Глава 4. День 2. Пробуждение

Гена открыл глаза. Сначала всё было размыто — как будто между ним и миром кто-то натянул плёнку. Медленно, как с плохой скоростью интернета, начали прорисовываться знакомые очертания потолка. Белый, с крошечными трещинами у люстры. Потолок, который он видел тысячи раз. И именно это его испугало. Он резко сел. Резче, чем планировал. Голова закружилась. — Чё… — выдохнул он, осматриваясь. На полу, как всегда, валялись носки. На стуле — чёрная толстовка, свёрнутая в клубок. На столе — его рабочий компьютер. Чашка с позавчерашним чаем. Всё казалось до обидного настоящим. Обыденным. Гена медленно провёл рукой по лицу. Пощупал нос, щёку, губу. — Так, спокойно... — пробормотал он. За окном слышался лай собаки, где-то вдалеке поехал мусоровоз. По подоконнику тенью пробежал голубь. Соседский, знакомый. Тот, который всегда сидит на карнизе, гадит, а потом улетает в самый неподходящий момент. — Бля... — Гена встал. Ступни коснулись прохладного ламината. Он с трудом добрёл до зеркала и посмотрел в своё отражение. — Это был сон, да? Совёнок, Славя, вожатая, чулан под лестницей… — Он почесал затылок. — Я ж даже щёлку в двери видел. Там был свет, пыль, этот... шкаф, тумбочка... Или я смотрел стрим какой-то? Он хлопнул себя по щекам. Один раз. Второй. — Ща бы ещё ЗОЖ заняться... ага. Сны сниться перестанут. Телефон запищал. Гена вздрогнул, как будто кто-то швырнул ему в ухо кирпич. Экран засветился: «Жду отчёт по работе к 12! - Начальник» — Эх бля, лучше бы реально в «Совёнке» проснулся. Он поплёлся к компу. Сел. Пошевелил мышкой. Экран мигнул, загорелся логотип BIOS, потом загрузка. Но тут экран странно проморгал. Пропал курсор. Появился чёрный фон. Белые буквы — чужие, не системные, не дружелюбные. «ТЫ ЗДЕСЬ НЕ ПРОСТО ТАК» Гена застыл. Он смотрел в монитор, не дыша. — …чё? Словно удар под рёбра. Сон — или сон? Комната потемнела, а потом… *** Он снова открыл глаза. И понял: потолок — деревянный. Свет — тусклый. Воздух пах пылью и чем-то неуловимо влажным. Чулан. Под лестницей. Кровать со скрипучей пружиной, тумбочка, шкаф. Всё. Он снова здесь. Он лежал пару секунд, переводя дыхание. Потом сел, по привычке потянувшись к воображаемому телефону. Его не было. Ничего не было, кроме лагеря. — Нет. Не просто так, — прошептал он. — Либо я сошёл с ума, либо сон был там. Он ущипнул себя. Щёлкнул себя по уху. Встал, прошёлся. Тело было тяжёлым, но реальным. Пыль на полу. Щепки у косяка. Даже мозоль на пятке — настоящая. От вчерашних кед. — Так… Совёнок, говоришь? Ну что ж. Погнали на второй круг, — вздохнул Гена, одеваясь. Он уже не был уверен, где реальность, но одно знал точно: эта сейчас была гораздо интереснее. Гена посмотрел на часы — 6:15. Подъём через пятнадцать минут. Но возвращаться в сон было бессмысленно — этот уже казался реальностью. — Получается, у меня было снов два, а пробуждение одно. Он встал, оделся и вышел из чулана. Лестница на второй этаж всё так же манила к себе. Но Гена лишь хмыкнул: — Пусть Славя хранит свои тайны. Мне своих хватает. Снаружи было прохладно. Роса на траве, лёгкий туман между домиками. Лагерь дышал, как живое существо. Проходя мимо площади, Гена остановился. — Да ну нах… На скамейке, свернувшись клубком, мирно посапывал Семён. Гена подошёл ближе. Присел рядом. — Э, Ержан, вставай э, заебал на работу опоздаешь, ты чё ебанулся тут спать? Семён поморгал глазами, приподнялся, огляделся. — Ты кто? Где я?.. — В сказке. За тобой сейчас красная шапочка придёт с веслом. Пошли, брат, к вожатой. Он поднял его за плечо и потащил в сторону домика Ольги Дмитриевны. Семён шёл за ним послушно, всё ещё во сне, только наяву. *** — Войдите! — раздался голос Ольги Дмитриевны. Они зашли. Вожатая уже была одета и энергично подошла к ним. — Ну и где вы были всю ночь?! В постели нет, записки нет! Вы могли потеряться, а отвечать пришлось бы мне! — Ну лично я спал, — хором ответили Гена и Семён. Они переглянулись. Гена продолжил: — Я его вчера нашёл на остановке, отправил к вам. А сегодня иду умываться — он, как ни в чём не бывало, дрыхнет на скамейке на площади. Ну я его разбудил и притащил к вам. Семён уже открыл рот, чтобы что-то возразить, но… — Молодец, Геннадий! — перебила его Ольга Дмитриевна. — Настоящий пионер! Не бросил товарища в беде! А ты, — она повернулась к Семёну, — просто безответственный! Уснуть на скамейке! За тобой нужен глаз да глаз! Будешь у меня спать. В моей комнате. На соседней кровати. И ходить по струнке, понял? — Да, Ольга Дмитриевна, — покорно кивнул Семён. — Всё, марш умываться! Чтобы на зарядке были как штык! Они вышли из домика. Семён тяжело выдохнул: — Ты же сам сказал, чтобы я спал на скамейке. Гена пожал плечами и выдал с абсолютно спокойным лицом: — Братан, да я сам не знал, где ты спишь. Я вот, например, в чулане под лестницей. У них, может, реально мест не было. Или игра такая. Он хлопнул его по плечу и ушёл, оставив Семёна наедине с его внутренним сбоящим процессором. — Чулан… лестница… что?.. *** Гена дошёл до умывальников, плеснул холодной воды в лицо. Остатки сна испарились. Но осадок остался. Он посмотрел на своё отражение. Лицо было настоящее. Уставшее. Настороженное. — ТЫ ЗДЕСЬ НЕ ПРОСТО ТАК. — Ага. Спасибо, мать его, что напомнил, — пробормотал Гена и вытер лицо. Вдалеке заиграла бодрая пионерская музыка. Начинался новый день. Но для Гены это был уже второй.