Наш новый отряд

После всех этих историй с Чери, саркастичными уроками Лиджон и двумя упрямцами, которые теперь делили со мной одну крышу, мне отчаянно захотелось чего-то простого, обыденного, лишенного драмы. Я плюхнулась на наш мягкий, шикарный диван в гостиной, уткнувшись лицом в знакомую подушку. Она пахла свежестью стирального порошка и едва уловимым, но узнаваемым шлейфом Донминового одеколона — он вечно забывал свои вещи в общей стирке. — Девочки, я устала от всей этой драмы, — простонала я, голос приглушенный тканью подушки, — хочу сбежать. Лиджон, уткнувшаяся в экран смартфона и яростно комментирующая чью-то особо выдающуюся глупость в групповом чате, медленно подняла глаза. Ее брови изогнулись в театральном, почти комическом удивлении. — О, это новость, — процедила она, делая паузу между язвительными сообщениями. — Твои мужья знают, что ты собираешься сбежать от них? Ая, сидевшая рядом в глубоком кресле и неторопливо потягивающая травяной чай из керамической кружки (она терпеливо ждала Юно, который зашел обсудить с Донмином их совместный проект), улыбнулась своей тихой, словно бы светящейся изнутри улыбкой: — Значит, план "спастись от семейного счастья" в действии? Я поднялась, отряхнув с мягкой футболки крошки от вчерашнего печенья — Мингю вечно ел в постели, несмотря на все мои грозные запреты и угрозы спрятать сладкое.— Нет. План "шоппинг, кофе и болтовня ни о чем". Кто со мной? Лиджон закатила глаза так выразительно, что были видны только белки, но ее рука уже тянулась за ее любимой кожаной сумкой — дорогим подарком от Мингю после особенно удачного и уничтожающего саркастического выпада. — Ладно, ладно. Но если мы встретим Чери, я не обещаю, что не напомню ей про компот. Ая рассмеялась, мелодичным звоном, поставив чашку на низкий стеклянный столик с тихим, но отчетливым звоном. — Я в деле. Мы уже собирались выходить, сумки на плечах, настроение слегка приподнятое, когда из кухни донесся низкий, узнаваемый голос Донмина: — Ты взяла ключи? Я автоматически потрогала карманы джинсов — пусто. Легкая паника мелькнула и пропала. — На тумбочке, — тут же прокричал Мингю из ванной комнаты, откуда доносились жужжание электрической бритвы и его фальшивое, но энергичное подпевание какой-то поп-песне. Я схватила связку ключей, бросив взгляд на оставленную Донмином записку: "В холодильнике есть твой йогурт. Не забудь поесть". В просторном кафе торгового центра, куда мы ввалились, как стая голодных, веселых гиен после долгого перерыва, воздух был густ от аромата свежемолотого кофе и сладкой, маслянистой выпечки. Мы устроились за столиком у огромного панорамного окна, за которым медленно садилось солнце, окрашивая стеклянные фасады небоскребов в теплые, золотисто-розовые тона. Огромные кружки капучино, украшенные пеной в виде небрежных сердечек, и пирожные, от которых мои недавние попытки держать спортивную форму точно пойдут насмарку (Мингю заставил меня вступить с ним в пари по поводу регулярности тренировок), появились на столе почти мгновенно благодаря расторопной официантке. Лиджон деловито тыкала вилкой в внушительный кусок шоколадного торта «Смерть от шоколада», оставляя на нем следы, похожие на следы археологических раскопок какой-то древней цивилизации. — Так, объясни мне еще раз, — начала она, закатывая глаза. — Ты живешь с двумя самыми завидными парнями института, которые готовы на все ради тебя, и все, что тебе нужно — это шоппинг? Я вздохнула, не столько от усталости, сколько от невозможности до конца объяснить это чувство, и откусила кусочек нежного макаруна с малиновой начинкой. Хрустящая корочка и тающая во рту сладкая начинка на секунду затмили все мысли. — Да. Потому что иногда мне нужно напоминать себе, что я — это не только "их девушка". Я — это я. Ая, аккуратно размешивая кубик коричневого сахара в своей высокой чашке латте, поддержала тихо, но очень внятно: — Иногда нужно просто... остановиться. Побыть собой. Лиджон задумалась, ее острый взгляд скользнул по витрине с воздушными безе и кремовыми десертами, потом неожиданно расплылась в своей фирменной, чуть хищной ухмылке: — Ладно. Тогда давайте купим тебе что-нибудь абсолютно бесполезное. Чтобы твои мужья офигели. Мы застряли у яркого стенда с косметикой, усыпанного баночками блесток и лаков немыслимых оттенков. Лиджон с азартом охотника убеждала меня: — Ты же знаешь, что я не люблю такое, — протестую я. Лиджон хватает меня за руку: — Именно поэтому ты должна это купить. Чтобы напоминать себе, что жизнь — не только драма. Я сдаюсь. В уютном бутике Боми Лиджон запихивает меня в примерочную, а после в платье с оборками (я никогда не ношу оборки!). Ая фотографирует мой испуганный вид и ставит на звонок. — Это месть за все те моменты, когда я тебя спасала? — спрашиваю я. Лиджон ухмыляется: — Нет. Это дружба. Мы возвращаемся поздно, когда огни города уже зажглись во всю силу, нагруженные пакетами, пропитанные смехом и ощущением легкой, беззаботной усталости, с новым багажом глупых, но таких ценных воспоминаний. Лиджон тут же открывает наш общий фотоальбом в групповом чате: — Смотрите. Теперь у нас есть доказательства, что ты умеешь улыбаться. Ая добавляет: — И что оборки — это не преступление. Я смеюсь и понимаю — иногда все, что нужно, это просто быть собой. Без борьбы. Без защиты. Без компотов. Просто... жить. Когда я вернулась, в прихожей горел тусклый, но уютный ночник — Донмин всегда оставлял его, когда знал, что я вернусь поздно. На кухонном столе, под прозрачной пищевой пленкой, аккуратно стояла тарелка с еще теплым ужином. Рядом лежала записка: "Разогрей две минуты. Не меньше.". Узнаваемый почерк Донмина. Из спальни доносился храп Мингю — он всегда засыпал первым, но неизменно оставлял мне место посередине. Я приглушенно рассмеялась, разглядывая нашу коллекцию глупых фотографий. Лиджон уже успела скинуть их в общий чат с подписью: "Официальное доказательство — она умеет улыбаться без вас". Донмин ответил: "Мы знаем". Мингю добавил: "Но только с нами она смеется по-настоящему". Я сохранила все фото. На память. Потому что это был не просто день с подругами — это было живое напоминание, что где-то между "ими" и "мной" существует хрупкий, но такой важный баланс.

***

На следующий день я получила еще одно доказательство, что моя жизнь изменилась. Сумерки мягко обволакивали институтский двор Сеульского института искусств. Я сидела на прохладной скамейке, запрокинув голову, разглядывая первые, робкие звезды, когда легкий шелест гравия нарушил тишину. Из сгущающейся темноты вышли Лиса и Миен. — Ешь, — Лиса швырнула мне пакетик с печеньем. — Ты сегодня пропустила ужин. Миен, поправляя очки, которые вечно сползали на кончик носа, присела рядом. — И не спорь, — добавила она. — Мы видели, как ты прятала зевоту на последней паре. Я растерянно развернула упаковку, от которой сразу потянуло ванилью. — Вы... следите за мной? Лиса фыркнула, кивнув в сторону парковки, где Донмин и Мингю стояли у машины. Они активно жестикулировали — Донмин с холодным выражением что-то доказывал, а Мингю размахивал руками, явно не соглашаясь. — Нет. Просто некоторые слишком заняты своими разборками, чтобы замечать очевидное. Миен закрыла тетрадь с моими записями. — Они до сих пор думают, что тебе нужна защита. — А вы? — спросила я, отламывая кусочек печенья. Лиса резко повернулась, ее глаза сузились, как у кошки, почуявшей добычу. — Мы знаем, что ты справишься. — Она сделала паузу, подбирая слова. — Но иногда даже сильным нужно, чтобы кто-то принес печенье. Миен неожиданно улыбнулась своей тихой улыбкой. — И напомнил, что оборки — это преступление. Я замерла с печеньем на полпути ко рту. — Вы видели фото?! — Все видели, — злорадно протянула Лиса. — Особенно то, как ты пряталась в примерочной. Наши смешки разнеслись по пустому двору, но тут же были прерваны характерным щелчком затвора. В трех метрах стояла Лиджон с поднятым телефоном. — Черт, это же будущий мем, — прошептала она с довольной ухмылкой. Миен даже не повернула голову. — Удаляй. Или я расскажу всем, как ты вчера копировала конспекты у Сана. Лиджон побледнела. — Ты... ты не посмеешь! Лиса медленно поднялась и сделала шаг в ее направлении. — Проверь нас. С визгом Лиджон бросилась наутек, оставив нас вновь в тишине. Я перевела взгляд с убегающей Лиджон на своих неожиданных союзниц — Лису, которая теперь доедала мое печенье, и Миен, методично исправляющую ошибки в моих записях. — Спасибо, — сказала я тихо. Не только за печенье. Лиса откусила последний кусочек и швырнула пустую обертку в урну. — Не благодари. Просто в следующий раз бери нас с собой на шоппинг. Миен закрыла тетрадь. — И да... — она сделала драматическую паузу, — розовый тебе не идет. Позже Лиджон прислала черно-белое фото нашей троицы с подписью: "Новый отряд. Бойтесь." А я спрятала в карман обертку от печенья — первое физическое доказательство, что я не одна. Даже если завтра снова начнется война — сегодня есть звезды, смех и... странные союзники. И, возможно, это все, что действительно важно.