2 глава

Первый учебный день         Рен проснулся от того, что что-то холодное и скользкое капнуло ему на лоб. Он открыл один глаз и увидел, как над его кроватью медленно проплывает гигантский кальмар, прилипший к стеклянному потолку. —Ты тоже это видишь? — прошептал Теодор с соседней кровати. — Вижу, — Рен сел, потирая глаза. — Надеюсь, это не часть учебной программы. Рен уже сидел на своей кровати, пытаясь расчесать волосы без зеркала: —Кто-нибудь знает, где здесь ванная? Драко, уже полностью одетый в свежую мантию, презрительно фыркнул: — В коридоре направо. И если вы опоздаете на завтрак, я не буду вас ждать. Ребята быстро собрались и пошли завтракать. По дороге они какой раз убеждались в масштабах хогвартса. —Мы обязательно должны весь его изучить, — восхищенно сказал Блейз. Теодор и Рен просто одобрительно кивнули. В большом зале Рен встретился взглядом с Гарри и решил подойти к нему. Блейз и Теодор остались за столом. —Привет, Гарри. Как дела? — любезно спросил Рен, подходя. —Рен! У меня все хорошо. Знакомься, это мой друг Рон Уизли, — восторженно проговорил Гарри. Рон просто кивнул Рену, не отрываясь от тарелки с сосисками, но в глазах мелькнуло мимолетное любопытство. — Я написал родителем, они удивились, когда узнали, что ты в слизерине. —Хах, верю. Ну ладно Поттер, я пойду,  а то меня сейчас съедят взглядом, — Рен махнул ему рукой. Он вернулся за стол, начал накладывать себе еду и налил чай. —Ты общаешься с Поттером? Когда успел?, — спросил его Блейз, когда Рен спокойно устроелся за столом. —Эм, наши семьи дружат, вот и мы знакомы. Внезапно все обернулись на Рена. —Проблемы? — не растерявшись, спросил он, обращаясь ко всем. —Блэквуд дружит с Поттерами? — раздался насмешливый голос с дальнего конца стола. —Во-первых, Поттеры очень хорошая семья. Во-вторых, знаете, в „Совиной башне“ у нас есть правило: если гость оскорбляет нашего друга — он больше не получает писем. Совы... удивительно злопамятные создания. — Ты что нам угрожаешь? —Нет. Просто делюсь интересным фактом, — Рен сделал паузу, давая словам осесть, — Кстати, твоя сова вчера кружила над замком три часа... Странно, да? — пожимая плечами ответил Рен. В гостиной воцарилась тишина. Имя Блэквудов было синонимом безупречной совиной почты. Легенды о Лире Блэквуд, "королеве совиной почты", ходили по всему магическому Лондону. Мысль о том, что их письма могут "затеряться", заставила даже задир побледнеть. —Блэквуд играет в почтальона? Как мило. — голос Драко звучал презрительно, но в глазах мелькнуло что-то похожее на... уважение? Он знал историю его тети.  — Но это не делает твою дружбу с Поттером менее... нелепой — Лучше, чем играть в „повторяй за отцом". Кстати, дядя Эллиот как-то рассказывал, что твой отец, Люциус, в нашем возрасте тоже любил лак для волос. Говорят, гиппогрифы обожают его запах... — ответил Рен, не отрываясь от тоста. Тишина за Слизеринским столом стала такой густой, что можно было резать ножом. Все замерли, наблюдая, как бледнеют задиры, осознавая, насколько буквально Рен может исполнить свою угрозу. Вдруг раздался звонкий хлопок - это Драко резко встал, опрокинув кубок с Тыквенным соком. — Ты серьёзно думаешь, что твои пернатые крысы могут что-то решить? — прошипел он, но в голосе уже не было прежней уверенности. Рен медленно поднял глаза, будто разглядывая что-то за спиной Драко. — Крысы? Вот уж не ожидал, что Малфой так плохо разбирается в зоомагии. Хотя... — он намеренно замолчал, давая всем заметить, как нервно дёргается веко у Драко. — Он прав, Малфой. Совы – это хищники. А ты у нас тут... ну, знаешь, грызун что ли? — Теодор едва сдержал смех, прикрыв рот рукой. —Ты забываешь, с кем говоришь, Блэквуд! Внезапно со спины Драко раздаётся шипящий голос: —Малфой. Перестань. Сейчас же. — Это Кровавый Барон (призрак Слизерина), который никогда не вмешивается в дела живых. Все замирают. —Видишь? Даже мертвые на моей стороне. — тихо, но слышат все кто захочет. Тишина за Слизеринским столом стала такой плотной, что слышно было, как Драко глотает воздух, всё ещё не веря, что призрак Слизерина встал на сторону Рена. — Малфой... — его голос прозвучал, скрип ржавых петель, — Твой отец не оценит, если ты продолжишь позорить фамилию... тут. Драко побледнел так, что его платиновые волосы казались жёлтыми на фоне лица. Он резко отпрянул от Рена, но в глазах застыла не ярость, а страх. Барон повернулся к Рену, и на мгновение в его мёртвых глазах мелькнуло что-то вроде... любопытства? — А ты... интересный... — прошипел он. Его мутный взгляд скользнул по белой прядке Рена, будто узнавая в ней что-то... или кого-то. Подождав пару минут пока призрак уйдёт и доев оставшуюся еду в полном молчании. Рен первый сказал: —Ладно, пойдемте, скоро зельевариние — сказал Рен Теодору и Блейзу. Блейз, едва они вышли из гостиной, схватил Рена за плечо: —Ты знал, что Барон вмешается?! Рен лишь загадочно улыбнулся: — Моя мама говорила: «Призраки любят тех, кто не боится тени прошлого». Думаю, он просто... оценил шутку про гиппогрифов. Теодор нервно оглянулся: — Малфой теперь точно будет мстить. Его отец — — Никогда не узнает, как именно его сын опозорился, — перебил Рен, замедляя шаг у зловещей двери в подземелье Снейпа, — Если, конечно, Драко хочет, чтобы все вспомнили, как он испугался призрака... Снейп уже ждал их, скрестив руки. Его глаза сузились, когда Рен вошёл последним. — Ах, Блэквуд. Как мило, что вы наконец почтили нас своим присутствием. Десять баллов * с * Слизерина за опоздание. Рен, не моргнув: — Простите, профессор! Мы... э-э... спорили про зверей. Некоторые думают, совы — это крысы! Где-то сзади кхыкнул Блейз. Снейп подошёл так близко, что Рен почувствовал запах горевших трав: —Ещё одно слово – и вы узнаете, как пахнет настоящая крыса в котле. Садитесь. Снейп, как тень, скользил между рядами котлов, его чёрные глаза холодно оценивали работу каждого ученика. Когда он приблизился к Рену, его тонкие губы искривились в едва заметной усмешке. Рен, не отрываясь от котла, где варилось зелье пробуждения, аккуратно добавил щепотку толчёного жемчуга. Жидкость вспыхнула синим, а не зелёным, как у остальных. — Интересно, — прошипел Снейп, наклоняясь ближе. — Вы намеренно нарушили рецепт? Или просто не умеете читать? — Рецепт не учитывает примеси в воде Хогвартса, профессор. Жемчуг нейтрализует избыток минералов, — спокойно ответил Рен, встретив его взгляд. В классе повисла тишина. Даже Блейз замер с ложкой в руке. Снейп медленно выпрямился. — Десять баллов Слизерину за... находчивость. И двадцать — *с* за дерзость. Когда класс расходился, Снейп бросил ледяное: —Блэквуд. Останьтесь. Рен обменялся взглядом с Теодором и Блейзом, те едва заметно кивнули, выходя. Дверь закрылась с глухим стуком. Снейп сидел за столом, пальцы сложены в шпиль. — Ваша мать... София Кастильо. — он произнёс её имя так, будто это было проклятие. — Считала, что правила, субординация... все это для мелких умов. Она тоже считала, что правила не для неё. Рен почувствовал, как холодеет спина. "Она всегда поступала правильно! Она спасала людей!" — Она научила меня думать, профессор. — Она научила вас рисковать, — резко оборвал его Снейп. Его тень накрыла Рена. — И ее "гениальные" прозрения, ее вмешательство в то, во что ей не следовало совать нос... Где она теперь? Прячется в своей "Совиной Башне" с совами, пока другие разгребают последствия её... прозорливости? Рен сжал кулаки, но голос остался ровным: — Последствия? —пронеслось в голове у Рена. Какие последствия? Спасенные жизни? — Вы... вы знали её? Лично? Снейп замер. Его черные глаза сверлили Рена, словно ища что-то. На мгновение Рену показалось, что в них мелькнула не только ненависть, но и... боль? — Достаточно, чтобы понять: вы не её копия и не ваш отец. Советую не брать пример с мистера Эллиота Кастильо. У вас нет их... осторожности. Или таланта миссис Блэквуд скрывать свои истинные игры. И если продолжите в том же духе, ваша карьера в Хогвартсе будет короче, чем жизнь феникса между возрождениями. — Он повернулся к окну, ясно давая понять, что разговор окончен. Рен уже взялся за ручку двери, когда Снейп бросил напоследок: — И, Блэквуд... — он не обернулся. — Призраки не на чьей-то стороне. Они просто ждут, когда вы ошибётесь... Рен вышел из кабинета, стиснув зубы. Коридор был пуст, лишь где-то вдали мерцали зеленые огоньки факелов. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках – не страха, а ярости. "Он знал родителей. Маму, папу, дядей... Всех? И ненавидит? За что? Что они такого сделали? Что он скрывает?" Из тени внезапно вынырнули Блейз и Теодор. — Ну что, жив? — Блейз осмотрел его ног до головы, будто ища следы пыток. —Пока да, — Рен насильно разжал пальцы. — Но, кажется, я только что получил личного врага в лице декана факультета. —Зато какой! — Теодор нервно хихикнул. — Большинство довольствуются Малфоем. В этот момент из-за угла показались Гарри Поттер и Рон Уизли, явно спешащие на трансфигурацию. Они почти столкнулись со Снейпом, который, загородив им путь как мрачная грозовая туча, возник из тени своего кабинета. Тео, Блейз и Рен осторожно спрятались за стеной, чтобы послушать. — Поттер, — прошипел Снейп, его голос стал тише, но острее ножа. Глаза, еще секунду назад полные ярости после разговора с Реном, сузились, уставившись на Гарри. В них вспыхнуло что-то сложное и мучительное – острая, знакомая ненависть, смешанная с чем-то, что заставило Снейпа на мгновение замереть. Он будто видел не одиннадцатилетнего мальчика, а призрак прошлого: черты Лили, искаженные насмешливой ухмылкой Джеймса. — Опоздали? — продолжил Снейп, уже ледяным тоном, отводя взгляд от пронзительных зеленых глаз Гарри к его растрепанным волосам. — Десять баллов с Гриффиндора. И если вы думаете, что ваша... знаменитость... дает вам право бродить по коридорам, когда вздумается, вы ошибаетесь. Шевелитесь. Гарри, сжав кулаки, пробормотал что-то невнятное, а Рон покраснел от возмущения. Снейп, не удостоив их больше взглядом, резко развернулся и поплыл прочь, его черный плащ развевался, как крылья гигантской летучей мыши. Рен замер, наблюдая за этой короткой, но говорящей сценой. Теперь он видел эту ненависть воочию. И она была... иной. Не холодной и расчетливой, как к нему, а раскаленной, почти болезненной. «Он видит в нем дядю Джеймса", — промелькнуло у Рена. "Но глаза... глаза он ненавидит и любит одновременно". Профессор МакГонагалл, строгая, как всегда, сразу взяла класс в ежовые рукавицы. — Превращение спички в иглу – базовое упражнение. Приступим. Что происходит: Рен справляется слишком легко – Дерево спички словно растаяло, стекая серебристыми каплями, которые тут же застывали в тончайшие завитки и спирали. Металл не просто появился — он вырос из структуры дерева, сохранив на секунду его теплый оттенок, прежде чем стать холодным блеском. Узор был не нарисован, а выткан самой магией — точь-в-точь как на броши его матери. Воздух вокруг его рабочего места слегка завибрировал, заставив пылинки в луче света от окна закружиться в мини-вихре. Звенящий звук, едва слышный, будто удар по хрустальному бокалу, прозвучал в момент завершения трансформации.  Профессор МакГонагалл остановилась рядом, ее острый взгляд скользнул по ажурной игле, затем – к белой прядке Рена, и наконец — в его холодные голубые глаза. В ее обычно непроницаемом взгляде мелькнуло нечто сложное: признание мастерства, тень хороших воспоминаний, в глубине ее строгих глаз мелькнуло что-то, смутно напоминавшее улыбку. —Изысканно исполнено, мистер Блэквуд, — произнесла она сухо, но в интонации была ледяная капля чего-то, что Рен не смог распознать. – Десять баллов Слизерину за безупречную технику. Постарайтесь не забывать, что простота – тоже достоинство. Она двинулась дальше, но Рен поймал ее взгляд, брошенный на Драко, чья спичка чадила черным дымом — в нем читалось явное предупреждение Малфою замолчать. Гермиона Грейнджер нахмурилась, сравнивая свою аккуратную, но простую иглу с творением Рена, в ее глазах горел не столько восторг, сколько жадный исследовательский интерес и тень соперничества. Теодор бросил Рену быстрый одобряющий взгляд, а Блейз ехидно прошептал: —Ну вот, теперь все знают, кто тут прирожденный аристократ магии. Жди визитов с просьбами украсить их палочки. Драко шепчет своему соседу: "Выпендрёжник..." — но его спичка лишь дымится. Последствия: Гриффиндоры смотрят на Рена с новым интересом. Слизеринцы делятся: одни гордятся «своим» гением, другие (сторонники Малфоя) злятся. Успех не принес радости. Была лишь пустота и странная усталость, будто он не приложил усилий, а просто... разрешил магии течь через себя. Легкость пугала. "Неужели Снейп прав, и это не его заслуга, а лишь эхо чужого таланта?" Заклинания Флитвик, восторженно пища, объявляет: — Левитация! Кто сможет поднять перо первым – получит пять баллов! Рен терпит поражение – его перо лишь дёргается, будто его дразнят. Он слишком зациклен на точности (как в зельях), а заклинание требует лёгкости. —Что, Блэквуд, первый раз в жизни что-то не получается? — смеясь говорит Блейз. Теодор (неожиданно!) вместе с Гермионой Грейнджер оказываются лучшими в группе – перо Теодора парит идально. Рен впервые чувствует досаду — но радуется за друга. Вечером перед сном Рен пишет письмо родителям: "Дорогие мама и папа, 1. Слизерин – да, вы предупреждали. Дядя Эллиот был прав – здесь ценят стратегию. Пока моя главная задача не нарваться на Малфоя.  2. Профессор Снейп... он вас знал, мама. Лично. Тебя, папу, дядю Николаса и дядю Эллиота... Да вроде и всех наших! И он вас "ненавидит". Говорил что-то про последствия твоей "гениальности" и твои игры. Что он имеет в виду?! Почему? Что случилось в Хогвартсе? 3. Призраки... странные. Кровавый Барон помог мне против Малфоя. Снейп сказал, призраки ждут, когда я ошибусь. О чем он?! 4. не смог левитировать перо. Папа, как ты справлялся с этим? Помнишь, как ты рассказывал, что у тебя тоже не сразу получалось, когда ты учил меня летать на метле у бабушки в саду? Блейз смеялся, но Теодор представь! – был лучшим. Рад за него. > Р.S. Драко Малфой – идиот, но опасный. Я вспомнил, дядя Эллиот был дружен с его дядей Регулусом. Использую это, пока могу. > Р.Р.S. Скучаю по звезда обсерватории и совиному улюлюканью на чердаке. Как Афина? Пришлите совиные лакомства — мне нужно подкупить пару ключевых птиц. И... мама, будь осторожна. Что бы там ни было в прошлом... Ваш Рен" Рен вышел ночью к окну у озера. Школьная сова, крупная и серая, терпеливо ждала на каменном выступе. Он привязал письмо к ее лапе, нежно погладил по оперенью. "Лети прямо к Афине, она тебя накормит", — прошептал он, чувствуя знакомую теплую связь с птицей. Сова ткнулась клювом в его палец и бесшумно растворилась в темноте над черной водой.