20. Где ты — там я

если я умру быстрей тебя — ты догоняй,

выстрел ртом лови, не прячь лицо

кричи, кричи, кричи

мы в себе уносим пули, в себе уносим раны

всех тех, кого убили, кто никогда не знал любви

♫ Ночные Снайперы — Бонни и Клайд

      Во время Первой Магической Дора была ребенком, и ничего особенного не помнила. Только как однажды после Хэллоуина к ним пришел Сириус — почему-то посреди ночи, хотя обычно никогда не приходил так поздно. Нимфадора еще не спала, на тот момент ей уже разрешали ложиться после девяти, а то и позже, и тогда на часах была половина одиннадцатого. Дора разбирала конфеты, которые вчера насобирала у соседей, нарядившись в костюм ведьмы и гуляя по домам с извечным детским вопросом «сладость или гадость?», папа читал книгу, а мама что-то делала на кухне, и вдруг в дверь постучали. На пороге был дядя, такой бледный, как персонаж из фильма ужасов, и Андромеда, только глянув в лицо кузена, резко сказала Нимфадоре идти спать — немедленно. Когда мать говорила таким тоном, ей не возражал даже папа, но Дора не пошла спать — сделала вид, что поднялась в свою комнату, а сама спряталась за дверью кухни. Всех слов взрослых она не слышала, но один раз ей показалось, что она слышит, как кто-то плачет. И это был не мамин плач. Не женский.       Эта война сломала много жизней и осиротила многих детей — Гарри, Невилла, и Дору в каком-то смысле тоже; Сириуса не убили, но его забрали у нее, а ей было восемь лет, и в отличие от Гарри и Невилла, она все понимала. Понимала и раньше, видя газетные заголовки, видя взволнованное лицо матери и тайком таская у отца «Ежедневный Пророк». Кого-то убивали, кого-то арестовывали. Что такое смерть — Дора уже знала, у нее умерла бабушка, чуть позже — дедушка, оба — родители ее отца. Но они умерли сами, а этих людей убивали другие люди.       Во время Второй Магической Тонкс сама родила ребенка, и ее отправили в отпуск по беременности. Она не хотела — даже поругалась с Робардсом, но начальник не согласился оставить ее на работе, несмотря на все ее доводы: ее организм полностью оправился, за ее сыном присмотрит Андромеда, сама Нимфадора — элитный аврор и может быть очень полезна в условиях войны. Все эти аргументы Робардс проигнорировал. Тонкс сердито фыркнула и громко хлопнула дверью.       У нее остался Орден, но и Аластор заупрямился, не пуская Дору на патрули. Как будто, если у нее родился ребенок, то она больная какая-то! Тонкс это ужасно бесило, но все вокруг словно сговорились с ней нянчиться. Мама, Ремус, Сириус, Аластор — все. И ее заявления насчет своей элитности и таланта к боевой магии благополучно пропускались близкими мимо ушей.       Война меж тем набирала обороты, становясь все опаснее и ближе, Нимфадора это знала — хотя бы скрывать от нее ничего не пытались, и на том спасибо. У Гарри было важное задание, Хогвартс находился под контролем Пожирателей Смерти, как и Министерство Магии, ребята из Армии Дамблдора противостояли новому режиму в школе, как могли, но у них не получалось — Невилла, Джинни и Луну поймали на краже меча Годрика (зачем только он им понадобился?), Луну сняли с поезда, чтобы контролировать ее отца и его журнал… Ближе к Пасхе Рон выдал себя и всем Уизли пришлось уйти в подполье…       Пока Тонкс не могла тренироваться на практике — изучала теорию. Откопала книжки с заклинаниями — Ремус думал, что она читает детективы; если бы он увидел названия тех книг, что штудировала Дора, точно бы стал волноваться, так что она успешно прятала все «Пособия по смертельным проклятиям, не входящим в список Непростительных» за яркими переплетами маггловских произведений, зубря их с истинно хаффлпаффским упорством.

***

      Весенние сумерки пахли сиренью и свежим ветром. Тонкс покачивала на руках Тедди, который безмятежно спал — с этим у них проблем не было. Тедди оказался спокойным ребенком и совершенно не доставлял родителям беспокойства. Они собирались уложить его, а потом посмотреть фильм, и вечер мог быть таким же, как множество других спокойных вечеров, но…       Внезапно в комнате появилась рысь, окутанная голубоватым светом, и голосом Кингсли сообщил:       — Пожиратели Смерти напали на Хогвартс.       Патронус исчез, а его слова повисли в воздухе. В комнате воцарилась тишина. Тонкс медленно повернулась к Ремусу.       Он встал, подошел к ней и осторожно, так, чтобы не разбудить Тедди, коснулся ее щеки.       — Мне нужно идти, милая. Пожалуйста, аппарируй к Андромеде, ладно? — оставлять ее совсем одну Ремус не хотел, а так и Тонкс, и ее матери было бы легче. Он ожидал, что Дора начнет спорить, возмущаться, доказывать, что должна быть там, но она очень спокойно кивнула:       — Да, конечно.       Может, и стоило ради достоверности поругаться, но Тонкс не хотела нервировать Ремуса еще сильнее. Пусть думает, что она правда пойдет к матери и будет там сидеть. В неизвестности. Когда ее муж сражается, когда ее дядя сражается, когда ее друзья сражаются… Ага, конечно. Наивный, если он правда ей поверит.       Но он то ли верил, то ли тоже не хотел ссор. Пока Люпин собирался. Дора спокойно уложила Тедди в кроватку, ведя себя, как ни в чем ни бывало, и играя на публику для одного зрителя.       — Возможно, это последняя битва, — сказал Ремус, и хотя он хотел, чтобы это звучало уверенно, его голос дрогнул. — Мы должны покончить с ними раз и навсегда. Я вернусь, моя королева.       Он поцеловал ее в лоб, и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.       Оставшись одна, Тонкс осмотрелась вокруг, словно прощаясь с их домом.       Королева, верно? Королевы тоже идут на войну.       Нимфадора снова взяла Тедди на руки и аппарировала к матери, но лишь затем, чтобы оставить у нее ребенка, под ее присмотром и защитой. Андромеда сразу поняла, зачем ей оставляют внука, и это задержало Дору — она впервые увидела слезы своей матери, но и слезы не заставили ее остаться.       Тонкс верила не столько в то, что вернется, сколько в то, что обязана там быть.

***

      Она появилась в Хогвартсе, когда все уже началось. Вспышки заклинаний летели в разные стороны, мимо нее пробегали люди, и взрослые, и дети, Тонкс поискала знакомые лица, но не нашла, и вспомнила об их с Люпином кольцах-порталах. Идеальное решение — одно касание кончика волшебной палочки к кольцу на пальце, и Дору захлестнула волна аппарации. Миг — и она уже стояла рядом с Ремусом, весело ему улыбаясь.       — Привет, — сказала Нимфадора. — Ты в порядке? Как обстановка?       Он только что отбил проклятие, направленное в голову Фреду, и готовился к следующему, лихорадочно выискивая врагов, а потом услышал ее голос — такой обычный и спокойный, что на мгновение Ремус подумал, что у него начались галлюцинации от страха.       Резко обернувшись, Люпин схватил ее за плечи.       — Что ты здесь делаешь? Где Тедди?       — Тедди у мамы, она о нем позаботится, — быстро сказала Тонкс, не отвечая на первый вопрос — и так было понятно, что она здесь делает. Оценить обстановку на глаз ученица Грозного Глаза была способна быстро — почти мгновенно: Пожиратели Смерти почти вошли в Хогвартс, с ними есть великаны, есть дементоры, есть оборотни, которых привел Сивый, и все это очень плохо. Очень плохо и действительно смертельно опасно, но Нимфадоре ни капельки не было страшно. Страшно стоять на краю пропасти и смотреть вниз, решаясь на прыжок, а когда уже туда падаешь — то не страшно. Нимфадора падала.       Вместо страха ее охватило веселье — горячая черная кровь грела изнутри, наполняя хмельным азартом, что пьянил лучше огневиски, и она оглянулась вокруг не с ужасом, а с живейшим интересом, неосознанно ища взглядом Беллатрикс, понимая, что именно с ней хотела бы сразиться, снова провести эту дуэль со смертью, и, может, на этот раз победить, а если нет — то и не жалко. Но Беллатрикс не было видно. Вокруг вообще пока что было достаточно тихо — основное сражение шло у входа, Дора аппарировала чуть дальше.       — Что значит, Тедди у мамы? — рявкнул Ремус. Его слова почти потонули в грохоте, когда на одну из башен обрушилось заклятие. — Ты тоже должна быть с ними!       — Я должна быть здесь! — отрезала Тонкс. Прямо над ее головой со свистом пролетел луч зеленоватого света, но она даже не вздрогнула.       Должна — но она не считала это своим долгом. Она хотела быть здесь. Она хотела не просто знать, что происходит, а участвовать в битве. Вдалеке мелькали вспышки заклятий, и каждый раз, когда земля содрогалась от взрыва, Тонкс чувствовала, как по спине пробегает ток. Она хотела драться, она так соскучилась по боевой магии, что даже кончики пальцев покалывало. Кончики волос нервно зазеленели, а потом сразу же покраснели. Глаза тоже позеленели, сияя ведьминскими болотными огнями.       — Думаешь, я смогу сидеть у матери, ничего не зная? Не зная, в порядке ли ты? Я ни за что не буду снова мучиться в неведении, хватит, нет ничего хуже! Мое место рядом с тобой, и точка! — она продемонстрировала ему кольцо-портал. — Разве не поэтому ты подарил мне это?       В его душе что-то окончательно рухнуло, и он отпустил ее плечи.       — Да, — тихо сказал Люпин, признавая поражение. — Именно поэтому я подарил это тебе. Но я же просил тебя остаться дома, почему ты не могла просто послушаться? — беспомощно спросил он.       — Ты извини, — фыркнула Тонкс, — но я в этой жизни слушаюсь только троих людей — маму, папу и Аластора. И то, маму — как когда. Папу… — Дора запнулась, но договорила, зло и резко, — Папы нет! Может, его уже совсем нет! Может, его убили! Может, кто-то из… этих! Ты думаешь, я им это спущу с рук? Да я шкуру с них спущу! Я хочу их убивать! Я хочу убить их всех! И я убью сегодня не одного, — Дора усмехнулась так, что стала очень похожа на Беллатрикс. — И не двух. И не трех. Я — ведьма Блэк, дорогой. Я могу быть опасной. Я могу быть убийцей. Я могу получать от этого удовольствие — и я получу.       Она снова оглянулась в поисках тетки. То, что творилось вокруг, было страшно, опасно, могло быть смертельно, но… это было весело. Для Нимфадоры это было весело. Война — яркая разноцветная игрушка, верти, как хочешь, складывай калейдоскоп, расставляй солдатиков, отбивай мяч… Веселое приключение, забавная игра, пусть это и игра, где проигравшему или победителю достается смерть. Жизнь скучна без риска, опасность — изюминка на торте, вероятная гибель — как апогей праздника.       Ремус, не зная, что ей возразить, лишь кивнул, и они двинулись вдоль стены замка, где еще было относительно тихо, пока не приблизились к центральной части двора, где шли основные бои. Оттуда доносились крики, вспышки заклятий были уже не точками, а яркими вспышками, и земля под ногами ощутимо подрагивала. Тонкс чувствовала себя натянутой тетивой лука, выгнутой гитарной струной, динамитом, к фитилю которого вот-вот поднесут горящую спичку.       Оценив обстановку еще раз, Люпин понял — у них есть еще немного времени, и потратил эти секунды на то, чтобы притянуть Дору к себе и поцеловать. Плевать, если увидят. Плевать, что война. Она поцеловала его в ответ отчаянно и пылко, но и отстранилась быстро.       Может, это был их последний поцелуй.       Волшебная палочка казалась теплой в сжатой ладони. Воздух наполнился запахом горелого камня и свежей сирени. Красные и зеленые вспышки пролетали мимо, в небе проносились темные фигуры, а под ногами хрустели обломки.       Знакомая черноволосая кудрявая макушка мелькнула совсем близко, но на пути к ней были еще Пожиратели — мелкие сошки, и все же мешающие. Один появился перед Дорой, но только поднял палочку, и все — она успела быстрее.       — Сектумсемпра! — Дора даже не посмотрела на упавший ей под ноги труп, перепрыгивая его. Следующих двух Пожирателей из числа таких же мелких сошек она ударила заклинанием из числа тех, что выучила в теории — на практике получилось легко, легче, чем Нимфадора себе представляла. Из палочки вырвалась струя огня, ударяя непосредственно в цель. Огонь не красный, а сиреневый — в книге говорилось, что это заклятие принимает цвет в зависимости от характера заклинателя, но сжигало сиреневое пламя не хуже алого.       А после глаза двух ведьм из рода Блэк встретились, и они абсолютно одинаково усмехнулись, хищно скалясь.       Невольно Ремус поймал себя на глупой мысли, что они обе представляли собой чрезвычайно красивое зрелище. Черные кудри и зеленые глаза Беллы, горящие яростью и ненавистью, ее улыбка — сродни оскалу хищного зверя, и алые, как кровь, волосы Нимфадоры, алые же глаза и точно такая же ярость и ненависть во взгляде, и улыбка тоже такая же. Их схожесть проявилась, как никогда раньше, они кружили друг напротив друга, словно в безумном танце, выпускали заклинания — разные, дозволенные и не очень, и, когда один раз Нимфадора чуть не попала в Беллатрикс, и та увернулась в самый последний момент — Дора рассмеялась так же, как могла бы смеяться ее тетка в годы своей молодости.       Ремус отбивал чужие заклинания, прикрывая ее, и следил, чтобы никто из Пожирателей не подошел к ним со спины.       …и вдруг Белла снова подняла палочку, и, когда с кончика слетел луч, Тонкс поняла, что у нее есть два варианта: либо она уворачивается, либо контратакует. Если она сделает второе, то у нее будет настоящий шанс убить Беллатрикс, но также, скорее всего, Дора тогда тоже погибнет. Если она увернется, то Беллу атаковать не выйдет, зато Нимфадора, скорее всего, выживет. Просчитать это ей удалось за долю секунды. Принимать решение тоже нужно было быстро — молниеносно. Убить тетку, даже пожертвовав собой — перспектива соблазнительная, Дора уже готовилась вильнуть влево и бросить заклятие, но у нее в голове прозвучал голос Ремуса «ты — моя жизнь», и… нет, так нельзя. Ремус ее любит, он действительно очень сильно ее любит, и мама тоже сильно ее любит, и Тедди нужна мать…       Доля секунды — и Нимфадора бросилась вправо, уворачиваясь от вспышки, но ее все равно задело. Удар пришелся вскользь, это было не Убивающее, но сознание Доры заволокло черным туманом, она вскрикнула — не от боли, а от досады, что ее все-таки убили (она была уверена, что ее убили) и полетела куда-то вниз, вниз, вниз…       А на деле потеряла сознание.       Мир вокруг Люпина замер. Замерли крики и взрывы, замерли фигуры в черных плащах. Он не видел ничего, кроме ее стремительно падающего тела.       — Нимфадора!       Он бросился к ней, игнорируя проклятия, которые летели в него, руководствуясь единственным инстинктом — быть рядом с ней, защитить ее, как волк, который защищает свою волчицу.       Но что, если она мертва?       Люпин рухнул на колени рядом с Дорой и обнял ее, прижимая к себе. Его палочка выпала из руки, и один из Пожирателей Смерти, заметив это, не упустил своего шанса.       Вспышка заклятия пронеслась по воздуху, и Ремус вовремя прикрыл Тонкс своим телом, принимая удар на себя. Заклинание попало в спину, все тело скрутило от боли, но он не издал ни звука — лишь крепче прижал Нимфадору к себе.       Последним, что Люпин видел, было ее лицо.