Часть 29

Расчёты Орто оказались верными, и строительство Кризисного центра заняло ровно полгода. За это время многое произошло. Джамиль полностью погрузился в проект, взяв на себя административные и финансовые вопросы. Его организаторским способностям не было предела: он заключал контракты с поставщиками, договаривался о скидках, следил за графиком работ. Бьян же сосредоточилась на создании команды. Она отбирала психологов, социальных работников, волонтёров, которые разделяли её видение и были готовы работать с полной отдачей.

***

Желающих работать в центре, к большому удивлению, оказалось немало. Это стало понятно ещё тогда, когда только заливался фундамент. Бьян, нахмурившись, просматривала сайт вакансий. Если с юридической частью работников было всё в порядке — благо Риддл согласился сотрудничать с Кризисным центром и предоставил контакты своих коллег, то в остальных областях была проблема. Найти педагогов и психологов было непросто. Бьян искала не просто квалифицированных специалистов, а людей с горящими глазами, готовых к эмпатии и нестандартным ситуациям. Многие отсеивались на этапе собеседования, не выдерживая прямого взгляда Бьян и её напора. Она копала глубоко, стараясь разглядеть за формальными дипломами и сертификатами настоящую человечность. Но пока дела шли не очень. До одного момента. — Есть тут кто? Хозяева! Бьян отложила ноутбук и выглянула в окно. Там, на строительной площадке, собралась толпа местных жителей. Некоторых Бьян узнала, с кем-то пересекалась на базаре, кто-то был владельцем лавок и так далее. Джамиль вышел к гостям первым, протягивая руку старику, который их звал. — Добрый день. — Добрый-добрый, — лукаво улыбнулся старик. — Просим прощения за вторжение, но мимо пройти никак не могли. Пришли проведать вас, вот, гостинцы принесли. Джамиль окинул взглядом корзины с фруктами, пирогами и пловом в руках у собравшихся. Искреннее радушие в их глазах тронуло его. Он махнул рукой рабочим, чтобы те открыли ворота и пропустили посетителей на территорию. Женщины шустро накрыли на импровизированный стол, а рабочие поспешили присоединиться к «пиршеству». Атмосфера на стройке мгновенно преобразилась. Звучал смех, шли оживлённые разговоры, пахло свежей выпечкой и пловом. Бьян, откусив небольшой кусок пирога, не смогла сдержать улыбку. Даже Орто и Калим с аппетитом уплетали плов. В этом стихийном проявлении добрососедства было что-то настоящее, тёплое, чего так не хватало в её поисках идеальных сотрудников. — Спасибо вам большое, — поблагодарила Бьян старика. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся он, выдыхая дым из трубки. — В случае чего, обращайся, не стесняйся. Как ни крути, мы теперь соседи, а соседи всегда должны помогать друг другу. А если твой сосед Видящая, так это долг и честь каждого. — И персоналом снабдить можете? — ухмыльнулась Бьян. Старик затянулся трубкой, прищурился и окинул взглядом Бьян. В его глазах мелькнуло что-то вроде озорства. — А то, — весело засмеялся старик. — Здесь, в округе, много тех, кто готов помогать. Не все умеют говорить красиво, не у всех дипломы развешены по стенам. Но сердце у них доброе и руки умелые. Он обвел взглядом собравшихся. — Вон, например, тетя Фатима, пироги её вся округа знает. Она и утешить умеет, и совет дельный дать. А дядя Расул, он с детьми ладит лучше любого психолога. Истории рассказывает, сказки плетёт, беды отгоняет. Есть у нас и учителя, и врачи, и просто добрые люди. Все они готовы помочь Кризисному центру. Бьян слушала старика, и в её душе росла надежда. Может быть, она искала не там, где надо? Может быть, настоящая помощь и поддержка всегда были рядом, за стенами формальных учреждений и за рамками строгих критериев? — Хорошо, — сказала Бьян, улыбаясь. — Я готова рассмотреть все варианты. Спасибо вам большое. Старик кивнул и снова затянулся трубкой. В воздухе витал аромат табака, свежей выпечки и плова. И Бьян поняла, что строительство Кризисного центра — это не только бетон и кирпичи. Это ещё и люди. Люди, готовые прийти на помощь, разделить радость и поддержать в трудную минуту. Настоящие люди, с добрыми сердцами и открытыми душами.

***

И Бьян на самом деле прислушалась к совету «соседа». Тетя Фатима оказалась очень милой женщиной и большой душой, это Бьян поняла, когда попробовала её пироги. Женщина готовила очень вкусно, тщательно выбирала продукты и серьёзно относилась к чистоте на кухне. Поэтому Бьян доверила ей сердце Кризисного центра — столовую. Также Бьян приняла на работу её сестёр, чтобы помочь ей в работе, так как кормить им предстояло много людей. И видно, женщины так ждали этой работы, что каждый день приходили на стройку, чтобы накормить строителей горячим обедом. Дядю Расула Бьян пригласила проводить занятия с детьми. Бьян учла, что многие женщины могут сбежать в центр вместе с детьми, и чтобы их как-то отвлечь от ужасов, она решила организовать детский сад. Дядя Расул раньше работал в школе, но ушёл по состоянию здоровья. Но его талант к подходу к детям нельзя было отнять. Его истории и сказки действительно завораживали, дети с удовольствием слушали его, забывая о своих проблемах. Он умел найти подход к каждому ребёнку, успокоить, поддержать, вселить надежду. Конечно же одного оставить мужчину с множеством детей Бьян не могла, поэтому смогла найти пару нянечек, чтобы они помогали с малышами. Также, по соседским связям, Бьян смогла найти прекрасных квалифицированных врачей, которые смогли бы оказать первую помощь, если женщины будут ранены. Также, если того потребуется, они смогут снять побои и передать их юристам. Волонтёры помогали с организацией мероприятий, уходом за территорией, сбором пожертвований. Бьян с удивлением обнаружила, что люди, не имеющие формального образования, обладают огромным опытом и знаниями, которые оказываются бесценными в кризисных ситуациях. Также нашлись учителя, которые согласились проводить уроки в центре, чтобы дети не отставали по учёбе. С психологами тоже проблем не возникло, но для одного человека Бьян придержала место.

***

В трубке монотонно звучали гудки, словно оттягивая неизбежное. Бьян чувствовала, как колотится сердце, но звонок не скидывала. Вскоре, по ту сторону послышался голос: — Алло? — Алло, Диата? Это Бьян. — Бьян? Не ожидала услышать. Что-то случилось? — Нет, всё в порядке. Просто хотела спросить, как ты? И… хотела предложить тебе работу. Диата замолчала на несколько секунд, словно обдумывая слова Бьян. — Работу? Ты же знаешь, я сейчас занята другим клиентом. — Да, я знаю. Но, возможно, тебе будет интересно. Я построила Кризисный центр, знаешь, о котором мы говорили. И мне нужен психолог. Ты была бы идеальным кандидатом. Я знаю, что множество женщин очень напуганы, чтобы уйти от своих мучителей, и, возможно, нам понадобятся некоторые твои методы. Я понимаю, что это дело не одного дня, но готова ждать твой ответ. Если тебе будет неудобно добираться до работы, то мы можем выделить тебе комнату в центре, чтобы ты там обжилась до того, как мы найдём вариант жилья получше. В трубке повисла тишина. Бьян могла представить, как Диата, в своей кошачьей манере, прикрыла глаза, задумчиво дергая ухом. — Кризисный центр? — переспросила Диата, в её голосе слышалось удивление. — Ты действительно это сделала? — Да, это было непросто, но сейчас всё готово. Осталось только набрать команду, — Бьян постаралась, чтобы в её голосе звучала надежда. — После всей этой ситуации с Диной, я поняла, что… Женщины Горячих Песков совершенно беззащитны и многие терпят издевательства, только потому, что им некуда податься… А этот центр — реальный шанс помочь им. Мне нужна ты, Диата. Твой опыт, твой талант… Я знаю, что ты можешь помочь многим женщинам, оказавшимся в беде. Диата молчала, и Бьян уже начала было думать, что её предложение будет отвергнуто. Но внезапно психолог произнесла: — Я подумаю. Звучит заманчиво. Но мне нужно время, чтобы всё обдумать. Я свяжусь с тобой позже. — Хорошо, — ответила Бьян, чувствуя облегчение. — Буду ждать твоего звонка. Она повесила трубку и откинулась на спинку стула, закрыв глаза. Ей казалось, что напряжение последних месяцев немного отпустило её. Соседи помогли с персоналом, врачи сбежались со всей округи, и Диата, кажется, собирается ответить согласием. Так оно и случилось. — Я согласна, — ответила Диата при следующем звонке. — Я готова поработать в центре месяц, как испытательный срок. Если всё пройдёт гладко, то готова на долгосрочное сотрудничество. Бьян почувствовала, как с плеч упал груз. — Спасибо.

***

Постепенно Кризисный центр наполнялся жизнью. Кейтер помог подобрать дизайн для центра, чтобы у посетителей создавалось ощущение дома и уюта. Он нашёл художников, чтобы они разрисовали стены яркими картинами, разработал дизайн комнат, чтобы каждому было комфортно и было достаточно пространства. Джамиль, видя энтузиазм Бьян, лишь молча поддерживал её во всех начинаниях. Он продолжал заниматься административными и финансовыми вопросами, но теперь с ещё большим рвением, понимая, скольким людям этот центр сможет помочь. Но как можно было наивно предполагать, что Хадиджа будет довольна.

***

Строительство центра только началось, когда на дом Джамиля и Бьян упала тень в лице Хадиджи. А начиналось всё безобидно. Приближался День рождения Рахима, который пригласил Джамиля и Бьян к себе на праздник, туда же были приглашены Наджун с Кейтером. И несмотря на уважение к Рахиму и их дружеские отношения, Бьян не хотела посещать дом Вайперов. Ей вполне хватило тех двух раз, когда она приходила на праздники. Она прекрасно понимала, что Хадиджа, как жена Рахима, обязательно там будет и наверняка что-нибудь выкинет. Но Рахим, в мягкой своей манере, уговорил её прийти на праздник. Он пообещал, что не даст Хадидже испортить атмосферу праздника. И, скрипя зубами, Бьян согласилась. Но стоит отдать должное Джамилю, он предложил не приходить, а поздравить на следующий день, передав подарок. Если бы его мамы не было дома, то он бы и сам согласился прийти. Тот случай, когда Хадиджа попыталась установить скрытые камеры в их доме, очень сильно ударил по Джамилю. Хадиджа неоднократно звонила сыну, просила прощения у сына, говорила, что делает это из-за сильной любви, что волновалась за него. Но Джамиль оставался непреклонен. Он всё ещё не мог простить ей то, что она пыталась нарушить их личное пространство и усомниться в честности Бьян. И всё же, несмотря ни на что, он испытывал к матери жалость и сочувствие. В День рождения Рахима Хадиджа вела себя на удивление сдержанно. Она поздоровалась с Бьян с натянутой улыбкой и старалась держаться от неё подальше. Бьян, в свою очередь, не обращала на неё внимания, погрузившись в беседу с Рахимом и Наджуном. Кейтер, как всегда, развлекал всех своими шутками и забавными историями. Атмосфера в доме Вайперов была наполнена теплом и весельем, и Бьян невольно расслабилась, почувствовав себя в безопасности. Но Бьян понимала, что буря только грядёт. Когда вся семья села за стол, Хадиджа воспользовалась всеобщим вниманием и подняла тост. Её взгляд был направлен прямо на Бьян, а в голосе звучала едва скрытая злоба. — Я хочу выпить за благополучие нашей семьи, — начала она. — За то, чтобы все невзгоды обходили нас стороной, а в доме всегда царили мир и согласие. И особенно я хочу пожелать счастья Джамилю, моему дорогому сыну. Пусть он всегда принимает верные решения и не поддаётся соблазнам, которые могут разрушить его жизнь. Бьян почувствовала, как её щёки заливает краска. Она знала, что эти слова адресованы именно ей, и с трудом сдержала гнев. Джамиль, заметив её состояние, крепко сжал её руку под столом, давая понять, что он рядом и поддержит её. Вечер продолжался, и Хадиджа не упустила ни одной возможности, чтобы уколоть Бьян колким замечанием или двусмысленным намёком. Бьян старалась не реагировать, но напряжение росло с каждой минутой. Она чувствовала, что скоро не выдержит и сорвётся. Рахим несколько раз пытался остановить жену, делая ей знаки и шепча что-то на ухо, но Хадиджа лишь отмахивалась от него, словно назойливую муху. Кульминация наступила, когда гости начали расходиться. Хадиджа, перехватив Бьян и Джамиля у двери, внезапно лукаво улыбнулась. — Дети, мне надо с вами поговорить, — начала говорить Хадиджа. — Джамиль, миленький, ты же взрослый и разумный человек. Но ты должен понять, что… ваша затея, по поводу Кризисного центра… она безнадежна. Бьян тихо ахнула, словно получив удар под дых. Джамиль нахмурился, чувствуя, как внутри закипает злость. Рахим попытался вмешаться, но Хадиджа оттолкнула его, словно он был надоедливой помехой. — Ты наивная, Бьян, если думаешь, что сможешь помочь всем нуждающимся, — продолжала Хадиджа, наслаждаясь её замешательством. — В этом мире слишком много грязи и боли, которую не отмыть никакими деньгами и благими намерениями. Ты только потратишь время и силы. Да и деньги, кстати, тоже. У Джамиля были другие планы, гораздо выгоднее твоих. — Что ты несёшь, мама? — процедил Джамиль сквозь зубы, стараясь сохранить спокойствие. — Это наш с Бьян проект, и мы сами решим, как им распоряжаться. — Глупый мальчик, — вздохнула Хадиджа с притворным сожалением. — Ты ослеплён этой девицей. Она водит тебя за нос, пользуясь твоей добротой и наивностью. Она всего лишь хочет выкачать из тебя деньги и славу. — Замолчите! — не выдержала Бьян, выходя вперёд. — Не смейте так говорить обо мне! Вы ничего не знаете о моих намерениях. Я хочу помогать людям, и деньги тут не главное. Хадиджа злобно усмехнулась, глядя на неё сверху вниз. — Ты думаешь, что я поверю в эту чушь? Я вижу тебя насквозь, девчонка. Ты лицемерка и манипуляторша. Ты используешь Джамиля, чтобы добиться своих целей. Но я не позволю тебе разрушить его жизнь. В этот момент Джамиль потерял контроль. Он схватил мать за плечи и грубо оттолкнул её от Бьян. — Хватит! — закричал он. — Ты перешла все границы! Если до этого момента я был готов дать тебе хоть какой-то шанс, то сейчас понимаю, что это бессмысленно. Думаю, нам лучше какое-то время не видеться. Хадиджа застыла на месте, ошеломлённая его яростью. В её глазах вспыхнул гнев, смешанный с обидой и разочарованием. — Как ты смеешь, Джамиль? — прошипела она, глядя на сына. — Как ты можешь говорить такое своей матери?! Не дожидаясь, когда мать начнёт ругаться ещё больше, Джамиль и Бьян покинули дом Вайперов.

***

С тех пор они и правда не общались. Джамиль пару раз звонил отцу, спрашивая, как там мама, но всегда получал ответ, что мать в ярости и «рвёт и мечет». Рахим тоже пытался поговорить с супругой, объяснить, что она была неправа, но женщина была непреклонна. Хадиджа реально верила в свою правоту и была убеждена, что Джамиль просто обязан перед ней извиниться. Но Джамиль не собирался этого делать. Хотя ещё пару лет назад он бы беспрекословно подчинился воле матери. Что касается Амины... За эти полгода она ни разу не дала о себе знать. Это одновременно успокаивало и пугало. Бьян знала, что после того, как она разобралась с ней, Амина просто так это не оставит. Но со слов Наджун стало известно, что Хадиджа с ней продолжает общаться, что ещё больше нервировало. Но пока она не создаёт проблем, можно было не волноваться. С отцом Бьян всё вышло легче. Когда он узнал о том, что Бьян решила построить, он ещё долго кричал от восторга, что «это его девочка!» И он так часто восторженно об этом рассказывал, что однажды вечером Бьян позвонил Круэль и попросил «угомонить своего папашу, а то от его криков голова раскалывается». Профессор также поздравил от имени других учителей, но упоминать о том, что они отправили пару денег в благотворительный фонд, он не стал. И вот, спустя полгода, Кризисный центр был официально открыт. На церемонии открытия собрались все жители окрестности, те самые, которые приносили пироги и плов на стройку. Бьян смотрела на них и понимала, что это не просто соседи, это её семья. По этому поводу Калим вызвался организовать вечеринку у себя в поместье и позвал туда всех друзей, чтобы они сами могли увидеть плод их труда. Поместье Асимов сияло праздничными огнями. В саду установили длинные столы, ломящиеся от угощений. Ароматы экзотических фруктов, пряных блюд и свежей выпечки смешивались в пьянящий коктейль. Калим лично встречал гостей у ворот, одаривая каждого лучезарной улыбкой и шутками. В воздухе витала атмосфера радости и предвкушения. Тетя Фатима принесла свои фирменные пироги и следила за тем, чтобы каждому достался кусочек. «Совсем ничего не изменилось», — подумала Бьян, оглядывая своё прошлое место работы. Ей было приятно вернуться в родные стены, пусть и с некоторыми неприятными воспоминаниями. Но Бьян была рада снова встретиться с Селин, которая уже ловко управляла поместьем, а также с Адилем, который явно был рад проделанной работой ребят. Вскоре начался банкет, ребята весело проводили время. Наблюдая за атмосферой радости, Бьян чувствовала невероятную гордость за то, что им удалось создать. Кризисный центр был их общим детищем, плодом их усилий и веры в лучшее. Она видела в глазах собравшихся надежду и благодарность. Это было лучшей наградой. Диата стояла рядом с Бьян, внимательно наблюдая за происходящим. В её взгляде читался интерес и… одобрение? Бьян улыбнулась ей, чувствуя, как между ними налаживается связь. Диата, несмотря на свою замкнутость, уже успела завоевать доверие друзей, даже несмотря на свои методы психологии. Неожиданно Азул взял в руку бокал шампанского и, подняв его, произнёс тост: — Я хочу поднять этот бокал за Бьян, Джамиля и всех, кто помогал в создании Кризисного центра! Вы сделали невероятное! Вы не просто построили здание, вы создали островок надежды для тех, кто в ней нуждается. Ваша преданность делу и стремление помогать другим вдохновляют и вселяют веру в лучшее будущее! За вас! Все дружно поддержали тост, бокалы звякнули друг о друга, и громкое «ура» прокатилось по саду. Волна тепла и благодарности захлестнула Бьян. Она посмотрела на счастливые лица друзей, на сияющие глаза собравшихся, и поняла, что всё было не зря. Все трудности, сомнения и страхи остались позади. Вечеринка продолжалась допоздна. Звучала музыка, люди танцевали, смеялись и общались. Бьян чувствовала себя частью чего-то большего, частью большой и дружной семьи. Она осознала, что нашла своё место в этом мире, что её жизнь наполнена смыслом и целью. Вдали от всеобщего веселья, в тенистой аллее, стоял Адиль и смотрел на Бьян. В его глазах читалась нежность и восхищение. Он подошёл к ней и тихо произнес: — Ты молодец, Бьян. Я горжусь тобой. — Без вас этого ничего бы не было, — благодарно улыбнулась Бьян. — Жаль, конечно, что Джамиль уходит, но он это заслужил, — задумчиво проговорил мужчина. — Надеюсь, что у вас всё будет хорошо. — Я тоже.

***

Джамиль и Калим стояли в стороне и разговаривали. — Значит, ты уходишь? — с грустью в голосе спросил Калим. — Да, — кивнул Джамиль, глядя на свой бокал. — Знаю, я обещал служить тебе всегда. И я не представлял себе иной жизни, кроме как личного слуги. Но сейчас… Сейчас я понимаю, что мне нужно двигаться дальше. Кризисный центр… это стало для меня чем-то важным, я хочу развиваться в этом направлении. Калим понимающе улыбнулся и похлопал Джамиля по плечу. — Я всегда знал, что ты способен на большее, чем просто быть слугой. И я рад, что ты нашёл своё призвание. Не грусти, я всегда буду рад тебе. Джамиль тепло улыбнулся в ответ. — Спасибо, Калим. Ты всегда был мне больше, чем просто хозяин. Ты стал мне другом. Парни обнялись по-братски, и Калим добавил, глядя вдаль: — Ты многое для меня сделал, Джамиль. Я всегда буду помнить твою преданность. Но я не эгоист и понимаю, что ты должен идти своим путём. Джамиль кивнул, чувствуя благодарность к другу. Он знал, что Калим искренен в своих словах. Он действительно благодарен своему другу за всё, что тот для него сделал. Адиль подошёл к ним, и Калим, загадочно улыбаясь, оставил их наедине. Мужчина внимательно посмотрел на Джамиля, словно видел его насквозь. — Я всегда знал, что у тебя большое сердце, Джамиль, — сказал Адиль, тепло улыбаясь. — Не сомневайся в своём решении. Ты на правильном пути. — Спасибо за поддержку, Адиль, — искренне ответил Джамиль. — Ваши слова очень важны для меня. — И позволь дать тебе небольшой совет, — Адиль загадочно глянул в сторону Бьян, которая разговаривала с девушками. — Женись, пока кто-нибудь другой не позарился. Такие девушки рождаются не так часто. Джамиль смущённо покраснел и, отвернувшись, сделал вид, что рассматривает звёзды. Адиль усмехнулся и, похлопав парня по плечу, отошёл к остальным гостям. Джамиль же остался стоять в одиночестве, размышляя над словами Адиля. Он знал, что мужчина прав. Бьян — необыкновенная девушка. Её сила, доброта и преданность всегда восхищали его. Хоть он и сделал вид, что всё в порядке, но совет Адиля взял на ум.

***

Диата стояла в стороне, держа в руках свой напиток, внимательно наблюдая за происходящим. Её кошачьи глаза сканировали лица, вылавливая оттенки эмоций, скрытых за улыбками и смехом. Она не участвовала в общем веселье, предпочитая роль стороннего наблюдателя. В отличие от Бьян, светящейся от счастья и гордости, на лице Диаты проскальзывала лёгкая тень задумчивости. Кризисный центр был важным начинанием, и она чувствовала ответственность за свой вклад. Позже к ней подошла и сама Бьян, сияющая от счастья. Она обняла подругу и тихо прошептала: — Спасибо, что ты здесь. Ты делаешь невероятную работу. Диата лишь слегка улыбнулась в ответ. Она знала, что их совместный проект принесёт пользу многим женщинам, и это было достаточной наградой. Диата понимала, что впереди ещё много работы, много трудностей и испытаний. Но она была готова к ним. Она знала, что не сможет изменить мир в одиночку, но вместе с Бьян и другими сотрудниками Кризисного центра они смогут дать надежду тем, кто отчаялся. И это стоило всех усилий. Она стояла, слегка отстранившись от общества, но душой была с ними, с этими женщинами, которые нашли в себе смелость начать всё сначала. Сейчас она по-настоящему чувствовала себя на своём месте. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Рядом, упёршись спиной об противоположную колонну, стоял Леона. — Тоже могу сказать о вас, Ваше Высочество, — съехидничала девушка, махнув хвостом. — Не знала, что Вы любитель подобных вечеринок. Не ожидала Вас увидеть. Леона хмыкнул, бросив мимолётный взгляд на бокал в руке Диаты. — Меня пригласили, — просто ответил он, словно этого было достаточно. — А что здесь делаешь ты? Не замечал за психологами склонности к подобным мероприятиям. Разве что в качестве… консультантов? Диата изогнула бровь, оценивая его тон. — Консультанты сегодня отдыхают, — парировала она. — Я здесь, чтобы поддержать Бьян. И увидеть, как её труд приносит плоды. А Вы, Ваше Высочество, что здесь высматриваете? Или снова прогуливаете «уроки хороших манер»? Леона усмехнулся, не обратив внимания на её колкость. — Просто наблюдаю. Любопытно, как благотворительность становится модным трендом. И потом, разве это не Ваш долг, как специалиста, наблюдать за психическим здоровьем окружающих? Вдруг кому-то внезапно станет плохо от переизбытка радости? Вновь наступило молчание, нарушаемое лишь приглушённым шумом праздника. Каждый из них, казалось, держал дистанцию, выжидая следующего выпада. Но в этом противостоянии чувствовалось не только раздражение, но и нечто, похожее на… любопытство. И к этому искушению, похоже, было не устоять. Диата отпила из бокала, не сводя глаз с Леоны. В вине она искала поддержку, а быть может, и вдохновение для достойного ответа. «Любопытство? Неужели он думает, что я настолько предсказуема?» — подумала она, слегка раздражаясь от его проницательности. — Боюсь, мои познания в области внезапной эйфории весьма ограничены, — наконец произнесла она, возвращая бокал на поднос проходящего мимо официанта. — Всё-таки, моя специализация несколько иного рода переживания. Гораздо более тёмные и глубокие. Так что, если кто-то здесь почувствует острую потребность в экзистенциальном кризисе, я буду готова прийти на помощь. Леона приподнял уголок губ, оценивая её ответ. Интрига лишь разгоралась. — Что ж, в таком случае, буду знать, к кому обращаться, если вдруг ощутю потребность в переосмыслении жизни, — ответил он, делая небольшой глоток из своего бокала. — Надеюсь, Ваши методы не включают в себя гипноз и принудительное прослушивание философских трактатов? В глазах Диаты мелькнула искра. — Только если пациент сам этого пожелает, — парировала она с лёгкой улыбкой. — А что касается Вас, Ваше Высочество, я бы скорее рекомендовала Вам наблюдение за реакцией тех, кого Ваше присутствие, по тем или иным причинам, заставляет нервничать. Это может быть весьма познавательным опытом. И хотя бы раз в жизни провести уроки «хороших манер» для солдат Закатной саванны, как требует этого Ваш долг. Леона на мгновение замолчал, словно обдумывая её слова. В его взгляде промелькнула тень, но он быстро взял себя в руки, вернув на лицо привычное выражение лёгкой надменности. — Кажется, мы оба любим давать советы, которых нас не просят, — заметил он, отставив бокал на столик рядом. — Но, признаюсь, в твоих словах есть доля истины. Наблюдение за реакциями окружающих — весьма увлекательное занятие, особенно когда эти реакции вызваны тобой. Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними. Диата не отступила, сохраняя уверенный взгляд. Леона склонил голову, почти шепча: — И потом, уроки хороших манер для солдат — это лишь малая часть моих обязанностей. Настоящая работа заключается в другом. В умении видеть то, что скрыто под маской вежливости и подчинения. В искусстве манипуляции и скрытого влияния. А этому, боюсь, ни один учебник не научит. Диата усмехнулась, оценивая его откровенность. — Вы действительно считаете, что манипуляции — это искусство? — спросила она, слегка наклонив голову. — По-моему, это скорее признак слабости. Неспособности добиться желаемого честным путём. Леона распрямился, и тень улыбки скользнула по его губам. — Слабости? Возможно, ты и права. Но разве не слабость — это то, чем так легко воспользоваться? Разве не на чужих слабостях строятся империи и рушатся троны? Я лишь использую имеющиеся инструменты, Диата. И если эти инструменты позволяют мне достигать целей быстрее и эффективнее, кто я такой, чтобы отказываться от них? Он сделал ещё один шаг, и теперь между ними почти не осталось места. Диата чувствовала исходящее от него тепло, ощущала лёгкий аромат терпкого парфюма. Взгляд Леоны стал более пристальным, изучающим. — Ты, должно быть, очень наивна, если полагаешь, что в этом мире можно всегда добиваться всего честным путём, — прошептал он, его голос звучал как бархатное предупреждение. — Или же невероятно сильна, чтобы позволить себе такую роскошь. Интересно, к какому лагерю относитесь Вы? Диата не дрогнула под его взглядом. — Я предпочитаю создавать возможности, а не ждать, пока они появятся сами собой, — парировала она. — И считаю, что уважение и доверие — более ценные инструменты, чем страх и подчинение. Хотя, возможно, я просто недостаточно опытна, чтобы оценить все прелести закулисных игр. Развернувшись, Диата, прежде чем покинуть Леону, махнула перед его лицом хвостом, едва касаясь кисточкой хвоста его кожи. Стоило девушке скрыться в глубине двора, как Леона не смог сдержать тихий рык. Леона смотрел вслед Диате, усмехаясь её дерзости. Этот маленький кошачий выпад заставил его кровь закипеть. Он провёл рукой по щеке, где только что коснулся её хвост, и почувствовал лёгкий зуд, странное покалывание. Она была другим уровнем игрока, непредсказуемым и острым. И от этого становилось лишь интереснее. Он не привык к такому отпору, к такой хитрой иронии. Большинство окружающих его людей стремились угодить, завоевать его расположение. И эта неприступность Диаты лишь подстёгивала его любопытство. «Чёртовка», — подумал про себя Леона. Вдохнув полной грудью воздух, он твёрдо направился туда, куда ушла направилась эта «кошка».

***

Диата больно ударилась лопатками об стену, но она даже не обратила на это внимание. Воздуха критически не хватало, едва она попыталась вдохнуть воздуха, как губы Леоны грубо втянули её в новый поцелуй. Его руки пригвоздили её запястья к стене, а их львиные хвосты переплелись. Диата ответила на поцелуй, вкладывая в него всю накопившуюся взаимную неприязнь и страсть. Ярость и презрение бурлили в крови, превращая поцелуй в битву, в поединок воль. Она кусала его губы, дразнила языком, отчаянно пытаясь взять верх, доказать своё превосходство. Леона не уступал, отвечая с не меньшей яростью, увлекая её в водоворот чувств, от которых кружилась голова. Между ними не было никакой нежности, только животная страсть. Леона оторвал Диату от стены и потащил её к кровати. Он повалил её на кровать, нависая сверху, словно хищник над жертвой. Его глаза горели огнём, в них отражалась та же ярость и животное желание, что бушевали и в ней. Диата уже тяжело дышала, вся животная страсть жаждала их воссоединения. И она не собиралась ему противостоять. Леона начал грубо срывать на ней платье, не церемонясь, словно это была не дорогая ткань, а обычная тряпка. Диата ответила тем же, срывая с него рубашку, царапая спину острыми когтями. Они оба были словно в трансе, ведомые лишь инстинктами, забыв о приличиях, о вражде, о здравом смысле. В эту минуту существовали только они и неутолимая жажда друг к другу. Поцелуи стали более грубыми, требовательными. Руки исследовали каждый изгиб тела, причиняя и удовольствие, и боль одновременно. Дыхание участилось, в комнате стоял жар от тел, готовых взорваться от напряжения. Диата ощущала, как Леона приподнимает её бедра, готовясь войти. Она закрыла глаза, отдаваясь во власть чувств, понимая, что уже не в силах сопротивляться. Их тела сплелись в едином ритме, в первобытном танце страсти и ненависти. Каждый толчок, каждый стон был словно вызовом, попыткой сломить другого. В какой-то момент Леона грубо перевернул Диату спиной к себе и с ещё большей животной страстью начал глубоко входить в неё, ускоряя темп, заставляя тело отзываться судорогами удовольствия. Спальня наполнилась её отчаянными стонами, смешанными с его рычанием. Диата напряглась, пытаясь приспособиться к его мощному напору, и вновь ощутила смесь раздражения и удовлетворения. Их тела двигались синхронно, создавая резонансные вибрации энергии, растущие с каждым движением. Пальцы Леоны вцепились в её грудь, сжимая горячие соски, принося ещё больше удовольствия. Она вцепилась пальцами в простыни, чувствуя, как тело пронзает волна за волной наслаждения и боли, отчего её уши завернулись назад. Ярость отступила, уступая место безумной, всепоглощающей страсти. Внутри её росло давление, которое вскоре стало невыносимым. Повернув голову к нему, она болезненно вцепилась клыками в его губы, затягивая его в новый поцелуй, тем самым подтолкнув их обоих к вершине наслаждения. Диата задрожала, испытав первый мощный оргазм, крича от непередаваемого наслаждения. Следом последовал и Леона, громко выдохнув, погрузившись в океан сладостной боли и блаженства. Через некоторое время они отстранились друг от друга. Ноги Диаты больше не могли её держать, и она повалилась на живот, пытаясь отдышаться. Леона зарылся пальцами в свои волосы, чувствуя их влагу, расчёсывая их назад. Поднявшись с кровати, не обращая никакого внимания на наготу, направился к тумбе, наливая себе воды из графина. Выпив свой стакан, он наполнил его повторно и направился к кровати, протягивая его девушке. Диата взяла протянутый стакан, не поднимая головы. Жидкость обожгла пересохшее горло, возвращая к реальности. Она чувствовала себя опустошённой, словно из неё выжали все соки. Она не чувствовала никакого стыда за произошедшее. Это был всего лишь секс, они просто удовлетворяли свои потребности, не более. Леона присел обратно на край кровати, спокойно наблюдая за девушкой. Он понимал, что этот акт не имел ничего общего с любовью или привязанностью. Для него это была простая физическая разрядка, способ снять напряжение и продемонстрировать свою власть. Однако, он также чувствовал лёгкое разочарование. Несмотря на интенсивность ощущений, в конце концов, это был всего лишь секс, и никакая эмоциональная связь не возникла. Откинувшись на подушки, Диата подняла взгляд на Леону. Ей тоже было ясно, что происходящее между ними не имело значения. Она знала, что их отношения останутся такими же натянутыми и враждебными, какими были ранее. Но, как бы там ни было, они приятно провели время. Несколько минут прошло в тишине, прерываемой лишь шелестом ветра за окном и весёлыми разговорами на улице. Наконец, Леона поднялся, натянул брюки и подошёл к окну, вперив взгляд вдаль. Солнце давно ушло за горизонт, небо окрасилось багрово-фиолетовыми оттенками сумерек. — Думаю, нам обоим лучше забыть о сегодняшнем вечере, — сказал он ровным голосом, не поворачиваясь. — Это останется нашим маленьким секретом. Диата коротко кивнула, соглашаясь. У неё не было намерения раскрывать подробности своей личной жизни никому, включая Бьян. Она ценила свою репутацию профессионала и не хотела, чтобы слухи испортили образ, созданный годами упорства и труда. Поднявшись с постели, Диата начала приводить себя в порядок. Одежда была мятая и грязная, макияж испорчен слезами и пылью. Леона бросил ей чистую рубашку, которую она надела поверх голого тела, пряча следы прошедшей ночи. — Мне нужно идти, — сказала она, поправляя волосы. — Работа ждёт. Леона посмотрел на неё с лёгким пренебрежением. — Конечно, твоя работа важнее всего прочего, — процедил он сквозь зубы. — Ты ведь живёшь только ею, верно? Диата помедлила, прежде чем выйти из комнаты, обернулась к Леоне. — А Вам-то что с того? Диата задержала взгляд на Леоне. В его словах звучала неприкрытая насмешка, но за ней сложно было не заметить скрытое раздражение. Она не понимала, что именно его так задевает. Её преданность работе? Или то, что она не стала придавать их мимолётной слабости больше значения, чем она того заслуживала? — Ваше Высочество, в отличие от вас, у меня нет унаследованных привилегий и неограниченных ресурсов, — спокойно ответила она, стараясь сохранять нейтральный тон. — Всё, чего я достигла, — результат моих собственных усилий и труда. И да, я горжусь своей работой, потому что она приносит пользу другим людям. В отличие от некоторых, я не могу позволить себе тратить время на бессмысленные развлечения и интриги. Закрыв за собой дверь, Диата вздохнула. Она знала, что правота была на её стороне, но убедить Леону в этом было невозможно. Человек, столь одержимый властью и контролем, вряд ли способен воспринять иную точку зрения. Но, по крайней мере, теперь она точно знала, какого сорта мужчина находится напротив неё. Вернувшись в предоставленную Калимом комнату, Диата долго сидела в ванной, смывая остатки макияжа и запах Леоны. Когда она вышла, переоделась в удобное ночное платье и легла спать, воспоминания о ночном приключении начали угасать. Завтра начнётся новая глава, полная новых вызовов и возможностей. Она должна быть сильной, мудрой и готовой встретить любое испытание, стоящее на пути к достижению поставленных целей.

***

— Кейтер, ты просто невероятен! Я раньше видела твои работы, но Кризисный центр — это однозначно твоя лучшая работа! Твои дизайнерские идеи просто невероятны! Когда время опустилось за полночь, гости начали расходиться. И Наджун, всю дорогу до самого дома, не могла перестать восхвалять Китера, который явно был не против такой похвалы от своей девушки. Да, работа и вправду была не из простых, но парень был доволен проделанной работой. Он вложил в него душу, стараясь передать всю ту боль и надежду, что витала в воздухе среди людей, нуждающихся в помощи. И результат превзошёл все ожидания. Если бы кто-то увидел комнаты, то мог подумать, что это какой-то отель или общежитие. Дома Кейтер первым делом сбросил пиджак и ослабил галстук. Наджун, наблюдая за ним, тихонько хихикнула, что-то печатая в своём телефоне. — Я так устал, — пробормотал парень, плюхаясь на диван. — Но оно того стоило. Наджун подошла к нему и нежно поцеловала в лоб. — Ты гений, Кейтер. Просто гений. Я так горжусь тобой, — приблизившись к его уху, она опаляла его горячим дыханием. — За такую работу — положена достойная награда. — Спасибо, но Бьян меня уже «наградила», — нервно засмеялся Кейтер. Когда работа была выполнена, возник вопрос об оплате. Кейтер, несмотря на свой труд и потраченное время, не хотел брать деньги с подруги. Но Бьян была другого мнения. Она буквально прижала его к стене и всучила деньги. Тут уже Кейтер побоялся возражать. Кейтер прикрыл глаза, наслаждаясь моментом близости. Он чувствовал, как усталость постепенно отступает, уступая место приятному теплу. Его пальцы зарылись в мягкие волосы Наджун, пока она продолжала осыпать его поцелуями. Он открыл глаза и посмотрел на свою девушку с нежностью. — Ну, если ты так настаиваешь, то я не против получить ещё одну награду, — прошептал он, притягивая её ближе. Наджун игриво улыбнулась, её глаза блестели от предвкушения. Она залезла к нему на колени, обвивая руками его шею. Её пальцы нежно массировали его затылок, пока он чувствовал тепло её тела, прижавшегося к нему. Она знала, как сильно он устал, но также знала, как сильно он нуждается в её любви и поддержке. Она скользнула руками под его рубашку, лаская его кожу. Кейтер застонал от удовольствия, притягивая её ещё ближе. Он чувствовал, как его тело оживает под её прикосновениями. Усталость забылась, уступая место желанию и страсти. Он поднялся с дивана, не разрывая поцелуя, и направился в спальню. В спальне, Кейтер опустил Наджун на кровать, продолжая осыпать её лицо поцелуями. Её руки блуждали по его спине, расстегивая пуговицы рубашки. Вскоре одежда валялась на полу, а они были лишь в объятиях друг друга, их кожа горела от страсти. Комната наполнилась тихими стонами и шепотом нежных слов. Кейтер не мог насытиться ею, он вдыхал её запах, наслаждался каждым прикосновением. Наджун отвечала ему тем же, выражая свою любовь и восхищение. В этот момент существовали только они, два любящих сердца, слившиеся в одно целое.

***

Несмотря на усталость в теле, Бьян была счастлива, и улыбка не покидала её даже в душе. Вернувшись в спальню, она застала Джамиля сидящим на краю кровати, погружённым в глубокие раздумья. В полутьме комнаты его лицо казалось особенно серьёзным. Бьян подошла к нему и нежно обняла за плечи, чувствуя, как напряжены его мышцы. — О чём задумался? — тихо спросила она, присаживаясь рядом. Джамиль вздохнул и взял её руку в свою. — Да так, о своём, — отмахнулся он, целуя её пальцы. — Теперь можно тебя поздравить, строительство закончено и начинается новая глава жизни. — Наша глава, — поправила парня девушка. Джамиль посмотрел Бьян в глаза, и она увидела в них столько нежности и любви, что её сердце забилось чаще. — Наша глава… — прошептал он, словно пробуя эти слова на вкус. Он поднёс её руку к своим губам и долго целовал каждый пальчик. — Ты знаешь, Бьян, я очень горжусь тобой. Тем, что ты сделала, тем, какой ты человек. Бьян прижалась к нему, чувствуя его тепло и защиту. — Мы вместе это сделали, Джамиль. Без тебя ничего бы не получилось. Работы предстоит много, но думаю, мы справимся. Она знала, что за его скромностью скрывается огромная сила и преданность. Он всегда был рядом, поддерживал её в трудные моменты и радовался её успехам, как своим собственным. Джамиль потянулся к Бьян, увлекая её в поцелуй. Поцелуй был тёплым, нежным, словно обещание будущего, наполненного любовью и общими целями. Бьян ответила на него с той же страстью, которую испытывала к этому человеку. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности, словно ничто не могло её коснуться. Когда они отстранились друг от друга, в глазах Джамиля играли искорки. Он улыбнулся, и эта улыбка согрела Бьян больше любых слов. — Я люблю тебя, Бьян, — прошептал он, касаясь её щеки. — Больше всего на свете. — И я тебя, Джамиль, — ответила она, прижимаясь к нему ещё крепче. Бьян потянула его на кровать, ложась рядом. В объятиях друг друга они долго лежали в тишине, наслаждаясь моментом. За окном слабо шумел ветер, донося отголоски ночного города. Бьян чувствовала, как Джамиль нежно поглаживает её волосы, и от этого прикосновения по телу разливалось приятное тепло. Она знала, что впереди их ждёт множество испытаний и трудностей, связанных с новым бизнесом, но сейчас, в этот момент, всё казалось преодолимым. Главное, что они вместе, что у них есть любовь и поддержка друг друга. Бьян приподнялась на локте и посмотрела на Джамиля. Его глаза, обычно такие серьёзные, сейчас светились нежностью и любовью. Ей вдруг захотелось запечатлеть этот момент в памяти, сохранить его навсегда. — Знаешь, мне иногда кажется, что я сплю, — тихо сказала она. — Что всё это нереально. Джамиль улыбнулся и притянул её к себе. — Это наша реальность, Бьян. И она только начинается. Он снова поцеловал её, на этот раз более страстно и уверенно. В этом поцелуе было всё: и благодарность, и любовь, и обещание вечной верности. Бьян ответила на него с той же силой, чувствуя, как их души сплетаются воедино. Они лежали, обнявшись, пока сон не сморил их. В эту ночь им снились яркие сны, наполненные общими мечтами и надеждами на будущее.