"Домик у озера"

После двух часов дороги, наполненных моими театральными протестами и их уверенными ответами, машина наконец свернула с главной трассы. Дорога сузилась до лесной тропы, деревья расступились, и перед нами открылся вид, от которого у меня перехватило дыхание. То, что они называли "домиком", оказалось роскошной виллой — белоснежные средиземноморские стены, увитые плющом, просторная терраса с панорамным видом на озеро, и, что самое важное, ни единого соседа в радиусе нескольких километров. Полная приватность. Я замерла на каменном пороге, ослеплённая последними лучами заходящего солнца, отражавшимися в огромных окнах: — Вы серьёзно назвали это "домиком"? Мингю, уже тащивший наши сумки внутрь с энтузиазмом носильщика в пятизвездочном отеле, крикнул через плечо: — Ну да, там же всего два этажа! И всего пять спален. Скромно же! Донмин, проходя мимо, кончиками пальцев провёл по моей спине, заставляя меня вздрогнуть: — Тебе нравится? — его голос звучал непривычно мягко, с ноткой настоящего беспокойства. Я не успела ответить. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая гладь озера в алые и золотые тона, а вечерний воздух наполнился ароматом сосны и свежескошенной травы. Мы втроём бросились собирать оставшиеся вещи из машины, смеясь и сталкиваясь плечами в этой нелепой спешке. Мингю умудрился уронить мою косметичку, рассыпав её содержимое по гравийной дорожке, а Донмин, к моему удивлению, опустился на колени, собирая баночки с непривычной для него поспешностью. Когда мы наконец зашли внутрь, меня обдало волной тепла и тонким ароматом дорогого дерева. Вилла была ещё прекраснее, чем снаружи — просторная гостиная с камином, огромные панорамные окна, и... Я застыла на месте, заметив на дубовом столе бутылку дорогого бордо и две темно-красные розы в хрустальной вазе. Мингю тут же схватил одну из них и с преувеличенным изяществом поднёс ко мне, игриво приподняв бровь: — Приветствуем в нашем скромном убежище, принцесса. — Его пальцы слегка дрожали, выдавая волнение. Донмин тем временем зажёг камин, и в дрожащем свете пламени его глаза казались ещё темнее, ещё опаснее. Он медленно обернулся, заложив руки за спину: — Теперь, — его голос звучал как обещание, — у нас есть целых два дня. И в этот момент, глядя на их лица — Мингю с его озорной улыбкой и Донмина с его привычной сдержанностью, в которой теперь читалось нетерпение, — я поняла. Побег удался. Они действительно увезли меня подальше ото всех — от института, от сплетен, от любопытных взглядов. Теперь у нас было только это место. Тихое. Уединённое. И совершенно наше. Озеро за окном отражало последние лучи солнца, камин потрескивал, а розы на столе пахли так сильно, что аромат заполнял всю комнату. И где-то между этими деталями — между смехом Мингю и молчаливым взглядом Донмина — я почувствовала, как что-то внутри меня разжимается, отпускает. Два дня. Всего два дня. Но для нас, кажется, это могло означать целую вечность. Вечер на вилле протекал в уютной неге – камин потрескивал, вино в бокалах искрилось, а мы втроем расположились на огромном диване, наслаждаясь редкими моментами полного покоя. Но чем дольше длился вечер, тем сильнее давала о себе знать усталость после насыщенного дня. Я улыбалась, стараясь не пропустить ни слова из их разговоров, но чувствовала, как силы покидают меня с каждой минутой. Они были такими разными в этот момент – Мингю жестикулировал, рассказывая очередную взрывную историю из студенческих времен, его золотистые глаза сверкали в свете камина. А Донмин лишь слегка улыбался уголком губ, наблюдая за нашей возней, его спокойствие создавало разительный контраст с всеобщим весельем. — Вот представляешь, а он тогда… Ой, Чиа-я, ты вообще слушаешь? — Мингю внезапно прервал свой рассказ и тыкнул мне в щёку кусочком сыра с фруктовой тарелки. Я автоматически открыла рот, и он, довольный своей победой, запихал его мне со смехом, оставив на губах солоноватый вкус дорогого пармезана. Донмин молча протянул салфетку, его пальцы на мгновение задержались на моей ладони – прохладные и удивительно нежные для таких сильных рук. — Она уже как зомби, — Мингю засмеялся, размахивая руками так, что его тень танцевала на стене. — Ты её замучил, — Донмин произнёс тихо, но с такой интонацией, что Мингю сразу притих. Его тёмные глаза внимательно изучили моё лицо, заметив усталость, которую я пыталась скрыть. — Ей нужен отдых. — Уже? — Мингю надул губы, как обиженный ребенок, но тут же сдался под весом взгляда Донмина. Я хотела возразить, что еще полна сил, но неловко зевнула, выдавая себя с головой. Донмин не стал ждать возражений. Он просто поднял меня на руки – легко, как будто я ничего не весила, его движения были отработаны до автоматизма, без лишней суеты. Я машинально обвила его шею, уткнувшись носом в воротник его рубашки, пропитанный тонким ароматом древесного парфюма. — Завтра продолжим, — прошептал он мне на ухо, и в его обычно холодном голосе впервые прозвучала тёплая, почти нежная нотка. Я, уткнувшись в его плечо, почувствовала, как его ровное дыхание и мерные шаги по лестнице убаюкивают меня. Где-то вдалеке слышался голос Мингю, что-то говорившего о завтрашних планах, но эти звуки уже растворялись в нарастающей дремоте. Последнее, что я запомнила – это как Донмин осторожно уложил меня на кровать, а его пальцы на мгновение задержались в моих волосах, прежде чем погасить свет.

***

После крепкого сна, который подарил мне Донмин, я проснулась в мягком коконе тепла. Снова между ними. Мингю раскинулся, как морская звезда, его колено упиралось мне в бок, а рука бессознательно сжимала край моей футболки. Донмин лежал на спине в своей привычной позе — одна рука закинута за голову, дыхание ровное, будто даже во сне он сохранял полный контроль. Я уже собиралась закрыть глаза, как вдруг... Золото. Сквозь незадернутые шторы лился солнечный свет, а за окном... Я ахнула и резко приподнялась на локтях, забыв обо всём. Горы. Бескрайние, покрытые утренней дымкой, вершины которых купались в золотисто-розовых оттенках восхода. Казалось, весь мир лежал у наших ног — безлюдный, первозданный, невероятно прекрасный. Воздух в комнате был наполнен медовым светом, а где-то вдалеке слышался крик одинокой птицы. — М...? — Мингю невнятно буркнул, потянув меня за подол футболки, его пальцы автоматически искали контакт даже во сне. — Тихо, — неожиданно сказал Донмин. Он уже бодрствовал, его тёмные глаза тоже были прикованы к виду за окном. — Пусть посмотрит. Его пальцы слегка коснулись моей спины — не удерживая, просто напоминая: "Я здесь". А я... Я не могла оторваться от этого зрелища, пока они не начали разрушать момент. Сначала — поцелуи на спине, лёгкие, как солнечные зайчики. Потом руки, сползающие туда, куда... — Чиа-я... — Мингю прошептал прямо в ухо, обнимая меня сзади, его утренняя щетина колола нежную кожу. — Подожди, — Донмин придержал его за запястье, но его собственные пальцы уже чертили круги на моем боку. Я засмеялась, но... После вчерашней поездки, после ночи, проведённой между ними, в теле осталось только одно непреодолимое желание: — Я хочу в душ! — вырвалось у меня, и они замерли, как дети, пойманные на шалости. — И почистить зубы! И... завтрак. Прямо сейчас. Мингю отвалился на спину с громким стоном: — Ты разрушаешь романтику! Ты — вандал! Убийца прекрасного! Донмин же просто вздохнул и сел, потирая глаза: — Кофе? — Спасибо, — я уже карабкалась с кровати, чувствуя, как волосы слиплись от вчерашнего лака, а кожа покрылась тонким слоем пыли после ночи у камина. Он кивнул и потянулся за телефоном — заказывать еду. Его пальцы уверенно скользили по экрану, а взгляд время от времени возвращался ко мне, отслеживая мои движения. Я уже почти добралась до двери ванной, когда услышала шорох и тихий стон. Из-под смятого одеяла медленно появилась рука Мингю — пальцы беспомощно скользили по полу, как у героя мелодрамы, прощающегося с возлюбленной. — Чиа-яяя... — его голос звучал так, будто я ухожу на войну, а не в душ. — Хотя бы... поцелуй на прощание... Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Его пальцы наконец ухватились за край моего халата. — Ты ведешь себя так, будто мы не увидимся сто лет, — фыркнула я, но все же наклонилась. И тут одеяло взметнулось, как парус — Мингю стремительно подтянул меня обратно в кровать, обвивая руками. Его смех звенел в утреннем воздухе. — Пять минут! — засмеялся он, уже целуя мою шею, оставляя влажные следы на коже. За дверью раздался вздох Донмина: — Кофе остывает... Но его шаги почему-то приближались к нашей комнате, а не к кухне. А потом я все же сбежала в душ, смывая с себя следы вчерашнего вечера... и уже предвкушая сегодняшний. Вода была горячей, как их прикосновения, но ничто не могло смыть это чувство — где-то там, за дверью, меня ждали двое, готовые продолжить там, где мы остановились. Тёплая вода душа смыла с меня остатки сна, но не смогла снять лёгкое напряжение в мышцах после вчерашнего. Запах геля с нотками ванили смешивался с ароматом свежего кофе, доносящимся с кухни, когда я спустилась вниз, продолжая вытирать мокрые пряди мягким полотенцем. Воздух был густо пропитан бодрящим ароматом свежесваренного кофе и тёплых круассанов, только что разогретых в духовке. Мингю, с торжествующим видом настоящего шеф-повара, с важным видом раскладывал по тарелкам яичницу с хрустящим беконом. Его движения были преувеличенно аккуратными, будто он сервировал не обычный завтрак, а кулинарный шедевр для мишленовского ресторана. — Смотри! — он гордо указал на мою тарелку, где желтки аккуратно обрамлялись кудряшками петрушки. — Я даже зелень добавил. Для красоты. И витаминов! — Его глаза сияли детской радостью, словно он только что совершил научное открытие. Донмин, не отрываясь от телефона, одной рукой молча пододвинул мне чашку кофе — именно так, как я люблю: с карамельным сиропом, щепоткой корицы и плотной молочной пенкой, на которой кто-то старательно вывел сердечко. Я сделала первый глоток, и тёплая сладость разлилась по нёбу, заставив меня непроизвольно зажмуриться от удовольствия. Они оба за этим наблюдали — Мингю с нескрываемым восторгом, Донмин с едва заметной ухмылкой, спрятанной за очередным глотком своего чёрного кофе. — Ну что... — я обвела их взглядом, прикрывая улыбку краем чашки. — Какие у нас планы на этот прекрасный день, господа? Мингю тут же оживился, чуть не опрокинув свой стакан с апельсиновым соком: — Я хочу показать тебе озеро! Там можно купаться, загорать, а ещё... — он многозначительно поднял брови, — я прихватил надувной матрас. Для... э-э... комфортного отдыха. — Сначала завтрак, — спокойно перебил Донмин, щипцами аккуратно добавляя на мою тарелку ещё один ломтик хрустящего бекона. — Потом — обсудим. — Его пальцы на мгновение задержались на моей тарелке, поправляя положение ножа и вилки с немецкой педантичностью. Но по тому, как их взгляды встретились над моей головой, по этому мгновенному молчаливому диалогу, который они вели уже столько времени, я поняла — они уже всё решили за меня. Донмин слегка кивнул, Мингю едва заметно подмигнул в ответ, и в этом простом жесте читался целый план на день, о котором мне пока не сообщали. Я покачала головой, пряча улыбку в очередном глотке кофе. Пусть думают, что контролируют ситуацию. Мы-то все знали, кто на самом деле управлял этим маленьким хаосом под названием "наши отношения".