Часть 3 - дело "Лабиринт"

Там, где вересковые пустоши Шотландии вздымались к свинцовому небу, прячась за завесой вечных туманов, стоял Дом. Не замок, не усадьба – каменный зуб, вросший в склон. Его окна, узкие и высокие, как бойницы, редко ловили солнце, предпочитая поглощать сумрак и сырость. Это была не крепость от внешнего мира, а будто саван, добровольно наброшенный на жизнь. Внутри царил полумрак, густой и почти осязаемый, пахнущий пылью веков, сушеными травами с горьковатым оттенком белены, металлически-кислым, как запах окислившегося артефакта или старой крови, давно отмытой, но въевшейся в камни. Свет, скупой и выборочный, исходил от нескольких источников: тусклое мерцание запертых в свинцовых клетках шаров холодного огня над массивным дубовым столом; призрачное сияние сложных стеклянных аппаратов, тихо побулькивающих вязкой жидкостью в углу; и трепетное пламя единственной свечи в тяжелом канделябре на каминной полке, где тлели не дрова, а странные, синеватые угли. Запах. Он витал в воздухе его убежища всегда. Химически-острый, стерильно-холодный. Смесь озона и электричества, высушенных редких трав с горьковатым оттенком, старого пергамента и неорганического, чуждого живому. Это был запах изолированности, работающего человека на грани постижимого. Запах одинокого гения, запертого в клетке собственных изобретений. Само пространство гостиной и коридоров оберегало свои тайны от излишнего внимания. Тускло мерцали кристаллы в старинных бра, вделанных в каменные стены. В лаборатории внизу, под землёй, громадная плита черного базальта, испещренная тончайшими серебряными каналами, по которым с тихим шипением переливалась бирюзовая энергия. На ней царил контролируемый хаос: тигли с дымящимися субстанциями цвета ночного моря, стопки фолиантов с треснувшими кожаными корешками, странные инструменты – не магические палочки, а скорее магические скальпели, с тонкими лезвиями из обсидиана и рукоятками из кости единорога. И посреди всего этого – Прибор: «Корреспондент». Создание рук Снейпа, плод вынужденного сотрудничества и глубочайшего презрения к необходимости этого сотрудничества. С виду – причудливый гибрид. Основа – тяжелая латунная трубка викторианского телефона, но вместо диска – сложная розетка из вращающихся кристаллов кварца, испускающих мягкое голубое сияние. От трубки тянулись жилы – не провода, а сплетенные светящиеся волокна, похожие на нервы, впаянные прямо в базальтовую столешницу, где они сливались с бирюзовыми потоками. Не просто способ связи, а шлюз, тоннель, пробитый через слои бюрократической магии Министерства прямо сюда, способ контроля. Сам Северус Снейп стоял перед столом, не сидел. Он редко сидел. Его фигура, даже в 57 лет, сохраняла змеиную стройность, подчеркнутую просторным, темно-зелёным домотканым халатом, перехваченным в талии узким поясом. Халат был небрежно расстегнут на груди, открывая воротник черной рубашки, под которым скрывался уродливый шрам – «подарок» от Нагини. Домашняя небрежность, но без тени расслабленности, как и в былые времена. Каждая складка ткани, каждый жест дышали сдержанной мощью и вечной бдительностью. Лицо, с легкими морщинами – следами прожитых страданий и язвительных мыслей, – было бледным, почти восковым в голубоватом свете «Корреспондента». Глаза, глубоко запавшие, казались двумя осколками черного гематита, в которых отражались мерцающие кристаллы прибора. Они были неподвижны, холодны, как поверхность горного озера в безветрие. Только легкое подрагивание тонких, бледных губ выдавало работу мысли. Вибрация – тонкая, высокая, как комариный писк, но наполняющая все помещение. Кристаллы в «Корреспонденте» вспыхнули ярче, закрутились быстрее. Бирюзовые жилы в столе пульсировали. Снейп не шелохнулся. – Весь внимание, – произнес он. Голос – низкий, бархатистый, как дым от дорогого виски, но вымороженный до абсолютного нуля. В нем не было вопроса. Только констатация факта своего присутствия на другом конце опасного туннеля. – Северус, – ответил голос из трубки; звук был искаженным, многослойным, будто проходил через толщу воды и металла. Доверенное лицо министра безопасности магии Англии Бейзил Сайлз – голос Бейзила звучал натянуто-вежливо, но под этой вежливостью клокотала нервная энергия и скрытая угроза. – Благодарю за оперативный ответ. Надеюсь, не отвлек от... исследований? – Надежды – удел слабых умов, – отрезал Снейп; его черные глаза скользнули по тиглю с дымящейся фиолетовой жидкостью. – Вы отвлекли меня от попытки понять, почему эссенция снов Баньши приобретает столь вульгарный оттенок фуксии вместо положенного аквамарина. Вероятно, она тоже страдает от бюрократического идиотизма. Говорите кратко, вы меня утомляете. – Покрутил в пальцах пробирку с раствором, прищурился. В трубке прозвучало сдавленное покашливание. Цинизм зельевара был доспехами, и Министерство давно научилось терпеть эту «цену гения». – Кратко, – согласился голос; слышно было, как Бейзил постукивает ручкой по столу; он стал жестче, деловитее. – Объект «Лабиринт». Глубинный сектор «Деадарт». Наши сканеры зафиксировали... аномалию. Колебания, не соответствующие ни одной из известных магических сигнатур. Напоминает... – голос замешкался, – ...напоминает пульсацию спящего гиганта. Масштаб... Северус, масштаб пугает. – Послышалась явная нервозность и сдавленность голоса. – Мы потеряли двух разведчиков. – Надломился и скрипнул голос. – Не физически, нет. Это то и страшно. Их нет ментально. – Сглотнул Бейзил. – Они вернулись пустыми скорлупками. Без воспоминаний. Без личности. С одним словом на устах: «Швейк». Ничего не значит? Снейп замер. Пальцы непроизвольно сжали склянку. По спине пробежал холодок. «Швейк». Не слово, а спусковой крючок. В его памяти всплыли древние, полустертые символы из трактатов, которые часами изучал Волан-де-Морт. Манускрипты, говорящие о первичных структурах, о магии, существовавшей до заклинаний, до волшебных палочек. О самом понимании «Что есть МАГ». Но даже Тёмный Лорд не нашёл ни одного… артефакта, хотя готов был жизнь положить на то, чтобы соединить с ним крестраж. Мощь такой силы, что мир бы содрогнулся в ужасе, стоило бы ему найти хоть один. Но карты не существует. Найти её невозможно – и это успокаивало. Однако последователи культа Упивающихся, тех, кого не смогли поймать, кто был отпущен или депортирован, начали тайную охоту за данным артефактом. Северус следил за ними, зная, что найти вряд ли найдут, но могут набедокурить. Особенно, если таки найдут и удумают «сунуть руку или голову». – Северус? – напрягся от тишины Бейзил. – Швейк... – повторил Снейп, растягивая слово. Помолчал; его взгляд устремился вдаль, сквозь стены лаборатории, в невидимые глубины «Объекта «Лабиринт». – Ваши разведчики не наткнулись на аномалию. Они задели охранную систему. – Спокойно взял себя в руки и продолжил работать с зельями и отвечать. – Возможно, люди уже распались, и да, действительно остались лишь послушные куклы. – Поднял взгляд, пробежавшись им по полкам в поисках нужной травы и дозировки. В трубке повисла тяжелая, звенящая тишина. Даже искаженный связью голос Бейзила потерял дьявольскую уверенность. – Ты говоришь о... артефакте? Сущности? – спросили наконец, и в голосе слышалось недоумение, граничащее с ужасом. – Я говорю о принципе, – поправил резко. – О конструкции. Древней, чужой, возможно, даже не магической в нашем понимании. Техномагической. Или... постмагической. – Перелил пурпурную жидкость в колбу, помешал и всыпал туда немного порошка из травы «черная дева». – Это, возможно, шестерня. Одна из многих. – Провел пальцем по холодному краю стола, ощущая подушечкой слабую вибрацию энергии; и будто направил в стол свою магическую пульсацию, открылась голографически-магическая карта. – Вы не справитесь. Ваши лучшие авроры – дети с палками перед паровым катком. Вам нужен не солдат. Вам нужен... инженер теней. Который понимает язык шестерен и больных снов. И даже он, – Снейп позволил себе едва уловимую, горькую усмешку, – может лишь попытаться не разбудить гиганта окончательно, пока не поймет, как его остановить. Или... перенаправить. Задача не для министерских умов. Задача для... отщепенца в башне. Он не ждал ответа. Ведь диагноз был поставлен. Цинично. Точно. Без ложной надежды. В трубке снова задышали – тяжело, неровно. – Что... что требуется? – спросили наконец Сайлз, и в голосе звучало редкое для Министерства признание бессилия. – И что ты хочешь взамен на помощь? – Полный доступ ко всем данным по «Лабиринту». Особенно к архивам до его обнаружения. Координаты. – Взял со стола свою палочку, провёл по ней пальцами, будто сопоставляя, справится ли это оружие. – И абсолютную тишину. Никаких новых разведчиков. И... – сделал микроскопическую паузу; черные глаза метнули быстрый взгляд на сложный прибор, похожий на астролябию, но со вставками из черного камня. – Образцы. Того, что осталось от ваших разведчиков. Не их тела. Эхо их снов. Последние обрывки сознания. Если там еще что-то есть, кроме этого... «Щелчка». – Это... опасно, Северус. Даже для тебя. – Послышалось, как сглотнули комок в горле. – Даже не уверен, что подобный риск может себе позволить министерство. Ты…слишком дорого стоишь. – Жизнь – опасное предприятие, – отрезал Снейп с ледяной простотой и усмешкой «Дорого стоишь». – Особенно моя жизнь. Пришлите данные. И эхо. Через обычные каналы. «Корреспондент» не потянет большие объёмы информации, поэтому сейчас активирую каминную связь. Не стал ждать подтверждения. Отключение связи. Его палец коснулся одного из кристаллов на приборе. Голубое свечение погасло. Многослойный голос умолк, растворившись в шипении бирюзовых жил на столе. Латунная трубка замолкла, став просто куском холодного металла. Тишина лаборатории снова сгустилась, но теперь она была иной. Насыщенной. Тяжелой от полученного знания и предчувствия бури. Снейп стоял неподвижно, сжав кулаки; его худощавая фигура казалась высеченной из того же темного камня, что и стол. В его черных, неотражающих глазах мелькали отблески бирюзовых потоков энергии и слабая надежда, а также холодный интерес. Инженера-мага, увидевшего чертеж машины, способной перемолоть миры. Интеллектуальный вызов, затмевающий даже страх. Он повернулся от стола; халат бесшумно колыхнулся. Взгляд упал на тигель с фуксиевой эссенцией. Настоящая головоломка ждала его не здесь, нет, о нет, а в глубинах «Лабиринта». И там, где слышался зов, куда более неотвязный, чем голос любого министра. Кристаллы в трубке погасли, серебряные нити потускнели. Мелодичный гул стих. Он поднял руку, разглядывая тонкие пальцы, способные творить изощренные зелья и разрывать защитные чары. Пальцы, знавшие вес волшебной палочки и холод рукояти ножа. Подошел к окну. Туман за стеклом был непроглядным. Как та реальность, в которую ему предстояло нырнуть. Кошмары. Снейп повернулся и его тень, удлиненная и искаженная пламенем свечи, метнулась по стене. Подошел к полке, взял старую, потрепанную тетрадь в кожаном переплете – дневник наблюдений за феноменом импульсов энергии. Снейп подозревал, что мало кто знает из честных магов о таком древнем артефакте, и уж тем более, что он из себя представляет, не знал никто, даже он сам. Пыль взметнулась золотыми искорками в тусклом свете. Работа ученого-затворника начиналась. Работа, требующая не просто высокого интеллекта, а глубинного понимания тьмы, которая живет не только во внешнем мире, но и в закоулках собственной, израненной души. И цена за эту работу могла быть только шрам, а еще один кусок себя, отданный во имя выживания других. Или во искупление? Он давно перестал задаваться этим вопросом. Тень легла длинной и зловещей, когда Снейп оторвался от книги. Тишина его каменного убежища, всегда столь полная, теперь была нарушена едва уловимым присутствием. Ощущением, не звуком или запахом. Как сдвиг воздуха от крыла пролетающей совы, но тяжелее. Он повернулся, и слегка его губы тронула улыбка. – Привет.