Соревнования и... неожиданное предложение

Бассейн института кипел — в прямом и переносном смысле. Сегодняшние соревнования собрали весь цвет нашего учебного заведения, но все взгляды были прикованы к трём фигурам на стартовых тумбах: Донмину — холодному и собранному, Мингю — с его вечной ухмылкой, и Чонгуку, который нервно разминал плечи. Юно стоял чуть поодаль, сжав кулаки — он ещё пытался догнать эту троицу, но сегодня явно не его день. На трибунах творился настоящий хаос. Лиса развернула огромный плакат "ЧОНГУК — ЧЕМПИОН", хотя все знали, что она болеет за него. Её глаза сверкали азартом, когда она ловила мой взгляд и демонстративно целовала плакат.  Лиджон и Хванун, сидя рядом, сочиняли кричалки.  — Донмин — лед, Мингю — огонь, а Чонгук — просто бог! — выкрикнула Лиджон.  — Это ужасно! — застонал Хванун, но всё равно записывал в блокнот.  Боми, вдруг вспомнившая о брате, развернула плакат "МИНГЮ — ЛУЧШИЙ", но когда он не сработал, перевернула его — на обратной стороне красовалось "ДОНМИН — СОКРОВИЩЕ НАЦИИ". Она тут же получила возмущённый взгляд от Мингю.  Ая, Миен и Сан сидели в сторонке, делая вид, что их здесь нет. Сан даже принёс книгу, но я заметила, как он украдкой следит за происходящим. А я... я не знала, за кого болеть.  Стартовый сигнал прозвучал, и вода взорвалась всплесками.  Донмин плыл с холодной точностью машины — каждый гребок идеален, каждое движение выверено. Мингю, напротив, будто играл — то ускоряясь, то замедляясь, бросая мне вызывающие взгляды, когда оказывался ближе к нашему краю бассейна. Чонгук выкладывался на все сто — его мощные плечи буквально рассекали воду.  — Давай, Донмин! — неожиданно вырвалось у меня, когда он начал обходить Мингю на последнем повороте.  Лиджон тут же толкнула меня локтем: — Предательница!  Но я уже не могла остановиться.  — Мингю, давай!  Лиса закричала что-то про Чонгука, Боми вскочила с места, размахивая своим двусторонним плакатом, а Хванун... Хванун почему-то кричал за Юно, который плыл последним.  Финиш. Донмин коснулся бортика на долю секунды раньше Мингю. Чонгук — третьим. Трибуны взорвались овациями. Я стояла, зажатая между Лисой, орущей "Судьи куплены!", и Боми, которая уже бежала к брату с бутылкой воды.  Донмин, вылезая из бассейна, поймал мой взгляд и поднял бровь — "Ну что, довольна?". Мингю, всё ещё в воде, сделал вид, что тонет, явно пытаясь привлечь внимание. А Чонгук просто сиял — он всё-таки показал лучшее время в своей жизни. — Ну? — Лиджон обняла меня за плечи. — За кого ты всё-таки болела?  Я улыбнулась и достала из кармана смятый листок. На нём было написано: "Мои — лучшие".  — Читерка, — фыркнула Лиджон, но улыбнулась.  А на пьедестале Донмин и Мингю уже спорили, кому достанется моя "награда" — поцелуй или ужин. Чонгук, стоя на третьем месте, только качал головой:  — Я рад, что просто выжил.  И тут все засмеялись. Да, сегодня победила дружба. Но завтра... завтра они снова будут соревноваться. И я снова не смогу выбрать.

***

После недели, наполненной учебными авралами и соревновательной лихорадкой, пятничный вечер наконец подарил долгожданное спокойствие. Мы утонули в мягких подушках нашего дивана, укутанные в плед с оленями — подарок Лиджон после её "зимнего" периода. На столе дымились три кружки какао: моя — с зефиром, Донмина — без сахара, Мингю — с нелепым количеством сливок. Традиционный спор о фильме достиг апогея. Мингю, развалившись на половине дивана, размахивал пультом, как оружием: — "Кровь на асфальте 3" — это шедевр! Там же сцена с бензопилой длится целых двенадцать минут! Я скорчила гримасу, подтягивая к себе плед: — После соревнований мне хочется чего-то спокойного. "Любовь и прочие неприятности" — там мило и нет расчленёнки. Донмин, якобы погружённый в книгу по финансовой аналитике (но я-то видела, что он пятый раз перечитывает одну страницу), вдруг произнёс ровным голосом: — Я снял домик у озера. На выходные. Пакет с попкорном выскользнул у меня из рук, рассыпая золотистые зёрна по ковру. Мингю замер с открытым ртом, пульт наконец выпал из его пальцев. — Но... — я облизнула внезапно пересохшие губы, — у меня доклад по экономике и три платья для Боми... Донмин медленно закрыл книгу, его пальцы скользнули по корешку: — Доклад сдан. Вчера в полночь. — В его глазах вспыхнуло редкое торжество. — Твой стиль, твои выводы. Просто... без твоих опозданий. Мингю, сорвавшись с места, обхватил меня сзади, его смех грел шею: — А я позвонил Боми. Сказал, что её "срочные" заказы подождут. — Его зубы легонько задели мочку уха. — Она спросила, не беременна ли ты, раз мы так срочно сбегаем. Жар разлился по лицу до кончиков ушей. Донмин встал, поправив манжету рубашки: — Собирайся. Выезжаем через час. — Его взгляд скользнул по моей фигуре. — Возьми то чёрное бельё. Из бутика Боми. Мингю уже тащил меня в спальню, одной рукой сгребая мои вещи, другой — нажимая на телефоне: — Сан! Да, снова мы. Нет, не взрывайте квартиру. Лиджон уже в курсе? Отлично. Я замерла на пороге, наблюдая, как Донмин методично складывает в чемодан мои вещи (как он вообще узнал, что я люблю эту пижаму?), а Мингю напевает под нос, закидывая в сумку мой любимый крем. Они всё продумали. Всё решили. И самое странное? Мне нравилось это чувство — когда тебя любят настолько безумно, что готовы украсть твои заботы, просто чтобы увидеть твою улыбку. Донмин щёлкнул замком чемодана: — Машина загружена. — Его пальцы коснулись моего подбородка. — Ты точно ничего не забыла? Мингю, уже жующий мои любимые конфеты (которые "случайно" нашёл в моей тумбочке), вдруг серьёзно сказал: — Только представь... два дня. Никаких Чери, никаких сроков. — Его глаза блестели. — Только ты, мы... и та вещь, что лежит в моём чемоданчике. Донмин вздохнул, но уголки его губ дрогнули: — Он купил новые наручники. Опять. Я рассмеялась, чувствуя, как тревоги недели растворяются в этом смехе. Эти выходные действительно будут незабываемыми. Через час, как и обещал Донмин, мы уже сидели в машине. Мингю лихо закинул наши сумки в багажник, не оставив мне шанса передумать, а Донмин молча открыл передо мной дверь, жестом приглашая занять место. Я сдалась, но не могла не устроить маленький спектакль — хоть каплю контроля в этой безумной ситуации. Я устроилась на заднем сиденье, демонстрательно скрестив руки, и начала заведомо театральный монолог, растягивая гласные для драматического эффекта: — Вы — настоящие тираны! Деспоты! Изверги человеческих прав! — Я специально подбирала самые пафосные эпитеты, наслаждаясь своей ролью обиженной принцессы. — Я даже не успела нормально собраться! У меня там были планы! Крем для лица! Маска для волос! Целая спа-программа! Мингю, ловко перестраивающийся на скоростной трассе, лишь рассмеялся, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида: — Ой, малышка, да кому нужен твой крем, когда ты и так сияешь? — Его глаза блестели озорно, когда он нарочито медленно провел взглядом по моему лицу. Донмин, невозмутимо листавший документы на пассажирском сиденье, не поднял глаз, но уголки его губ дрогнули: — Маска для волос у нас тоже есть. Двухчасовая. Или ты предпочитаешь трёхчасовую? — Его голос звучал абсолютно серьезно, если бы не едва заметный подтекст, от которого у меня заныло внизу живота. Я фыркнула, но щёки предательски запылали — он явно намекал на то, как в прошлый раз они по очереди массировали мои волосы, пока я лежала между ними, обессиленная от удовольствия. — Вы вообще понимаете, что похищаете меня против моей воли? — продолжала я, стараясь сохранить возмущённый тон, хотя ноги уже предательски подрагивали от предвкушения. Мингю резко притормозил на светофоре, развернулся ко мне во весь рост, и его ухмылка стала ещё шире: — Ну, если ты действительно против... — Он сделал вид, что поворачивает руль, чтобы развернуться. — Можем вернуться. Но тогда я расскажу всем, как ты вчера клянчила, чтобы мы... — Ладно, ладно! — я тут же зажала ему рот ладонью, чувствуя, как жар разливается по всему телу. — Едем к вашему чёртову озеру. Но это не значит, что я простила вам этот диктат! Донмин наконец отложил документы и обернулся. Его тёмные глаза, обычно такие холодные, теперь пылали таким обещанием, что я невольно поёжилась: — Умница. — Один только этот шёпот заставил мои пальцы вцепиться в сиденье. — Ты даже не представляешь, как мы тебя за это вознаградим. Мингю с визгом шин рванул с места, крикнув через плечо: — Первая награда — моё фирменное барбекю! А потом... — Он многозначительно подмигнул в зеркало. Я откинулась на сиденье, сдаваясь. Они победили. Как всегда. Но в глубине души я знала — в этой игре нет проигравших. Особенно когда на кону такие... восхитительные награды.