Глава 5 Обещания и ледяной пепел

— Отлично! — Саймон загорелся идеей, его глаза блеснули научным азартом, который почти вытеснил страх. — Я соберу оборудование для экспедиции, нам понадобится геологический сканер, спектрометр, палатки... — Нет, — мягко, но твёрдо прервал я его. Они оба удивлённо посмотрели на меня. — "Мы" никуда не едем. Поеду я. Один. — Но почему? — спросила Бетти, в её голосе смешались подозрение и облегчение от того, что Саймон не помчится навстречу опасности. Я посмотрел на них с самым серьёзным и профессиональным видом, на который был способен. — Это первичная разведка. Я не знаю, что нас ждёт в том районе. Судя по легендам, которые вы собрали, Саймон, местность может быть геомагнитно нестабильной. Могут быть... иные аномалии. Я должен провести замеры, оценить риски и убедиться, что там безопасно. Я — полевой агент, это моя работа. Ваша задача, Саймон, — самая важная. Вы остаётесь здесь, в безопасности, и продолжаете анализировать архивы. Вы — наш мозг. Ищите любые другие упоминания этих предметов, любые зацепки. Мы должны действовать как слаженная команда. Моя логика была безупречна. Я апеллировал к их безопасности и одновременно подчёркивал незаменимость Саймона как учёного. Саймон, хоть и был разочарован, что не сможет принять участие в полевой работе, был вынужден согласиться. — Хорошо, — сказал он. — Я понимаю. Тогда я подошёл к нему ближе, и мой тон стал предельно серьёзным. — И самое главное. Пока меня не будет, есть одно правило. Оно не обсуждается. Вы ни при каких обстоятельствах не должны надевать корону. Ни ради эксперимента, ни если она... "позовёт" вас. Я не знаю, как она отреагирует на моё отсутствие или на начало нашей работы. Это может быть непредсказуемо. Я посмотрел ему прямо в глаза, чтобы он осознал всю важность моих слов. — Я вернусь ровно через три недели с новыми данными. До тех пор — никакого контакта с артефактом. Мы должны полностью изолировать вас от её влияния, чтобы получить чистые результаты при следующем шаге. Обещайте мне, Саймон. Он увидел в моём взгляде не просьбу, а требование, основанное на знании и опыте. Он медленно, но твёрдо кивнул. — Я обещаю. — Отлично, — сказал я, возвращаясь к своему обычному, более лёгкому тону. Я сделал копию нужного участка карты с помощью очков и направился к выходу. — Тогда я отправляюсь. Буду на связи, если получится. Когда Саймон отошёл к столу, чтобы ещё раз взглянуть на карту, Бетти тихо остановила меня в коридоре. — Джейкоб, — начала она. — Кто вы такой на самом деле? Я посмотрел на неё, и маска беспристрастного учёного на мгновение дала трещину. — Бетти, я хочу извиниться. Я был с вами недостаточно честен. То, что чувствует Саймон — это не мистика. Это экстремальная нейрологическая реакция на аномальный раздражитель. Он не сходит с ума. Его мозг пытается обработать невозможный объём данных. Как только я найду другой артефакт со схожей "сигнатурой", я смогу найти способ защитить его. Я обещаю. Но пока меня нет, мне нужна ваша помощь. Отвлекайте его. Ходите в кино, гуляйте. Сейчас это — лучшие лекарства. Вы сможете? Она смотрела на меня долгую минуту, и её взгляд смягчился. — Смогу, — твёрдо сказала она. — Спасибо. Я кивнул и вышел из их уютного дома на холодную, пронизанную тревогой улицу. Я успешно изолировал свою цель и даже заручился поддержкой его невесты. Моё одиночное путешествие началось.

***

Покинув город-тюрьму, я ощутил пьянящее чувство свободы, которое тут же сменилось горечью. Я был свободен лишь потому, что уже не был человеком. Первые несколько часов я просто бежал. Не как человек, а как машина. Моё новое тело не знало усталости, лёгкие не горели, мышцы не болели. Лес превратился в смазанный зелёно-коричневый туннель. Я мог поддерживать эту нечеловеческую скорость часами, и единственным, что меня останавливало, был мой собственный разум, не привыкший к такой скорости обработки визуальной информации. Путь на север был путешествием по трупу цивилизации. Я вышел на главное шоссе, и то, что я увидел, заставило меня замереть. Дорога была забита брошенными автомобилями на десятки миль вперёд. Двери нараспашку, на асфальте разбросаны вещи, детские игрушки, фотографии. Это было место несостоявшегося исхода. Молчаливый памятник тысячам людей, которые пытались сбежать, но были остановлены армией или отчаянием. Я шёл по этой мёртвой реке из стали и стекла, и мой усиленный слух улавливал лишь вой ветра, свистевшего в разбитых окнах. Ночью я наткнулся на военный блокпост. Я обошёл его, двигаясь по лесу с абсолютной бесшумностью, которую даровал мне экзоскелет. Я залёг на холме, наблюдая за ними через интерфейс очков. Тепловизор показывал нервные фигуры солдат, сгрудившихся у костра. Я активировал направленный микрофон. — ...говорят, на западной границе уже применили тактическое. Город просто стёрли. — Прекрати. Это слухи. — Какие слухи, идиот? Связи нет уже два дня. Мы тут торчим, а мир, может, уже закончился. Я отступил в темноту. Всё было хуже, чем я думал. Мир не просто стоял на пороге. Он уже делал первый шаг в пропасть. За две недели пути я почти не спал. Мне это было не нужно. Но ночи были самым тяжёлым временем. Я сидел на вершине какого-нибудь холма, глядя на далёкие огни городов, которые ещё горели, и думал. Я снова и снова прокручивал в голове свои слова, сказанные Бетти. "Я найду способ защитить его". Эта ложь стала моей единственной реальностью, единственной целью. Я дал им надежду. Но была ли она настоящей? Мой план найти "лекарство" в других артефактах казался таким логичным в уютном кабинете Саймона. Но здесь, посреди агонизирующего мира, он выглядел наивным и самонадеянным. Однажды ночью я увидел в низине другой костёр. Вокруг него сидели не солдаты, а беженцы. Семья. Муж, жена, маленький ребёнок. Я наблюдал за ними с расстояния в полмили, мой зум позволял видеть их лица. Они делили одну банку консервов на троих. Отец отдал большую часть сыну. Потом мать начала тихо петь колыбельную, и её голос, усиленный моими приборами, доносился до меня через лес. В этот момент я почувствовал себя самым одиноким существом во вселенной. Они были живыми. Они боролись, страдали, любили. А я был наблюдателем. Инструментом. Мощным, эффективным и абсолютно пустым внутри. Я смотрел на них и понимал, что защитить их я не могу. Я могу лишь попытаться спасти двух других людей, которым неосторожно дал обещание. И эта мысль гнала меня вперёд, быстрее скорости, быстрее отчаяния.

***

На тринадцатый день пути пейзаж изменился. Леса уступили место скалистым предгорьям. Воздух стал разреженным и холодным. Я сверялся с картой Саймона: я был почти у цели. Но то, что я увидел с вершины последнего холма, заставило меня замереть. В низине, у входа в систему пещер, которую Саймон пометил как "Логово Билли", не было ни мистической тишины, ни следов древности. Там была военная база. Компактная, современная, замаскированная. Камуфляжные сетки, несколько антенн связи, периметр из колючей проволоки и тепловые датчики, которые слабо пульсировали в инфракрасном спектре моих очков. Моё сердце, которого не было, пропустило удар. Я ожидал чего угодно — монстров, ловушек, древних проклятий. Но не этого. Я провёл несколько часов на холме, ведя наблюдение. Мой интерфейс накладывал на местность тактическую сетку, отмечая маршруты патрулей, количество охранников, расположение генератора. Их было около тридцати человек. Расслабленные, уверенные в своей изоляции. Они не ждали гостей. Когда спустилась ночь, я начал действовать. Я спустился со склона с неестественной тишиной, моё тело двигалось как тень. Я легко перерезал колючую проволоку в слепой зоне одной из камер. Оказавшись на территории, я стал частью мрака. Мои обострённые чувства превратили эту базу в карту звуков и запахов: приглушённые голоса, запах дешёвого табака, гудение дизельного генератора. Я проскользнул мимо спящего часового, даже не потревожив воздух, и приблизился к центральному костру, где сидели трое солдат, играя в карты. Я залёг за штабелем ящиков, и их голоса стали для меня кристально чистыми. — Ещё неделю тут торчать, — проворчал один, бросая карту. — Охраняем скалу. Идиотизм. — Не скалу, а "стратегически важный объект", — передразнил его второй, более циничный. — После того, как учёные вывезли отсюда свою цацку, начальство боится, что кто-то ещё придёт за ней. Вот мы и играем в пугало. Третий, самый молодой, с любопытством спросил: — А что там вообще нашли? Я слышал байки про скелет гиганта. — Байки не врут, — ответил циник. — Скелет был. И на нём — одна хреновина. Один из техников из научной группы проболтался, когда они сворачивались. Какая-то старая перчатка, вся в узорах. Сказал, что она фонила какой-то странной энергией, от которой у них приборы с ума сходили. — И где она теперь? — спросил молодой. — Где надо. Забрали её в "Колыбель" для изучения и всё, тишина. А нам оставили приказ — охранять пустую дыру в скале до особого распоряжения. Играй давай. Твой ход. Я медленно, беззвучно отступил назад, в темноту. Холод, который я почувствовал, не имел ничего общего с ночной прохладой. Это был холод абсолютного, сокрушительного провала. Перчатка. Боевая перчатка героя Билли. Её здесь нет. Её забрали месяцы назад. Мой план. Моя надежда на "лекарство". Моё обещание, данное Саймону и Бетти. Всё это превратилось в пыль. Я выбрался с базы так же незаметно, как и вошёл. Оказавшись в безопасности, в лесу, я остановился и посмотрел в сторону далёкого, невидимого отсюда города. Я потратил две недели. Драгоценные две недели, которые я выпросил, обещая прорыв. Я гнался за призраком, пока в городе тикала бомба. Вся моя хитроумная стратегия, моя "гуманная" ложь — всё это было построено на надежде, которая только что умерла. И в этот момент меня захлестнул не просто страх. Меня захлестнул ужас от осознания того, что я оставил Саймона один на один с короной на две недели. Зря.

***

Я отступил в темноту леса, и холодный ужас сменился обжигающей, яростной паникой. План рухнул. Вся моя стратегия, построенная на лжи и надежде, рассыпалась в прах. Я обещал им лекарство, обещал прорыв. А вместо этого я потратил две недели, гоняясь за призраком. "Две недели," — эхом пронеслось у меня в голове. — "Никакого контакта с короной". Я оставил его одного, с этой тикающей бомбой в его доме, на целых две недели. Я дал ему обещание, которое теперь не мог сдержать. Вся моя уверенность, вся моя маска эксперта — всё это было ложью, которая прямо сейчас могла стоить Саймону разума. В этот момент во мне что-то сломалось. Осторожность, маскировка, анализ — всё это исчезло. Остался только один инстинкт, один приказ, который я отдал сам себе: "Назад!". Я сорвался с места. Это был не бег человека. Это был рывок машины, доведённой до предела. Я больше не прятался в тенях. Я нёсся сквозь лес, как таран, ломая ветки, перепрыгивая через валуны и овраги. Мир превратился в смазанный туннель из деревьев и земли. Ветер ревел в моих ушах. Интерфейс очков переключился в режим тревоги, засыпая меня предупреждениями. `ВНИМАНИЕ: ЭКСТРЕННЫЙ РЕЖИМ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ АКТИВИРОВАН. НАГРУЗКА НА СИСТЕМУ: 172%.` `РИСК КАСКАДНОГО ПЕРЕГРЕВА ЯДРА. РЕКОМЕНДУЕТСЯ СНИЗИТЬ СКОРОСТЬ.` Я проигнорировал сообщение. Пусть горит. Пусть всё горит. Я должен был успеть. Я выскочил на дорогу, едва не попав под колёса военного джипа. Солдаты что-то яростно кричали мне вслед, но я уже был в сотне метров от них, оставляя их позади. Я перестал быть призраком, наблюдающим за этим миром. Я стал аномалией, пулей, летящей к своей цели. Я пробегал мимо лагерей беженцев, мимо разрушенных ферм, мимо всего того, что я так внимательно изучал по пути сюда. Теперь я ничего этого не видел. Мой взгляд был устремлён только вперёд, в сторону далёкого города. День сменился ночью, ночь — днём. Я не останавливался. Моё тело, созданное не для жизни, а для эффективности, работало на износ. Я чувствовал, как гудит экзоскелет, как перегреваются внутренние системы, но продолжал бежать. Я бежал на чистом страхе и чувстве вины. Я представлял себе лицо Бетти, полное доверия. Я слышал голос Саймона, полный надежды. И я бежал быстрее. На исходе вторых суток непрерывного спринта я увидел его. Далёкий, утопающий в смоге силуэт города. Я не почувствовал облегчения. Только растущую тревогу. Я уже слышал их. Далёкий, едва различимый вой сирен. Мой отчаянный рывок подходил к концу. Но я чувствовал, что настоящая гонка только начинается.

***

Я ворвался на окраину города, и меня встретил рёв хаоса. Это была уже не та тревожная тишина, что я покинул две недели назад. Это была война. Не тотальная, не ядерная, но от этого не менее страшная. Над головой с оглушительным рёвом проносились вертолёты, поливая свинцом какие-то невидимые цели в центре. Выли сирены. Визг летящих ракет смешивался с криками людей, бегущих в поисках укрытия. Город превратился в зону боевых действий. Я бежал по улицам, уворачиваясь от обезумевших водителей и потоков паникующих людей. Я должен был добраться до них. Я должен был... И в этот момент всё изменилось. Внезапная, противоестественная волна холода прокатилась по городу. Она была настолько сильной, что пар повалил из канализационных люков, а на окнах машин мгновенно намёрзли узоры инея. Воздух стал колким, как в морозный день. А затем я услышал его. Высокий, безумный, исполненный невыразимой боли и странного восторга смех, который, усиленный аномальным холодом, эхом разнёсся по улицам. Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как пара вертолётов заходит на боевой курс, выпуская серию ракет в сторону одного из высотных зданий. Ракеты устремились к цели, оставляя за собой дымные следы. Но не долетели. С крыши того самого здания ударил столб голубоватого света. Я увидел, как ракеты в воздухе замедлились, будто попав в густой кисель. Толстый слой льда окутал их с оглушительным треском. Их двигатели заглохли. На мгновение они застыли в небе, как гротескные ледяные скульптуры, а затем тяжело рухнули на крыши и улицы, разбиваясь на тысячи осколков без взрыва. Используя максимальное приближение своих очков, я посмотрел на крышу, откуда исходила сила. Там стояла фигура. Это был Саймон. Но в то же время уже не он. Его кожа стала неестественно бледной, почти белой, как у мраморной статуи. Волосы и борода, казалось, отросли за несколько часов и теперь были покрыты сверкающим инеем. Он был в своём обычном, теперь уже разорванном костюме, а на голове сияла золотая корона. Он стоял на коленях, обхватив голову руками, и его тело содрогалось от смеха, который был больше похож на рыдания. Сила вырывалась из него неконтролируемым потоком, он был не хозяином бури, а её эпицентром. Мой интерфейс замигал, обнаружив ещё одну энергетическую аномалию. Я резко повернул голову. В тёмном переулке, в паре кварталов от меня, что-то светилось. Я снова использовал зум. Бетти. Она плакала, отступая от чего-то, что находилось прямо в стене дома. Это был портал. Причудливый, пульсирующий разрыв в реальности, по форме смутно напоминающий плюшевого медведя. Он гудел, и его свет становился всё ярче. Казалось, он затягивал её. Я отреагировал инстинктивно. Вся моя миссия, все артефакты, даже Саймон — всё это исчезло. Осталась только она. Лицо с фотографии, которое я должен был спасти. Я сорвался с места. Моя скорость была нечеловеческой. Мир превратился в туннель. Я нёсся через охваченные паникой улицы, перепрыгивая через брошенные машины и обломки. Крики людей, грохот взрывов — всё это стало далёким шумом. Единственное, что имело значение — это мерцающий свет впереди. Я почти успел. Я был уже в нескольких метрах. Я видел её отчаянное лицо, её глаза, полные слёз. Она обернулась, будто почувствовав моё приближение. Я прыгнул, протянув руку, чтобы выхватить её из пасти аномалии. Но портал схлопнулся. Он исчез в одно мгновение со звуком разбитого вдребезги стекла и едва уловимым, сладким запахом корицы и озона. Я по инерции пролетел то место, где она только что была, и врезался в стену. Я стоял один в пустом, внезапно затихшем переулке. Бетти исчезла. И в этой тишине я услышал, как над городом безумный смех на крыше сменился протяжным, полным невыразимой тоски и одиночества воем. Он почувствовал. Он почувствовал, что его "принцесса" исчезла навсегда. Я опустился на колени посреди битого стекла и мусора. Я потерпел поражение. Абсолютное. По всем фронтам.