"Помечена" как их любимая кружка

Последний день выходных я провела как настоящая королева лени, растянувшись на шезлонге у бассейна. Каждую их попытку заставить меня пошевелиться сопровождала театральными стонами: — Ой, нет-нет, я не могу... Вы же сами виноваты... — закатывала глаза, изображая полное бессилие, в то время как пальцы слабо сжимали край полотенца. И они — мои обычно такие уверенные и невозмутимые мужчины — превратились в самых заботливых сиделок. Мингю, который обычно тащил меня куда угодно без лишних церемоний, теперь осторожно подкладывал подушки под спину и приносил коктейли с соломинкой, чтобы я «не напрягалась». — Ты точно ничего не хочешь? — склонился он надо мной, и в его обычно озорных глазах читалось искреннее беспокойство. Донмин же молча взял на себя все заботы — поправлял зонт, когда я морщилась от солнечных лучей, массировал мне ступни (хотя обычно терпеть не мог «эти глупости») и даже пригрозил Мингю, когда тот слишком громко включил музыку: — Ты что, не видишь — она отдыхает? А я... я лишь прикрывала глаза, пряча довольную улыбку. Полная победа. Но настоящий спектакль разыгрался, когда Мингю в панике начал гуглить на своём телефоне: «Как понять, что девушка переутомилась». Его брови сдвинулись так сильно, что почти исчезли под чёлкой, а пальцы заметно дрожали, когда он лихорадочно листал страницы. — Смотри! — вдруг воскликнул он, тыкая экраном в сторону Донмина. — Тут написано, что могут быть «долгосрочные последствия», если не... Донмин, не отрываясь от книги, которую читал в тени, медленно протянул руку и забрал телефон. — Во-первых, — его голос звучал терпеливо, будто он объяснял что-то ребёнку, — она не «девушка с симптомами», а наша хитрая лиса. Во-вторых, — он показал пальцем на меня, — она улыбается. Видишь? Я поспешно прикрыла рот рукой, но было поздно. Мингю повернулся ко мне, и я видела, как его выражение лица менялось от беспокойства к пониманию, а затем — к тому самому знакомому озорному блеску в глазах. — Оооо, — протянул он, медленно приближаясь. — Так ты... играешь с нами? Донмин лишь вздохнул и снова углубился в чтение, но я заметила, как уголок его рта дрогнул. А Мингю уже ставил передо мной очередной коктейль, на этот раз с двойной порцией рома, при этом его глаза сверкали знакомым озорством. — Ну что, «беспомощная» принцесса, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались моего уха, — давай посмотрим, кто кого переиграет. Но когда вечером они попробовали прижать меня к себе, я охнула уже по-настоящему. Всё тело вдруг напомнило о вчерашнем — мышцы ныли, спина горела, а между бёдер всё ещё чувствовалась приятная, но ощутимая болезненность. — Ой, нет-нет, — я скорчила гримасу, отстраняясь, — сегодня серьёзно нельзя. Мингю замер с виноватым выражением, его руки тут же отпустили меня. Донмин, мгновенно оценив ситуацию, потянулся за кремом от боли в мышцах, который стоял на тумбочке. — Перестарались вчера, — констатировал он сухо, но в голосе слышалось лёгкое сожаление. Мингю, виновато опустив голову, принялся массировать мне плечи с неожиданной осторожностью. Его пальцы, обычно такие грубые, теперь двигались почти невесомо. — Прости, — прошептал он, целуя макушку моей головы. — Но ты сама виновата — слишком уж хорошо у тебя получалось стонать. Донмин шлёпнул его по затылку, но тут же присоединился — его ладони растёрли крем на моей спине, разминая затекшие мышцы. И хоть я ворчала, что они "совсем обнаглели", но под их руками постепенно расслаблялась. В итоге мы так и заснули — они обняли меня с двух сторон, но на этот раз бережно, почти по-родительски. А я, прижавшись щекой к груди Мингю, думала, что, пожалуй, их забота стоит того, чтобы иногда и потерпеть.

***

Утро началось с того, что меня выдернули из сна в нечеловечески ранний час. Я еле разлепила глаза, пока Мингю уже носился по комнате, швыряя вещи в сумку. — Мы вчера и не задумались, что нам ещё в институт попасть надо! — бросил он через плечо, застегивая джинсы на одной ноге. Донмин, более собранный, но не менее торопливый, протянул мне чашку кофе. Пар поднимался ровными струйками, но пить его было невозможно — горячо — я лишь прижала ладони к теплой керамике, пытаясь проснуться. Они перебрасывались шутками, собираясь со скоростью урагана, в то время как я, как сонная черепаха, медленно натягивала футболку. Может, надела ее задом наперёд — в полусне было не разобрать. В машине я тут же рухнула на плечо Донмина. Его знакомый запах — древесный одеколон с нотками мяты — стал последним, что я осознала перед тем, как провалиться обратно в сон. Сквозь дрему слышались приглушенные голоса: — Смотри, как она сопит, — прошептал Мингю. — Не буди, — ответил Донмин, и я почувствовала, как его плечо подстраивается под мой вес. Проснулась я только когда машина остановилась у нашего дома. Липкий след от слюны на плече Донмина красноречиво свидетельствовал о качестве моего сна. Он лишь усмехнулся, вытирая его рукавом: — Ну что, красавица, добро пожаловать домой. Я переоделась бегом, второпях допивая кофе, который на этот раз успела не только согреть в ладонях, но и сделать пару глотков. Однако у входной двери случайно глянула в зеркало — и застыла.  Их следы. Фиолетовый отпечаток губ Мингю на шее, красноватая полоса от зубов Донмина чуть ниже ключицы — всё это ярко выделялось на бледной коже. Даже высокий воротник блузки не скрывал последствий вчерашнего.  — Ну что, задерживаемся? — Мингю уже держал дверную ручку, но заметил моё отражение и замер. Его взгляд скользнул по отметинам, а губы растянулись в самодовольной ухмылке.  Донмин, проходя мимо, намеренно провёл пальцем по самому заметному пятну, затем сунул руку в карман и протянул мне свой шарф.  — На.  Шелковистая ткань пахла им — древесной парфюмерией и чем-то неуловимо домашним. Я молча обмотала шею, чувствуя, как Мингю целует мне макушку, а Донмин поправляет складки у моего подбородка. Они не извинились. Они просто... пометили меня снова.

***

В столовой меня окружили Лиджон и Лиса — две девушки, чьи вопросы всегда били точно в цель.  Лиджон упёрла руки в бёдра и тут же тыкнула пальцем в мой шарф:  — Ну-ка, снимай эту театральную занавеску. Я же вижу, как ты ёрзаешь!  Лиса лишь хихикнула, подперев подбородок ладонью:  — Мингю хвастался, что вы "немного переборщили". — Её карие глаза блеснули. — Но Донмин, кажется, был аккуратнее?  Я покраснела до корней волос, но Лиджон уже разматывала шарф со скоростью детектива на месте преступления.  — О боже... — она ахнула, увидев следы. — Вы что, дрались?! — Нет, — раздался за моей спиной голос Донмина. Он и Мингю подошли, держа в руках мои любимые роллы. — Но кое-кто, — он кивнул на Мингю, — не умеет вовремя остановиться.  Мингю лишь гордо поднял подбородок:  — Зато она теперь официально наша. Со всеми вытекающими. — Его рука легла мне на плечо, пальцы сжали — не больно, но ощутимо.  Лиджон фыркнула:  — Ну, поздравляю. Ты теперь "помечена", как их любимая кружка. Лиса же вдруг стала серьёзной:  — Только... — она потрогала синяк, — если они тебя обидят — скажи. У нас с парнями тоже есть кое-какие счёты. И в её глазах горело нечто опасное. Мингю вдруг нервно кашлянул, его пальцы непроизвольно дёрнулись на моём плече. Я почувствовала, как его уверенность на секунду дала трещину. — Эй, Лис, ну какие там счёты... — он замялся, неожиданно избегая её взгляда. Лиса медленно обвела нас взглядом, её губы растянулись в улыбке, от которой стало немного жутко: — Помнишь, как в четырнадцать лет ты разбил мою коллекцию ракушек? — её голос звучал сладко, как сироп. — Я тогда сказала, что отомщу в самый неожиданный момент. Донмин, обычно невозмутимый, слегка напрягся: — Это было пять лет назад. — А я злопамятная, — Лиса игриво подмигнула мне, но в её глазах читалось предупреждение. — Так что, дорогие мои, — она встала, поправляя юбку, — берегите свою девочку. Или напомню, кто в нашем квартале решал все споры. Лиджон захихикала: — Ох, да вы просто боитесь её! Но Мингю почему-то не засмеялся в ответ. Он лишь потянул меня ближе, а его пальцы теперь обнимали меня не с показным собственничеством, а с какой-то новой... осторожностью. Я поймала взгляд Донмина — в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения, смешанного с лёгкой тревогой. Кажется, я только что узнала три новых факта: Лиса — не просто подруга детства. Мингю действительно чего-то боится. Теперь у меня есть неожиданная союзница. Миен присела рядом, аккуратно поправив очки. Её тёплые карие глаза внимательно изучили моё состояние, прежде чем она тихо прошептала: — Я принесла тебе конспекты по всем предметам. И кофе с корицей — знаю, что ты любишь. Она осторожно положила передо мной толстую папку, украшенную стикерами с пометками "важно!" и "сессия!!!". Её пальцы, всегда такие аккуратные, дрожали чуть заметно. Мингю тут же оживился: — Миен, ты же не будешь её мучить учёбой сейчас? Посмотри на неё! Но Миен лишь покачала головой, её короткие каштановые волосы колыхнулись: — Я не как некоторые, — она бросила взгляд на его руку, лежащую на моём плече, — но сессию никто не отменял. Донмин, к удивлению, вдруг встал на её сторону: — Она права. — Его пальцы потянулись к папке. — Мы поможем разобрать материал. Миен улыбнулась — той самой своей скромной улыбкой, которая всегда скрывала стальную волю: — Я уже выделила самое важное. И... — она опустила голос, — приготовила шпаргалки. На всякий случай. Лиджон фыркнула: — Вот это настоящая дружба! А Лиса, наблюдая со стороны, вдруг сказала: — Миен, ты всё та же — тихоня снаружи, боец внутри. Миен лишь покраснела, но когда она передавала мне папку, я заметила надпись на внутренней стороне обложки: "Ты справишься. А если нет - мы всё исправим." И в этот момент я поняла - среди всей этой суматохи у меня есть не только два надоедливых, но любящих парня, но и настоящие подруги, которые всегда прикроют. Даже от последствий собственной страсти.