Вечеринка признаний

Вечеринка началась с эффектного вторжения Боми – она ворвалась в пентхаус, сгибаясь под тяжестью сумки, из которой звонко позванивали бутылки, будто рождественские колокольчики. Запах дорогого коньяка и цитрусовых ликеров смешался с воздухом просторной гостиной. — Это ещё не всё! – заявила она, с грохотом вываливая алкоголь на наш новенький журнальный столик, который тут же перекосился под тяжестью. – В машине ещё два ящика! Донмин замер в дверном проёме, ведущем из холла в гостиную, скрестив руки. Его лицо выражало смесь ужаса и стоического принятия – будто он наблюдал, как грабят его владения, но слишком воспитан, чтобы протестовать. Стеклянная стена панорамного окна за его спиной открывала вид на ночной город. — Я против, – произнёс он ровным голосом. — Мы знаем! – хором ответили все. Тем временем Мингю, облачённый в свою культовую пижаму с розовыми единорогами (я так и знала!), носился по огромной гостиной пентхауса, развешивая гирлянды на дорогих светильниках, дверных ручках и даже на скульптуре в углу. — Смотрите! – он щёлкнул выключателем, и пространство пентхауса погрузилось в хаотичный калейдоскоп разноцветных бликов, превратившись в подобие ночного клуба. Лиджон, каким-то чудом уже обзаведшаяся бокалом вина, подняла тост: — За новых жильцов! Пусть их соседство будет долгим... и катастрофически разрушительным! Хванун в углу, у панорамного окна, отчаянно пытался открыть шампанское зубами, а Югем, примостившись на широком подоконнике, заиграл на гитаре меланхоличную мелодию, странно контрастирующую с всеобщим весельем. — Эй, это же праздник! – возмутился Мингю. – Давай что-то повеселее! Югем кивнул и заиграл... похоронный марш. — Вот это дух! – одобрила Лиджон, хлопая его по плечу. Я тем временем подкралась к Донмину и взяла его за руку: — Ты же не собираешься всю вечеринку простоять тут как охранник? Он вздохнул, но позволил налить себе апельсинового сока (хотя я точно видела, как он украдкой посмотрел на бутылку виски). — Я просто... – он окинул напряженным взглядом комнату, где Боми учила Хвануна делать шоты, а Мингю пытался станцевать на журнальном столике (который, к счастью, не выдержал его веса ещё на первом пируэте), – я надеялся на хотя бы подобие организованности. — Милый, – я потянула его в самый эпицентр хаоса, – ты забыл, с кем имеешь дело? И тогда случилось чудо – уголки губ Донмина дрогнули в едва уловимой улыбке. Казалось, огромный пентхаус уже не вместит никого, но тут раздался стук в дверь. На пороге стояли Миен и Сан – она нервно теребила рукав его свитера, а он держал огромный контейнер с домашними роллами, от которого исходил божественный аромат. — Мы не помешаем? – прошептала Миен. — Конечно нет! – я уже тянула их внутрь, когда раздался голос Лисы: — Проходите быстрее, а то торт тает. Она вошла, ведя за руку Чонгука, который покорно нёс три коробки с эклерами. Его взгляд кричал "спасите", но фирменная улыбка не покидала лица. — Где тут у вас холодильник? – Лиса окинула кухню пентхауса оценивающим взглядом. – А, ну да, крошечная. Типично. — Кро-о-ошечная? – возмутилась Лиджон с дивана. – Это ты ещё мою квартиру не видела! – и тут же смущённо замолкла, осознав, в чьей квартире живет. Пока мы разгружали десерты на огромную кухонную стойку, в дверях появились Юно и Ая. Он держал поднос с канапе в форме сердечек (Сан тут же покраснел и спрятался за Миен), а она – бутылку домашнего лимонада с веточками мяты. — Мы ненадолго, – начал Юно, но Боми уже наливала ему стопку текилы. — Все остаются! – провозгласила она. – Особенно ты, – ткнула пальцем в Чонгука, – мне нужен достойный соперник в дартс. Донмин, стоявший у стены с видом заложника, вдруг заметил: — У нас закончились стаканы. — Не проблема! – Мингю вынырнул из-под стола с набором пластиковых стаканчиков "для вечеринок", украшенных сердечками. – Я купил на все случаи жизни! Лиджон тем временем уже фотографировала Сана, кормящего Миен роллом – её щёки горели румянцем, а его глаза светились нежностью. — Групповое фото! – скомандовала Боми. И вот мы все столпились на фоне панорамного окна с видом на огни города – Донмин сжался в углу, я обняла Мингю за талию, Лиджон свесилась с нашего плеча, а остальные теснились сзади. — Улыбаемся! – крикнула Боми. — Мы и так улыбаемся! – парировала Лиса, в то время как Чонгук украдкой целовал её в висок. Югем нажал на спуск. Щелчок. Момент. Наша шумная, нелепая, совершенно идеальная семья в роскошных декорациях пентхауса. Когда вечеринка перешла в ту самую сладкую стадию, где третий (или уже четвертый?) бокал вина делает любую идею гениальной, Боми с хищной ухмылкой шлепнула на стол коробку с картами. — "Правда или действие", — объявила она, проводя пальцем по едва заметной надписи 18+ на углу коробки. Никто, включая обычно бдительного Донмина, не обратил на это внимания — все были слишком заняты тем, чтобы не пролить свои напитки на новый ковер. Боми щелкнула картой перед носом Хвануна: — Твой ход. — Да хоть сейчас! — захохотал он, разливая вино по столу. Лиджон медленно подняла бровь, наблюдая, как красное пятно расползается по скатерти: — Ох, зря ты так уверен. Оказалось, в этой колоде не было ни одного невинного вопроса. Через десять минут я сидела, широко раскрыв глаза, осознавая, что в этой комнате, кроме меня, не осталось ни одного неиспорченного человека. — Самое странное место, где ты занимался сексом? — прочитала Боми, облизывая палец. Хванун, не моргнув: — Лифт. На седьмом этаже. Застряли на полчаса. Лиса тут же уточнила технические детали, играя вилкой: — А кнопки хоть жужжали, когда ты на них... — Лиджон! — шикнула я, заметив, как моя лучшая подруга "невинно" отводит взгляд. — Мы с тобой потом поговорим про моего кузена. Дальше было только хуже. Боми призналась, что однажды переспала с незнакомцем исключительно из-за его голоса ("Он говорил, как актер дубляжа из того хентая!"). Сан, обычно молчаливый, вспомнил пляж в час прилива ("Песок был... везде"). Даже Югем, наш тихоня, шепнул что-то Мингю на ухо, от чего тот залился смехом: — В библиотеке?! Между стеллажами с учебниками по актерскому мастерству?! Когда очередь дошла до Донмина, я замерла. Он выбрал "действие". Боми, сияя, как кошка, получившая сливки, объявила: — Сними один предмет одежды с того, кто тебе нравится. Комната затихла. Донмин медленно повернулся ко мне, его пальцы скользнули к застежке моих сережек. — Ты уверена, что хочешь продолжать? — прошептал он так, чтобы слышала только я. Его дыхание пахло дорогим вином и мятой. Я сглотнула.