Часть 30

Первые посетители не заставили себя долго ждать. Женщины, измученные и напуганные, приходили в центр за помощью и поддержкой. И находили ее. Тетя Фатима угощала их горячим чаем и пирогами, дядя Расул развлекал их детей сказками, врачи оказывали медицинскую помощь, учителя помогали детям не отставать в учебе. Юристы Риддла оказывали юридическую помощь, а Диата оказалась лучшим специалистом в своем деле. Да, порой она могла сказать что-то резкое, но иногда это было необходимо. Бьян видела, как в глазах этих женщин появляется надежда — надежда на то, что все будет хорошо. У них с Джамилем тоже было все хорошо. Если Джамиль занимался финансами и поставками, то Бьян напрямую работала с пострадавшими женщинами, обустраивала их на новом месте, следила, чтобы у них было все необходимое. И попутно отбивалась от «модного приговора» Круэла.

***

— Нет! Нет! И ещё раз нет! Это вообще невозможно! А это — ни за что! Бьян поморщилась от громких возгласов Круэла, который прямо сейчас «критиковал» ее одежду. А дело в том, что пару дней назад приезжал Кроули, чтобы наконец увидеть вживую «творение дочери». Естественно, мужчина был в восторге от полученного результата. Вместе с отцом приехал и профессор Круэл. Результатом он тоже был доволен, что не скажешь о внешнем виде девушки. Когда Круэл увидел ее в газете в потертых джинсах и какой-то футболке, он чуть за сердце не схватился. Он понимал, что на стройке чистым быть почти нереально и заморачиваться с одеждой не стоит. Но после строительства Бьян особо не спешила менять свой имидж. — Ты теперь лицо Кризисного центра! Ты должна соответствовать своему статусу! — ругался Круэл, снимая с девушки мерки. После этого мужчина пропал на несколько дней, и Бьян уже начала забывать об этом инциденте. До сегодняшнего дня. Круэл приехал спозаранку, неся в руках огромный чехол с нарядами, которые он явно сшил сам. Вручив один из нарядов девушке и отправив ее переодеваться, Круэл решил устроить разнос по ее старой одежде. «И почему Джамилю так везет?» — подумала Бьян, застегивая последнюю пуговицу. — Ты одета? — послышался голос мужчины. Не отвечая, девушка вернулась в спальню, показывая свой новый вид. Подойдя к зеркалу, Бьян в который раз убедилась, что профессор Круэл знал толк в своем деле. В зеркале отражалась молодая женщина в элегантном и легком наряде, идеально подходящем для теплой погоды города Щелков. Одежда сочетала в себе восточные и романтические мотивы. Верхняя часть наряда представляла собой белую тунику свободного, летящего кроя. Рукава были очень выразительными и объемными. На плечах были вырезы, оголявшие кожу. Длина рукава — ¾, но собран он был на уровне предплечья. Пышный объем рукавов придавал наряду романтичность и воздушность. По краю подола туники и по рукавам проходила тонкая, изящная вышивка в виде растительного орнамента, включающего тонкие стебли и листья, выполненные в контрастном, но неброском цвете, предположительно зеленом или золотистом. Подол имел асимметричную длину: он был короче спереди и удлинялся к бокам и сзади, создавая эффект шлейфа или накидки. Передняя часть подола представляла собой два разреза, расходившихся и открывавших брюки. Нижняя часть наряда — свободно сидящие брюки из легкой ткани светло-голубого или бирюзового оттенка. На брюках также присутствовала растительная вышивка, аналогичная той, что украшала тунику. Узоры располагались по всей длине штанин, создавая гармоничный образ. Но Круэл не был бы Круэлом, если бы обошел вниманием аксессуары. На талии был повязан широкий пояс, выделявший силуэт. Он имел синий или голубой цвет, того же оттенка, что и брюки. Мужчина также принес какие-то браслеты — не массивные, смотрелись неплохо. На ногах у женщины были изящные босоножки на небольшом каблуке. Светлого, возможно, бежевого или телесного цвета, с ремешками, перекрещивавшимися на подъеме и фиксировавшимися вокруг щиколотки. Круэл учел, что Бьян постоянно на ногах, и на каблуках долго не походишь. Круэл окинул Бьян оценивающим взглядом, придирчиво осмотрел ее с головы до ног и, наконец, удовлетворенно кивнул. — Вот, совсем другое дело! Теперь ты выглядишь подобающе руководительнице кризисного центра, а не как сбежавшая с лесопилки работница! Бьян закатила глаза, но спорить не стала. Она и сама чувствовала себя в этом наряде на удивление комфортно и элегантно. Легкая ткань приятно холодила кожу, а свободный крой не сковывал движения. Ей даже понравилось отражение в зеркале. Второй наряд выглядел ничуть не хуже. В нем Бьян выглядела более женственно. Белая блузка с длинными рукавами свободного кроя придавала ей небрежный, но стильный вид. Рукава были собраны у локтей. Воротник был раскрыт, что подчеркивало элегантность. Центральным элементом наряда являлась длинная, пышная юбка насыщенного синего цвета. Юбка имела высокую талию, подчеркнутую поясом. Синий цвет юбки варьировался от глубокого индиго до более яркого, создавая объем и игру света. Ткань юбки выглядела струящейся, что придавало ей легкость и движение. Под этот наряд неплохо смотрелись бы белые кроссовки. Третий наряд чем-то был схож со вторым. Темно-зеленая блуза с глубоким V-образным вырезом, отделанным широкой полосой светлого цвета, напоминающей воротник рубашки. Рукава были пышными, собраны в широкие манжеты, что создавало объем и элегантность. Материал блузы выглядел легким и струящимся. Длинная, расклешенная юбка цвета кэмел (верблюжий, светло-коричневый). Юбка имела множество мягких складок, начинавшихся от пояса, что придавало ей объем и летящий силуэт. По всей видимости, юбка была выполнена из достаточно плотной, но при этом мягкой ткани. Широкий, коричневый пояс, завязанный на талии поверх юбки, подчеркивал ее. На ногах — балетки светло-бежевого цвета. У них был заостренный мыс и низкий каблук, что делало их удобными и элегантными. Но последний наряд буквально засел в душу девушке. Светло-голубая рубашка большого размера на пуговицах, под которую можно было надеть майку или футболку. Рукава небрежно закатаны до локтей, что создавало непринужденную атмосферу. Воротник слегка оттопырен. Широкие брюки с высокой талией нейтрального бежевого цвета. Спереди они были украшены складками, создающими объемный и струящийся силуэт. Пояс из ткани в тон с прямоугольной пряжкой стягивал талию. На брюках были карманы, один из которых виднелся сбоку на правой штанине. На этом наряде Круэл позволил себе вольность своей фантазии: к этим штанам он принес такую же блузку, только белого цвета. Бьян никогда не думала, что один и тот же наряд можно носить под разными вариантами. С такой фантазией Лиза могла бы позавидовать. После нескольких часов «разбора гардероба» комната напоминала поле битвы: повсюду валялись вещи, ткани и аксессуары. Круэл стоял посреди этого хаоса, устало потирая переносицу, но в его глазах читалось удовлетворение. — Вот, совсем другое дело! Теперь ты выглядишь подобающе руководительнице Кризисного центра, а не как сбежавшая с лесопилки работница! Бьян закатила глаза, но спорить не стала. Она и сама чувствовала себя в этом наряде на удивление комфортно и элегантно. Легкая ткань приятно холодила кожу, а свободный крой не сковывал движения. Ей даже понравилось отражение в зеркале. — И не смей больше появляться на публике в этом ужасе! — безапелляционно заявил Круэл, указывая на кучу отвергнутой одежды. — Все это я забираю! Сожгу! Бьян чуть не подавилась воздухом. «Он же это серьезно?» — пронеслось у нее в голове. Она попыталась представить, как Круэл, с маниакальным блеском в глазах, устраивает ритуальное сожжение ее несчастных джинсов и футболок. Зрелище выглядело одновременно комичным и пугающим. — Мистер Круэл, ну что вы такое говорите? — попыталась воззвать к его разуму Бьян. — Это же просто одежда. — Нет, моя дорогая, это не просто одежда. Это — твой имидж! А имидж для руководителя — это половина успеха! — парировал Круэл, собирая ее старые вещи в огромный черный мешок. — И потом, я вложил в эти наряды душу! Ты обязана их носить! Как бы красиво Круэл ни говорил, Бьян не была готова так быстро расставаться со своими вещами, которые не были так уж ужасны. И в тот момент, когда Бьян попыталась вызволить свои вещи, послышались шаги, и в проеме показался Джамиль, который явно пришел в недоумение от увиденной картины. Джамиль окинул взглядом поле битвы, где среди разбросанных тканей возвышался Круэл с мешком, полным, судя по всему, жертв моды, и Бьян, готовящаяся к рукопашной. — Что здесь у вас происходит? — осторожно поинтересовался он, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Круэл ничего не сказал, лишь придирчиво оглядел Джамиля с головы до ног и опасливо прищурился. Бьян, почувствовав, что мешок больше никто не тянет, ловко выхватила его. Глянув на профессора, девушка заметила, что глаз Круэла начал опасно дергаться. Видимо, Джамиль тоже не прошел «модный приговор». — Джамиль, беги, — предупредила парня Бьян, отходя от Круэла. Перспектива стать следующей жертвой «модного приговора» явно не входила в планы Джамиля. Он прекрасно знал, насколько у Круэла своеобразный вкус, и что его черная кандура, явно, не соответствовала высоким стандартам профессора. Не дожидаясь, Джамиль ринулся бежать, а вслед за ним — Круэл, что-то крича.

***

Бедный Джамиль тогда тоже многое услышал о своей одежде. Но Круэл оценил его гардероб и дал общие рекомендации по внешнему виду, а также снабдил парой хлопковых рубашек и брюк, за что Джамиль был благодарен. Но стоит отдать должное: Круэл и правда помог. Бьян красовалась перед зеркалом, разглаживая голубую рубашку и бежевые брюки. В этом образе она выглядела как настоящая бизнес-вумен — не слишком серьезно, но и не слишком свободно. Быстро собрав сумку, Бьян поспешила на выход. — Грим, пора собираться! Я уже опаздываю! — крикнула Бьян, спускаясь на первый этаж. Из-за разницы в должностях Джамиль часто уходит в центр раньше Бьян. Сама Бьян часто могла поспать на час дольше. Работа в Кризисном центре часто позволяла брать Грима и Верную с собой. Грим любил приходить туда, потому что любезная тетя Фатима часто угощала «миленького котенка» чем-нибудь сладеньким. Бьян, конечно, не скажет этого вслух, но ей было выгоднее брать их с собой. Грим и Верная часто служили «антидепрессантом» для маленьких детей, попавших в Кризисный центр из токсичных семей. Они любили их гладить и подкармливать. А Грим, с несвойственной ему манерой, отнесся к своей «профессии» со всей серьезностью. — Грим! Ну где вы? Грим и Верная уютно расположились на лежанке, свернувшись в большой клубок. Верная, громко мурлыча, терлась цветной мордочкой под подбородком Грима, а тот явно спал и что-то бормотал во сне. Бьян вздохнула и подошла к лежанке. Аккуратно потрепав Грима по голове, она улыбнулась. Видеть его таким умиротворенным было редким удовольствием. Его отношения с Верной стали теплее, чем изначально. Порывы любви Верной Грим по-прежнему не любил, но шипеть перестал, лишь недовольно терпел. Грим медленно открыл один глаз, затем второй, и зевнул во всю кошачью пасть. Верная, почувствовав движение, замахала хвостом и издала короткое «Мяу!». — Подъем, сони! — промурлыкала Бьян, почесывая Верную за ухом. — Нас ждут великие дела! Сегодня много детей, надо произвести хорошее впечатление. Грим, нехотя потягиваясь, спрыгнул с лежанки. Верная последовала за ним, весело подпрыгивая. — Почему так рано? — недовольно зевнул Грим. — Когда уже выходной? — Не ворчи, — улыбнулась Бьян, подхватывая Грима на руки. — Между прочим, я говорила тебе ложиться пораньше, а не сидеть перед телевизором допоздна. — Но там показывали передачу про огромных тунцов! Я не мог пропустить! — возмущенно заявил Грим, взъерошив шерсть. Бьян лишь покачала головой, направляясь к выходу. Верная, предвкушая поездку, весело бежала впереди, то и дело оглядываясь на своих хозяев. В Кризисном центре их действительно ждали. Дети, пережившие тяжелые травмы, часто замыкались в себе, отказывались разговаривать и идти на контакт. Но стоило появиться Гриму и Верной, как лед начинал таять. Грим, несмотря на свою ворчливость, умел располагать к себе детей. Он позволял себя гладить, кормить и даже носить на руках, хотя обычно не терпел фамильярности. Верная же, с ее бесконечной любовью и преданностью, обнимала и лизала каждого, кто нуждался в утешении. Фатима, как всегда, встретила их с улыбкой и припасла для Грима кусочек пирога с ягодами. Грим, забыв про свое недовольство, тут же принялся уплетать лакомство, довольно мурлыкая. Бьян наблюдала за этой картиной с теплотой в сердце. Она знала, что ее работа важна и нужна, и что Грим и Верная вносят в нее неоценимый вклад. Вместе они создавали маленький островок надежды и тепла в мире, полном боли и страдания. — Привет, что у нас нового? — спросила Бьян, заходя в свой кабинет, где сейчас находилась Диата, что-то печатая на своем планшете. — И тебе доброе, — кивнула львица, не поднимая глаз. — Есть хорошие новости. Юристы нашли номер телефона тети Линды, которая согласилась забрать ее к себе вместе с дочкой. — Отлично, — кивнула Бьян, садясь за свой стол и включая компьютер. — В таком случае, нужно подавать на лишение матери Линды родительских прав и объяснить, как ей оформить опекунство. Но боюсь, это процесс затянется надолго. Кстати, пойду проверю их. Поднявшись из-за стола, Бьян направилась в жилые комнаты, где сейчас обитали потерпевшие. В одной из этих комнат жила Линда, девочка лет шестнадцати. В Кризисный центр девочка попала при крайне трагичных обстоятельствах. Мать Линды — алкоголичка, а сожителей меняла как перчатки. И от одного из них Линда забеременела. Согласия девочки на близость, естественно, никто не спрашивал. А следующий сожитель матери выкинул Линду и ее ребенка на улицу. Так Линда оказалась в Кризисном центре. Бьян тихонько приоткрыла дверь в комнату Линды. Девочка сидела на кровати, прижимая к себе маленькую дочку. В комнате царил полумрак, и лишь слабый луч света проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Малышка посапывала на руках у Линды, и Бьян невольно залюбовалась этой картиной. Несмотря на все ужасы, которые пришлось пережить, Линда казалась такой хрупкой и нежной — словно цветок, пробившийся сквозь асфальт. Бьян тихо подошла к Линде и присела рядом на кровать. — Как ты? — спросила она, стараясь говорить как можно мягче. Линда подняла на нее глаза и слабо улыбнулась. — Все хорошо, — прошептала она. — Как дочка? Не кашляла сегодня? — Пару раз. — Я тогда сегодня вызову к вам педиатра, — Бьян мысленно сделала себе пометку. — У тебя все хватает? Линда взглянула на комод, на котором лежала стопка подгузников и детское питание. — Да, всего хватает. Бьян кивнула, немного помолчала, глядя на умиротворенное лицо спящей малышки. — Диата сказала, что нашли твою тетю. Она согласилась вас забрать к себе. Юристы сейчас готовят документы, чтобы оформить опекунство, — продолжила Бьян, стараясь не повышать голоса. — Ты рада? Линда посмотрела в пол, затем снова на Бьян. В ее глазах читалась надежда, смешанная с тревогой. — Я… я не знаю, — тихо ответила Линда. — Я боюсь. Что если я не справлюсь? Что если я окажусь плохой матерью? Бьян мягко взяла Линду за руку и ободряюще сжала ее. — Ты уже хорошая мама, Линда. Ты заботишься о своей дочке, ты любишь ее. А страх — это нормально. Это значит, что ты осознаешь свою ответственность. Мы поможем тебе во всем, чем сможем. И твоя тетя тоже. Ты не одна. Линда всхлипнула и прижалась к Бьян. Бьян обняла ее, стараясь передать свое тепло и поддержку. — Все будет хорошо, Линда, — прошептала Бьян, поглаживая ее по спине. — Все обязательно будет хорошо. Бьян еще немного посидела с Линдой, пока та не успокоилась. Обсудили, как подготовиться к переезду к тете, какие документы нужно собрать. Бьян уверила Линду, что они будут на связи и продолжат помогать даже после переезда. Выйдя из комнаты Линды, Бьян почувствовала усталость. Работа в Кризисном центре выматывала не только физически, но и эмоционально. Каждый день приходилось сталкиваться с чужой болью, страданиями, несправедливостью. Но она знала, что эта работа важна, что она нужна этим людям. И это давало ей силы двигаться дальше. Вернувшись в свой кабинет, Бьян застала Диату, которая почесывала довольного Грима по шерстке. Верная лежала рядом, наблюдая за происходящим с невозмутимым видом. — Пусть к Линде зайдет педиатр, — сказала Бьян. — А то дочка все покашливает. — Хорошо, вызову, — кивнула Диата, быстро настрочив смс своему «коллеге». В этот момент в кабинет постучали. — Да? — хором отозвались девушки. Дверная ручка опустилась, и из-за двери показался Леона, в традиционном стиле Закатной Саванны. Поверх плеч и груди была накинута короткая, асимметричная туника. Она имела короткие рукава, одна сторона которых выглядела более закрытой, а другая — более открытой, обнажая плечо. Через плечо была перекинута широкая, струящаяся шаль, декорированная яркими геометрическими узорами, напоминающими полосы и пятна (похожие на леопардовые или гепардовые принты). Основной цвет накидки, похоже, был золотисто-бежевым с коричневыми и черными элементами, а также зеленым акцентом на нижнем крае. На талии носил широкий, многослойный пояс, состоящий из нескольких рядов декоративных элементов из кожи, ткани и металлических пластин, украшенных геометрическими узорами и, возможно, камнями или бусинами. Пояс служил как функциональным элементом, так и важной декоративной деталью. Под поясом были надеты темные брюки, заканчивающиеся чуть ниже колен. Они имели коричневый или темно-зеленый цвет и были украшены бахромой по нижнему краю. На шею Леона надел несколько слоев ожерелий, выглядевших массивными и богато украшенными, возможно, из золота, камней или бусин, создавая вид торжественности или статуса. На запястьях виднелись браслеты, также декоративные и соответствующие общему стилю. Даже волосы Леона не оставил в покое, собрав их в высокий хвост. — Привет, — улыбнулась Бьян, в приветствии целуя друга в щеку. — Какими судьбами? — Все теми же, — хмыкнул Леона, наклоняясь к девушке. — Привез из Закатной Саванны посылки от благотворителей. — Надо же, Его Высочество сам лично привез посылки. Какая честь, — не удержалась от сарказма Диата, не отвлекаясь от планшета. — А меня от «лица королевской семьи» послали, — огрызнулся Леона. Бьян прыснула от смеха, увидев недовольное лицо Леоны. — Ладно, ладно, не обижайся. Спасибо, что привез. Нам сейчас любая помощь не помешает. Что там хоть привезли на этот раз? Леона с удовольствием плюхнулся на стул, с облегчением выдохнув. Перекинув через спинку стула шаль, он потер переносицу. Дорога из Закатной Саванны выдалась утомительной, а уговорить благотворителей раскошелиться на помощь Кризисному центру — задачей не из легких. — В основном одежда и игрушки. Много вещей ручной работы: одеяла, связанные вручную, деревянные игрушки, вырезанные местными мастерами. Кое-какие продукты, которые долго не портятся: консервы, сушеные фрукты. Ну и деньги, конечно. Куда ж без них. И кстати, тебя там кое-кто видеть хочет. — Меня? — удивилась Бьян. В этот момент в кабинет постучали, и послышался голос: — Господин Леона, все посылки занесены и разобраны по своим местам. Бьян была готова поклясться, что голос был до боли знакомым. Обернувшись, она не сразу поверила в то, что увидела. Перед ней стоял уже знакомый зверочеловек-пантера с выразительными зелеными глазами, которые Бьян узнала бы из тысячи. — Морок? Это ты? Морока и вправду было почти не узнать. Из тощего мальчишки он возмужал в довольно привлекательного молодого человека с вьющимися черными волосами. После всей истории с Киросом с Мороком произошло многое. Когда всех подельников и последователей Кироса арестовали, их всех ждал суд, и Морока в том числе. Но судить в полной мере его не могли, поскольку ему было всего шестнадцать. Леона нашел ему даже неплохого адвоката, который добился смягчения наказания, приводя доводы, что мальчик с детства рос в лагере Кироса и не знал другой жизни, помог спасти детей и Бьян, а также дал показания. Благодаря всему этому Кироса не осудили, но условное наказание он получил. Также, со слов Леоны, Бьян узнала, что Морока взял «под свое крыло» Кифаджи, который рассмотрел его потенциал в солдатском деле и даже неплохо разбирался в документах. Бьян, не сдержавшись, обняла Морока. Он ответил на объятие, слегка смущенно, сохраняя дистанцию. Девушка отстранилась, внимательно осматривая его. — Ты так изменился! Я рада тебя видеть, Морок. Что ты здесь делаешь? С Леоной? Морок перевел взгляд на Леону, словно ища поддержки. Тот кивнул, подбадривая его. — Да, я здесь… Помогаю. Вот, выпал шанс, решил зайти и навестить… Так сказать, старую подругу. — Взаимно. Бьян улыбнулась, глядя на Морока. Ее взгляд был полон благодарности и симпатии. Действительно, время шло, и люди менялись. И иногда изменения оказывались к лучшему.

***

Молодая девушка стояла на крыльце Кризисного центра и устало смотрела на своего супруга. — Зачем пришел? Мужчина стеклянными глазами смотрел на женщину, слегка шатаясь. — Эра, ну возвращайся обратно, — пробормотал мужчина. — Я не могу без вас с Гаяром. Пить завяжу. — Завяжешь ты, как же, — хмыкнула женщина, не веря ни единому слову мужа. — Ты же вон, уже принял, не так ли? — Слушай, но это последний раз. Эра, пожалуйста, дай мне шанс, — взмолился мужчина, делая шаг к ней. — Я все исправлю, обещаю. Эра покачала головой, не подпуская его ближе. В глазах стояли слезы, но она старалась держаться. Слишком много обещаний она слышала от него, слишком много раз верила. И каждый раз оказывалось, что зря. — Нет, Дамир, хватит. Я больше не могу. Я ушла, чтобы защитить себя и Гаяра. Ты понимаешь, что ты творишь? Ты же сломаешь жизнь своему сыну! Мы разводимся, и мы уезжаем к моей маме! Развернувшись, женщина ринулась обратно в центр, но мужчина не собирался просто так оставлять ее. Едва Эра зашла в центр, как Дамир залетел вслед и больно схватил ее за руку. — Тварь! Нашла себе кого-то! Ты к нему едешь! Забирай Гаяра и домой! — Дамир, отпусти! Мы никуда не поедем! На этих словах в лицо женщины полетел кулак.

***

— Что за шум? — нахмурился Грим, дернув ушами. Крики в вестибюле привлекли внимание Бьян. Услышав шум, она переглянулась с Диатой, Леоной и Мороком. Все четверо одновременно сорвались с места и побежали в сторону вестибюля. То, что они увидели, заставило кровь застыть в жилах. Дамир, обезумевший от ярости и алкоголя, замахнулся на Эру, повалив ее на пол. Гаяр, маленький мальчик лет пяти, отчаянно пытался оттащить отца от матери, но лишь получал тычки и брань. Мужчину также пытался вытолкнуть охранник центра. Но что может сделать старик с видным амбалом? Леона, не раздумывая, бросился к нападавшему, оттаскивая его от Эры. Морок подхватил Гаяра на руки, уводя его в безопасное место, подальше от происходящего. Бьян, подбежав к Эре, помогла той подняться, осматривая на предмет травм. Женщина дрожала всем телом, прижимаясь к Бьян, словно ища защиты. Грим, сорвавшись с места, с рыком набросился на Дамира, сбивая его с ног. Ярость загнанного в угол зверя вырвалась наружу, пугая даже тех, кто привык к его вспыльчивому нраву. Леона, поняв, что Грим может причинить Дамиру серьезный вред, попытался оттащить друга, уговаривая его успокоиться. Вскоре подоспели люди Закатной Саванны, скрутили Дамира и вывели его из здания. Эра, немного успокоившись, взяла Гаяра на руки и направилась с Бьян в комнату. В ее глазах читалась благодарность, но вместе с тем и безысходность. — Весело тут у вас, — сказал Леона, глядя на удаляющегося мужчину. — И часто тут у вас такое? — Ну, бывает, — кивнула Диата. — Это вся ваша охрана? — спросил Леона, кивая на старика в форме. Диата вздохнула и устало провела рукой по волосам. — К сожалению, да. С охраной пока напряг. У нас есть сменщик, но он сейчас на больничном. Иногда нам помогают мужья, которые приходят на мои занятия. — А я думал, к вам только побитые женщины обращаются, — наивно произнес Леона, осматривая вестибюль. Тут и там виднелись следы недавней потасовки: перевернутый стул, валяющийся на полу плакат, сбившийся ковер. Диата опасно прищурила взгляд, раздраженно махнув хвостом. — И женщины, и старики, и подростки. Любая кризисная ситуация — наше дело. Так что, если Ваше Высочество вдруг почувствует потребность в экстренной психологической помощи, знаете, куда обращаться, — съязвила она, стараясь скрыть досаду за показной вежливостью. — Правда, боюсь, на VIP-обслуживание рассчитывать не стоит. Леона усмехнулся, не обратив внимания на ее колкость. — Не думаю, что когда-нибудь окажусь в настолько отчаянном положении, чтобы нуждаться в чьей-либо помощи. Но за предложение благодарю. Всегда полезно знать, какие ресурсы доступны в случае апокалипсиса. Он снова обвел взглядом помещение, словно оценивая обстановку. — Однако замечу, что ваша организация нуждается в более серьезной защите. Полагаю, я мог бы… помочь. Диата скептически изогнула бровь. — Ваша помощь? И на каких условиях? Не думаю, что благотворительность входит в список ваших любимых занятий, Ваше Высочество. — Кто знает, может быть, я решил расширить горизонты, — пожал плечами Леона. — В любом случае, я могу предоставить охрану. Временно, разумеется. Пока вы не найдете более… компетентных специалистов. Диата задумалась, взвешивая все «за» и «против». В сложившейся ситуации отказываться от помощи было бы глупо, но принимать ее от Леоны… Это могло быть опасно. Слишком много вопросов, слишком много скрытых мотивов. Но рисковать жизнями своих подопечных она не могла. — Хорошо, — наконец ответила она, стараясь сохранить невозмутимый вид. — Принимаю ваше предложение. Но я оставляю за собой право в любой момент отказаться от ваших услуг, если почувствую, что это противоречит моим принципам. Леона довольно кивнул, словно и не ожидал другого ответа. — Разумеется. Полная свобода действий — это то, что я всегда ценю в других. И сам предоставляю, — добавил он с загадочной улыбкой. — Мои люди прибудут в течение часа. Обещаю, они не будут мешать вашей работе. Просто… бдительное присутствие. Диата почувствовала, как нервы натягиваются, словно струны. Она не доверяла ни единому слову принца, но сейчас у нее не было выбора. — Хорошо. Тогда позвольте мне продолжить работу. У меня много дел. — Кстати, — вспомнил Леона. — Хотел посоветоваться. Диата резко развернулась, с удивлением глядя на Леону. — Неужели Его Высочество нуждается в моих скромных советах? Не льстите мне, Ваше Величество, боюсь, голова закружится. Леона проигнорировал колкость в ее голосе, выдержав ее пристальный взгляд. — Речь идет об одном солдате из Закатной Саванны, который служит в нашей армии. У него есть несовершеннолетняя дочь и жена-инвалид после несчастного случая. В общем, прекрасный семьянин, а дочь-подросток пустилась во все тяжкие. Я бы не стал об этом говорить, если бы она не устроила драку во дворце с одним из слуг. Решили радикально не наказывать, а посоветоваться. Ваш ведь случай? Диата нахмурилась, обдумывая услышанное. Ситуация была непростой. С одной стороны, она не хотела вмешиваться в дела дворца и тем более давать советы членам королевской семьи. С другой — речь шла о ребенке, находящемся в кризисной ситуации, и отказ помочь был бы противоречием ее принципам. — Подростки, попавшие в трудную ситуацию, — это определенно наш профиль, — ответила она, стараясь говорить нейтрально. — Но прежде чем давать какие-либо рекомендации, мне необходимо будет пообщаться с девочкой и ее семьей. Понять, что привело к такому поведению, какие у них внутренние конфликты и потребности. Леона кивнул, соглашаясь с ее словами. — Разумеется. Я могу сказать им приехать сюда, чтобы с девочкой поговорили, если они хотят сохранить «лицо армии». — Отлично, — кивнула Диата, не сумев сдержать смешка. — Не ожидала от Его Высочества такой наблюдательности? Леона зарычал злобно, уже раздражаясь колкостью девушки. Диата уловила перемену в его настроении, но отступать не собиралась. Она слишком часто сталкивалась с высокомерием и снисходительностью власть имущих, чтобы позволить Леоне запугать ее. В конце концов, она тоже была не из робкого десятка, и за ней стояли не только ее принципы, но и жизни тех, кто нуждался в ее помощи. — Аспирин? Валидол? — насмешливо хихикнула Диата, глядя на злобное лицо Леоны. — Топор, — зловеще прорычал он. Диата громко расхохоталась, запрокинув голову. Ее смех был полон вызова и презрения. — Боюсь, топор здесь не поможет, Ваше Высочество. Проблемы подростков требуют более тонких инструментов. Хотя, должен признать, идея заманчивая. Она отвернулась, направляясь в свой кабинет, и небрежно бросила через плечо: — Передайте им, пусть приходят завтра в любое удобное для них время. Я буду здесь. Леона остался стоять в вестибюле, сжимая кулаки от злости. Яркое солнце, проникающее сквозь огромные окна, казалось, подчеркивало его раздражение. Он не привык к такому дерзкому обращению, особенно от тех, кого считал ниже себя по положению. Даже Бьян, со своими язвительными комментариями в «молодые годы», по сравнению с Диатой, была божьим одуванчиком. Но в то же время, в Диате было что-то, что его заинтриговало. Эта смесь хрупкости и силы, уязвимости и непримиримости. — Топор, — снова прорычал он себе под нос. — Может, и не лучшее решение, но иногда очень хочется.