?! —Ты могла бы мне сказать! —А ты у меня вообще что-нибудь спрашивал?! Ты на меня тогда набросился, я даже ничего не успела понять! —Давай не будем уточнять, кто на кого набросился... Но согласен, я в тот момент явно думал не головой... —Вот и прекрасно! Именно поэтому я и говорю: если ты не хочешь— —Я этого не говорил! — перебил он. —У нас уже есть один сын — значит, будем растить и второго. Только… нужно решить, когда сыграть свадьбу. —Свадьбу?! — Сейран чуть не подавилась воздухом. —Какую ещё свадьбу?! —Очевидно — нашу. —Очевидно?! —Я не хочу, чтобы мой ребёнок был бастардом, — отчеканил он. —Это всё-таки моя честь, моя фамилия и моя... —Ферит! — она вскочила. —Ты что живёшь в тринадцатом веке?! Мы развелись три года назад, потому что были ужасной парой! С чего ты решил, что я захочу снова выйти за тебя только потому, что по случайности забеременела?! Он издал что-то похожее на недовольный рык и вскочил с дивана. Они продолжали спорить несколько дней. В какой-то момент Сейран даже подумала о том, чтобы насолить Фериту и дать ребенку свою фамилию, но к сожалению, вспомнила, что и сама последние десять лет была Корхан. После развода она так и не поменяла фамилию, потому что ненавидела бумажную волокиту. С Феритом невозможно было спорить, у него на все были свои доводы и железобетонная позиция. Это утомляло и, конечно, очень удачно напоминало о том, почему Сейран собственно с ним развелась. Но их споры были ещё малой частью проблемы. Теперь предстояло рассказать их родственникам, и самое главное —сыну. Это было довольно проблематично, потому что... Потому что как, чёрт возьми, объяснить эту ситуацию кому бы то ни было?! Ну, понимаете, мы развелись. Три года назад. Всё было официально, с подписями, штампами и громкими словами. Потом случайно... ну... В общем, я просто дала ему вина, он улыбнулся, у нас отключились мозги — и теперь мы снова родители. Почти. Сейран всерьёз обдумывала нанять актёра, чтобы он играл её нового мужа, просто чтобы не выслушивать тирады отца, мамины ахи, нравоучения тети и коронную фразу Суны "А я так и знала, что так будет!". Сначала они рассказали Атешу. Их сын был смышленным не по годам ребёнком. И когда взволнованные родители усадили его на диван и запинаясь и нервно переглядываясь сообщили ему, что хотят с ним поговорить, он задал вполне справедливый вопрос. —Что вы натворили? —Ничего, —покачала головой Сейран, прикусывая нижнюю губу и мечтая, чтобы не ей приходилось вести этот разговор. —Милый, мы с папой хотели тебе кое-что сообщить. —Что?—нахмурился мальчик, окидывая родителей серьезным взглядом. —Мы...—женщина сглотнула и с надеждой посмотрела на бывшего мужа, —Ферит, может ты скажешь? —Лучше ты, —хрипло ответил тот, сжимая подлокотник дивана. —Как всегда, —вздохнула и закатила глаза Сейран. Как всегда, все приходилось делать самой. —Сынок,мы хотели тебе сказать, что у тебя скоро будет братик... или сестрёнка, —на одном дыхании протараторила она. —У меня? Как?—недоверчиво прищурился Атеш. —Да, у тебя, —слегка кашлянул Ферит, наконец отпуская подлокотник. —Помнишь, мы с тобой вместе читали книгу про то, откуда берутся дети... —Но там было написано, что дети рождаются, когда мама с папой любят друг друга, —уверенно возразил на слова отца мальчик. —Ну, не обязательно...—попыталась объясниться мать. —Но вы же не женаты. А это значит, что ребёнок родится во грехе, —нахмурился Атеш неодобрительно качая головой. —Что?! Откуда ты знаешь такие слова?—побледнев, спросила Сейран. —Бабушка Хаттуч рассказала,—пожал плечами мальчик, —Она говорит, что дети рождаются только у женатых людей. Остальное —харам! —А я говорил, что нужно поменьше оставлять ребенка с тетей Хаттуч! —заворчал Ферит как можно тише, но достаточно назойливо, чтобы Сейран фыркнула и закатила глаза. —Вот чему она учит нашего сына! —Атеш, милый, бабушка Хаттуч пошутила. Дети могут рождаться и вне брака, —как можно более мягко проговорила Сейран —Правда?—недоверчиво переспросил мальчик. —Правда. —Ну, тогда хорошо, —пожал он плечами и улыбнулся своей ясной детской улыбкой. —А где он будет жить? В моей комнате? Сейран и Ферит посчитали это успехом. Атеш довольно быстро свыкся с новостью и теперь активно расспрашивал родителей о том, когда родится ребенок, какого он будет пола, как будет выглядеть и как его назовут. Они терпеливо отвечали на расспросы сына, утоляя его детское любопытство, а сами готовились к тому, как отреагируют взрослые члены их семей. А с этим все было намного сложнее. Новость о беременности была объявлена, Сейран и Ферит даже попытались как можно более деликатно объяснить, что это произошло непреднамеренно и это не значит, что они теперь вместе. Но семьи наотрез отказывались верить в это. Все то и дело весело улыбались и поздравляли их с воссоединением, примирением, с предстоящей свадьбой и прочей ерундой. Это раздражало. Но через несколько недель они просто решили с этим смириться. Было глупо ожидать, что эта новость произведёт другой эффект. Да и если честно, Сейран было без разницы, что им говорили их семьи, потому что теперь её жизнь на 99% состояла из токсикоза. В её случае это была сильнейшая тошнота, которая сопровождала каждый её прием пищи. Было даже несколько раз, когда её рвало после обычной воды. Она чувствовала себя так плохо, что с трудом вела своих пациенток, тайно завидуя каждой беременной, которую токсикоз обошёл стороной. И как бы это не было странно, именно это и сблизило их с Феритом. Теперь он приходил к ним каждый день, готовил ужин для неё и сына, выполнял большую часть домашних обязанностей и старался "быть полезным". Сейран замечала, что порой он чувствует себя неловко, видя, как с утра до вечера она мучается от тошноты, и она даже посчитала бы это милым... Чёрт, она считала это милым... Он каждый день приносил ей новые продукты в надежде, что именно этот вид сыра или рыбы не будет вызывать у неё рвоту. Заботливо убирал её вещи, которые она не успела убрать, потому что была слишком сильно истощена. И всегда делал уроки вместе с Атешом, тихо предупреждая сына "Пусть мама отдохнёт, мы ведь мужчины и сами справимся?". Сейран, правда, считала это милым и испытывала к Фериту искреннюю благодарность. Ей захотелось как-нибудь его порадовать. Ну, конечно, кроме того, что она носила под сердцем его ребёнка, который выжимал из неё все соки. И она решила пригласить его на узи. Шла 20 неделя беременности и женщина решила, что, возможно, ему захочется пойти с ней на плановый осмотр вместе. Она не знала, как он отреагирует, но удивительно — Ферит согласился сразу, без лишних вопросов, даже с какой-то почти торжественной серьёзностью в голосе. —Конечно, пойду, — сказал он и добавил с кривой улыбкой: —Помнишь, как мы вместе ходили на УЗИ, когда ты была беременна Атешом? Теперь она лежала на кушетке в кабинете, футболка была задрана до груди, а по обнажённому животу скользил тёплый гель и датчик. Пелин — её близкая подруга и по совместительству её гинеколог, акушер и личный терапевт по душевным кризисам — внимательно смотрела на экран и параллельно делала короткие записи в карте. —Это ваша вторая беременность? —сосредоточенно водя датчиком по животу, спросила она. Сейран закатила глаза на этот вопрос, по выражению лица моментально догадавшись о мыслях подруги. —Да,—все же ответила Сейран. —Запланированная?—как бы между делом спросила она, обращаясь к Фериту. —А ты всем пациентам такие вопросы задаёшь?—неодобрительно нахмурился Ферит. —Нет, только тем бессовестным мужчинам, которые разбивают сердце моей лучшей подруге, — закатила глаза Пелин, продолжая уверенно водить датчиком по животу Сейран. Ферит вздохнул и поджал губы, решив, что не стоит вступать в открытое сражение с человеком, держащим в руках ультразвуковое оружие. Он только мрачно буркнул: —Ты, я смотрю, всё ещё в команде "ненавидим бывших"? —Только если они этого заслуживают.—Пелин бросила на него взгляд поверх очков — быстрый, острый, как скальпель. —А у тебя, прости, безлимитный абонемент. Сейран рассмеялась, прикрыв лицо ладонью. —Может, не будем сегодня устраивать судебное заседание? У меня тут человек внутри. Он, между прочим, чувствует атмосферу. —Она, —поправила Пелин с довольной улыбкой. Ферит моргнул. —Подожди, что? —Ну… девочка, — пожала плечами врач. —Вы же сказали, что не хотите делать гендер-пати, я решила не томить. Сейран удивлённо приподняла брови. —Ты уверена? —На 99%, милая. А оставшийся один — это если она решит удивить нас в роддоме, но… поверь мне, тут всё ясно как день, —ласково улыбнулась подруге Пелин. Ферит ошеломлённо уставился на монитор. —Девочка...—Он вдруг замолчал, и в этом молчании было что-то странно трогательное.—Значит, теперь у меня будет дочь… Пелин хмыкнула и сделала пометку в карте. —Все мужчины такие. Вынашивает, мучается и рожает женщина, а этот говорит "у меня будет дочь". У вас будет дочь! —Извините, доктор, — Ферит закатил глаза. —Я случайно оговорился. —Смотри у меня, —хмыкнула Пелин и аккуратно вытерла живот Сейран салфеткой. Ферит подошёл ближе, снова взглянул на экран, где крошечная фигурка двигалась — настолько отчётливо, что было видно, как она крутит ручкой. —Она двигается, — прошептал он. —О, Аллах, она двигается… Сейран в этот момент смотрела не на монитор. Она смотрела на него. На то, как его выражение лица вдруг стало удивлённым, почти детским. На то, как он машинально потянулся к её руке и сжал пальцы, будто даже не осознал этого. Так они и стояли держась за руки и наблюдая за зарождением новой жизни.