Часть 3

      Не дожидаясь ответа, он взял жену за руку и потянул в сторону ведущих в магловский Лондон дверей. Гермиона на ходу трансфигурировала мантию в лёгкое платье и шагнула в галантно распахнутую дверь. Город встретил их шумом и суетой, но это меркло по сравнению с бурей, царившей в душе волшебницы. Как любая женщина, она чувствовала ту тончайшую трещину, что наметилась в их семье, несмотря на кажущуюся безмятежность и нерушимость их союза. А вчерашнее чудесное воскрешение Лили одним махом сделало из трещины глубокую выбоину. Или просто подсветило трещину под нужным углом? Гермиона размышляла над этим вопросом весь день, но так и не смогла прийти к какому-нибудь логичному ответу. С самого утра, начавшегося в пустой постели в пустом доме и с отчётливым послевкусием сонных чар она не находила себе места от беспокойства. Что-то явно было не так, и поведение Северуса очень настораживало. Но что такого произошло за те несколько ночных часов между тем, как они уснули и его внезапным пробуждением? Волшебница раз за разом прокручивала в памяти события минувших суток, даже воспользовалась омутом памяти в кабинете министра, но безрезультатно. А появление Снейпа в министерстве окончательно выбило её из колеи.       Нет, он и раньше иногда встречал её после работы, но никогда не ждал в атриуме, избегая лишнего внимания. И тем более никогда не целовал её при всех. Такое проявление чувств уже не считалось неприличным, хотя и не приветствовалось в общественных местах, но Снейп всегда был скуп на подобные жесты. За пределами дома он держался, как принято в высшем обществе, строго, если не сказать чопорно. И то, что сейчас он держал её за руку уже выбивались за рамки его привычного поведения. Держал так, будто для него не было ничего привычнее, чем её ладошка, утонувшая в его ладони.       Сегодня Северус Снейп был совершенно другим человеком. Он иначе смотрел, иначе двигался, и выглядел непривычно без своей чёрной мантии и наглухо застегнутого под самое горло сюртука. Гермиона постаралась вспомнить, когда он в последний раз выходил из дома в одной рубашке, но не смогла. Она на ходу покосилась на мужа. Северус шёл, о чем-то глубоко задумавшись, поглаживая большим пальцем её ладонь.       — Северус, ты хотел о чем-то поговорить? — наконец, нарушила молчание Гермиона.       — Хотел, — задумчиво подтвердил он. — Просто не знаю, с чего начать.       Мужчина чуть крепче сжал её пальчики, напоминая себе о её присутствии и набираясь смелости.       — Начни с начала. — тихо посоветовала она, накрывая его кулак ладонью.       — Действительно, — Северус усмехнулся. — Это началось много лет назад, когда я совершил ужасную ошибку. Самую страшную в моей жизни и о которой я сожалел все эти годы. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы это понять, но я все равно упустил так много… А теперь судьба подарила мне возможность всё исправить. И я его не упущу…       Его прервал тихий прерывистый вздох, и только сейчас он заметил, как дрожат её пальцы в его руке. Гермиона резко вырвалась и отошла на несколько шагов, будто заинтересовавшись витриной, но напряжённая спина громче любых слов говорила о её состоянии. Северус на мгновение опешил, пока не осознал, что только что сказал.       — Гермиона, — мужчина поспешил за женой, на ходу разворачивая её и прижимая к груди. — Не знаю, о чем ты сейчас подумала, но это не так!       — А что я должна была подумать? — прошипела Гермиона, стряхивая его руки и отступая на шаг. — Ты наложил на меня сонные чары, а потом вас обоих и сделал простыл! Вильма напугана, я в замешательстве. А потом ты являешься ко мне на работу и ведёшь себя, как провинившийся муж!       Она почти кричала, но к концу монолога как будто сдулась и поникла. Волшебница с полминуты рассматривала мужа, а после, не увидев никакой реакции, отвернулась обратно к витрине.       — Я не буду вам мешать, — голос Гермионы звучал тихо, но Северус ощущал каждое слово гвоздём, вбитым между рёбер. — Дай мне пару дней, я соберу вещи и уеду…       — Нет! — Тело мужчины сработало быстрее разума, и он схватил жену в охапку и прижал к себе, уткнувшись лицом в её макушку. В его голове билась одна единственная мысль: удержать любой ценой! — Я больше не отпущу тебя!       — Я тебя не понимаю, родной, — от этого давно забытого обращения Северус издал непонятный стон, крепче прижимая её к себе.       — Я тебе всё объясню. Обещаю! Только не делай поспешных выводов. И давай поговорим дома?       Гермиона согласно кивнула, насколько могла, плотно прижатая к мужу. Северус парой незаметных движений наложил отвлекающие чары и аппарировал, ничуть не смущаясь случайных прохожих. Единственное, что его сейчас занимало — желание поскорее оказаться дома. Но вместо привычного ощущения рывка он почувствовал, как его словно пропихнули через выстланную наждачкой трубу. Судя по сдавленному стону, Гермионе досталось не меньше. Как только мир вокруг перестал раскачиваться и тонуть в багряной дымке, Северус понял, в чем причина такого жёсткого переноса. Осмотрев знакомую и в то же время совершенно чужую гостиную, мужчина выругался под нос. Из коридора послышались шаги.       — Добрый вечер, лорд Принс, — поздоровался Снейп, оборачиваясь к входящему в комнату мужчине и бережно придерживая всё ещё дезориентированную жену за плечи. — Приношу свои извинения за столь грубое вторжение. Это вышло ненамеренно.       Гермиона вздрогнула и невольно прижалась ближе, встретившись с колючим взглядом пожилого волшебника. Он ступил в гостиную, опираясь на трость, и магия заклубилась вокруг незванных гостей. Но угрозы в ней не было, это больше напоминало знакомство с большой и очень любопытной собакой.       — Мистер Снейп, я полагаю? И, — взгляд Архелиуса остановился на Гермионе и потеплел. — будущая мать наследника, судя по тому, что леди прошла сквозь защиту поместья невредимой.       Волшебница при этих словах вздрогнула и пристально посмотрела на мужа, без слов требуя объяснений. Северус же только тихо вздохнул, понимая, что снова оплошал.       — Я себе иначе представлял воссоединение семьи, но раз уж вы здесь, прошу разделить со мной ужин. — лорд подошёл к застывшей посреди комнаты паре и учтиво предложил Гермионе руку. — Позвольте представиться, раз уж мой племянник забыл о манерах, моё имя Архелиус Принс…       И он увлёк опешившую от резкой смены обстановки волшебницу в столовую, на ходу давая распоряжения ветхой, как и само поместье, домовушке. Северусу ничего не оставалось, кроме как следовать за ними, ругая себя за промах при аппарации.

***

      Домой Гермиона вернулась глубоко за полночь, уставшая, но полная решительности. Она нашла мужа там же, где оставила накануне ночью после долгого и изматывающего сеанса легилименции: в старом потертом кресле возле камина. Он спал, откинув голову на спинку и тихо похрапывая. Похожее, сил на то чтобы добраться хотя бы до дивана после её не самых умелых ковыряний в его памяти, у него уже не осталось. Гермиона тихонько подошла и села на подлокотник, вглядываясь в лицо мужчины. Она видела его почти каждый день на протяжении стольких лет, но он так отличался от того, кого она увидела в его воспоминаниях. Того, кем он был для себя каких-то пару дней назад. Это было невероятно, то, что показал ей Северус, однако нужно быть слепой и идиоткой чтобы не признать: он стал другим. Ни на зрение, ни на интеллект Гермиона не жаловалась, а излишнюю доверчивость из неё вытравили в министерстве в первый же год. И все же в голове не укладывалось увиденное.       Как и то, что Северус открыл для неё свой разум, впуская жену в самое сокровенное. Ей не впервой было просматривать его воспоминания, но это всегда происходило через омут памяти. Снейп всегда был скрытным человеком и даже в браке оберегал свои тайны. Поэтому Гермиона не сразу поверила, когда он с почти слышимым грохотом опустил перед ней свои щиты, открывая всего себя. И она не смогла сдержать своё любопытство. Сперва она деликатно хотела поверхностно пролистать события последних дней, но почти сразу поток памяти Северуса захватил её и понёс, как щепку в ручье, сквозь последние пятнадцать лет. Он показал ей всё. Годы с маридой слились в одно невнятное пятно, окрашенное стыдом и сожалениями, ловушка в храме Шивы превратилась в чёрный бездонный омут вины и отчаяния, из которого Гермиона боялась уже не выплыть, но поток нёс дальше. Воспоминания о Джоан были будто подсвечены золотым сиянием, от которого становилось теплее на душе. И везде присутствовала сама Гермиона. Каждый день её образ так или иначе преследовал волшебника. Она видела себя его глазами, чувствовала его презрение к самому себе за ту боль, что причинил ей, отчаяние и ещё большую вину, когда не мог подобрать эффективное лечение, сожаление, что не было рядом, не предусмотрел, не уберёг… Северус попытался стыдливо прикрыть свою слабость, но безуспешно. Гермиона наблюдала, как он припёр к стенке семейного целителя Малфоев, вытрясая из него подробности о её болезни, а после сутками не отходил от котлов, пытаясь найти лекарство, как раз за разом терпел неудачи и разносил в щепки лабораторию, чтобы после всё восстановить и начать сначала. Образ статного мужчины окутывало одновременно жгучей ненавистью и столь же сильной благодарностью, а связанная с ним русоволосая девочка вызывала желание защитить. Бдение над котлами с ограничителями магии, изматывающая работа в Эквадоре на службе у шаманов ради редкого ингредиента. И снова она сама: растерянная, напуганная, яростная, больная, уставшая, наставляет на него палочку, бросает сковородкой, рыдает, смеётся, танцует, выходит замуж за другого, молчит, говорит, размышляет, спорит, кричит в экстазе, целует… сотни тысяч разных Гермион, и каждая с трепетом припрятана в уголках его памяти, как величайшее сокровище. Особенно это бросалось на фоне нескольких безликих и безымянных женщин, промелькнувших и исчезнувших ещё до появления в жизни Северуса дочери. Даже Лили казалась блеклой и выцветшей, отдающей сожалением и разочарованием картинкой.       Это было дико и так непохоже на привычного ей Северуса. Но в остальном он оставался тем же саркастичным и острым на язык ублюдком, способным сбить спесь с кого угодно одним движением брови. Когда перемотка его жизни? Видения? Дошла до ошибочной аппарации в поместье Принсов, Гермиона вынырнула из памяти мужа, пытаясь отдышаться. Тогда она сбежала из дома, отговорившись тем, что ей нужно это всё переварить. Не исключено, что Северус её даже не услышал: ей не доставало опыта в искусстве легилименции, чтобы такое глубокое погружение прошло безболезненно. Но в тот момент ей хотелось быть как можно дальше, и она несколько раз вслепую аппарировала, просто чудом не расщепившись, пока не обнаружила себя в незнакомом городе возле длинного таунхауса. Ей не нужно было накладывать чары, чтобы знать, что маячок Северуса обнаружится на втором этаже дома. Но волшебница все равно прокралась к двери и дрожащим голосом произнесла       — Аллохомора!       Замок отчётливо щёлкнул, и в ночной тишине этот звук показался ей громким, как выстрел. Пути назад не было, и Гермиона скользнула в темноту незнакомого дома. Одного взгляда на развешанные по стенам фотографии хватило чтобы понять — здесь действительно живут её родители. Даже в свете уличного фонаря, едва проникающем в щели между шторами на окнах она узнала их. В воспоминаниях Северуса был месяц, когда он выслеживал мистера и миссис Грейнджер по всему Бристолю, и сегодняшний день, когда ему пришлось заново перетрясти весь город и блошиный рынок. В прошлый раз он нашёл их слишком поздно, когда болезнь Генри слишком глубоко въелась, и можно было только облегчить состояние. Гермиона не удержалась, и, под заглушающими и маскирующими чарами поднялась на второй этаж, в главную спальню. Хозяева дома, ожидаемо, спали. Волшебница осмотрелась. Эта комната ни сколько не подходила на ту, в которой, как она помнила, спали её родители в их прежнем доме. Спальня черты Грейнджер больше напоминала Нору, заполненная подушечками, пуфиками и рюшечками, как будто её хозяева боялись пустоты. Пустоты, появившейся в их жизни по её вине. Она сморгнула набежавшие слёзы. Северус сможет вернуть им память, онкология для зельевара его уровня, даже со скидкой на долгий перерыв в практике, несерьёзный противник, а значит, все будет хорошо. Волшебница улыбнулась: та, другая она, тоже безоговорочно верила Снейпу во всем, что касалось чар и зелий. Постояв ещё немного, Гермиона всё же заставила себя уйти. Она спустилась обратно в гостиную и аппарировала.       Гермиона изучала лицо мужа, не зная, как поступить дальше. Она с неожиданной робостью потянулась поправить его волосы, падающие на глаза, боясь побеспокоить его сон, и вскрикнула от неожиданности, когда сильная рука перехватила её запястье.       — Это было жестоко. — прохрипел Северус, прижимая к пульсирующему виску прохладную ладонь. — Уже утро?       — Ещё нет.       Повисло неловкое молчание. Впрочем, таковым оно могло казаться только Гермионе, Снейп же переживал приступ острой мигрени, и тишина для него, наоборот, была благословением. Но никто не спешил её нарушать.       — Значит, путешествие во времени? Обезболивающее выпил? — первой не выдержала Гермиона, мужчина в ответ едва заметно кивнул. Волшебница принялась осторожно массировать виски и затылок мужа, помогая облегчить состояние. — Зачем ты мне это показал? Это было… Неприятно.       — Потому что ты должна знать правду, — после долгой паузы ответил Северус.        — И ты уверен, что это всё было на самом деле?       Снейп тяжело выдохнул и пошарил по бокам кресла в поисках палочки. Пропажа нашлась вместе с пустым флаконом от обезболивающего зелья, с тихими стуком упавшим на пол.       — Так вот что это было… — еле слышно поворчал зельевар, потирая затёкшее бедро, в которое больно впивался флакон, прежде чем взмахнуть палочкой. — Эспекто патронум!       С кончика палочки сорвалось голубоватое сияние, и миг спустя по комнате пролетел призрачный ворон. Гермиона застыла, заворожённо наблюдая за птицей.       — Даже если это был сон, в чём я сомневаюсь, для меня он был реален.       — В голове не укладывается. И что теперь?       — Тебе решать. Я приму любой твой выбор.       Гермиона встала с подлокотника и отошла к окну, зябко обхватив себя за плечи. Она долго обдумывала каждое увиденное воспоминание, но не и не смогла решить, как поступить с этой информацией.       — Эта девочка, Джоан, — произнести имя возможной дочери оказалось легче, чем ей представлялось. — Ты же понимаешь, что это будет уже совсем другой ребёнок?       Этот вопрос Северус, как мог, отгонял подальше, всерьёз опасаясь, что не выдержит. Но Гермиона ждала ответа, и ему пришлось, наконец, признать:       — Понимаю.       — Тогда почему? Ты мог ничего мне не говорить. Я не уверена, что хотела бы знать некоторые подробности.       — Возможно. Но если бы я попытался что-то от тебя скрыть, ты бы мне поверила?       — Не знаю. Это всё слишком сложно. Зачем тебе так нужно, чтобы я тебе поверила?       Северус смотрел на жену, не смея пошевелиться. Он прекрасно осознавал всю сложность ситуации и то, какой выбор теперь предстояло сделать Гермионе. Но больше всего его пугало то, что она решит оборвать всё здесь и сейчас. И в глубине души признавал, что она будет права. Северус глубоко вдохнул. Тишину комнаты можно было разрезать ножом, настолько густой она была. Он прекрасно понимал, что каждое его слово может решить исход всего их разговора. И после секундной внутренней борьбы все же отважился: — Гермиона… Я…       Северус поднялся из кресла и сделал небольшой шаг вперед, сокращая расстояние между собой и женой. Он старался держать эмоции в узде, но руки его предательски сжимались в кулаки, так что побелели костяшки пальцев. Гермиона подняла на него взгляд, полный ожидания. Северус сделал еще один шаг, оказавшись очень близко от жены. Он осторожно взял ее холодные ладони в свои, стараясь передать хоть часть своего тепла. На мгновение он отвел взгляд, собираясь с мыслями, а потом снова посмотрел прямо ей в глаза.       — То, что я тебе сейчас показал, может окончательно все разрушить, но я должен быть с тобой честен… Ты имеешь право знать, что происходит и что тебя может ожидать. Скорее всего прямо сейчас в тебе зарождается новая жизнь, и это наш единственный шанс стать родителями. — На ее ещё плоский живот легла мужская ладонь. – Тебе будет очень непросто, но я даю тебе слово, что разделю с тобой эту ношу и буду рядом с тобой до конца.       — А если я не хочу?       Вопрос, заданный тихим неуверенным голосом, почти что шёпотом, упал между ними с треском ломая что-то. Северусу показалось, что это трещали его рёбра, распираемые изнутри чем-то холодным. Но все же он нашёл в себе силы ответить.       — Я приму любое твоё решение. — Эти слова давались ему с огромным трудом, но все же шли от сердца.       — Но я видела, ты любил эту девочку.       — Я люблю тебя. — Гермиона вздрогнула, подняв неверящий взгляд на мужа. — Я уже потерял Джо, попав сюда, но я не могу потерять ещё и тебя. Поэтому если ты согласишься, если позволишь мне…       К его губам прижалась женская ладонь.       — Давай вернёмся к этому вопросу чуть позже? Нам обоим нужно поспать, и обсудить всё с ясной головой. По крайней мере я точно не готова принимать важные решения прямо сейчас.       Она отстранилась и, бросив на мужа уставший взгляд, тяжело поднялась по лестнице. Вскоре загудели трубы и послышался шум работающего душа. Северус вздрогнул: он успел забыть, какой развалиной, по сути, был этот дом. Впрочем, задерживаться здесь он и не планировал, собираясь в ближайшие дни начать переезд. Хоть в Эшер, как они когда-то планировали, хоть в Ойлинн, хоть на Мадагаскар, куда угодно, только подальше отсюда! Это место действительно угнетало. В поместье и квартире он совсем разбаловался, даже долгая экспедиция не помогла отвыкнуть от бытового комфорта благоустроенного жилища. С этими мыслями Снейп поднялся следом за Гермионой.       Когда он вышел из душа, спальня была пуста. Постель была не тронута, на спинке стула висело полотенце, которым Гермиона сушила волосы, но самой волшебницы в комнате не было. Насколько помнил Северус, обычно она ждала его уже под одеялом, но не сегодня. На первом этаже послышались тихие шаги. Гермиона то нервно ходила по гостиной туда-сюда, то замирала посреди комнаты, то принималась переставлять предметы на каминной полке. Снейп некоторое время понаблюдал за ней, стоя на лестнице, пока она не заметила, что уже не одна.       — Прости, я понимаю, что этого по сути не произошло, и… — принялась оправдываться волшебница. — Я просто больше не могу находиться в той комнате. Перед глазами стоит, как ты и она…       Северус в три широких шага пересёк разделяющее их расстояние и обнял жену за дрожащие от напряжения плечи, прижимая к груди и пряча лицо в её ещё влажных кудрях.       — К чёрту всё! — горячо выдохнул он. — Давай переночуем в гостинице, а завтра я выставлю дом на продажу.       — А мои родители? Где будем варить зелье, чтобы вернуть им память? — Гермиона осеклась, и, чуть отстранившись, испуганно посмотрела снизу вверх, готовая, что сейчас сейчас снова разозлится. — Прости, я не хотела…       — Всё нормально. — он ободряюще улыбнулся жене. — Это поправимо. Я что-нибудь придумаю. Ради вас что угодно.       Северус сжал в кулак травмированную руку, чувствуя, как кожу стягивают рубцы. Один раз он уже вернулся к своим зельям, сможет и теперь, когда ему есть за что бороться. Вернуть Гермионе родителей, продлить жизнь Астории, спасти жену Ричарда… Снейп не боялся временных парадоксов и разомкнутых петель, он собирался исправить свои самые серьёзные ошибки.