Глава 11: Всё, что остаётся – тишина.

Аэропорт был прохладным, стерильным, неулыбчивым. Мира стояла у выхода на посадку с билетом в телефоне, с чемоданом у ноги и сердцем, которое больше не билось в привычном ритме. Она кивала стюардессе, слушала объявления, даже отвечала на пару сообщений. Но всё это было как будто в воде. Словно через стекло. Словно она смотрела на девушку, похожую на себя, но не себя. Ты едешь туда, куда мечтала. Ты — молодец. Ты — на шаг ближе к вершине. А внутри звучало другое: Ты оставила его. Ты бросила свой танец. Ты потеряла то, что делало тебя настоящей. *** Тем временем — в городе — Эбби был в студии. В той самой, где они впервые остались вдвоём. Где впервые порепетировали до позднего вечера. Где он впервые осмелился пригласить её в номер, где её рука дрогнула, и его голос стал шепотом. Теперь он стоял у зеркала один. Музыка играла. Да. Команда была рядом — кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то снимал бэкстейдж. Жизнь — продолжалась. И он тоже продолжал — двигаться, разучивать связки, показывать, поправлять, даже делал пару шуточных выпадов. Но всё это было… без опоры. Потому что опора ушла. “Спасибо за танец, Мира.” — эхом стучало в собственной голове. Он думал, что будет злиться. Что она предаст мечту, что бросит всё посреди пути. А она — сделала правильно. Честно. Логично. Мудро. Она выбрала рост. Выбрала себя. И именно это резало сильнее всего. Потому что он её не потерял. Он — отпустил. — Всё в порядке? — спросила одна из танцовщиц, бросив на него внимательный взгляд. — Да, — он натянул улыбку. — Просто не выспался. Он не лгал. Он действительно не спал. Ни одну минуту. Он смотрел в потолок до рассвета, не находя в себе слов, мыслей, даже эмоций. Он хотел закричать. Закричать в подушку, в стены, в зеркало: «Зачем ты ушла?!» «Почему мы оказались в разное время одного ритма?!» «Ты же чувствовала это — так же, как и я!» Но даже крик застревал. Потому что он не имел права звать её обратно. Не имел права мешать её движению вверх. Он мог только не мешать. Танец без неё казался… имитацией. Связки — пустыми. Группы — без души. Он шёл по студии с таким же внешним ритмом, как и всегда. Но каждый шаг был без опоры. Каждое движение — без сердца. Каждое «ещё раз» — без смысла. Она выбрала лучшее для себя. Это правильно. Это честно. Это… правильно. Но почему же тогда в груди так больно? Почему в зеркале он видел себя — и не узнавал? *** Кто-то крикнул ему: — Эбби, покажи, как ты хотел ту восьмёрку! Он выдохнул. Развернулся. Пошёл к центру. Двигаться. Показывать. Притворяться. Если она смогла — сможет и он. Ведь в танце главное — держать ритм. Даже если внутри — абсолютная тишина.