Игра с огнем: баланс провокаций

С той ночи моя жизнь плавно превратилась в непрерывную череду тщательно спланированных «случайностей» — будто невидимый режиссер перекраивал реальность, подстраивая каждый момент под их изощренные правила. В полупустой прачечной, где я аккуратно складывала свежее белье, внезапно возник Донмин. Его руки скользнули по моей талии под предлогом помощи с развешиванием огромной простыни. Горячее дыхание обожгло кожу, когда его губы приникли к чувствительному месту на шее, а голос прозвучал нарочито невинно: — Ты тут совсем одна? Как неосторожно… Я вырвалась, сунув ему стопку футболок: — Это твои. Убери в шкаф. На кухне Мингю «случайно» перекрыл мне выход к двери, медленно снимая спелую вишню с края моего бокала. Его пальцы намеренно задели мои губы, оставив после себя липкий, сладкий след сока. — Просто хотел попробовать… — он ухмыльнулся, медленно облизывая палец. — Оказалось даже слаще, чем думал. Они метили своим присутствием каждый угол квартиры, будто оставляя незримые, властные метки: Диван в гостиной, где Донмин «нечаянно» опрокинул меня на мягкие подушки, заглушив мой слабый протест глубоким, горячим поцелуем. Балкон, где Мингю прижал меня к прохладным перилам, пока я тщетно пыталась сосчитать мерцающие звёзды — его руки скользили под тонким свитером, а губы шептали что-то на самой грани слышимости, от чего мурашки бежали по коже. Даже тесная кладовка внезапно стала ареной, когда они «искали» старые фотоальбомы — их тела окружали меня плотным кольцом, а в густом полумраке вспыхивали знакомые хищные улыбки. Потом их «игра» смело вышла за пределы дома: Лифт, который «застрял» ровно на столько времени, чтобы Донмин успел прикусить мою нижнюю губу, оставив едва заметный, но пылающий след. Парковка у супермаркета, где Мингю ловко загнал меня между холодным боком машины и собой, притворяясь, что «защищает» от порывистого ветра — но его руки упёрлись в крышу по бокам от моей головы, не оставляя ни сантиметра для побега. Я пыталась протестовать, голос дрожал: — Вы с ума сошли! Кто-то может увидеть! Но они лишь переглядывались, и в их темных, горящих взглядах читалось одно, четкое послание: — Пусть видят. И самое страшное? Мне это начало нравиться. Безумно. Каждый шаг, каждый пристальный взгляд, каждый «случайный» контакт сводил с ума. Я ловила себя на том, что внутренне жду этих моментов, тайком ищу их взгляды в толпе, чувствую прилив жара, когда их пальцы «нечаянно» скользят по моей коже при посторонних. В голове крутились мысли: а что если…? Однажды ночью, когда Донмин прижал меня спиной к холодному зеркалу в коридоре, а Мингю наблюдал со стороны с довольной, хищной ухмылкой, я наконец осознала холодный факт: Они играют в опасную игру. И я уже давно, безоговорочно проиграла. Но почему-то… останавливаться совсем не хотелось. Поэтому в следующий раз, когда Мингю «случайно» прижал меня к прохладной поверхности холодильника, я намеренно выгнулась навстречу и тихо застонала. Он даже растерялся на секунду — редкая, сладкая победа. А Донмин, стоявший рядом, расплескал чай, не в силах отвести прикованный взгляд. Я делала вид, что не понимаю последствий. Играла невинность, разыгрывала искреннее недоумение. Но правда пряталась глубже и была куда интереснее: меня дико заводило, когда один из них становился свидетелем. Наблюдателем. И я решила изучить эту новую, щекочущую нервы реакцию до конца.

***

Утром нарочно надела ту самую футболку — ту, что Донмин "забыл" в моей комнате на прошлой неделе. Она была на размер больше, мягкая, поношенная ткань сползала с одного плеча, обнажая линию ключицы. Спокойно вышла на кухню, налила себе кофе. Когда он вошёл, его взгляд мгновенно прилип к силуэту моих бёдер, чётко проступающих под тонкой материей. — Это моя, — голос стал грубым, низким, в нём зазвучали отчетливые нотки собственника. Я притворилась непонимающей, неспешно наливая кофе: — Ой, правда? А я и не заметила. В углу Мингю фыркнул, но его пальцы сжали стакан так, что костяшки резко побелели. Медленно, с нарочитой грацией потянулась за сахарницей — знала, что глубокий вырез на спине приоткроется. Донмин резко встал, заслонив меня от Мингю своей широкой спиной. — Ты сегодня... опасно неосторожна, — прошипел он, и его ладонь скользнула под ткань футболки, обжигая кожу на талии. Я лишь улыбнулась в свою чашку, наблюдая краем глаза, как Мингю впивается взглядом в спину Донмина.

***

Вечером в гостиной Мингю листал ленту в телефоне, Донмин делал вид, что углублен в книгу. Я опустилась на мягкий ковёр между ними, нарочно расставив ноги чуть шире, чем требовалось для удобства. Чувствовала тяжесть их взглядов, но притворялась увлечённой фильмом на экране. — Пульт рядом с тобой, — бросил Мингю, не отрываясь от экрана телефона. Медленно потянулась через ковер — край короткого свитера приподнялся, обнажив узкую полоску кожи на плоском животе. — Ты специально? — он отложил телефон, голос напрягся, стал резче. — Что? — повернулась к нему с идеально наигранным, невинным недоумением. Он встал, навис надо мной, заполнив пространство. — Ты прекрасно знаешь, что делаешь. Прикусила губу, закинула голову назад, обнажая горло: — Может быть. И что ты собираешься с этим делать? Его пальцы впились в мои бёдра, но тут раздался хриплый, нарочитый кашель Донмина — он наблюдал из-за высокой спинки дивана, глаза в полумраке были темными, как безлунная ночь. — Кажется, мы действительно тебя развратили, — его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. Я лишь рассмеялась тихо и отвернулась к экрану, прекрасно зная — теперь они оба не оставят этот вызов без ответа.

***

Решила опробовать их же методы на нейтральной территории. Мы в шумном кафе. Они сидят напротив, я — между. Нога "случайно" коснулась ноги Донмина под столом. Он замер, вилка застыла в воздухе. — Извини, — шепнула, но не убрала ногу. Потом "уронила" бумажную салфетку и наклонилась — глубокий вырез платья приоткрыл то, что не должно было быть на виду. Мингю резко, почти грубо схватил моё запястье, поднимая меня обратно на стул. — Осторожнее, — его голос был напряжен до предела, пальцы обжигали кожу. — Спасибо, — улыбнулась сладко, медленно проводя кончиками ногтей по выпуклой вене на его внутренней стороне запястья. Донмин отодвинул стакан с громким, раздраженным стуком. — Ты играешь с огнём, — предупредил он тихо, но в глазах горел не скрываемый азарт. Пожала плечами, делая вид, что не понимаю: — А вам разве не нравится? Они переглянулись через стол. В этот момент я отчетливо поняла — баланс сил изменился. Теперь я веду эту игру. И они это знают.

***

Я знала, что Донмин следит за мной взглядом из-за книжного стеллажа в библиотеке. Нарочно встала на цыпочки, чтобы достать старинный том с верхней полки, зная, как тянется ткань платья по бедрам. Когда его знакомая тень накрыла меня сзади, я притворилась, что не замечаю. — "Поэзия эпохи Чосон"? — его дыхание обожгло ухо, пока он читал название через мое плечо. — Не знал, что тебе интересно. — Много чего не знаешь, — прошептала в ответ, намеренно прижимаясь спиной к его твердой груди, когда брала тяжелую книгу. Его руки схватили мои бёдра, прижимая к деревянной полке. — Ты... — Тсс, — обернулась, едва не касаясь губами его подбородка. — Здесь же люди. И тут же поймала взгляд Мингю в другом конце зала. Он стоял у окна и наблюдал. И я знала — он все понял.

***

Во дворе Мингю "учил" меня играть в бадминтон. Мои пальцы "случайно" неправильно сжимали ручку ракетки, заставляя его обхватывать мою руку сзади своей большой ладонью. Его грудь плотно прижалась к спине, дыхание участилось, стало горячим: — Вот так, — голос стал низким, хрипловатым. — Ага, — специально пошатнулась, чувствуя, как его руки крепче обхватывают меня за талию. Ключи от машины упали на асфальт с нарочитой небрежностью. Наклонялась медленно, чувствуя его тяжелый взгляд на изгибе спины, на полоске обнаженной кожи между джинсами и коротким топом. Когда подняла голову, его глаза потемнели, как грозовая туча: — Ты... — Что? — облизнула губы, наблюдая, как его пальцы сжимаются в бессильные кулаки. Он рванул меня за руку за угол дома, в укрытие от чужих глаз, но я лишь рассмеялась звонко: — Мы тут не одни.

***

В зеркале просторной прихожей отражалась моя довольная улыбка, когда я наносила помаду — кроваво-красную, как взгляд Донмина сейчас. Палец медленно скользнул по губам, растягивая цвет, потом намеренно прикусила нижнюю губу, оставив легкий, соблазнительный след зубов. — Ты... — его шаг вперед был почти рывком. — Что? — подняла глаза через отражение, специально задержав взгляд на его губах. Его пальцы впились в мои плечи, обещая синяки. — Ты сводишь меня с ума. — Ой, — наклонилась за сумочкой, зная, как короткая юбка задирается выше колена, как складки ткани открывают гладкую кожу бедра. — А я ничего такого не делаю.

***

В баре, где играла громкая музыка, я притворилась незнакомкой, скользнув рукой по напряженному бедру Донмина, чувствуя, как мышцы вздрагивают под пальцами. — Место свободно? — голос нарочно высокий, невинный, игривый. — Ты... — он сжал мои пальцы почти до боли, не отпуская. — Ты такой красивый, — шепотом в ухо, теплый и влажный, — но тот парень... — легкий кивок на Мингю, сидевшего неподалеку, — выглядит опаснее. Он ревнивый? Донмин глухо рыкнул и резко рванул меня к себе на колени. — Ты сама напросилась.

***

Мой дневник лежал раскрытым на самой откровенной странице, где детализировалась наша последняя "случайность" в лифте. Когда Мингю ворвался в комнату без стука, его глаза пылали яростью и чем-то еще: — Это что? — Просто фантазии, — потянулась на кровати, зная, как шелковая рубашка скользит по телу, открывая бедро. — Разве нельзя? Он одним движением схватил мои запястья, прижимая к мягкому матрасу, его тело нависло надо мной. — Ты хочешь, чтобы это стало реальностью? Я улыбнулась и потянулась к его сжатым губам... — Я заказал нам ужин, — голос Донмина, прозвучавший в дверях, был громким и резким, как выстрел. Но я лишь закусила губу, наблюдая, как они переглядываются над моей головой – взглядами, полными вызова и желания. Игра продолжалась. И ставки только росли.