Глава шестнадцать. Договор заключён.

—Мама! По коридорам дворца бежал маленький принц в своей нарядной одежде. Пробежав несколько коридоров и чуть не сбив по пути пару слуг, он добежал до кабинета отца. Открыв дверь, только головой заглянул в помещение. —Папа, а где мама? —Ромео Андрог, как это где мама? Ты что, её потерял? — повернулся к сыну правитель с бумагами в руках. На лице у него играла лёгкая улыбка: он явно не был против такой внезапной визитки. —Я не могу её найти! — кареглазый принц полностью открыл дверь и сложил руки на груди. —Тогда пойдём её искать. А то вдруг нашу прелестную королеву украл злой дракон, — с этими словами король положил бумаги на заваленный работой стол, подхватил сына и лёгким движением посадил его себе на плечи. —Пошли искать маму! — Рома ухватился за шею отца и свободной рукой указал вперёд. Хотя семья и была королевской, в ней царила атмосфера любви и счастья. Но всё же в этой семье существовала одна тайна. Никого не смущало, что у Ромео ярко‑розовые волосы? Во‑первых, это было необычно. Во‑вторых — как такое может быть, если у него отец‑блондин, а мать — белокурая девица? Выйдя в красивый сад, за которым лично ухаживала королева, принц и король нашли свою потеряшку. Они посмотрели друг на друга и без слов поняли, что делать. Король спустил сына на землю, и они аккуратно подобрались сзади к девушке, занятой какой‑то цветочной работой, и одновременно воскликнули: —Мама! Королева вздрогнула от лёгкого испуга и удивления. Она выронила садовую лопатку и повернулась к своим мальчикам. —Ох, вы меня напугали, — приложила руку к груди и улыбнулась она. —Прости, мамочка! Это была идея папы, — хитро проговорил принц и сразу расплылся довольной улыбкой. Морфей Андрог с лёгким возмущением посмотрел на сына. —Хитрец! —А я в маму потому что! —Да кто в этом сомневается? — король наклонился и поцеловал супругу в лоб. Джульетта тихо хихикнула и погладила по голове своего любимого и единственного сына. —Не хотите мне помочь? — предложила она. —Хотим! — радостно ответил принц, хлопая в ладоши. Король вздохнул. —Я бы с радостью, милая, но у меня много работы в последнее время… —Ничего, иди, мы сами справимся. Король улыбнулся, кивнул супруге и вышел из сада. Мать и сын провели в оранжерее несколько часов: поливали цветы, рыхлили почву, ухаживали за молодыми растениями. Случайно зацепив розу, Ромео сломал её стебель. Он перепугался, что мать расстроится, и пытался починить цветок, но все попытки были безуспешны. —Мамочка… прости, пожалуйста, я сломал розочку. Она теперь погибнет из‑за меня? — раскрылись глаза у мальчика. —Не волнуйся, милый, — мягко сказала она. — Ты ведь не сделал это нарочно. Вместо этой розочки вырастет новая, и она будет ещё красивее. —Точно? —Конечно. Знаешь, ты подтолкнул меня рассказать тебе одну важную вещь. —Какую? —Какой бы ни был человек, каждый достоин жизни. Запомни это, хорошо? —Хорошо! А разве и нехорошие люди тоже достойны жить? Они ведь могли столько плохого сделать. —Каждый достоин жизни, даже плохие люди. К тому же никто из нас не безгрешен. Идеальных людей не бывает. —Но ты, мамочка, тогда исключение! Ты добрая и красивая. —Спасибо, Ромео, я ценю твою любовь.

***

Я долго думал о фразе «каждый достоин жизни». Особенно много размышлял после новогоднего бала и недавних событий в академии. Почему же тогда полукровки недостойны жизни? Что они такого совершили? Я говорю о конкретных полукровках. Заинтересовавшись, я полез в книги и выяснил: когда‑то давно какой‑то метис не смог справиться со своей силой и сжёг целую деревню. Его поймали и публично казнили. Но разве это не была случайность? Это то же самое, что если маленький ребёнок из огненного клана случайно подпалит дом — его не казнят; скажут: он учится, это случайность. Где здесь справедливость? Почему мы соблюдаем законы, установленные какими‑то идиотами, не разобравшимися в сути проблемы? Я не хочу следовать правилам, которые позволяют быть равнодушными к чужим невинным жизням. Почему все стоят в стороне и ничего не предпринимают? Разве они никогда не задумывались об этом? Даже Данте? Не верю. С виду он может казаться расслабленным лентяем, но я уверен — это видимость. Он притворяется, а моё предчувствие меня почти никогда не обманывает. Мне кажется, меня бы поддержал Куромаку. Он ведь пришёл на бал с дамой из другого клана — не побоялся, не стал поддаваться запретам. Они хорошо проводили время, казались идеально дополняющими друг друга; возможно, она ему действительно нравится, он просто скрывает это, боится, что его не поймут. Конечно, даже Пик начал осуждать его — его лучший друг. А Вару? Может, он тоже об этом думает? Не зря ведь он пришёл с той девушкой из ветреного клана. Иронично: пригласил ту, кого долгое время презирал. Я знаю, что это не похоже на него — это была случайность, и я уверен, что он хотел бы всё исправить, просто не может.

***

—Я протестую против этой казни! — воскликнул Ромео. Собравшиеся на площади зашептали. Принцы в изумлении посмотрели на своего товарища. Внизу толпа окружала небольшую сцену, где стояли обвиняемые; над сценой располагались ярусы — на верхних сидели короли, на нижних — принцы. Некоторых наследников привели силой: так они приучали юных аристократов к суровым зрелищам власти. —Я считаю, казнить этих людей неправильно! Что они нам сделали? — настаивал Ромео. — Объясните мне конкретно, в чём их вина, и, возможно, я изменю своё мнение, но только если доводы будут вескими. —Ромео, блять ты что творишь?! — прошипел Пик, сдерживая желание ему врезать. Появилась надежда в глазах Джокера. Неужели хоть кто‑то в королевском кругу задумался? Он выглядел спокойным, но внутри, как и все остальные обвиняемые, боялся за свою жизнь. Сжав скованные за спиной запястья, Джокер сдерживал улыбку, чтобы не привлекать лишнего внимания: сейчас была единственная возможность выжить. —А вдруг они замышляли нападение на наш народ? — начал оправдываться ведущий казни. Он был человек около сорока лет, худощавый, в тёмной мантии, со свёртком пергамента в руках. Пепельные волосы у него уже на корнях показали седину. —Под предлогом «вдруг» можно обвинить кого угодно! — перебил Ромео. — Я не стану участником казни невинных людей — это несправедливо! Морфей Андрог нахмурился, глядя на сына, ослеплённого стремлением к справедливости. Он понимал: казнить людей, которые ещё ничего не совершили, неправильно. Но обвиняемые — метисы, и делать исключения, нарушать давние законы было делом опасным и деликатным. —Отец! Я прав? — спросил Ромео, сжав запястья сильнее, но разглядел сомнение в взгляде отца. —Ромео, пожалуйста, садись на место, — сухо попросил король. —Как же так? — воскликнул принц. — Вы же всегда говорили мне с мамой, что никто не достоин смерти, даже плохие люди! Разве это не были ваши с матерью слова? Слова Ромео отозвались среди собравшихся. Алф Сторменд смотрел на водного короля с презрением и откровенным отвращением. Он фыркнул, закатил глаза и вскочил с золотого мягкого кресла, поправив меховую мантию: —Морфей, ты серьёзно? Чему ты учишь будущего наследника — слабости? Кого ты хочешь из него воспитать?! — он указал на обвиняемых. — Это прямая угроза для нас. Предатели должны быть наказаны вместе со своими деяниями! Кстати, где они? Не нашли? Плохо! На площади повисла напряжённая тишина: старые законы и новая вера в гуманизм столкнулись лицом к лицу, а судьба невинных решалась под шум одобрительных и осуждающих голосов. —Алф, прошу, успокойся, — мягко попросил Агнес. — Не стоит так резко. —Не затыкай меня, Воллер, — огрызнулся король и бросил на ветреного мага недовольный взгляд. Пик слегка подёрнулся — он всё же привык реагировать на фамилию. Ему не нравилось, как разговаривают с его отцом. Агнес Воллер не любил конфликтов по пустякам, но это уже казалось не пустяком. Сделав глубокий вдох, Пик попытался успокоиться, сжал подлокотник кресла и повернул голову к Вару, сидевшему слева. Тот даже не обратил на него внимания: смотрел на метисов так, будто что‑то сейчас переосмысливал. Ромео, видя, что разгорелась цепная реакция, занервничал и в какой-то степени пожалел, что вообще открыл рот. —Так что запомните это зрелище на всю жизнь: вот что значит идти против нас и наших законов. Всех предателей ожидает смерть. Среди обвиняемых послышался смех. Все замерли. —Вы просто смехотворны, ваше высочество! — провозгласил кудрявый юноша, и улыбка растянулась у него до ушей. Зрачки у него сузились, взгляд дергался, но он смотрел королю прямо в глаза и смеялся: — Вы боитесь. Боитесь, что нас станет больше, что мы станем сильнее. Вас волнует не безопасность народа, а ваша репутация! Вы ведь признали меня, не так ли? — он снова расхохотался, будто сходит с ума. Сообщники смотрели на своего предводителя с ужасом: они никогда не ожидали от него такой смелости и дерзости. Хотя что им теперь терять — всё равно погибнут. Все короли обернулись к королю. Он был вне себя от злости. —Заткнись! Закрой свой грязный рот! — рявкнул он из верхних ярусов. —Ведь я — брат его царственности принца Вару! — заявил юноша. Толпа ахнула; вокруг начались бурные обсуждения. —Вот это ты загнул… — прошептал один из шайки обвиняемых, Колин. Сам Вару ошалел не меньше других. У него есть старший брат? Что это за заявление? Короли с изумлением посмотрели на Алфа, та же картина повторилась и на нижнем ярусе. Все принцы уставились на Вару, который сам не понимал, что происходит. Даже на лице Данте мелькнуло удивление. —Что за чёртовщина вообще творится? — спросил Феликс, глядя на Данте. — Этот метис — брат Вару? Как такое возможно? Данте! Данте промолчал. Харпер внимательно вглядывался в главаря метисов: в нём действительно было что‑то общее с Вару — манера, черты лица. Вару не выдержал и вскочил на ноги: —Что за бред ты несёшь?! Ты ничуть на меня не похож! Потому что я лучше, — он откинул кудрявые волосы назад и гордо добавил: — У меня только младшая сестра. Все твои слова — клевета на нашу семью! —Точно, у нас ведь ещё и младшая сестрёнка есть! —Моя! — выкрикнул Вару. —Наша, — возразил Джокер —Лжец! —Докажи! — рявкали они друг на друга. Пока двое сцепились в разговорной перепалке, остальным принцам будто помутило сознание. Куромаку пытался понять, что вообще происходит и каким боком мог появиться ещё один наследник престола. У Пика дергался глаз от нервов; Зонтик чуть не потерял сознание от наплыва информации; Ромео старался, как мог, представить всю картину семейных отношений; Феликс чувствовал неловкость и чесал голову; а Габриэль исчез — и никто этого не заметил. —Алф, потрудись объяснить всё, — наконец потребовал Эдвард Ларк. — Что за чёрт вы нам устроили? Ты с ума сошёл? —Я сам буду решать, что и кому рассказывать! — ответил Алф холодно. — Вас это не касается. Он никак не влияет на наши политические и экономические отношения. —Но он влияет на законодательство. Ты в курсе, что по закону тебе не разрешено было его так… создавать? Что ты за чёрт тут начал? — раздался упрёк. —Это ложь! — вспыхнул Алф. — Он не мой сын, у него с башкой проблемы. У меня двое своих детей, а это недоразумение — я его никогда не видел. Они говорили тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания. Но ситуация накалялась, и Сторменд, почувствовав возможность решить вопрос радикально, влез в разговор и, глядя на полукровок, рявкнул: —Моё слово — закон. Убить главаря предателей! Джокера тут же вцепились за плечи и повалили на колени. Колин вздрогнул, но отойти не мог — его тоже держали; он зажмурился, чтобы не видеть, как убивают лидера. На сцене внезапно вспыхнул огонь — не обычное пламя, а неистовство магии, что распространялось с ужасающей скоростью. Стража из водного клана бросилась его тушить, но огонь был не обычным: это было мощное заклинание, известное как «Вечный огонь». Толпа отступила, водные маги с трудом создавали щиты, чтобы защитить людей. Ромео не стоял в стороне: его отец и Луис Морвен тоже пытались помочь. Даже Зонтик пришёл в себя и подхватил спасательные усилия. Хотя Рома не любил заучивать заклинания, магию он умел использовать — его сила почти не уступала силе отца и в будущем могла стать ещё сильнее. Ветреные маги направляли пламя, отвлекая его с построек; это давалось нелегко, но постепенно они добились результата. Земные маги занимались эвакуацией мирных жителей: атаковать огонь они могли мало — как и сами огненные маги, которые создавали пламя, но не могли легко уничтожать собственную силу. Это была их главная беда.

***

Казалось, метисы обречены. В таком пламени выжить нельзя. И всё же спустя мгновение часть людей очнулась не на площади, а в лесу — живыми, хоть и в шоке. —Мы живы? МЫ ЖИВЫ! — вскочил Колин и принялся прыгать от радости. Он чуть не поцеловал землю, а затем, смеясь, покатился по снегу. —Погодите… а где мы? — протянул Джокер, оглядевшись. Вокруг раскинулся лес, стояла тишина, солнце клонилось к закату. — Ладно, неважно, главное — что мы далеко отсюда. Все целы? — спросил он. Джокер осмотрел своих соратников. Самая младшая была у Колина на руках; Мелисса помогала Лорену — тот растянул ногу во время задержания. Подойдя к Джокеру, Лорен, наконец, не удержался: —Ты всё это время скрывал, что ты его брат?! Ты ненормальный! —Так сложились обстоятельства, — пожал плечами Джокер. — И что ты от этого хочешь? Узнали бы вы — и что дальше? —Ничего, — признался Лорен, слегка смутившись. — Просто странно. Боюсь спросить, как это случилось. —Тогда не спрашивай, — отрезал Джокер. —Ладно. Лучше скажи нам, лидер, что теперь делать? Куда идти, где жить? У тебя ведь всегда есть план, — вмешалась Мелисса, хотевшая уколоть его совестью, но не добилась желаемого. —Придумаю что‑нибудь, — пробормотал Джокер. —Интересно, что же ты придумаешь! Мы в глуши: лес, ни еды, ни воды, ни жилья. Что ты будешь делать? — надавили на него. —Я сказал — придумаю! — взорвался Джокер. Зрачки его сузились от гнева, волосы встали дыбом, дыхание стало тяжёлым. — Думаете, это просто? Я ради вас рисковал. Я делал всё, что мог, а вы только давите и требуете сразу всё! Мия, испугавшись крика старшего, спрятала лицо в плече Колина и крепко прижалась. Остальные молча смотрели на Джокера, не решаясь перебить. Джокер глубоко вздохнул, вытер ладонью пот со лба — даже зимой его организм раскалился от переживания. Он попытался собраться: в этой новой, чуждой тишине надо было думать трезво. Отвернувшись, он отошёл на пару шагов и сел в позу лотоса. Ещё раз глубоко вздохнул, но в голосе уже слышалось отчаяние, и, пытаясь что‑то сказать, он снова промолчал. —Джо… мы не хотели. —Всё в порядке, Лорен, — устало ответил Джокер. — Я подвёл вас. —Нет, ты не виноват! —Виноват! — резко перебил товарищ. — Я отвечал за ваши жизни, и если бы не этот огонь, который… каким‑то образом нас спас, — его голос с хрипом прервался, — вас бы убили из‑за меня! — в конце слов он не сдержал эмоций. У предводителя на глазах выступили слёзы, и они катились по снегу. — Моя мать, Роксана Сторменд, изменила мужу с ветреным магом. Не знаю зачем, но она использовала моего отца, а тот, как дурак, влюбился. Он любил её по‑настоящему. Потом появился я, и, по всей видимости, Сторменд решил сохранить моё существование в тайне и избавиться от меня. Я все двенадцать лет жил с отцом, пока тот не умер. Я не сын короля, я побочный, и у меня нет прав на трон. — Никто не осмелился прервать его: опасались сорвать поток слов. После недолгого молчания он продолжил, голосом, полным горечи: — Они ненавидят тех, кто не соблюдает их законы, хотя сами их нарушают. В чём тогда смысл этих дурацких правил?! — он резко ударил кулаком по земле; земля под его рукой слегка дрогнула. —Олень… — прошептал кто‑то. —Чего?! С какой стати я олень?! — вспыхнул Джо. —Не ты, вперёд посмотри! — крикнул Мелисса. Джокер поднял голову. На его глазах появился яркий огненный олень с великолепными рогами. Он шагал медленно, и снег под его копытами таял мгновенно. Откуда он взялся — было непонятно. Не смея пошевелиться, Джокер пристально смотрел в глаза животному, стараясь не провоцировать его резкими движениями. Благородное существо подошло на несколько шагов и внезапно изменило облик. —Здравствуйте, мои дорогие друзья. Прошу прощения за столь нестандартный способ спасения — просто подумал, что так будет лучше, — прозвучал голос. Олень превратился в огненного принца. —Его величество Данте Хорпер! — воскликнули все, кроме Джокера. —Давайте без формальностей, просто Данте, — улыбнулся он. —Вы нас хотите убить? — испуганно спрятался за товарищами Колин с Мией на руках, глядя на принца из‑за их спин. —Что? Убить? Позвольте вас разочаровать — нет, — Данте хихикнул и внимательно осмотрел всех метисов. Его оценочный взгляд прервал Джокер, вставая на ноги и закрывая собой друзей. —Тогда для чего ты это сделал? Говори, — потребовал он. —Я не вполне согласен с конституциями наших государств, да и с некоторыми законами в частности, — ответил Данте. — Я заинтересован в сотрудничестве с вами, возможно — даже в некой революции. Все обменялись переглядами. —Устроить революцию? — усмехнулась Мелисса, приподняв голову, чтобы выглядеть увереннее. — На кой чёрт тебе это надо? —Не совсем революция в классическом смысле, — поправил Данте. — Я предлагаю вам соглашение: помощь друг другу. Я создам для вас условия, при которых вас никто не найдёт. Вы сможете жить без страха, что вас выследят. Я сымитирую вашу гибель, и все о вас забудут. —Допустим. А что ты хочешь взамен? Использовать нашу силу? — прищурился Джокер. —Хочу гарантии вашей помощи и безопасности в ближайшем будущем. —Безопасности? — переспросили он. —Да. —Ты при возможную войну земли и ветра? Мы в курсе. —Нет. Грядёт нечто хуже, чем просто переросшая ссора в войну. Твой брат — лишь вершина айсберга угроз. Вы скоро поймёте, о чём я говорю. Сейчас же я хочу услышать ваш ответ. Синеглазый юноша обернулся к товарищам. Лорен вздохнул и, как будто решив говорить за всех, сказал: —Если это будет в наших силах, мы согласны. Может быть, нас когда‑нибудь и примут. — Он пожал плечами. — Это шанс для нашей жизни в нынешней ситуации. Увидев одобрительные кивки, предводитель снова повернулся к принцу, который терпеливо ждал ответа. Осмотрев его лицо, он на мгновение закрыл глаза — не почувствовал лжи. Данте говорил искренне; он прямо заявил о своих намерениях, и сомневаться было не в чем. Открыв глаза, предводитель наконец ответил: —Хорошо. Считай, что ты получишь от нас гарантию безопасности. —Рад, что мы сумели договориться, — мягко улыбнулся Данте. Они сжали руки друг друга. Договор заключён.