Часть 13 Безумный МАКС

Подкатили к въезду в "XXX", Е30 тихо заурчала и встала у ворот. Николай Дмитрич, охранник на посту — махнул рукой, чтоб заглушили. Рядом с ним стоял его сын, лет тридцати, в старой камуфляжной куртке, помповое ружьё на плече, глаза прищурены. Я вылез первым, сайга в чехле, ноги затекли. Игорь и Вова следом, велики в багажнике гремели. — Ну, разведчики? — буркнул Димыч, подходя ближе. — Живые? Докладывайте, пока Андрей не спустился. Сын его кивнул на машину: — Откуда? -Голос был прокуренный не из приятных Я коротко: — Махнул не глядя.... —После чего продолжил— "Радиотехник" тихо, люди прячутся по домам, в сельпо космические цены.Тачку в одном из гаражей нашли, с буйными владельцами. Не поверите, нашли полицейскую шкоду в кювете — два АКСУ, ПМ, броник, рации.А СНТ-шки вымерли, ни души. Чисто. Видимо еще народ на исход не пошел Димыч почесал затылок: — Молодцы. А отец твой... уехал. за людьми и за тачками. Знают отшиб у Симферопольского шоссе — автомобильный отстойник от автосалонов, Нивы, Газели, УАЗики новые стоят. Плюс коллеги в магазине застряли, с оружием. УАЗ и Патрол взяли, полные баки. К вечеру вернутся, если повезёт. Сын добавил: — Андрей за старшего. Все в глубине, на четырёх участках вокруг вашего дома. Мама, тётя Люда, Настя, Нина — сортируют что-то из рефов. Не высовываются. — Ладно, — кивнул я. — Хабар в гараж, к Дамиру завезем. Но в начале доложим. Димыч открыл ворота полностью, мы въехали. Е30 покатила по центральной улице, но свернули сразу — напротив въезда стоял тот заброшенный домик из пеноблоков. Дядя Андрей уже спускался, Тигр на плече, борода растрёпана. — Заходите, — буркнул он, кивнув на дверь. — Докладывайте подробно. Внутри пахло пылью и кофе. Мы втроём влезли, Вова с мелкашкой в чехле. Я повторил всё: гараж с насилием (опустил детали, сказал "зачистили мародёров"), джекпот с тачкой и оружием, Шкода, "Лесной" пустой. Андрей кивнул: — Нормально. Вовчик, со мной. На балкон. Тренировка по мелкашке буду учить растояние определять до обьектов. Вова вгрустнул, но согласился и потопал за ним вверх. — А вы двое, — Андрей ткнул в нас с Игорем, — к деду. В гараж на нашем участке, в глубине. Он ковыряется, помощь нужна. Мы вышли, Е30 оставили у домика. И с полученным оружием пошли к Дамиру Пешком по товариществу Гараж Дамира бывший сарай, переделанный под оружейку. Дверь приоткрыта, свет "Люстры" пробивается. Дамир, здоровяк с татуировкой «ВДВ» на предплечье, сидел за столом, чистил СКС. Увидел нас — встал, кивнул: — Ну, разведка? Показывай, что притащили. Мы вывалили всё на верстак: АКСУ аккуратно, ПМ рядом, броник сверху, патроны коробками. Дамир взял первый АКСУ, щёлкнул затвором, глянул в ствол на свет. Присвистнул: — Бери выше, пацаны. Практически новые. Ни пылинки ни нагара, как с завода. Проверю номера... — он провёл пальцем по металлу. — 1989 год выпуска. Полицейские, складские. Ни царапины. Гараж деда — кирпичный, в углу нашего участка. Дверь открыта, внутри искры от болгарки. Дед в очках, над верстаком, чертежи: машины с решётками, усиленными дверями. Второй АКСУ — то же самое. ПМ: один с потёртой рукояткой, но ствол чистый, пружины тугие. Второй — вообще в масле.... После чего, Дамир отложил все и достав из под стола MP-71 — Вот небольшой презент для тебя. Травматы сдать., — буркнул Дамир, Забирая их у нас. — Броник лёгкий, 2-й класс, не от тварей, а от писталета или дроби на излете спасет. Рации — «Моторолы», заряжены, канал 1 наш. Патроны... — он открыл коробку 5.45, — полные, 9×18 тоже. Я кивнул на сайгу-410 из гаража: — Эта тоже новая, два магазина. Дамир взял, повертел: — Ижевск, Кому отдадим? — Вове мелкашку, эту... пусть Андрей решит. Он записал всё в тетрадь: серийники, количество. — Ладно. В сейф. А вы — к деду. Он уже орёт, профили ищет. Мы вышли, оружие сдали. Дамир хлопнул по плечу: — Молодцы. Теперь точно мобильная группа. Дальше — к деду. Гараж на нашем участке, дверь нараспашку. Дед в очках, над чертежами — Внучек с корешем, — буркнул он. — Славно. Бегом по всему товариществу. Сетка-рабица рулоны. Металлические профили трубы, уголки, что валяются. Для тачек: окна забьём, двери обшить, от зомби защита. Чтоб не пролезли. Минимум два рулона и двадцать метров профилей. Живо! И не шумите. Взяли тележку, выскочили. Товарищество большое — бегали от участка к участку. Первый у въезда — пустой, сарай: доски, но сетки нет. Второй : рулон рабицы у забора, ржавый. Забрали. Профили в куче — уголки, штук десять. Третий — заброшенный в центре: ещё рулон сетки, свежий, трубы метров пятнадцать. Пот лил, но тащили. Четвёртый — у соседей в глубине: профили дополнительные, трубы квадратные. Ветер шевелил сосны, где-то вдалеке банка звякнула — Вова, наверное, тренируется. Мы покатили тележку, колёса скрипели по гравию, а Игорь шёл рядом, но будто в метре позади. Руки его сжимали ручку так, что костяшки побелели. Я чувствовал, как он дышит — коротко, через нос, будто сдерживает что-то внутри. — Игорь, — сказал я тихо, не глядя на него. — Скажи хоть слово. Ты как зомби сейчас. Он остановился. Тележка дёрнулась, труба чуть не соскользнула. Я обернулся. Лицо его было мокрым — не от пота. Глаза красные, но сухие, будто слёзы высохли ещё в гараже. — Я её убил, Слав, — выдавил он сквозь зубы. — Не он. Не нож. Я. Пуля. Вторая. В шею. Я видел, как она... как кровь... как глаза... — Голос сорвался. Он ударил кулаком по тележке — металл звякнул. — Я хотел спасти! А стал... таким же. Я шагнул к нему, схватил за плечо — крепко, чтоб почувствовал. — Послушай меня. Ты не насильник. Ты не мародёр. Ты — человек, который сделал выбор. Плохой? Да. Но единственный. Нож у горла. Секунда — и она мертва. Ты дал ей шанс. Маленький. Но дал. А если б промедлил — он бы нас всех. Или она бы стала... одной из них. И жрала бы нас. Он покачал головой, оттолкнул мою руку. — А если бы мы ушли? Просто ушли? Она бы... может, выжила. С ними. Или без. Но не от моей пули. — С ними? — я почти крикнул, но осёкся, оглянулся — тихо вокруг. — Ты видел, что они с ней делали. Разорванная одежда. Кровь на ногах. Она уже не человек была. Тело. Которое ещё дышало. А ты... ты дал ей конец. Быстрый. Без боли. Без того, чтобы стать... — я махнул рукой в сторону леса, где где-то рычали твари. Игорь опустился на корточки, уткнулся лбом в колено. Голос глухой: — Я вижу её глаза. Когда пуля вошла. Не злость. Не страх. Пустота. Как будто... поняла. Что всё. И это я. Я — конец. Я присел рядом. Земля холодная. Ветер шевелил волосы. — Игорь. Вчера мы из Москвы бежали. Сегодня — убили двоих. И её. Завтра — ещё кого-то. Это не кино. Нет героев. Есть только выжившие. И мёртвые. Ты выбрал выживших. Нас. Вову. Меня. Нину, на худой конец. Семью, думаю твою мы вытащим. А она... она уже была в другой колонке. Он молчал. Потом поднял голову — глаза влажные, но уже не пустые. — А если я сломаюсь? Если в следующий раз... не выстрелю? Из-за неё? — Тогда я выстрелю, — сказал я твёрдо. — Или Вова. Или Андрей. Мы — не один. Но если ты сейчас сломаешься — она победит. Те уроды победят. А мы — проиграем. Он вытер лицо рукавом, встал. Голос хриплый, но уже твёрже: — Ладно. Пошли. Дед ждёт. И... спасибо. За то, что не дал утонуть. Мы покатили дальше. Тележка скрипела. Но уже ровно. Внутри Игоря что-то треснуло — но не сломалось. Пока. Тележка въехала в гараж с грохотом, как будто везла не металл, а целый танк. Дед уже стоял у верстака, болгарка в руках, очки на носу. Он глянул на груду и хмыкнул: — Ну хоть не с пустыми руками. Ставьте сюда, рядом с УАЗиком… Был бы он тут, чёрт бы побрал этих «спасателей»! Он пнул воздух, где ещё утром стоял его старый УАЗ-головастик, теперь угнанный отцом на Симферопольское. Голос деда дрожал от злости и тоски одновременно. — Мою красавицу увели, а мне тут на Дастере кататься прикажет? Ладно, начнём с того, что есть. Кровати делаем. Я хихикнул — Не для сна, идиоты, для окон! Чтоб зомби не влезли, чтоб можно было сверху стрелка посадить. Поняли? Мы с Игорем переглянулись и кивнули. Дед уже разложил чертёж: прямоугольник из уголка 40×40, внутри сетка-рабица, приварена внахлёст. Высота — 40 см, длина — под кузов ширина морде машины. Я взял рулетку, отмерял, Игорь зажимал в тисках. Дед орал: — Точнее, мать вашу! Это не забор для кур, это броня! Через двадцать минут первая рама лежала на полу — четыре уголка, сваренные в квадрат. Дед проверил уровнем, сплюнул: — Криво, но жить будет. Теперь сетку. Растягиваем, как кожу на барабане! Мы с Игорем тянули рабицу, дед прихватывал сваркой — капли металла шипели, запах горелого железа забивал ноздри. Сетка легла плотно, без зазоров. — Вот так, — бурчал дед, вытирая пот. — Теперь вторая. И третья. поменьше для окон кабины. Планы наполеоновские есть на машину. Можно задний кузов снять и обшить сеткой и сделать, шаровую опору под пулемет. Или оставить как есть и переделать под техничку и дом на колесах... Он снова пнул воздух, потом схватил следующий уголок. — Дед, — сказал я, пока резал, — вернётся отец, вернёт УАЗик. С новыми тачками. — Вернёт, как же, — фыркнул он. — С новыми, говоришь? А эту кто мне починит? Я её двадцать лет латал, знал каждый винтик. А они — «забираем». Ладно, работай, философ. Вторая «кровать» пошла быстрее. Игорь уже не молчал — руки работали, но глаза всё ещё где-то в гараже с «Миражом». Я видел, как он сжимает сварочную маску, будто это приклад. — Дед, — вдруг сказал он тихо, — а если… если мы не справимся? Если они не вернутся? Дед замер, опустил маску. Глаза старые, но острые, глянул на Игоря так, будто тот только что предложил сдаться зомби добровольно. — Слушай сюда, мальчишка, — прорычал он, тыкая сварочной горелкой в воздух. — Пессимизм — это для тех, кто уже в могиле. А мы пока дышим, значит — работаем. Руки заняты — голова молчит. Понял? Пока ты металл режешь, сваркой воняешь и потеешь, у тебя нет времени думать, вернётся УАЗик или нет. Нет времени думать, кто там в гараже остался. Есть только «вот этот уголок кривой» и «вот эта сетка рвётся». Всё остальное — потом. Когда выживем. Он снова опустил маску, зажёг дугу — синяя вспышка, шипение. — Я в девяносто первом без работы остался, прокрутился уаз купил развозом занимался, — буркнул он сквозь шум. — И в девяносто третьем танки на прудах Борисовских видал. И за Андрея переживал, когда он в Чечню попал... ну, не суть. Думал тогда: «Всё, пиздец». И ушел в работу. Никто в семье не голодал, двум детям образование дал две дачи построил.... Так что хватит ныть. Режь. Игорь кивнул, сжал губы, взял болгарку. Искры полетели чаще. Я видел — помогает. Руки заняты, мысли уходят. Третья рама пошла ещё быстрее. Для окон кабины — поменьше, аккуратные, с усилением по краям. Дед придирался к каждому шву, но уже без мата — просто бурчал: «Плотнее... вот так... не дыши на сварку, а то пузыри...» К сумеркам всё было готово: три «кровати» — две длинные, одна короткая. Лежали у стены, как новенькие гробы, только для живых. Дед обошёл, потыкал носком ботинка, хмыкнул: — Нормально. Как вернётся мой УАЗик — вставим. А не вернётся — на Твою китайскую телегу. Главное чтоб зомби не пролезли, а мы пролезли. Он снял очки, протёр лицо тряпкой, чёрной от копоти. — Всё. Свободны. Идите к Андрею. Скажи ему: дед сказал — если УАЗик не вернёт, я ему сам таран приварю. К башке. Мы с Игорем вышли. Солнце уже скрылось за соснами, небо серое, с красной полосой на западе. В гараже пахло металлом и победой — маленькой, но своей. Дошли до домика напротив въезда. Дядя Андрей сидел на крыльце, Тигр рядом, Вова рядом с ним — мелкашка на коленях, глаза горят. — Ну что, кузнецы? — буркнул Андрей. — Дед не съел? — Не успел, — ответил я. — «Кровати» готовы. Для УАЗика. Андрей кивнул, глянул на Игоря — тот уже не дрожал. —Дед говорит, если УАЗик не вернётся, он тебе таран к башке приварит. Продолжил я, на что Андрей хохотнул коротко, потёр бороду. — Пусть попробует. Я ему тогда на балконе пулемётную точку устрою. Из его же сварки. — Он глянул на Вову. — Ну, как, снайпер? Попал хоть раз? Вова поднял мелкашку, гордо: — Три банки из пяти. На сто метров. Дядя Андрей сказал, что для начала — «не позор». — Для начала «не позор», — подтвердил Андрей. — Завтра на двести. И по движущимся. Бутылки на верёвке. Чтоб зомби не скучали. Игорь молчал, присел на ступеньку, уставился в землю. Я сел рядом. — Ты как? — спросил Андрей тихо, не глядя. — Жив, — ответил Игорь. — Дед помог. Сказал: «Руки заняты — голова молчит». Андрей кивнул: — Дед — мудрый. Я в Чечне то же самое делал. Чистишь автомат — и не думаешь, кто рядом лёг. Потом думаешь. Когда время есть. Вова вдруг встрепенулся: — Слышите? Моторы. Мы все повернулись к воротам. Сначала тихо, потом громче — урчание дизелей, скрип подвески. Фары мелькнули между соснами. — Колонна, — прошептал Андрей, вставая, Тигр в руках. — Димыч, открывай! Димыч уже бежал к воротам, сын за ним. Шлагбаум вверх. Первая — Патрол отца, грязный, но целый. За ним — УАЗ-головастик деда, с новыми царапинами на борту. Следом — две Нивы-коротышки, свежие, с автосалона, номера ещё в плёнке. Потом — Газель полноприводная, белая, с логотипом «АвтоВАЗ» на боку. Буханка — старая, но бодрая, с усиленным кузовом. И замыкающий — УАЗ-Хантер, зелёный, с тентом, на крыше — ящик с патронами. Семь машин. Полноприводные. Живые. Отец вылез первым, лицо усталое, но глаза живые. За ним — коллеги из оружейки: Виктор, Игорь-старший, ещё двое. И парни дяди Коли — все целые, все с оружием. — Живые! — крикнул отец, разводя руки. — Все живы! Мама выбежала из глубины, Настя за ней. Объятия, крики, слёзы. Дед выскочил из гаража, увидев УАЗик: — Мою красавицу вернули! — и тут же к отцу: — А таран где? Я же просил! Отец рассмеялся: — Таран в Ниве. И ещё три АК. И ящики патронов. И... — он открыл дверь Патрола, — коллеги. Все. С семьями в Газели. Андрей подошёл, хлопнул отца по плечу: — Молодец, Лёха. А мы тут... — кивнул на нас, — мобильную группу вырастили. Е30, АКСУ, Отец глянул на меня, на Игоря: — Горжусь. Вечером— совещание. А сейчас — ужин. И спать. Завтра новый день. И новые планы. После ужина все собрались в гостиной нашего дома. Стол убрали, стулья сдвинули к стенам, на диване — мама, Настя, Нина. Дед устроился в кресле, УАЗик свой уже осмотрел и теперь чистил тряпкой царапины. Дядя Андрей стоял у окна, Тигр на коленях. Вова с мелкашкой — в углу, глаза горят. Игорь рядом со мной, на табурете. Коллеги отца — на стульях, дядя Коля с работниками тоже. Отец включил ноутбук, подключил к телевизору. Экран мигнул, появился рабочий стол. — Тишина, — сказал он. — Покажу, что видели. Чтобы знали, с чем имеем дело. Первое фото — Москва, Симферопольское шоссе. Толпа зомби у одного из тц при вьезде в город. — Это въезд в город, — отец кликнул дальше. — Мы шли объездом, по отсечке. Там тихо. Но вот... Следующее — Марьино. Многоэтажки, двор. Посреди — чудище. Фото размытое, но видно: ростом с тигра, кожа серая, бугры мышц, конечности длинные, когти. морда...Глаза,пугающие — Это... человек был? — выдохнула Настя. — По меху был похож на лабрадора. Дед сплюнул: — Чудище, мать его. Тараном давить. Следующее фото — зомби-собака. Овчарка, но... не овчарка. Шерсть клочьями, челюсть выдвинута, зубы как у акулы, глаза мутные. Размер — около волкодава. — Метро 2033, — прошептал Вова. — Прямо как носач. — Хуже, — сказал отец. — Быстрая. Прыгает. Мы ели завалили из Тигра. Три выстрела в голову. Отец откинулся на стуле, вытер ладонью лоб — усталость всё-таки пробивалась сквозь глаза. — Ладно, фото — это цветочки. Теперь по делу. На обратном пути, у «Лукойла» на Симферопольке, наткнулись на военных. Блокпост. БТР-80, два Урала, два взвода. Оцепили заправку. Зомбей отщёлкивают. — Командует ими майор Ковалёв. Служил со мной в 98-м, в Чечне. Узнаёт — обнимает, как брата. Говорит: «Лёха, ты живой, сука!» — отец усмехнулся. — Они из Подольска. Часть 112-я, мотострелки. Часть большая. Склады целые, топливо есть, патроны — горы. Организовали узел: заправка, медпункт, эвакуация. Помогают людям уехать из Климовска и Подольск. Лагеря для эвакуированых создают, да себе народ подбирают. Дед поднял бровь: — И что, просто так бензин раздают? — Для тех кто эвакуируется из города ровно 1 бак по горлышко, — отец покачал головой. —План есть. Завтра к Ковалёву в часть поеду. На УАЗе. Обсудим. Мы помогаем людям из заражённых домов, зачищаем подъезды, прикрываем. Они — патроны, топливо, еда, оружие со складов.Что интересно, говорит, что уже слухи ходят,что Старые АК, СКС, мосинки с ппш раздавать будут. Говорит: «Народ вооружаем. Кто может держать — тот и держит». Андрей шагнул вперёд, Тигр в руках: — А что за часть? Сколько их? Я глянул на Игоря. Он кивнул — глаза загорелись. — Значит, работаем на них? — спросил я. — Пока — да, — ответил отец. — Завтра встреча. Я, Андрей, Дамир — едем. Остальные — готовим машины. Дед встал, откашлялся — голос как наждачка. — Лёха, раз уж по утру в Подольск, то мне надо в Москву. На дачу. И в гараж на Задонской. Там инструменты есть, все необходимое для постройки машин. Плюс инструменты, запчасти. Без этого мы — кузнецы с молотком из камня. А ещё — два механика. Дядя Саша и Витька. Старики, но руки золотые. Один — на ЗИЛах всю жизнь, второй — на КАМАЗах. Без них мы тут только болгаркой махать будем. Отец нахмурился, но кивнул: — Дача — Молоково, не лучшее место. Наверное там людно будет. Гараж.... Опасно. Но... нужно. Ладно. Бери пропуск. — он вытащил из кармана жёлтую карточку с печатью «112-я часть. Пропуск. Эвакуация». — Покажешь на блокпосту. Скажешь — по заданию Ковалёва. Оборудование для мастерской. Дед ухмыльнулся: — Славу и Игоря беру. Помогали — знают, что тащить. Я с Игорем переглянулись. Игорь кивнул — глаза стальные. Тут в дверь влетела Настя, лицо красное, глаза на мокром месте. — Папа! Родители! Они На Воронежской! . Мама терапевт, папа нейрохирург. Брат — тринадцать лет. Звонили вчера зомби в подъезде. Дверь держат. Надо вытащить! Они врачи! Нам нужны! Отец вздохнул, потёр виски. — Настя... У нас план. УАЗ деда для оборудования. Но... — он глянул на маму, та кивнула. — Ладно. Вчетвером. Дед — старший. Слава, Игорь прикрытие. УАЗ-головастик. Полный бак. Оружие с Дамиром обсудите.... «Кровати» приварите. Что бы были готовы выехать в шесть. К девяти — обратно. С врачами. Или без. Но живыми. Настя бросилась обнимать отца. Дед хмыкнул: — Значит, тащим станки, механиков и врачей. Полный кузов. Пошли, пацаны. Защита на окна — сейчас. Мы выскочили. Гараж деда светился. Болгарка, сварка, искры. Дамир уже там — приваривал «кровати» к УАЗу. — Быстро! — рявкнул дед. — Окна — сетка. Двери — уголки. Кузов под груз очистить. Слава — меришь. Игорь — держишь. К утру — танк! Завтра обещал быть очень жаркий день