Глава 4 Розеттский камень

Как только за Саймоном и Бетти закрылась дверь, тишина в кабинете стала почти физически ощутимой. Я выждал минуту, прислушиваясь к их удаляющимся шагам, пока они не стихли в гулком коридоре университета. Только тогда я позволил себе выдохнуть. Маска спала. Представление закончилось, по крайней мере, на сегодня. Они поверили. Они поверили каждому слову моей тщательно выстроенной лжи. Часть меня, холодный оператор 4546В, фиксировала это как успех. Но другая часть, та, что ещё помнила, каково это — быть человеком, чувствовала тошнотворную пустоту. Я медленно обошёл кабинет, теперь уже не как гость, а как захватчик. Это место было святилищем разума Саймона, и я осквернял его своим присутствием. Я провёл рукой по корешкам книг — "Забытые руны", "Мифология ледяных пустошей", "Геомагнитные аномалии Скандинавии". Мои новые, усиленные чувства позволяли ощутить каждую трещинку на старой коже переплётов. Я подошёл к столу. Фотография Бетти и Саймона. Он обнимал её, и они оба щурились от яркого солнца. Настоящие, живые, счастливые. Я отвернулся. Смотреть на них было больно. Пора было работать. Я сел в кресло Саймона, которое ещё хранило его тепло, и полностью сфокусировался на разбросанных бумагах. — Активировать режим глубокого сканирования и сопоставления с базой данных миссии, — мысленно отдал я команду. Мой интерфейс превратился в вихрь информации. Тексты, символы, карты — всё это оцифровывалось и сопоставлялось с базой данных Коллекционера в реальном времени. Я был не просто человеком, читающим бумаги. Я был суперкомпьютером, просеивающим хаос в поисках закономерностей. Сначала шли данные по короне. Ничего нового. Но затем сканер зацепился за другой раздел исследований Саймона, который он пометил как "Связанные мифы и фольклор". И тут мой интерфейс начал сходить с ума. Красная рамка выделила абзац в старой книге о мифическом герое Билли, который, по легенде, в одиночку сражался с чудовищами. Рядом — пометка Саймона: "Легенда может иметь реальную основу. Геологические отчёты указывают на странную пещеру в указанном регионе". СОВПАДЕНИЕ! ОБНАРУЖЕНА СВЯЗЬ С ЦЕЛЬЮ №4: "БОЕВАЯ ПЕРЧАТКА ГЕРОЯ БИЛЛИ". Не успел я осознать это, как система нашла следующее. Синяя рамка обвела зарисовку из древнего манускрипта. На ней была изображена книга с драгоценными камнями на обложке. Заметка Саймона: "Энкиридион. 'Книга героев'. Вероятно, аллегорический сборник сказаний, а не реальный артефакт". СОВПАДЕНИЕ! ОБНАРУЖЕНА СВЯЗЬ С ЦЕЛЬЮ №2: "ЭНКИРИДИОН". И ещё. И ещё. Зелёная рамка выделила его анализ состава странного метеорита, который он связал с легендами о "демонах из Ночесферы" и их фамильных реликвиях. СОВПАДЕНИЕ! ОБНАРУЖЕНА СВЯЗЬ С ЦЕЛЬЮ №3: "АМУЛЕТ НОЧЕСФЕРЫ". Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как по моей спине пробежал холод. Этого не могло быть. Это было слишком идеально, слишком невероятно. Этот скромный, измученный учёный, одержимый одной загадкой, сам того не зная, создал карту, ведущую ко всем артефактам из моего списка. Его разум, его гений был Розеттским камнем для всей моей миссии. И меня осенило прозрение, страшное в своей холодной логике. Мой план был прост: украсть корону......... После конца...... и исчезнуть, оставив Саймона на произвол судьбы. Но теперь... если я заберу корону, его разум, лишённый якоря своей одержимости, может окончательно разрушиться. Или, что ещё хуже, его исследования заберут в архив, и я потеряю доступ ко всему. А вместе с ним умрут и все эти бесценные зацепки. Я посмотрел на фотографию на столе. Моя дилемма ("спасти Саймона или выполнить миссию") исчезла. Она превратилась в новую, безжалостную задачу. Я не могу его спасти из-за доброты. Я должен его спасти из-за расчёта. Моя человечность и моя миссия... они внезапно стали одним и тем же. Чтобы выжить и выполнить приказ Коллекционера, я должен был стать для Саймона Петрикова спасителем. Я откинулся на спинку кресла, и потоки данных в моём интерфейсе медленно угасли. Тишина кабинета, до этого бывшая просто фоном, теперь давила на меня. Я только что понял, что Саймон Петриков — не препятствие и не цель. Он — ключ. Ключ ко всей моей миссии. И чтобы выжить, я должен его сберечь. Холодный, безжалостный расчёт. Но потом мой взгляд упал на фотографию на его столе. Я взял её в руки. Это был не просто студийный портрет. Это был выхваченный из жизни момент чистого, незамутнённого счастья. Саймон, ещё без намёка на ту вселенскую усталость, что я видел в его глазах, обнимал смеющуюся Бетти на фоне какого-то солнечного побережья. Ветер трепал её волосы, а он смотрел на неё с такой безграничной любовью и обожанием, что на это было почти больно смотреть. И эта сцена ударила по мне с неожиданной силой. Я вспомнил. Свой собственный, давно потерянный момент. Летний день, озеро, смех девушки, которую я когда-то любил. Запах солнцезащитного крема и сладкой ваты. Простое, человеческое счастье, которое я считал чем-то само собой разумеющимся, пока не потерял его вместе с жизнью. Я смотрел на улыбающихся Саймона и Бетти и видел не персонажей из мультфильма. Я видел двух людей, которые имели всё то, что у меня отняли. И я знал, что скоро отнимут и у них. Не только война. Я знал их трагическую историю. Я знал, что его ждёт тысячелетие безумия, а её — вечность поисков. И знание этого было невыносимо. Моя новая, прагматичная мотивация — "сохранить Саймона ради информации" — внезапно показалась мне мелкой и отвратительной. Нет. Дело было уже не только в миссии. Я смотрел на их счастливые лица и понимал, что не могу просто стоять в стороне. Я должен был попытаться. По-настоящему. Рядом с фотографией лежал небольшой блокнот в кожаном переплёте. Это был не рабочий журнал, а личный дневник. Моя рука сама потянулась к нему. В нём могли быть его самые сокровенные страхи, его слабости. Информация, которая могла бы помочь мне... В тот же миг мой интерфейс услужливо вспыхнул. ОБНАРУЖЕН ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК. ВЕРОЯТНОСТЬ НАЛИЧИЯ ВАЖНОЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ИНФОРМАЦИИ ДЛЯ МАНИПУЛИРОВАНИЯ ЦЕЛЬЮ: ВЫСОКАЯ. НАЧАТЬ СКАНИРОВАНИЕ? Голос системы, голос Коллекционера в моей голове, был холодным и практичным. "Манипулирование целью". Я посмотрел на улыбающееся лицо Саймона на фото, а потом на дневник. — Нет, — прошептал я в тишину кабинета. Я решительно отодвинул дневник в сторону. — Хватит. Я уже копаюсь в его разуме через его исследования. Я использую его страх и его любовь против него. Но это... это личное. В его душу я не полезу. Это была моя черта. Маленький, возможно, бессмысленный акт неповиновения. Но в этот момент он казался мне самым важным поступком в моей посмертной жизни. Я отказывался становиться чудовищем до конца. Я аккуратно поставил фотографию на место. Теперь это был не просто кабинет учёного. Это было святилище жизни, которую я должен был попытаться защитить. Моя миссия и моя человечность больше не были просто связаны расчётом. Они переплелись. Я буду искать другие артефакты не только потому, что это приказ Коллекционера. Я буду искать их, потому что теперь это был единственный призрачный шанс спасти этих двоих. Я покинул кабинет Саймона, когда солнце уже начало садиться, окрашивая небо в тревожные, багровые тона. Выйдя из тихого, академического мира исторического факультета, я снова окунулся в лихорадочный пульс города. Но теперь я видел его иначе. Мои усиленные чувства впитывали не просто шум и суету, а скрытую панику. Я видел слишком длинные очереди у продуктовых магазинов. Слышал обрывки нервных разговоров о "мобилизации" и "последнем шансе на дипломатию". По главной улице прогрохотала колонна военных грузовиков, и люди на тротуарах провожали их молчаливыми, испуганными взглядами. Атмосфера была как затишье перед грозой, когда воздух становится тяжёлым и наэлектризованным. Этот мир не просто стоял на пороге войны. Он уже делал свой последний, судорожный вздох. Я шёл сквозь толпу, чувствуя себя абсолютно чужим. Эти люди боялись смерти. А я... я уже был по ту сторону. Мой страх был иным. Я боялся не умереть, а потерпеть неудачу. Я боялся подвести тех двоих, кому неосторожно дал надежду. Вернувшись в свой убогий номер в мотеле, я запер дверь и сел за стол. Предстоял самый важный этап — планирование завтрашнего дня. Визит к ним домой. Это будет мой единственный шанс. Моя первоначальная цель изменилась. Теперь я не собирался красть корону. Это было бы слишком просто и слишком жестоко. Моя новая цель была сложнее: я должен был продемонстрировать им свою "неуязвимость" к артефакту. Это был единственный способ полностью подчинить ситуацию себе, стать для них неоспоримым авторитетом и получить контроль над короной, не забирая её силой. Я начал продумывать детали представления. "Первое: нужен реквизит", — подумал я. Я достал из сумки купленный ранее дешёвый мультиметр. Он был бесполезен, но выглядел как научный прибор. Этого будет достаточно. "Второе: нужен повод для контакта". Я буду проводить "замеры энергетического поля". "Третье: нужен 'несчастный случай'". Я прокрутил в голове сцену: я наклоняюсь над короной с "прибором", запинаюсь о ножку стола, теряю равновесие... и корона падает мне на голову. Это должно было выглядеть убедительно, как нелепая случайность. Я встал и несколько раз отрепетировал это движение посреди комнаты. Падение, удивлённый возглас, рука, неловко хватающаяся за воздух. Это была игра. Спектакль, от которого зависела не только моя миссия, но и, возможно, жизнь Саймона. Закончив, я подошёл к окну и посмотрел на ночной город. Огни небоскрёбов горели так же ярко, как и всегда, но теперь это выглядело как прощальный салют. Этот мир ещё не знал, что его история почти закончена. И в центре этой истории, в маленькой квартирке, два человека, возможно, впервые за долгое время ужинали вместе, надеясь на чудо. А я, их фальшивый спаситель, стоял в дешёвом мотеле и репетировал ложь, которая должна была это чудо сотворить. Завтра я буду играть роль мессии. И, возможно, это была самая чудовищная ложь из всех, что я когда-либо говорил.

***

На следующее утро их дом встретил меня напряжённой, выжидательной тишиной. Бетти открыла дверь, её лицо было бледным, но решительным. Она провела меня в гостиную, где на журнальном столике уже ждал Саймон. И она. Корона. Он не стал класть её на подушку. Она просто лежала на полированном дереве стола, и от этого её присутствие казалось ещё более зловещим и неуместным в этой уютной, академической квартире. Воздух вокруг неё казался холоднее. Мои очки подтвердили это, показав локальное падение температуры на полградуса. — Вот, — прошептал Саймон, будто боясь её разбудить. Я медленно кивнул, входя в роль. Я достал из сумки свой "реквизит" — мультиметр, который я немного модифицировал, добавив пару мигающих диодов для научности. — Я начну с замера остаточных электромагнитных эманаций, — объявил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и авторитетно. — Это поможет определить тип источника энергии. Прошу не подходить близко, чтобы не создавать помех. Бетти и Саймон отошли к книжному шкафу, наблюдая за мной с одинаковой смесью страха и надежды. Я надел тонкие латексные перчатки — "для чистоты эксперимента" — и начал своё представление. Я медленно обходил стол, водя над короной щупами мультиметра, который тихо и бессмысленно пищал. Весь этот театр был нужен лишь для того, чтобы выиграть время для настоящего анализа, который разворачивался в моём интерфейсе. Начинаю полное сканирование артефакта... ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ: Неизвестен, предположительно экстрамерный (внепространственный). Мощность: экстремальная, нестабильная. ОБНАРУЖЕН СИМБИОТИЧЕСКИЙ МЕНТАЛЬНЫЙ ИМПРИНТ. ЦЕЛЬ: Перезапись личности носителя по шаблону "Эвергрин_v1.0". Тип воздействия: квантово-меметический вирус, магический. АНАЛИЗ УЯЗВИМОСТЕЙ ВИРУСА... НАЙДЕНО КЛЮЧЕВОЕ ТРЕБОВАНИЕ: Для активации требуется живой, органический носитель с независимым, целостным сознанием. "Независимое, целостное сознание". А моё?.. ЗАПРОС: Анализ совместимости с Субъектом 4546В. АНАЛИЗ... СОВМЕСТИМОСТЬ: НИЗКАЯ. ПРИЧИНА: Статус души субъекта "аннулирован". Сознание интегрировано с системой экзоскелета Коллекционера. Система функционирует как ментальный брандмауэр против внешних меметических угроз. ПРОГНОЗ: При кратковременном контакте риск перманентного заражения — менее 0.1%. Субъект может испытать прямое воздействие энергии артефакта, но вирус перезаписи будет заблокирован. Я был защищён. Моё проклятие — моя зависимость от Коллекционера — оказалось моим щитом. Пришло время для финального акта. — Мне нужно взять пробу с внутренней поверхности, — сказал я, наклоняясь над столом. — Здесь самая высокая концентрация... Я сделал движение, будто пытаюсь подцепить щупом невидимую частичку. Затем я "неловко" качнулся вперёд, мой ботинок "случайно" зацепился за ножку стола. Я потерял равновесие. Моя рука дёрнулась, ударив по столу. Корона подскочила в воздух. — НЕТ! — закричал Саймон. Бетти вскрикнула. Время для меня замедлилось. Я видел, как она лениво переворачивается в воздухе — золотой обод, три красных глаза. Я видел их застывшие от ужаса лица. Я почувствовал лёгкий толчок, когда холодный металл коснулся моей шапки. Корона идеально ровно села мне на голову. И мир исчез. Вместо уютной гостиной меня окружила ледяная буря. Я слышал не крики Саймона, а вой космического ветра. Я видел не их испуганные лица, а зелёную комету, несущуюся на планету. Миллионы лет истории, боли и одиночества хлынули в мой разум. И вместе с ними пришёл он. Вирус. Древняя, сварливая, гениальная и абсолютно безумная личность Эвергрина, которая попыталась вцепиться в моё сознание, обещая силу исполнять любые желания. Я на долю секунды подумал о своей прошлой жизни, и почувствовал, как корона пытается откликнуться, обещая вернуть всё, но в виде ледяных, мёртвых статуй. ВНЕШНЕЕ МЕМЕТИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ОБНАРУЖЕНО. АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ЗАЩИТЫ "БРАНДМАУЭР". ПОПЫТКА ВТОРЖЕНИЯ... ОТКЛОНЕНА. Система сработала. Я чувствовал силу, чистую, пьянящую, но чужое сознание билось о мой ментальный щит, не в силах пробиться. С огромным усилием воли я заставил себя вернуться в реальность. Мои руки, дрожа от перенапряжения, сняли корону и аккуратно положили её обратно на стол. В комнате стояла мёртвая тишина. Саймон и Бетти смотрели на меня так, будто увидели призрака. — Интересно... — спокойно произнёс я, хотя моё сердце (или то, что было вместо него) бешено колотилось. Я посмотрел на корону, потом на Саймона. — Как я и думал. Дело не в короне. Дело в вас, Саймон. Мои слова повисли в оглушительной тишине комнаты. Бетти тут же шагнула к Саймону, будто пытаясь заслонить его от моих слов. Её лицо было бледным от гнева и страха. — Что это значит — "дело в нём"? Вы обвиняете его? После всего, через что он прошёл? — Вовсе нет, — спокойно ответил я, мой тон был холодным и точным, как скальпель хирурга. — Я не обвиняю. Я ставлю диагноз. Саймон, подойдите. Он неуверенно сделал шаг ко мне, и я указал на свои очки. — Это не просто очки. Это сложный аналитический прибор. Пока корона была на моей голове, я регистрировал все свои биометрические показатели. Пульс, температура, нейронная активность — всё было в пределах нормы. Однако приборы зафиксировали мощнейший информационный поток. Это не проклятие в фольклоорном смысле, Бетти. Это — устройство. Технология. Я перевёл взгляд на Саймона. — И эта технология ищет совместимый интерфейс. Ваш разум, Саймон, по какой-то причине — уникальной генетической предрасположенности, биохимическому составу, структуре нейронных связей, я пока не знаю — имеет идеальную "замочную скважину", к которой у короны есть "ключ". Мой разум... имеет другой замок. Поэтому для меня она — просто кусок холодного металла, транслирующий данные, а для вас — открытая дверь, через которую в ваше сознание врывается чужая личность. Я видел, как гнев на лице Бетти сменяется растерянностью. Саймон слушал, затаив дыхание. — Это как био-резонанс, — продолжил я, подбирая понятные им аналогии. — Или, если хотите, специфическая аллергическая реакция. Объект инертен для большинства, но для вас он — мощнейший психотропный агент, который пытается переписать вашу нейронную структуру по заложенному в него шаблону. Мои приборы показали, что во время контакта артефакт инициировал протокол "нейронной синхронизации". Он нашёл в вашей мозговой активности резонансную частоту и попытался подстроиться под неё. Это не зло, это... инстинкт. Как у вируса, ищущего подходящего носителя. — Но... если это так, — голос Бетти дрогнул. — Что можно сделать? Вот он. Главный вопрос. Я сделал паузу, давая им осознать масштаб проблемы. — Мы не можем изменить "замок", то есть вас, Саймон. Это слишком опасно. Но мы можем создать "ключ-вездеход", который заблокирует замочную скважину. Или "щит", который скроет её от короны. Но чтобы создать такой фильтр, мне нужно больше данных о "производителе" этих ключей. Мне нужно изучить другие его творения, понять его "язык" программирования, его технологию. Я решительно повернулся к столу, заваленному бумагами. — И вы, Саймон, уже нашли их! — я взял в руки его записи. — Энкиридион, перчатка Билли... Вы считали это мифами, фольклором. Но это не так. Это всё части одной и той же, неизвестной нам технологии. Они — наш единственный шанс понять её и создать защиту. Саймон смотрел на свои бумаги так, будто видел их впервые. Его одержимость, его "безумие"... оно оказалось ключом. — Значит... мои исследования... — прошептал он. — Они не были бредом? — Они были единственным правильным путём, — твёрдо сказал я. — Вы интуитивно нащупали решение. Я лишь предлагаю применить к нему системный, научный подход. Впервые за всё время я увидел, как плечи Саймона расправились. Я вернул ему не просто надежду. Я вернул ему его научное достоинство. Бетти смотрела на преобразившегося жениха, и в её глазах стояли слёзы — на этот раз слёзы облегчения. Она посмотрела на меня, и в её взгляде больше не было подозрения. Только благодарность. — Мы начнём завтра, — сказал я, становясь лидером этой странной экспедиции. — Саймон, мне нужны все ваши карты и заметки по поводу пещеры Билли. Это будет наша первая цель. Он, полный новой энергии, поспешил к книжному шкафу. Я подошёл к Бетти. — Это будет опасно, — тихо сказал я. — Но это наш единственный путь. — Я понимаю, — так же тихо ответила она. — Спасибо. В этот момент Саймон развернул на столе огромную геологическую карту. Наш хрупкий союз был скреплён. Трое отчаявшихся людей — мертвец, учёный на грани безумия и любящая женщина — объединились против древнего зла. И я, агент Коллекционера, стал их единственной надеждой.