Часть 42

Диата решила что леденцы, которые ей дала Бьян, помогут ей избавиться от тошноты. А про наказ, разобраться со своими страхами, она забыла из-за предстоящего «переезда». Диата не собиралась куда-то переезжать, по крайней мере в ближайшее время. Кризисный центр предоставлял своим работником жилые комнаты, на случай если им придется остаться допоздна или их дом находится далеко от работы. Диате тоже прилагалась такая комната, но она не пользовалась. Но ей пришлось переехать туда вместе с Кирой.

***

Всё началось с того, что матери Диаты, Акире, стало плохо. У старушки часто бывали проблемы с давлением, но в этот раз приступ оказался особенно сильным. Диата, вернувшись вечером с работы, нашла мать лежащей на полу в кухне. К счастью, Кира была в своей комнате и не видела этого кошмара. Вызвав скорую, Диата всю ночь провела в больнице, держа мать за руку и проклиная себя за то, что не была рядом раньше. Врачи сказали, что это был сильный гипертонический криз, и теперь Акире нужен полный покой, уход и отсутствие стрессов. — Я не могу оставить тебя одну, — сказала Акира, лёжа на больничной койке и сжимая руку дочери. — У тебя Кира, работа… — Мам, не волнуйся, — Диата погладила её по руке. — Мы с Кирой переедем в комнату при центре. Так я смогу за ней приглядывать, а то я и так мало времени с ней провожу. Всё будет хорошо. Акира вздохнула, в её глазах читалась благодарность и тревога одновременно. — Спасибо, дочка. Ты всегда была сильной. «Ой, мама, ты даже не представляешь, как ошибаешься», — мысленно возразила Диата.

***

Диате не хотелось переезжать в центр — от слова совсем, а брать туда Киру — тем более. Ей не хотелось, чтобы Кира встречалась с травмированными детьми и женщинами. Но выбора сейчас нет. Вернувшись домой, Диата начала собирать чемоданы — свой и дочери. — Мам, а мы надолго уезжаем? — спросила Кира, играя с куклами на полу. Диата замерла на мгновение, сжимая в руках кофточку дочери. Она опустилась на корточки рядом с девочкой, стараясь придать голосу как можно больше лёгкости: — Не очень, милая. Просто пока бабушка не поправится, мы будем жить в другом месте. Там есть большая игровая комната, много игрушек и другие дети, с которыми можно будет поиграть. Кира нахмурилась, отложила куклу и внимательно посмотрела на мать: — А бабушка скоро поправится? — Конечно, — Диата улыбнулась и погладила дочь по голове. — Врачи говорят, что ей уже лучше. Просто нужно немного отдохнуть и набраться сил. Кира задумчиво кивнула, потом вскочила на ноги и подбежала к своей полке с игрушками: — Тогда я возьму с собой Мику и плюшевого волка! И книжку про звёздные путешествия! Диата почувствовала, как к горлу подступает комок. Кира старалась быть сильной, хотя наверняка испугалась, когда увидела бабушку в больнице. — Конечно, бери всё, что захочешь, — тихо сказала она. — Только не слишком много, хорошо? Мы же не насовсем уезжаем. Пока Кира собирала самые важные вещи, Диата вернулась к чемоданам. Она аккуратно складывала одежду, стараясь не думать о том, сколько всего теперь навалилось: состояние матери, работа в кризисном центре, Кира, которой нужно внимание, и… Леона. Мысли о нём невольно всплывали в голове, несмотря на все попытки их отогнать. Что он скажет, когда узнает, что она переехала в центр? Станет ли искать её? И что будет, если найдёт? Стоп, почему она вообще задумалась об этом ленивом коте? Её личная жизнь не должна его касаться. В дверь постучали. Диата вздрогнула и обернулась. Кира тоже замерла, прислушиваясь. — Кто это? — шёпотом спросила девочка. — Сейчас посмотрим, — Диата подошла к двери и осторожно заглянула в глазок. На пороге стоял Леона. Его уши были слегка прижаты к голове — признак того, что он нервничает, — а хвост чуть заметно подрагивал. Он поднял руку, чтобы постучать ещё раз, но Диата открыла дверь. — Леона? Что ты здесь делаешь? — её голос прозвучал холоднее, чем она планировала. Он слегка поклонился, стараясь не встречаться с ней взглядом: — Я… услышал о том, что случилось с твоей матерью. Пришёл узнать, нужна ли какая‑то помощь. «Когда ж ты это услышал?!» — чуть не крикнула на него девушка. Кира выглянула из‑за спины матери и радостно воскликнула: — Дядя Леона! Ты пришёл поиграть? Леона слегка улыбнулся девочке: — Может быть, позже. Сначала мне нужно поговорить с твоей мамой. Диата заколебалась. Часть её хотела захлопнуть дверь прямо перед его носом, но другая, более разумная, не позволяла грубить человеку выше тебя по статусу. Хотя когда ей это мешало… — Хорошо, — она отступила в сторону. — Заходи. Но предупреждаю: у меня мало времени, нужно закончить сборы. Леона вошёл в квартиру, его взгляд скользнул по собранным чемоданам, затем вернулся к лицу Диаты. — Ты переезжаешь? — тихо спросил он. — Да, — коротко ответила она. — В комнату при кризисном центре. Пока мама не поправится. Леона помолчал, потом произнёс: — Позволь мне помочь. Я могу перенести вещи, организовать транспорт… Или, если нужно, найти другое жильё — более удобное. Диата покачала головой: — Спасибо, но нет. Комната в центре — оптимальный вариант. Так я смогу быть рядом с мамой и при этом не оставлять Киру одну. Кира, которая всё это время внимательно слушала разговор, подбежала к Леоне и потянула его за рукав: — А ты будешь нас навещать? Леона посмотрел на девочку, потом на Диату. В его глазах читалось что‑то, чего она не могла до конца понять. — Если твоя мама не будет против, — осторожно ответил он. Диата хотела было возразить, но увидела надежду в глазах дочери и сдержалась. — Посмотрим, — сказала она вместо этого. — Сначала нужно обустроиться на новом месте. Думаю, вам уже пора. Леона слегка нахмурился, но кивнул: — Да, — кивнул Леона, делая шаг назад. — Пожалуй, мне действительно пора. Он бросил последний взгляд на собранные чемоданы, затем на Киру, которая уже снова увлеклась своими куклами, и, наконец, на Диату. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с холодным ожиданием. Он понимал: она ждёт, когда за ним закроется дверь. — Береги себя, Диата, — тихо сказал он, прежде чем выйти. Дверь закрылась, и в квартире повисла тишина. Диата ещё несколько секунд смотрела на деревянное полотно, словно ожидая, что он вернётся. Но за дверью раздались лишь удаляющиеся шаги. — Мам, а дядя Леона теперь будет к нам приходить? — спросила Кира, не отрываясь от игры. Диата вздрогнула от неожиданности. — Не знаю, милая. У него много дел. Она вернулась к чемоданам, пытаясь заглушить странное чувство пустоты, возникшее после его ухода. Она не должна была радоваться его визиту. Не должна была чувствовать себя защищённой. Но его предложение помощи… Оно было искренним. И это пугало её больше всего. Резкий приступ тошноты заставил девушку судорожно начать искать леденцы. Едва она закинула один в рот, как терпкий вкус трав немного успокоил желудок. Только на горле осталось горькое послевкусие.

***

Переезд в комнату при Кризисном центре прошёл быстрее, чем Диата ожидала. Бьян выделила им одну из лучших комнат — просторную, с большим окном и отдельной ванной. Кира тут же побежала исследовать новую территорию, а Диата начала разбирать вещи. К вечеру комната приобрела более жилой вид: на полках разместились книги и игрушки Киры, на кровати появилось яркое покрывало, а на столе — фотография Акиры в рамке. Диата устало опустилась на стул и закрыла глаза. Голова гудела от усталости. В дверь тихо постучали. Диата напряглась. Она никого не ждала. — Войдите. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова Наджун. — Привет! Я услышала, что вы переехали. Решила заглянуть и помочь с обустройством. Диата улыбнулась с искренним облегчением: — Заходи. Помощь мне точно не помешает. Наджун вошла в комнату с большим бумажным пакетом. — Я принесла ужин. Рис с овощами и пирог с вишней. Ты же наверняка не успела поесть? Диата почувствовала прилив благодарности. — Спасибо… Ты не представляешь, какая я голодная. Наджун поставила пакет на стол и крепко обняла подругу. — Ну‑ну, не раскисай. Мы же команда. А в команде принято поддерживать друг друга. Кира, услышав голос Наджун, тут же бросила свои игрушки и подбежала к гостье. — Тётя Наджун! Ты принесла вкусняшки? С Наджун Кира познакомилась по видеозвонку, когда Диата разговаривала с девушкой дома. Увидев незнакомое лицо, Кира, как порядочный ребёнок, соизволила поздороваться и расспросить Наджун обо всём. Наджун рассмеялась и потрепала девочку по волосам. — Конечно, принцесса. И для тебя тоже есть пирог. Только сначала умойся и переоденься в домашнее, хорошо? Пока Кира с энтузиазмом выполняла поручение, Наджун разложила еду по тарелкам. Диата с благодарностью посмотрела на простой, но такой заботливый ужин. В этот момент она поняла, насколько сильно ей не хватало обычного человеческого тепла. Они ели прямо в комнате, устроившись на полу на подушках. Кира болтала без умолку, рассказывая о новой игровой площадке во дворе центра и о том, что она уже познакомилась с мальчиком‑волчонком из соседней комнаты. Наджун слушала её с улыбкой, а Диата просто наслаждалась моментом спокойствия.

***

Дни протекали своим чередом, складываясь в рутину, которая, как ни странно, приносила Диате успокоение. Утро начиналось с завтрака и сбора Киры в садик, который находился тут же, на территории центра. Затем — работа: консультации, отчёты, сложные разговоры с подопечными. Вечер — возвращение за Кирой, ужин, сказка на ночь и долгожданный отдых. Леона не появлялся. Поначалу Диата ловила себя на мысли, что невольно прислушивается к шагам в коридоре. Она ждала его визита, злилась на себя за это ожидание и мысленно проклинала его за то, что он так легко отступил. Но дни сменяли друг друга, а его не было. Он сдержал слово и дал ей пространство. Это было именно то, о чём она просила. То, чего она хотела. Но почему тогда внутри росло глухое разочарование? Кира быстро привыкла к новому месту. У неё появились друзья, и она с восторгом рассказывала матери о своих приключениях. Диата видела, что дочери здесь комфортно, и это было главным. Сама же она с головой ушла в работу, пытаясь заглушить навязчивые мысли и странную пустоту, поселившуюся в груди.

***

— Завтра приедет поставка продуктов и одежды из Закатной Саванны, – сказала однажды вечером Бьян, подписывая бумаги. Такая новость не особо обрадовала Диату, что шерсть немного стало дыбом. — Королевская чета расщедрилась, – сказала она, стараясь дать голосу непринужденности. — Да, – кивнула Бьян. — Зная Фарену, могу предположить что он даже переборщит с благотворительностью. Впрочем, как и всегда. Он ещё сказал что поставку привезет какой-то зам камергера королевской четы, Кифаджи порекомендовал. — Что ж, подождем, – кивнула Диата, возвращаясь к бумагам. Себе Диата никогда не признается, но она надеялась, что вместе с поставками приедет и один нахальный лев.

***

Через пару дней Кризисный центр оказался доверху заполнен поставками из Закатной Саванны. Коробки, ящики и мешки заняли почти весь холл, а воздух наполнился запахом свежих фруктов, специй и новой ткани. Бьян и Джамиль с помощниками разбирали груз, сверяя списки и распределяя помощь по складам. Диата, проходя мимо, невольно задержала взгляд на гербе с золотым львом — сердце пропустило удар, но она тут же одёрнула себя. Диата помогала волонтёрам сортировать вещи, когда услышала за спиной знакомый низкий голос: — Впечатляет, не правда ли? Она резко обернулась. Перед ней стоял Леона, небрежно прислонившись к стеллажу. На нём был простой дорожный костюм, но даже в нём он выглядел так, будто только что покинул зал королевских приёмов. — Ты… — Диата сжала в руках стопку одеял, пытаясь скрыть замешательство. — Ты привёз поставку? Твоя идея? Леона слегка улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое. — Нет, я здесь по другим делам. Но надо было приглядеть за новым заместителем камергера, проконтролировать. Диата нахмурилась, стараясь не выдать радости, которая вдруг вспыхнула внутри. — Ну‑ну. — Конечно, — он кивнул, но не сдвинулся с места. — Лишняя пара рук никогда не помешает. К тому же… — он понизил голос, — хотел убедиться, что у вас всё в порядке. Диата даже не стала уточнять, про кого говорил Леона. — У нас всё хорошо, — хмыкнула она. — Она быстро освоилась. Завела друзей, ходит в местный садик. — Рад это слышать, — Леона сделал шаг в сторону. — Мне надо к Бьян, встретимся позже. Диата кивнула, но в груди что‑то неприятно сжалось. Она хотела что‑то сказать — может, поблагодарить за беспокойство или хотя бы просто задержать его ещё на пару минут, — но Леона уже развернулся и направился вглубь коридора, ловко лавируя между коробками и волонтёрами. «Ну и ладно, — мысленно одёрнула себя Диата. — Он и так сделал больше, чем должен был». Она вернулась к сортировке одежды, раскладывая детские вещи отдельно от взрослых, стараясь сосредоточиться на деле. Но взгляд то и дело скользил по направлению, куда ушёл Леона. — Диата! — окликнула её Наджун, появляясь из‑за штабеля коробок с консервами. — Помоги разобраться с этим списком. Тут какие‑то расхождения… Диата поспешила к подруге, стараясь выбросить из головы мысли о Леоне. Вместе они склонились над бумагами, сверяя цифры. — Странно, — нахмурилась Диата, водя пальцем по строчкам. — По документам должно быть пятьдесят комплектов зимней одежды, а я насчитала только сорок два. — Да, я тоже это заметила, — Наджун постучала пальцем по столу. — Надо проверить, не осталось ли чего на улице. — Я схожу проверить, — вызвалась Диата. — Спасибо, — улыбнулась Наджун. — А мы пока продолжим здесь. Диата шла по направлению к заднему двору, откуда сейчас заносили поставки. Но, проходя мимо одного из коридоров, девушка поспешила спрятаться за стеной. В коридоре стоял Леона и львица с роскошной гривой. И, судя по форме, она занимала немалую должность при дворе. Диата замерла за стеной, чувствуя, как внутри всё сжалось. Львица, стоявшая рядом с Леоной, явно старалась держаться поближе к нему — её хвост чуть заметно покачивался, а уши были повёрнуты в его сторону в явном проявлении заинтересованности. Вдруг девушка знаком попросила мужчину наклониться ниже. Едва Леона наклонился, как девушка начала что‑то шептать ему на ухо. Видимо, это было что‑то забавное, ведь Леона не сдержал небольшого смешка. Диата почувствовала, как внутри всё похолодело. Она невольно сжала кулаки, стараясь унять дрожь в пальцах. Вид Леоны, смеющегося над шуткой незнакомой львицы, больно ударил по чему‑то глубоко внутри — по той части души, которую она так старательно пыталась защитить. «Ну и что? — мысленно одёрнула себя Диата. — Он свободный мужчина. Может общаться с кем хочет. И вообще, мне всё равно». Но сердце билось так часто, что, казалось, его стук слышен на весь коридор. Судя по тому, что Леона не сопротивлялся, они были в близких отношениях. Скрывшись в недрах центра, Диата заперлась за ближайшей дверью — это оказалась небольшая кладовая для инвентаря. В темноте и тишине она прижалась спиной к прохладной стене и закрыла глаза. Тошнота снова подступила к горлу, но на этот раз леденец не помогал. Ей было не по себе не из‑за страха или усталости — её душила обида и странное, незнакомое чувство одиночества. «Почему мне не всё равно? — думала она. — Это просто секс. Просто случайность. Он ничего мне не должен». Но память услужливо подбрасывала моменты: его заботу, тепло его рук, то, как он смотрел на Киру… и как сегодня смеялся с другой. Диата достала из кармана мешочек с леденцами, который дала Бьян, и достала один. Терпкий хвойный вкус на языке немного успокоил желудок, но не унял душевного смятения.

***

Леона вышел во двор, чтобы проверить, сколько ещё коробок осталось занести в центр. За углом здания его чуткий слух уловил тревожные крики и детский смех. Обойдя строение, он увидел группу детей — они окружили кого‑то в круг, улюлюкали и выкрикивали обидные слова. Леона сразу заметил Киру. Девочка забилась в центр круга, прижавшись спиной к стене, и шипела, оскалив маленькие клыки. Её ушки были плотно прижаты к голове, а хвост нервно подёргивался. Она пыталась выбраться, но дети не пускали, дразня её и передразнивая звериные повадки. — Эй, вы! — рявкнул Леона так, что дети вздрогнули и расступились. Он быстро подошёл к Кире и мягко, но решительно заслонил её собой. — Что здесь происходит? Дети замолчали, испуганно глядя на взрослого льва. Один из мальчиков, чуть постарше остальных, пробормотал: — Мы просто играли… Леона начал раздражаться. Мало того что мальчишки имели наглость глумиться над девочкой, так ещё и младше. Леона давно заметил, что Кира, если сравнивать со сверстниками, была ниже ростом и уступала по фигуре. — Вы издеваетесь над тем, кто слабее? — его голос стал низким и угрожающим. — Это не игра. Это трусость. Мальчишки опустили головы. — Простите… мы не хотели… — промямлил один из них. — Убирайтесь. И чтобы я вас больше рядом с ней не видел, — отрезал Леона. Дети разбежались. Леона поднял Киру на руки и прижал к себе. — Ты как? Не сильно испугалась? — Нет, просто обидно, — тихо ответила Кира, крепче обнимая Леону за шею. — Я не из плохой семьи, и это их задевает. Леона вздохнул и погладил её по спине: — Ты не из плохой семьи. Ты из семьи, где тебя любят и защищают. А те, кто этого не понимает, просто завидуют. Семья — это не про то, кто сильнее или кто умеет больше трюков. Семья — это те, кто любит тебя, заботится о тебе и всегда будет рядом, когда тебе страшно. Кира шмыгнула носом и подняла на него глаза, полные слёз: — Но они говорят, что я слабая… — А ты и не должна быть сильной во всём, — Леона улыбнулся и усадил её на выступ невысокой стены, чтобы они были на одном уровне. — Никто не бывает сильным во всём. Я, например, не умею так красиво рисовать, как некоторые дети в садике. И не могу сочинить такую удивительную историю про звёзды, как ты. Но это же не значит, что я хуже их, правда? Девочка задумалась, её ушки чуть приподнялись. — Правда… — Вот именно, — Леона кивнул. — У каждого есть свои сильные и слабые стороны. И это нормально. Главное — быть добрым, честным и уметь дружить. Ты ведь умеешь дружить? — Да! — Кира улыбнулась сквозь слёзы. — Я умею делиться игрушками и придумывать интересные игры. — Вот видишь! — Леона подмигнул ей. — Это очень важные умения. А те ребята просто пока не поняли, что настоящая сила — не в том, чтобы кого‑то обижать, а в том, чтобы помогать и поддерживать. Хочешь, я научу тебя одному простому трюку? — Какому? — Кира вытерла слёзы и с любопытством посмотрела на него. — Когда кто‑то говорит тебе обидные слова, представь, что между вами — невидимый щит. Он отражает все плохие слова и оставляет только то, что действительно важно: твою доброту, твою фантазию, твою любовь к маме и бабушке. И тогда слова хулиганов не смогут тебя задеть. — Как магия? — глаза Киры загорелись. — Можно и так сказать, — рассмеялся Леона. — Но самая настоящая магия — это когда ты веришь в себя. Давай попробуем? Представь свой щит. Какой он? Может, сверкающий, как звёзды? Или прочный, как стена? Кира на мгновение закрыла глаза, потом распахнула их с восторгом: — Он золотой, с узорами, как на мамином платье! И он отражает все плохие слова, как зеркало! — Отлично, — довольно кивнул Леона. — Теперь, если кто‑то снова начнёт тебя дразнить, просто вспомни про свой щит. А если совсем станет трудно, сразу найди кого‑то из взрослых — меня, твою маму, Наджун или Бьян. Мы всегда поможем. Договорились? — Договорились! — Кира спрыгнула со стены и вдруг обняла его за ногу. — Спасибо, дядя Леона. Ты самый лучший! Леона слегка потрепал её по волосам: — Пойдём, я провожу тебя к маме. Думаю, она уже волнуется.

***

Диата вышла из кладовой, стараясь выровнять дыхание и взять себя в руки. Она поправила одежду, провела ладонью по лицу — нужно было стереть следы слабости, вернуть привычную маску спокойствия. Коридор был пуст: львица уже ушла, а Леона, видимо, отправился по своим делам. Диата сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит от пережитых эмоций. «Глупо, — мысленно укорила она себя. — Совсем глупо. Он ничего тебе не должен. Ты сама этого хотела — пространства, тишины, отсутствия лишних сложностей». Она направилась в сторону основного зала, где осталась Наджун. Шаги звучали глухо, а в голове крутились мысли, одна за другой: «А если это что‑то серьёзное? Если у него с той львицей… отношения? И он просто был вежлив с нами? Помог из чувства долга или из‑за статуса?» В зале Наджун всё ещё разбирала коробки, раскладывая вещи по стопкам. Увидев Диату, она подняла глаза: — Ты в порядке? — в голосе подруги прозвучала тревога. — Ты какая‑то бледная. — Всё нормально, — Диата заставила себя улыбнуться и подошла к столу. — Просто голова закружилась на секунду. Давай продолжим. Где тот список с расхождениями? Наджун внимательно посмотрела на неё, но настаивать не стала. — Вот, — она протянула бумагу. — Смотри, здесь явно ошибка. Или в документах, или при погрузке. Диата взяла лист, но буквы расплывались перед глазами. Она моргнула, пытаясь сосредоточиться. — Да, вижу, — пробормотала она. — Надо проверить на улице. Пойду туда ещё раз. — Может, я схожу? — предложила Наджун. — Ты выглядишь уставшей. — Нет, я сама, — Диата решительно сложила список и направилась к выходу. — Мне нужно подышать свежим воздухом. Диата читала документы, идя по направлению к выходу. «Значит, ошибка в документах», — подумала она, но мысль тут же растворилась, потому что из‑за угла появились Леона и Кира. Девочка весело щебетала, размахивая руками, а Леона внимательно её слушал, время от времени кивая. Увидев Диату, Кира бросилась к ней: — Мама! Диата сразу обняла дочь за плечи, прижимая к себе. Сейчас она меньше всего хотела видеть Леону, особенно в сопровождении Киры. — Мам, дядя Леона научил меня трюку! — выпалила Кира, едва отдышавшись после бега. — Теперь у меня есть щит, который отражает все плохие слова! Смотри! — она закрыла глаза, сделала жест рукой, будто что‑то отталкивает, и торжественно объявила: — Вот он, золотой, с узорами, как на мамином платье! И он отражает все плохие слова, как зеркало! Диата невольно улыбнулась, глядя на воодушевлённое лицо дочери. Она погладила Киру по голове, стараясь скрыть внутреннюю борьбу чувств. — Очень круто, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты большая молодец. Иди пока в комнату. Кира кивнула и поспешила в их общую спальню. Убедившись, что Кира ушла, Диата развернулась к Леоне. — Надеюсь, ты закончил со своими делами? — спросила она стальными нотками в голосе. — И будь добр, не разговаривай с моей дочерью без меня. Леона слегка отступил назад, явно задетый тоном Диаты. В его глазах мелькнуло недоумение, но он быстро взял себя в руки. — Я не хотел ничего плохого. Кира была расстроена после случившегося во дворе. Я просто поддержал её. Диата скрестила руки на груди: — Я сама справлюсь. Мне не нужна твоя помощь. Ни с Кирой, ни с чем‑либо ещё. Леона вздохнул и сделал шаг назад: — Какая муха тебя укусила, кошка? Диата вздрогнула от его слов — резкость фразы задела её, хотя она и сама вела себя не лучше. — Не называй меня так, — процедила она сквозь зубы, но голос чуть дрогнул. — Просто не хочу, чтобы с моей дочерью был посторонний человек. Дай пройти, у меня работа. Диата попыталась обойти Леону, но крепкая хватка на плече не дала далеко уйти. Они стояли настолько близко, что Диата почувствовала знакомый запах его парфюма и тепло его присутствия. — Я не хочу играть в эти игры, кошка. Ни с тобой, ни с кем‑то ещё. Я здесь ради тебя и Киры. Поэтому ты сейчас же мне расскажешь, что с тобой происходит. Диата сжала губы, борясь с желанием влепить этому наглецу пощёчину. — Я тебе ничего не должна, — прошипела она. — Отпусти меня. — Не отпущу, пока не ответишь на мой вопрос, — сказал Леона и демонстративно слегка усилил хватку. Это стало последней каплей для Диаты. Сама того не заметив, рука девушки с громким шлепком приземлилась на щёку Леоны, чья голова дёрнулась в сторону. — Да кем ты себя возомнил?! — Диата обнажила свои клыки и начала открыто рычать на Леону. В этот момент все титулы были забыты. — Я сказала не трогать меня, так будь добр, не трогай! Ни меня, ни мою дочь! Зачем ты вообще появился в нашей жизни?! Мы прекрасно жили без тебя! Леона медленно повернул голову обратно. На его щеке алел след от ладони, но в глазах не было ни злости, ни обиды — только глубокая усталость и что‑то похожее на боль. Он молча разжал пальцы и отступил на шаг, освобождая ей путь. — Я не враг тебе. Диата рванулась прочь от Леоны, почти бегом направляясь к выходу. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. В ушах шумело, а перед глазами всё плыло. Она не разбирала дороги — просто хотела оказаться как можно дальше от этого места, от Леоны, от собственных противоречивых чувств. Сердце колотилось где‑то в горле, а в ушах всё ещё звучали собственные слова: «Мы прекрасно жили без тебя!». Ложь. Глупая, отчаянная ложь. Жизнь без него была не прекрасной, а… тихой. Безопасной. Серой. Как старая выцветшая ткань. И именно эта тишина сейчас давила на неё невыносимой тяжестью. «Что я наделала? — мысленно корила она себя. — Ударила его… накричала… а он даже не ответил тем же. Просто отступил». Горло сдавил новый приступ тошноты, и Диата поспешила проглотить леденец. Но, к несчастью, леденец не помог, и весь обед оказался в ближайшей мусорке.