3 глава

Совиные тайны Рен проснулся с ощущением, что его сова где-то рядом — наследственная способность, передающаяся в их семье. Он вскочил с кровати и поспешил в гостиную. На подоконнике, припорошенном снегом, сидела крупная серая сова с янтарными глазами — явно не школьная почтовая. В её клюве висело письмо, перевязанное серебристой лентой. — Это Афина! — воскликнул Рен, распахнул окно, и холодный ветер ворвался в комнату. Сова влетела внутрь, уселась на диван и гордо вытянула лапу с посланием от папы. «Дорогой Рен, Левитация — это не точность, а лёгкость. Представь, что твоё перо — облако, а не формула. Снейп... Да, он знал твою маму. Но его обида — это его выбор. Помни: Лили Эванс сама отвернулась от него, а София лишь сделала то, что должен был сделать друг. Лакомства прилагаются. Афина доставила их первой — она скучала. Лилит и Кэролайн передают привет. Они уже придумали, как пробраться в Хогвартс на каникулы. P.S. Если Барон снова проявит интерес, скажи ему, что «полуночное солнце всё ещё светит в башне». Он поймёт. И лучше не используй информацию о дяде Регулусе — он для нас до сих пор дорог. P.P.S. Не копай там, где земля уже давно покрыла свои тайны. Некоторые выборы должны остаться неприкосновенными.» Но самое странное — вторая записка, написанная незнакомым почерком: «Лестница на 7 этаже. Ищи там, где хранят забытые звёзды. — Н» Рен перечитал письмо дважды. Что значит «увидела то, что другие боялись замечать»? И что же – это «полуночное солнце»? Сегодня Снейп был особенно ядовит. Когда Рен добавил в котёл щепотку толчёного жемчуга (как учил отец), профессор резко развернулся: — Опять эксперименты, Блэквуд? — сжал губы. — Или думаете, что знаете лучше всех, как ваша... Он запнулся, но Рен заметил, как его взгляд скользнул по белой пряди у виска. — Моя мама? — невольно вырвалось у Рена. В классе повисла тишина. Снейп побледнел. — Десять баллов с Слизерина за дерзость, — прошипел он. — И будьте осторожнее. Некоторые вопросы лучше не задавать. Урок заклинаний. Рен стоял перед пером, сжимая палочку так сильно, что костяшки побелели. — Wingardium Levio-CA! — чётко выговорил жезлом, как учил профессор Флитвик. Перо дёрнулось, подпрыгнуло на пару дюймов и рухнуло, словно приколоченное. — Пять баллов Слизерину за старание, но... — покачал головой Флитвик, — вы слишком давите на заклинание, мистер Блэквуд! За соседним столом Гарри и Рон уже заставляли свои перья плавать в воздухе. Драко дернул своё на уровень глаз. — Wingardium Levio-СА! — Рен повторил резче. Перо вспыхнуло синим пламенем. — О-о-о! — ахнул Флитвик. — Неожиданный побочный эффект! Десять баллов за креативность, но давайте без поджогов! Теодор Нотт, наблюдая за мучениями друга, неожиданно предложил: — Попробуй представить, что это не перо, а пушинка с крыла Афины. Рен закатил глаза, но подхватил мысль: — Wingardium Levio... Он выдохнул последний слог, и перо плавно взмыло к потолку. — Боже мой! Мистер Блэквуд, это... идеально! Как вы... — Я перестал заставлять, — пробормотал Рен, ловя перо. После урока он был так доволен успехом, что не уставал благодарить Теодора. После триумфа с «Wingardium Leviosa» Рен отправился на урок астрономии — единственный, что начинался поздно вечером. Холодный октябрьский ветер пронёсся сквозь щели башни, и Рен прижал ладони к медному телескопу, пытаясь согреть пальцы. Вокруг толпились первокурсники, перешёптываясь и дрожа. — Сегодня будем наблюдать созвездие Ориона, — объявила профессор Синистра, её голос в ночной тишине звучал звонко. — Найдите три звезды пояса и... Рен еле успел поднести глаз к окуляру, как уже увидел их — три яркие точки, будто подмигивающие сквозь тонкую вуаль облаков. Он моргнул, удивлённый своей уверенностью. — Блэквуд, ты вообще смотришь в телескоп? — прошипел Драко через два столика. — Профессор, — неожиданно сказал Рен, — ваш эталонный телескоп немного смещён. Альдебаран должен быть на три градуса севернее. В классе повисла тишина. Даже ветер будто затаил дыхание. Профессор Синистра медленно подошла к столу Рена, её тёмные глаза сузились, изучая его с ног до головы. — Любопытно, — наконец сказала она. — Совершенно верно. Но скажи, мистер Блэквуд, как ты это определил? Рен машинально дотронулся до своей белой пряди. — Я... не знаю. Просто увидел. Где-то рядом фыркнул Драко: — Наверное, твоя сова-папа научила щуриться по-птичьи. Синистра не обратила внимания и наклонилась ближе. Рен почувствовал лёгкий запах лаванды и металла. — Ты видишь звёзды без телескопа, да? — тихо спросила она. — Как твой отец в своё время. Рен широко раскрыл глаза. Отец никогда не рассказывал... Задание оказалось простым: отметить положение звёзд Ориона на карте. Но когда Рен взял перо, произошло нечто странное. — Посмотрите-ка, — усмехнулся Драко, указывая на идеально расчерченную карту. — Даже первоклассник справится. Рен сжал зубы. Его перо дрогнуло, и вдруг... три звезды, составлявшие пояс Ориона, вспыхнули ослепительно ярко. Настолько, что весь класс ахнул, а несколько учеников прикрыли глаза. — Что за... — начала Синистра, но тут звёзды вернулись к обычному свечению. В классе воцарилась ошеломлённая тишина. Все смотрели и на небо, и на Рена, стоящего бледным с широко раскрытыми глазами. — Это он! — внезапно выкрикнул Драко. — Блэквуд колдует без палочки! Это запрещено! — Замолчи, Малфой, — неожиданно резко сказала Синистра. — Никто не колдовал. Просто... атмосферная аномалия. Но её взгляд, полный странного понимания, говорил обратное. После урока, когда все спускались по винтовой лестнице, профессор задержала Рена. — Твой отец мог видеть звёзды даже днём, — тихо сказала она. — Будь осторожен. Такие дары не остаются незамеченными. Рен хотел спросить, что именно она имела в виду, но снизу донёсся голос Блейза: — Блэквуд! Или ты планируешь ночевать с совой Синистры? На обратном пути в подземелья Рен чувствовал колкие взгляды Драко, но больше всего его волновало другое: почему звёзды откликнулись именно ему? И что знала профессор Синистра о его отце? Той ночью, лёжа в кровати, Рен случайно положил руку в карман — там он обнаружил неожиданно завернутый листок: «Пандора Розье говорила, что Блэквуды могут разговаривать со звёздами. Но звёзды иногда отвечают. Будь осторожен.» — Моя крестная? — промелькнуло в его голове. За окном мерцали те знаковые три звезды, словно подмигивая ему сквозь толщу тёмных вод Хогвартсского озера. Той же ночью Рен тайком прокрался к астрономической лестнице. На седьмом этаже, за занавешенным окном, он обнаружил потайную нишу. Внутри лежало: Фотография, где молодые София, Пандора и улыбающийся Регулус стояли рядом с Эллиотом и отцом Рена. На обороте было написано: «Последний день, когда мы все ещё верили, что можем изменить мир. — С.К.» Обрывок газеты с заголовком: «Трагический инцидент в Отделе Тайн: случайность или заговор?» (дата стерта) Записка Пандоры: «Они заставили его выбрать между долгом и дружбой. София видела его истинное лицо — вот почему он её ненавидит.» За спиной что-то зашагало. Рен едва успел спрятать находки, когда появилась Пинс. — Мистер Кастильо! — голос дрожал. — Я... я думала, вы... Она замолчала, уставившись на его белую прядь. — Она была права, — прошептала Пинс. — Ты такой же, как они оба. И исчезла в темноте, оставив Рена с миллионом вопросов. — И что, всё это будет длиться пять лет? — с любопытством спросил Блейз, рассматривая фотографию при свете лампы. Рен кивнул: — Пока я ничего не понимаю в этих тайнах. Но когда-ниудь... Он посмотрел на звёзды за окном, представляя, как через несколько лет Лилит и Кэролайн помогут собрать все кусочки этой мозаики..