Глава 13: перед рейдом

31 марта 2020г. СНТ- "XXX" 20:30 Святослав Сычов. Комната на втором этаже нашего дома в была моей крепостью — или, по крайней мере, так казалось до всего этого дерьма. Стены, обклеенные старыми плакатами с играми вроде "Сталкера" и "Метро 2033", теперь казались пророческими. На столе — разобранная Сайга-12, моя верная подруга, которую я чистил с методичностью маньяка. Масло, тряпка, щётка — движения автоматические, чтобы не думать о завтра. Рейд в Москву. В самую пасть ада. Дед, Игорь и я — за кучей инструментов и прочего строй материала, чёрт возьми, родителями Насти. Звучит как план из дешёвого фильма, но это наша реальность. Настя сидела на диване, скрестив ноги, и заряжала потранташь для ЗК — той самой, что дед выдал ей "для самообороны". Она уже закончила, просто сидела и смотрела в окно, где за соснами темнело небо. Её глаза были усталыми, но решительными. Я знал, о чём она думает: Хотелось её обнять, да как-то не знаю робко и решительности нет у меня на это. Чуть в стороне, в старом деревянном крессле, которое скрипело при каждом движении, сидел Игорь. Он разбирал мою двустволку Иж43 и чистил ее, кажется так же сп спорил с Ниной, которая устроилась на подлокотнике, нервно теребя подол кофты. Они были парой, но сейчас это выглядело как перепалка в окопах перед боем. Нина — невысокая, с тёмными волосами в хвосте, всегда напоминала мне еврейку из старых фильмов, — была против всего этого. Игорь, волосатый и щетинистый, как всегда, отстаивал план, но в его голосе сквозила неуверенность. — ...и ты серьёзно думаешь, что это хорошая идея? — шипела Нина, наклоняясь ближе к Игорю. — Рейд в Москву? Завтра? Когда на улицах эти... твари мутируют, как в твоих дурацких играх! Мы еле выбрались из колледжа, а теперь обратно лезем? За станками? За механиками? Да на хрена нам это, Игорь? Мы здесь, в СНТ, относительно в безопасности. Стены, ворота, люди с оружием. А вы трое — дед, Слава и ты — полезете в город, где всё кишит зомби! Игорь отложил щётку, вытер руки о штаны и глянул на неё исподлобья. Его голос был низким, но твёрдым, как будто он убеждал не только её, но и себя. — Нина, милая, ты не понимаешь. Без оборудования мы здесь долго не протянем. Дед прав: станки, инструменты — это не прихоть. Машины сломаются, патроны кончатся, а без мастерской мы — сидячие утки. И механики они не просто старики. Они знают, как из хлама сделать танк. А родители Насти... — он кивнул в сторону дивана, — они врачи. Врачи, Нина! Если кто-то из нас ранен, если инфекция, если... чёрт, да если ребёнок родится у кого-то в лагере — они спасут. Это не "целесообразность", это выживание! Нина фыркнула, скрестив руки на груди. Её глаза блестели — то ли от злости, то ли от слёз. — Выживание? А если вы не вернётесь? Ты подумал об этом? Ты, Слава, дед — вы трое полезете в улий с тварями, в подъезд! Настя, прости, но твои родители... они могут быть уже... — она осеклась, глянув на Настю, но та только сжала губы и продолжила полировать ствол, не вмешиваясь. — Ладно, даже если они живы, как вы их вытащите? С братом тринадцатилетним? А если засада? А если мутировавшие, как полицейский из колледжа? Вы рискуете всем ради... ради чего? Близких? Но мы все здесь — близкие теперь! Семья — это не только кровь, Игорь. А если ты не вернёшься, что с мной? С нами? Я не выдержал, отложил тряпку и вставил слово, не отрываясь от Сайги. Затвор щёлкнул, когда я его собрал обратно. — Нина, ты права. Риск огромный. Но сидеть здесь и ждать, пока всё само рассосётся, — это самоубийство. Помнишь, что отец сказал на совещании? Военные в Подольске — они организуют. Блокпосты, эвакуацию. Если мы поможем им, они помогут нам. А без оборудования, без врачей — мы просто толпа с ружьями. И про родственников... — я глянул на Настю, она слабо улыбнулась. — Настины родители — не чужие. Они могут спасти нас всех. Мой брат? Нет, у меня нет. Но если бы был — я бы полез. Как Игорь за свою семью полез бы, если б знал, где они. Игорь кивнул — Вот именно. Нина, помнишь, как мы из колледжа бежали? Если б не рискнули — нас бы там сожрали. А теперь... да, страшно. Но завтра мы должны управиться быстро. И пропуск от военных — это не бумажка. Мы заедем, заберём, что нужно, и назад. К девяти утра — здесь. С врачами. С механиками. С надеждой. Нина вздохнула, опустилась на пол рядом с креслом и положила голову на колени Игоря. Её голос стал тише, почти умоляющим. — А если нет? Если это ловушка? Или просто... не повезёт? Я не хочу тебя терять, дурак. И Славу. И деда. Мы только-только собрались, а вы опять в пекло. За станками — ладно, но за людьми... Настя, скажи хоть ты. Стоит ли оно того? Твои родители — они сильные? Они держатся? Настя наконец отложила ЗК и села прямее. Её голос был спокойным, но в нём звенела сталь. — Держатся. Звонили час назад — дверь баррикадировали, еда есть, вода. Подъезд — ад, но они на пятом этаже. Брат... он боится, но папа с ним. Они врачи, Нина. Они видели дерьмо и похуже. И да, стоит. Потому что если мы не поможем им — кто поможет? Зомби не разбирают, кто родственник, а кто нет. А мы... мы должны. Ради себя. Ради всех. Комната погрузилась в тишину, прерываемую только скрипом кресла и щелчками затворов. За окном где-то вдалеке послышался рёв — может, мутировавший, может, просто ветер. Я только вставил магазин в Сайгу, щёлкнул предохранителем и откинулся на стуле, когда Нина вдруг выпрямилась, как будто её током ударило. Её глаза метнулись к окну, потом обратно к Игорю. — Мутации, — выплюнула она, будто это слово само по себе было ядом. — Вы хоть понимаете, о чём отец говорил? Это не просто бешеные наркоманы, которые кусают и встают. Это... это эволюция в реальном времени! Те фото с Симферопольского шоссе — вы их видели? Чудище размером с тигра, кожа серая, когти как ножи, глаз на нерве болтается! А собака-овчарка с челюстью, как у акулы! Это не вирус, это... это биологическое оружие! Или эксперимент, который вышел из-под контроля! И вы туда полезете? Завтра? Когда они уже не просто медленные зомби, а... а эти? Игорь замер с тряпкой в руке. Его ружье лежало на коленях, но он её больше не чистил. — Нина, ты преувеличиваешь. Да, мутации есть. Но это единичные случаи. На фото — одно чудище. Одна собака. А на улицах — всё те же медленные, тупые, которые в колледже нас чуть не сожрали. Мы их видели. Они не бегают, не прыгают. Просто идут. И если в голову — падают. — Единичные?! — Нина вскочила, её голос сорвался на визг. — А помните, что отец говорил про военных? Они из Подольска. У них БТР, Уралы, взводы. И даже они отстреливаются с трудом! Если бы это были просто "медленные зомби", они бы уже зачистили всё! А вместо этого — блокпосты, эвакуация, "народ вооружаем"! Потому что эти твари меняются! Быстрее. Сильнее. Умнее! А вы на УАЗе с "кроватями" из сетки-рабицы туда поедете? Сетка, Игорь! От чудища, которое БТР переворачивает?! Настя отложила ЗК и встала. Её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Нина, успокойся. Я видела видео. Вчера. В телеграм-канале "Москва в агонии". Не то, что отец показывал. Там... там целая стая. В Марьино. Бежали. Прыгали через машины. Один — с руками, как у гориллы. Другой — без кожи на лице, но глаза... глаза светились. И они не просто кусали. Они... координировались. Как волки. Один отвлекал, другой нападал сзади. Это не единичные случаи. Это... это следующая стадия. Я почувствовал, как по спине пробежал холод. Сайга лежала на столе, но я её больше не трогал. — Насть, ты серьёзно? — я повернулся к ней. — Я думал, это фейки. Как в "28 дней спустя". Бешенство. Агрессия. Но не... не эволюция. Она покачала головой. — Не фейки. Я проверила. Канал ведёт бывший военный. Координаты совпадают. Время совпадает. И... и там было ещё одно видео. Из Солнечногорска.Тварь в 1 в 1 как мы видели в колледж пришла. Укушенная. Он... он изменился. Игорь выругался. — Блять. А я думал, это просто инфекция. Как грипп. Только с укусами. А если это... если это как в "The Last of Us"? Грибок? Или паразит? Который в мозг проникает и... перестраивает? Тогда да. Мутации. Быстрые. И завтра мы туда поедем. На Воронежскую. Где их сотни. И если хотя бы один мутировавший... Нина схватила его за руку. — Вот именно! А если ваш УАЗ застрянет? А если "кровати" не выдержат? А если мутировавший проломит крышу? Вы даже не знаете, что там! Может, они уже не просто кусают. Может, они... заражают по-другому. Воздухом. Или через взгляд. Или... я не знаю! Но вы туда полезете. За станками. За моими родителями, — она глянула на Настю, — прости, но это правда. И за механиками. А если там уже не люди? А если там... гнёзда? Как в фильмах? Где они размножаются? Или эволюционируют? Я встал. Подошёл к окну. За стеклом — темнота. Но я знал, что там, за соснами, шоссе. Москва. И где-то там — Воронежская. Подъезд. Родители Насти. — Нина, — сказал я тихо, не оборачиваясь. — Если мы не поедем — мы проиграем. Не завтра. Послезавтра. Когда мутировавшие придут сюда. Когда они научатся открывать двери. Или перелезать через забор. Или... охотиться стаями. Мы не можем ждать. Мы должны ударить первыми. Пока они не организовались. Пока военные несут потери. Пока есть шанс. Игорь кивнул. Его голос был твёрдым. — И у нас есть преимущество. Пропуск. Военные. Они знают. Они видели. Ковалёв — друг отца. Он расскажет. Что работает. Что нет. Серебро? Огонь? Кислота? Мы не слепые. И УАЗ — не просто машина. Дед его усилил. "Кровати" — не просто сетка. Это сталь. Сварка. И мы не идиоты. Мы заедем, заберём, уедем. Быстро. Как в колледже. Настя подошла ко мне. Положила руку на плечо. — И мои родители... они врачи. Они видели. Они знают. Может, они уже нашли что-то. Лекарство. Или слабость. Мы не просто за людьми. Мы за информацией. За надеждой. Нина опустилась обратно на пол. Её голос был тихим. — А если надежды нет? Если это... конец? Если мутации — это не остановить? Если завтра вы не вернётесь, а послезавтра они придут сюда? И мы будем сидеть. Ждать. Пока они не научатся говорить. Или летать. Или... Игорь опустился рядом с ней. Обнял. — Тогда мы умрём. Но не как трусы. Как люди. Которые пытались. Которые не сдались. И если мутации — это правда... тогда завтра мы узнаем. И вернёмся. С ответами. Или не вернёмся. Но сидеть и ждать — это не вариант. Тишина. Только скрип кресла. И далёкий рёв. Ближе, чем раньше. Я взял Сайгу. Проверил магазин. — Завтра в шесть. УАЗ. Полный бак. Полные магазины. И молитва. Если кто-то верит. Нина уткнулась лицом в плечо Игоря. — Я верю. В вас. Но если вы не вернётесь... я сама пойду. За вами. И в этот момент я понял: спор закончен. Не словами. А страхом. И решимостью. Завтра мы едем. В мутировавший ад. За станками. За врачами. За будущим. Или за смертью. Но не за страхом. Спор утих, как костёр под дождём. Нина с Игорем ушли вниз — «поговорить», сказал он, хотя все знали, что это значит: обняться, поплакать, уснуть в обнимку. Настя свернулась на диване, ЗК под подушкой, глаза закрыты, но дыхание неровное. Я остался один. Сайга на столе, патронташ рядом, телефон в руке. Экран светился синим. Сеть еле дышала, но держалась. Я открыл чат «Три клоуна» — Женя, Игорь (другой, не наш), Алиса. Я набрал быстро, пальцы дрожали: Слава:Рано утром буду. 06:00–06:30. УАЗ с усилением. Будьте у окна, 9-й этаж, балкон. Вещи — минимум. Оружие — если есть. Максимальная готовность. Не шуметь. Не открывать никому, кроме меня. Условный стук — 2 коротких, 1 длинный. Ждите. Женя ответил сразу: Женя:Понял. Живы. 3 человека. Алиса, Игорь, я. Оружие — нашли ПМ в магазаине. Балкон чист. Спасибо, брат. Алиса добавила: Алиса:Слав… я знала, что ты придёшь. ❤️ Я выдохнул. трое. Плюс родители Насти — семеро. Плюс механики — девять. УАЗ-головастик вместит. Если не будет задержек. Я перешёл в журнал вызовов. Яна — 27 пропущенных. Последний — 19:44. Яна — 11 пропущенных в Telegram.Яна — 7 в ВК. Сердце сжалось, как кулак. Я открыл Telegram. Яна (18:12): Слав, ты жив? Пожалуйста, ответь. Яна (18:15): Я в На юго-западной. в подьезде зомби Мы держимся. Яна (18:30): Слав, я боюсь. Яна (19:01): Ты где? Яна (19:44): Если ты жив… пожалуйста… приди. ВК — то же самое. Голосовые. Я не стал слушать. Яна (голосовое, 19:12):шёпот, плач Слав… я не знаю, что делать… Вадим кричит… за дверью рычат… если ты это слышишь… я… я люблю тебя… Я закрыл чат. Палец завис над «заблокировать». Нет. Просто закрыл приложение. Выключил телефон. Грудь болела. Как будто кто-то воткнул нож и провернул. Яна. Девушка, с которой я провёл лето 2019-го. По которой у меня очень болит сердце досихпор, хоть и прошел уже Я не могу. Не сегодня. Не завтра. Может, никогда.Я положил телефон на стол. Лицом вниз. Как труп.Сайга рядом. Патронташ. Рюкзак. Завтра в 05:30 — подъём. 06:00 — выезд. Я лёг, раздевшись до ковты и подштаников. Глаза в потолок. Сердце стучит: Яна… прости… Но я не ответил. И не отвечу. Потому что если отвечу — поеду за ней. А если поеду за ней — не вернусь. И не спасу остальных. Да и не любит она меня....раз выбрала деньги Завтра. Только завтра. И только тех, кого обещал. Глаза распахнулись сами. Будто кто-то щёлкнул выключателем в голове. За окном ещё ночь, но уже серая, предрассветная. В комнате пахло порохом, маслом. Сайга стояла у стены, разгрузка на стуле. Я сел. Сердце колотилось, как после спринта. Настя спала на диване, свернувшись калачиком, ЗК был на полу. Я тронул её за плечо. — Насть. Подъём. Она открыла глаза мгновенно. Ни стона, ни «ещё пять минут». Просто кивнула. Мы оба знали: сегодня нет права на слабость. Я натянул свой "Мультикам". Настя — то же самое из запасов привезенных из отцовского магазины . Зубы почистили в ванной на первом этаже, по-военному: щётка, паста, плевок, готов. Вода из бутылки На кухне Игорь уже ждал. В руках — моя лупара, на поясе — топор. Глаза красные, но взгляд твёрдый. — Нина спит, — шепнул он. — Не будил. Проще так. Я кивнул. Проще. Мы вышли в холодный воздух. СНТ ещё спало. Только собака где-то тявкнула и замолчала. Сарай Дамира — в конце участка, за яблонями. Дверь приоткрыта, свет фонаря пробивался щелью. Дамир не спал. Сидел на ящике, курил мальборо. Перед ним — два чёрных чехла. — Опоздали на три минуты, — буркнул он, но без злобы. — Берите. Сайга-410. Две. По двадцать патронов на ствол. Для мужиков. Лёгкие, надёжные. Не подведут. Я взял одну, проверил затвор. Игорь — вторую. — Спасибо, Дамир. — Идите. УАЗ у ворот. Дед уже там. И… — он затянулся, выдохнул дым в потолок. — Не геройствуйте. Живыми вернитесь. Он пожал нам руки. Крепко. По-мужски. И пошёл к кушетке в углу — спать. Мы вышли. У въезда в СНТ стоял УАЗ-головастик. Дед в кабине, мотор урчал на холостых. «Кровати» из сетки-рабицы блестели в свете фар. Бак полный. Дед вылез. В руках — Тоз-106, и охотничий желет — План простой, — сказал он без предисловий. — Сначала заедем в гараж. Механики. Потом Воронежская, подъезд. Родители Насти. И потом на мою дачу. Без остановок. Я кивнул. — Дед, надо заехать в Братеево. Подъезд 12, 9-й этаж. Трое. Друзья. Ждут. Дед нахмурился. — Не по плану. — По плану, — сказал я. — Я их знаю лет десять. Без них — не уйдём. Он посмотрел на меня. Долго. Потом на Игоря. На Настю. — Ладно. Но если задержка — бросаем. — Не будет. Мы сели. Дед — за руль. Игорь— рядом с ним. Я и Настя — в кузов, на лавочки. Мотор взревел. Ворота открылись. СНТ осталось позади. Впереди — Москва. Мутировавший ад. И трое на балконе, которые ждут.