12. Все будет так, как оно обещано

куколка — куколка станет бабочкой

девочка — девочка станет женщиной

что же ты, что же ты, моя лапочка

все будет так, как оно обещано

♫ Ольга Арефьева — Куколка-бабочка

      Сегодня был совершенно особенный день в жизни Нимфадоры Тонкс.       Она не думала, что такой день когда-то наступит. А если и наступил бы когда-нибудь, то точно не сейчас, не тогда, когда она так молода, и не тогда, когда вся магическая Британия охвачена войной… Кроме того, Тонкс отрицала то, что ей нужна любовь и отношения в принципе. В Хогвартсе, бросая Кристиана, она говорила именно это — ему нужна была семья и жена, а Нимфадоре хотелось сражаться и побеждать, спасать мир и покорять его одновременно, чтобы небо в самую ширь и свобода до самого горизонта. Теперь же… Она поняла, что можно быть чьей-то женой, и в то же время и сражаться, и спасать, и покорять — вместе. Быть свободной и любить-любить-любить.       Несмотря на то, что шла война, что Волдеморт становился все сильнее — Тонкс решила устроить свадьбу. Не просто поставить подпись на документе, а отпраздновать по-настоящему. Не пышно, для нескольких человек из Ордена и пары друзей из Министерства: Ремус нашел уютную церковь и небольшой ресторан в Данвегане на острове Скай. Тонкс решила обязательно надеть платье, и выбрала его сама, без помощи со стороны и чужого одобрения, даже с мамой не посоветовалась — вкусы Андромеды и Доры часто различались, а спорить с матерью по поводу платья Тонкс не хотела. Это свадебное платье было «что-то новое». «Что-то старое» — колье, в котором когда-то шла к алтарю ее бабушка по отцовской линии. «Что-то взятое взаймы» — изящный носовой платок от Гестии. «Что-то голубое» — лента, которая перевязывала букет из люпинов, ромашек и незабудок.       Возможно, многие ожидали, что на собственную свадьбу Нимфадора заявится в каком-то невообразимом наряде всех цветов радуги с кучей рюшек и украшений — это же Тонкс. От нее всегда ждали странных и эксцентричных поступков, она была способна на многое. Но нет, если гости рассчитывали на подобное, то их ждало разочарование — приятное или не очень.       Тонкс надела самое настоящее свадебное платье. Белоснежное. С пышной юбкой до пола, как у сказочной принцессы. С бретельками, чтобы лиф не сползал при движении. Украшенное кружевами и блестками, но в меру. Волосы хотела сделать каштановыми, но передумала — Ремусу нравились ее розовые волосы, пусть такими и останутся, тем более, от радости ей сложно будет сдерживать цвет. Но зато Тонкс создала себе элегантную высокую прическу, открывающую шею, которая выглядела, как у настоящей леди, и вплела в волосы белые розы. Макияж наносить не стала, просто заставила губы сделаться более красными, а ресницы — удлинила. И в зеркале увидела не смешную девчонку-аврора, а молодую и красивую женщину. Невесту.       У нее даже был девичник — Тонкс пригласила на него Гестию, Гермиону, Луну и Джинни. Они пили коктейли и болтали на женские темы, Гестия подарила Нимфадоре альбом для колдографий, хотя Тонкс заранее предупредила, что ей не нужны подарки, но альбом, окрашенный в радужные тона и усыпанный блестками, как дневник девочки-подростка, ей понравился. Сегодня его должны были заполнить первые колдографии, на которых они с Люпином будут счастливыми молодоженами.       Они собрались в маленькой церкви на небольшом холме, откуда открывался вид на бухту Данвегана. Перед свадьбой жениху невесту видеть было нельзя — плохая примета, так что сегодня Тонкс и Люпин еще не встречались. Дора в приметы не верила, но хотела сделать все правильно, хотя бы на своей свадьбе. Раз в жизни. Первый и последний раз, когда Нимфадора Тонкс не облажается.       Она нервничала, кусая губы и крепко сжимая во вспотевших ладонях букет. Аромат цветов наполнял маленькую комнату, отведенную специально для невесты. На месте не сиделось — уже полностью готовая, Тонкс ходила по помещению, пока папа не поймал ее и не обнял за плечи, прижимая к себе. Тонкс прижалась к Теду в ответ — она выросла, но папа всегда говорил, что Дора будет его маленькой принцессой, сколько бы ей ни было лет. Думая об этом, Тонкс почувствовала, как на глазах выступили слезы, моргнула, но они все равно блестели на ресницах.       Отец утер ей слезинки, поцеловал в лоб, заправил специально оставленную на свободе прядь волос за ухо.       — Ну что ты, солнышко, — сказал он. — Все хорошо…       — Все хорошо, — сказала находящаяся здесь же Андромеда, — Конечно, все хорошо. Для невесты нормально плакать в день свадьбы. От счастья… — она задумалась, — или не от счастья. В зависимости от того, кто ее жених.       — Надеюсь, ты плакала в день нашей свадьбы от счастья? — усмехнулся Тед.       — Я не плакала вообще, — отрезала Меда. — Чистокровные леди не плачут. Зато ты, когда увидел меня у алтаря…       — Тш! — шутливо возмутился Тед. — Мужчины тоже не плачут!       — Не навзрыд, но…       — Я пустил скупую мужскую слезу! Вот и все! И только потому, что ты так сияла, что это слепило глаза!       Нимфадора тихо хихикнула — плакать перехотелось.       — Ну что? — тихо спросила Андромеда. — Готова?       О том, что пора выходить, сообщил Сириус — заглянул в комнату и показал Тонкс большой палец. Отец тут же предложил ей руку, и Нимфадора устроила ладонь на сгибе его локтя. Тед ободряюще-тепло улыбнулся дочери, и они вышли в зал.       Сквозь высокие окна сиял свет летнего полуденного солнца, и лучи, проходя через витражное стекло, рассыпались по полу цветными бликами, которые отражались и на лицах гостей.       Первыми к алтарю шли подружки невесты: Гестия в бледно-сиреневом длинном платье сдержанного кроя, Гермиона в светло-розовом наряде с завышенной талией, Луна — в лазурном, из струящейся, воздушной ткани, украшенной вышитыми стрекозами, Джинни — в персиковом, с рукавами-фонариками. Платье Флер было жемчужно-серым и идеально сочеталось с ее серебристыми волосами. Когда все они заняли свои места, орган заиграл «Here Comes the Bride», и под музыку Нимфадора медленно зашагала к алтарю, где ее ждал Ремус. Через тонкую ткань фаты она видела все как будто в тумане, но сразу увидела его рядом с Сириусом, и смотрела только на него. Он был в новом черном костюме, на манжетах поблескивали элегантные запонки, а в петлице его пиджака белел цветок нимфеи.       Когда они с отцом остановились, музыка затихла. Тед взял Дору за руку и переложил ее ладонь в ладонь Ремуса.       — Береги ее, — сказал он. Люпин кивнул. Тед отступил назад, оставив их вдвоем. Тонкс снова занервничала: она забыла, что надо говорить и делать, фата мешала, казалось, что она обязательно запнется о собственные ноги, если сделает шаг. Ремус поднял фату, и Дора увидела, что в глазах у него блестят слезы.       — Друзья, — начал священник, пожилой лысеющий дяденька с добрым лицом и светлыми глазами, — мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать брак между этими двумя людьми. Брак — это священный союз, в котором двое становятся одним целым, чтобы вместе пройти жизненный путь… Если кто-то из присутствующих знает причину, по которой эти двое не могут быть законно соединены в браке, пусть скажет об этом сейчас, или умолкнет навсегда.       В зале повисла тишина — даже тихие шепотки прекратились, а Гестия перестала всхлипывать.       — Ремус Джон Люпин, — выждав нужное количество времени, торжественно произнес священник. — Готов ли ты взять эту женщину, Нимфадору Кассиопею Тонкс, своей женой, жить с ней в святом супружестве, любить ее, утешать, уважать и оберегать в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?       — Да, я готов, — сказал он. — Я ждал этого момента всю свою жизнь.       Тонкс слушала священника вполуха — тревога не отпускала, ее глаза приняли оранжевый оттенок, как и кончики волос, и, чтобы успокоиться, она вся сосредоточилась на тепле ладони Ремуса, и, когда он ответил «да», ей стало легче, и волосы вместо изначально каштановых стали полностью розовыми, а глаза — зелеными, как молодая трава. Сегодня Тонкс даже была готова выслушать свое полное имя без злости и раздражения.       Священник перевел взгляд на нее.       — Нимфадора Кассиопея Тонкс, готова ли ты взять этого мужчину, Ремуса Джона Люпина, своим мужем, жить с ним в святом супружестве, любить его, утешать, уважать и оберегать в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?       О Господи, ее очередь? Что ей говорить? Как вообще это делается? Как вновь обрести дар речи? Неужели она все-таки облажается? Нет-нет-нет, только не сегодня, только не сейчас…       — Да, — сказала Тонкс быстрее, чем намеревалась.       — Шафер, кольца, — сказал священник.       Сириус, который в костюме и с расчесанными волосами выглядел, как настоящий лорд Блэк, величественно шагнул вперед и передал ему два кольца на маленькой бархатной подушечке — обычные, золотые, без лишних деталей, только с гравировкой «я люблю тебя». Тонкс изящно протянула руку, как для поцелуя, и, взяв кольцо, Люпин первым надел его на ее палец.       — Я так много раз представлял этот момент, но он все равно кажется мне сном, — тихо проговорил он. — Я смотрю на тебя и не могу поверить, что ты реальна… но ты реальна. Ты лучшее, что случалось со мной, ты лучшее, что случится. Я никогда не был так счастлив… — его голос дрогнул. — Я обещаю всегда беречь тебя, любить, уважать и защищать. Вечно.       Ему было легко все это сказать, а вот Доре… как бы она его ни любила… она полдня составляла текст, стараясь, чтобы он вышел красивым, изящным и не слишком слащавым, но все забыла, и, бросив взгляд на скамейку, где сидел отец, невербальным акцио призвала бумажку, лежащую рядом с ним. Теперь все взгляды оказались прикованы к ней. Джинни незаметно показала ей большой палец.       — Итак, моя свадебная клятва, — произнесла Нимфадора. Пробежала взглядом по написанному, еще раз, еще — и смяла бумажку в ладони, отбрасывая ее прочь. Не те слова. Совсем не те. Она хотела сказать другое, и к черту правила.       — Я скажу не то, что сочинила. Я скажу то, что чувствую — думаю, так будет правильнее. В общем, Ремус, я… Честно, никогда не думала, что всерьез захочу создать с кем-то семью, но ты все изменил. Я правда хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой, хочу жить вместе с тобой и это мое осознанное решение. И я должна пообещать что-то, раз уж это клятва… Так вот. Я обещаю тебе, что буду осторожна, буду помнить, что если я пострадаю, то пострадаешь и ты. Я обещаю, что подтяну свои навыки бытовой магии и перестану взрывать плиту. Я обещаю обнимать тебя каждый день, поддерживать тебя во всем и всегда принимать твою сторону. Я люблю тебя, ты — моя вторая половина, а я — твоя. Как там… аминь? — Тонкс вопросительно глянула на священника. Тот утвердительно кивнул.       — Властью, данной мне Богом, я объявляю вас мужем и женой! — торжественно объявил он. — Что Бог соединил, того человек да не разлучает… Теперь можете поцеловать невесту!       Глаза Тонкс вспыхнули фиолетовыми огнями. Она стояла все так же прямо и спокойно — она леди, она должна вести себя с достоинством — но глаза выдавали ее с головой. Счастье заполнило ее с ног до головы — больше всего на свете Нимфадоре хотелось сейчас броситься Люпину на шею, обнять его, повиснуть на нем и никогда не отпускать.       Ремус наклонился к ней, и, когда их губы соприкоснулись, в зале раздались громкие аплодисменты. Не только Гестия, но и Молли теперь вытирала слезы.       Орган заиграл «Wedding March», и новоявленные супруги пошли к выходу из церкви. Нимфадора сжимала руку Люпина, отпуская лишь затем, чтобы принять поздравления — обняла отца и маму, повисла на Сириусе, который покружил ее, прижала к себе Луну, Джинни и Гермиону, оказалась в крепких объятиях Гестии, Стерджиса и всех Уизли по очереди, пожала руку Аластору, светясь от счастья.       — Мистер и миссис Люпин! — громко объявил Сириус, когда они вышли из церкви, и на них обрушился целый дождь из риса и конфетти. Встряхнув головой, Тонкс рассмеялась, дернув Ремуса за руку:       — Мы поженились! Понимаешь, мы поженились! Мы муж и жена, представляешь?       — Представляю, — так же радостно заулыбался он, смахнув рисинки с ее волос. — Эй, Бродяга, не порти прическу моей жене!       — Между прочим, она с любой прической лучше всех! — Сириус снова обнял Тонкс. — Мы отдаем тебе главное сокровище Блэков и Тонксов, Лунатик!       — Лучше давайте наконец сядем в машину, — нетерпеливо прервала их Андромеда. — Я боюсь, что может пойти дождь.       На вид небо было чистым, но спорить с ней никто не стал.       У церкви их ждал автомобиль Стерджиса, мятно-зеленый Morris Minor. Ремус открыл перед Тонкс дверцу, и она села в машину, осторожно поправляя платье — она не привыкла к длинным юбкам, а платье было красивым, и ей было бы очень жаль его порвать. Оказалось, что машина Стерджиса внутри просторнее, чем снаружи, и заднее сиденье было достаточно большим, чтобы вместить всю семью Уизли. Из радио раздавалась песня — Тонкс не знала, что это за песня, но она была спокойной и умиротворяющей.

***

      Снаружи ресторан выглядел как обычный паб, но внутри был преображен магией. Помещение озаряли светом сотни парящих в воздухе свечей, над столами кружились маленькие огоньки, стены украшали живые цветы, на потолке мерцали звезды. На большом круглом столе, кроме прочих угощений, стоял огромный трехъярусный торт, покрытый белой глазурью и сахарными цветами.       — Пошли танцевать! — Дора тут же потянула Ремуса за руку в центр зала, и он не сопротивлялся, но в вальсе вел именно он, кружа Тонкс под какую-то сказочную музыку, вроде бы из какого-то маггловского мультика, но в разгар танца остановился.       — У меня есть еще один подарок для тебя.       Он достал из кармана коробочку, в которой лежали два кольца, похожие на обручальные, но не золотые, а серебряные. В центре каждого был выгравирован цветок люпина.       — Это фамильные кольца моей семьи, — сказал Ремус. — Они передавались из поколения в поколение. Это кольца-порталы. Если ты когда-нибудь будешь в опасности, просто подумай обо мне, произнеси мое имя, и ты окажешься рядом со мной.       — Вау! — восхитилась Тонкс, рассматривая свое кольцо. — Это же идеально! И так романтично… Спасибо, Ремус! Теперь ты от меня никуда не сбежишь, — она лукаво сощурилась.       — А я и не собирался, — усмехнулся он, прижимая ее к себе крепче и уже не кружился, а просто стоял, покачиваясь в такт музыке.       — Выпьем чего-нибудь? — спросила Тонкс. — А то Стерджис все огневиски вылакает.       Весело улыбнувшись, она подобрала пышную юбку и прошла к накрытому фуршетному столу. Стерджис действительно пил огневиски прямо из горлышка бутылки, и, увидев новоиспеченную миссис Люпин, поднял руку, приветствуя ее, но не отрываясь от питья. Тонкс взяла с блюда шоколадное пирожное, на вид самое красивое, и откусила сразу половину — она проголодалась. Пирожное было вкусным, нежным, воздушным, просто тающим во рту.       Стерджис потянулся за добавкой, и Тонкс отняла у него непочатую бутылку огневиски.       — Хватит, Подмор, кому на работу завтра?       — Так мне на работу только через неделю, я взял отгул, — проворчал он.       — А ты и через неделю не протрезвеешь! Иди потанцуй хоть с кем-то, кроме бутылки, — закатила глаза Тонкс, и мгновенно забыла о друге, оборачиваясь к Люпину.       — Выпьем за нас? — она протянула ему бутылку. — Открой, пожалуйста.       Открыв бутылку, он разлил огневиски в два бокала и поднял свой.       — За нас, любовь моя.       Тонкс подняла свой бокал, чокаясь с бокалом Люпина, отпила глоток, и, покачивает бокал в руке, наблюдая за тем, как переливается золотистая жидкость, спросила:       — Хочешь, расскажу тебе что-то?       Не дожидаясь положительного ответа, Дора начала:       — Жила-была однажды принцесса. Настоящая принцесса, но из-за того, что ее мать сбежала из дворца с простым рыцарем, ей не достался королевский титул. Принцесса жила счастливо и безбедно, но даже не подозревала, что может претендовать на трон своей страны. А потом… король умер от старости. Его старшая дочь, которая должна была стать наследницей, была осуждена на смерть за множество преступлений. Его младшая дочь была выдана замуж за графа, и поэтому не могла стать королевой. Сыновей король не нажил. И королевство осталось без короля… Начались смуты, начались попытки захватить власть… А к принцессе в тот момент на порог явился волшебник. Настоящий волшебник, в магическом плаще и с колдовским посохом. Он сказал принцессе, что она на самом деле — королева. И с помощью магии возвел ее на трон. Прекратил в королевстве весь разлад, лично опустил золотую корону на ее голову, и она заняла престол. И правила мудро, но лишь потому, что всегда рядом с ней находился придворный маг-советник, направляющий ее и защищающий от всех врагов. Королева полюбила его, и сказала ему об этом, а он пытался ее отговорить, потому что она была королевой, а он считал, что женщина ее титула должна выйти замуж за короля, а не за простого человека, пусть даже волшебника. Но королева была эгоистичной, и привыкла получать то, чего хочет, к тому же, видела, что и маг тоже любит ее. Она могла приказать ему жениться на ней, и он бы не посмел отказаться, но она не хотела так поступать. Она хотела, чтобы все было по-настоящему. Она улыбалась ему, часто оставалась с ним наедине, и она была прекрасна. Маг больше не мог сопротивляться своим чувствам, и сдался — признался королеве в любви и попросил ее руки. Королева улыбнулась и сказала, что подумает, но думала она только одну минуту. Они поженились, и правили королевством вместе — королева и маг. И никогда королевство не жило так счастливо, как в годы их правления… — Тонкс замолкла, подняла взгляд от бокала на Люпина и улыбнулась краем губ. — Вот такая сказка.       В ее сказке не было ни слова о том, что волшебник — оборотень. В ее сказке он и не был оборотнем — просто сильным магом, влюбленным в юную королеву, но способным при необходимости принимать обличье волка, и его превращения не зависели от полнолуния, а происходили лишь по собственному желанию. Он был тем, кто опекает ее и защищает, направляя по жизни безалаберную и неловкую ведьму, заботясь о ней и ограждая от трудностей.       — Прекрасная история, — немного помолчав, сказал Ремус. — Никогда не думал, что ты сочиняешь сказки… У тебя настоящий талант.       — Спасибо, — смутилась она. — Однажды я все тебе прочитаю. Таких сказок много накопилось… Я писала, чтобы успокоить нервы. Некоторые для этого рисуют, а я писала, потому что рисовать не умею, — Дора хихикнула. — Я подарю тебе много сказок. Буду читать их тебе на ночь, и ты увидишь их во сне.       И никакие кошмары не посмеют явиться к ним в спальню. Нимфадора прогонит все страхи — свои в том числе — и запретит ночным ужасам даже заглядывать в окно. Против всех них есть спасение. Шоколад. Смех. Ридикулус — и боггарт из пугающего становится забавным. Экспекто Патронум — и дементоры разлетаются в разные стороны, перепуганные голубым сиянием волка-оборотня.       — Это будет лучший подарок, — Ремус легко коснулся поцелуем ее лба. — Хочешь, еще потанцуем? Или поедим? Или выпьем?       — Да, давай потанцуем, а потом поедим, и еще потанцуем, и выпьем…       — Сегодня мы можем делать все, что угодно, — сказал Ремус. — Это наш день, — и повел ее в центр зала, где разноцветные огни светомузыки кружили по полу, как диковинные порхающие феи.       Их сказка будет с непременно счастливым концом, где никто не умирает, где живут единороги и пегасы и сияет яркая радуга и порхают маленькие феи. Добрая и светлая старинная сказка, где нет места печали, скорби и темноте. Где королева мудро правит волшебной страной под руководством мага, где цветут самые диковинные цветы, где любовь всегда взаимная и счастливая. Нимфы всегда будут танцевать среди волчьих цветов, а ведьмы — кормить волков с рук.       Сказки реальны. Их сказка не закончится никогда.