Погибель

Корабль джедаев — быстрый челнок класса «Дельта-7» — мягко пристыковался к пиратскому корвету. Шлюз открылся, выпуская четверых фигур в коричневых мантиях. Капитан-дезеец Кррак нервно облизал клыки. — Ваш товар, — пробормотал он, указывая на закованную в бакту пленницу. Мерида висела на цепях, её бордовая кожа казалась почти чёрной в тусклом свете аварийных ламп. Йода шагнул вперёд, его трость глухо стукнула о металлический пол. Старые глаза изучали пленницу с необычной для джедая настороженностью. — Она жива, — констатировал Винду, не приближаясь. Его рука непроизвольно легла на рукоять светового меча. Оби-Ван перевёл на счёт пиратов обещанные кредиты. — Республика благодарит вас за сотрудничество, — сказал он сухо, без тени благодарности в голосе. Передача заняла меньше минуты. Анакин, молчавший всё это время, резко шагнул к пленнице. Механическая рука с лёгким шипением разомкнула цепи. — Осторожнее, Скайуокер, — предупредил Винду, но Мерида уже безжизненно осела в руки рыцаря. Её тело было удивительно лёгким, словно у ребёнка. На борту «Погибели» — грозного флагмана 7-го флота, величественного «Венатора», — её заточили в специальную камеру гауптвахты. Стены, окутанные мерцающим защитным полем, глушили любой звук, превращая пространство в герметичную тюрьму. Двери сомкнулись с тихим шипящим звуком, а квантовые замки щёлкнули, один за другим, наглухо отрезая путь к свободе. На «Погибели» — флагманском «Венаторе» 7-го флота — её поместили в специальную камеру на гауптвахте. Стены, покрытые кортозисом, глушили любые проявления Силы. Двери заперлись на квантовые замки. — Это временно, — сказал Винду клонам. — До нашего возвращения на Корусант. Синёватое мерцание гиперпространства за иллюминаторами сменилось ровным гулом двигателей, когда корабль лёг на курс. Но спокойствие длилось недолго. Три часа спустя — Генерал Кеноби, у нас проблемы, — капитан-клон вошёл в кают-компанию, где собрались джедаи. — Сбой в системе жизнеобеспечения сектора G-7. Температура упала до минус двадцати. Оби-Ван поднял брови: — Опять? Это уже третий случай за сегодня. — И не только, — добавил Анакин, изучая данные на планшете. — Зафиксированы перебои в работе навигационного компьютера, произвольные отключения гравитации в хвостовом отсеке и… — Он резко поднял голову. — Серьёзно? Сейчас проверю. Йода, сидевший в углу, медленно открыл глаза. — Чувствуете это тоже, да? Винду скрестил руки. — Чувствую... Возмущения в Силе — "Возмущение"? — Анакин резко встал. — Это не "Возмущения". Это она. — Его механическая рука сжалась в кулак. — Ситх влияет на системы. — Не может быть, — возразил Оби-Ван. — Она под усиленной охраной, в камере с энергополем. И без сознания. — Так ли это? — Йода постучал тростью по полу. — Спящая, говорите вы. Но сны её, чувствую я, бодрствуют. В этот момент свет мигнул, а из динамиков раздался пронзительный скрежет. Тени в углу сгустились, приняв форму человеческого силуэта. Когда освещение восстановилось, Винду первым нарушил молчание: — Мы должны рассмотреть возможность… — Что? Убить её во сне? — Анакин резко обернулся. — Это не путь джедаев. — Не убийство, — поправил Винду. — Предосторожность. Оби-Ван прервал его: — Прежде чем принимать радикальные меры, нужно усилить охрану и проверить системы защиты. Йода медленно кивнул: — Мудрость в решении этом вижу я. Корабль содрогнулся так сильно, что даже джедаи едва удержались на ногах. На мостике загорелись все аварийные индикаторы. — Генерал! Температура в реакторном отсеке критическая! — крикнул клон-техник. Анакин бросился к панели управления. — Гипердвигатель работает на 187% мощности! Кто-то перенаправил энергию! Йода закрыл глаза. — Чувствую… борьбу. Между металлом и чем-то другим. Раздался оглушительный треск, и половина освещения погасла. — Все отсеки! Готовьтесь к аварийному выходу из гиперпространства! — раздался искажённый голос капитана. Оби-Ван схватился за поручень. — Это невозможно… Она должна быть без сознания! — Должна… но не является, — прошептал Винду, его лицо впервые за долгие годы отражало тревогу. На инженерном пульте один за другим взрывались контроллеры. — Сэр! Мы теряем управление! Последнее, что увидели на мостике перед тем, как мир превратился в хаос, — показатели мощности, достигающие 225%. Затем — рвущаяся ткань реальности. Ослепительная вспышка. Чудовищный удар. Когда джедаи пришли в себя, гиперпространство за иллюминаторами сменилось чёрной пустотой. «Погибель» дымилась, половина систем не отвечала, а гипердвигатель превратился в груду металла. — Мы… живы? — пробормотал Оби-Ван, с трудом поднимаясь. Анакин мрачно кивнул — Да. Чего не скажешь о двигателях. — На аварийное питание! Немедленно! — обычно спокойный голос Винду прозвучал резко. Клоны ринулись к панелям управления. — Генератор на тридцать процентов! Жизнеобеспечение отказывает! — И сигнал бедствия! — добавил Оби-Ван, стирая кровь с виска. — Республика должна найти нас первой. Анакин уже работал с коммуникатором, его механические пальцы молниеносно набирали код. — Сигнал отправлен. Но с такими повреждениями он вряд ли дойдёт далеко. Йода, опираясь на трость, медленно поднялся. Его уши дрогнули. — Теперь... к ней. Коридоры "Погибели" тонули в полумраке, заполненные дымом и треском коротких замыканий. Джедаи двинулись строем: Винду шёл впереди, рассекая дым, словно клинок. Оби-Ван и Анакин прикрывали фланги, готовые к любой угрозе. Йода замыкал группу — его маленькая фигура казалась древней, как сама Сила, среди этого хаоса. Они преодолевали разрушения: обходили перекрученные взрывом двери, перешагивали через дымящиеся кабели. — Чувствуете? — Анакин резко остановился. Тьма впереди сгущалась, будто металл корабля прогибался под незримой тяжестью. — Вперёд! — Винду ускорил шаг.

***

Сознание возвращалось к Мериде обрывками, как сигнал сквозь помехи. Перед глазами плясали блики — размытые, неровные, будто сама реальность колебалась между энергетическим полем и обрывками воспоминаний. Стены камеры дышали тусклым голубоватым свечением, отбрасывая дрожащие тени на металлический пол. Воздух был пропахтан статикой — резкой, как удар тока, — и страхом. Не её. Страхом двух клонов, застывших в неестественной позе, их бластеры мелко дрожали, выдавая напряжение. Она разжала пальцы, ощущая тяжесть отсутствующей конечности, и медленно, почти церемонно, подняла оставшуюся руку. Сквозь мерцание силового поля кожа казалась призрачно-бледной, почти прозрачной. — Получилось? — голос сорвался в хриплый шёпот, словно трение камня о камень.. Рука Мериды резко взметнулась вверх – внезапно, неумолимо. Двое бойцов в ослепительно-белой броне вздрогнули, как подкошенные, затем рванулись к потолку, будто невидимый кукловод отчаянно дёрнул за несуществующие нити. Треск ломающихся костей слился с пронзительным лязгом деформирующейся брони. Бластеры выскользнули из бессильных пальцев и глухо застучали по полу – на мгновение опередив своих хозяев. — Всё ещё недостаточно податлива… — тихо прошептала Мерида, холодно наблюдая, как обездвиженные тела с грохотом обрушиваются на холодный металл пола. Алая кровь медленно поползла по железным каналам дренажной решётки. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки: — Что ж… Всё равно лучше, чем было. Двери камеры расступились с шипящим вздохом. Мерида шагнула вперёд, и босые ступни коснулись ледяного сплава палубы. Коридор зиял пустотой, если не считать четырёх неподвижных фигур в коричневых одеяниях. Их силуэты резали сумрак аварийного света. Впереди стоял Йода, и его трость казалась не инструментом, а частью существа — словно корень, проросший сквозь века. За ним замер Винду, пальцы уже сомкнулись на рукояти меча — бесстрастный, как статуя из храмовых скрижалей. Оби-Ван и Анакин фланкировали их, и в их позах читалась готовность к бою. Тишина повисла между ними — густая, натянутая, как струна перед щелчком. Мерида остановилась. Бордовая кожа отсвечивала багровым под мерцанием тревожных огней. Медленно, словно пробуя воздух, она провела языком по клыкам. Её взгляд скользнул по джедаям, и в глубине зрачков шевелилось нечто древнее, хищное, чуждое всякой джедайской мудрости. — Какая... неожиданная встреча, — наконец произнесла она. Голос её изменился — в нём проснулись тени иного тембра: властные, насмешливые, обволакивающие. — Полагаю, вам есть что сказать... прежде чем мы перейдём к... более выразительным формам общения? Её взгляд, скользивший по статной фигуре Винду, внезапно замер. Световой меч. Старый, иссечённый следами сотен сражений, висящий на поясе мастера-джедая с той непринуждённостью, с какой ремесленник носит свой инструмент – будто это не оружие, способное перерубить саму судьбу, а всего лишь продолжение руки. Клинок её эпохи. Пальцы непроизвольно сжались в полузабытом жесте, вспоминая вес утраченного посоха – того, что канул в хаосе пробуждения. Где-то в глубине сознания шевельнулось что-то чёрное, липкое, ненасытное. Йода сделал лёгкий, почти неуловимый шаг вперёд. Его глаза изучали Мериду с безмятежным вниманием. — Неожиданной встречу назвать не могу, — прозвучал его голос. — Предсказуема Тьма. К конфронтации всегда ведёт она. Винду оставался недвижим, но пальцы его едва заметно сомкнулись вокруг рукояти. — О диалоге говоришь ты, — его бас звенел, как обнажённый клинок, — но первым делом – смерть двух стражей. Какие слова перевесят их кровь? Оби-Ван сохранял бесстрастное выражение лица, однако в его глазах читалась напряжённая готовность: — Нам действительно есть что обсудить, — прозвучало холодновато. — Например, кто ты? И какое отношение твоё присутствие имеет к этой войне? Анакин, стоявший на полшага впереди остальных, резко выдохнул: — Она уже убила двоих наших солдат! Какие ещё нужны доказательства? Механическая рука сжалась в кулак с тихим шипением гидравлики, будто вторя его ярости. Йода слегка приподнял трость, мягко гася напряжение, но его древний, всевидящий взгляд не отрывался от Мериды: — Чувствуем Силу в тебе мы. Историю твою… фрагментами лишь знаем. Но выбор… — он сделал паузу, — твой остаётся. Винду добавил ровным голосом, в котором зазвучала стальная твердость: — Можешь попытаться сражаться. Или ответить на вопросы. Первый путь приведёт тебя обратно в камеру… только с усиленными мерами. Второй… — он чуть склонил голову, — второй, возможно, даст тебе шанс на искупление. Мерида замерла. Алые зрачки резко сузились, будто стянутые незримой паутиной. Губы дрогнули, обнажив острые клыки в гримасе — слишком острой для улыбки, слишком холодной для оскала. — Искупление? — Голос её прозвучал тихо, почти задушевно, но в следующий миг рассыпался хриплым, леденящим смехом, будто треск разрываемого доспеха. — Джедаи... предлагают искупление мне? Той, что перебила больше ваших рыцарей, чем все жалкие ситхи этой эпохи, вместе взятые? Смех её гулким эхом покатился по коридору, странно перекликаясь с металлическим скрежетом корпуса, будто «Погибель» вторила её ярости. Пальцы рефлекторно сжались в пустоте, вспоминая вес давно утраченного посоха, но взгляд цепко удерживал клинок у пояса Винду. Йода закрыл глаза. Морщинистое лицо стало немой картой веков — усталости, принятия, тяжелой мудрости. — Готовы ли мы? Да... — прошелестел он. — Но не к уничтожению — к правде. О круге насилия говоришь ты... — Желтые веки приподнялись, взгляд пронзил её, как луч сквозь дым. — Но не ты ли первой руку подняла, солдат убив? Винду оставался неподвижным, но воздух вокруг него вдруг напружинился, зарядившись сгустившейся энергетической аурой. — Ты права в одном, — произнес он, и каждый слог звучал, как удар точильного камня о клинок. — Мы действительно готовы действовать. Но твои слова... они лишь подтверждают, что ты всё ещё выбираешь конфронтацию, а не диалог. Анакин резко шагнул вперед. — Хватит слов! Она уже сделала свой выбор — посмотрите на её глаза! Она смотрит на меч у мастера Винду! Йода медленно открыл глаза — и в их бездонной глубине вспыхнуло понимание. — Не просто меч... твой меч это, да? — его голос смягчился, но в этой мягкости внезапно стало слышно что-то древнее, почти отеческое. — Потеряла ты его... как и руку. Как и время, в котором должна была жить. — Ох... я и забыла, — прошептала она, и в этом шёпоте заплескалась тьма, — как джедаи любят разговоры. Её голос прозвучал, словно эхо из глубины шахты — в нём звенела ненависть, выдержанная в темноте, как вино в дубовой бочке. Тысячелетнее заточение не стёрло её. Лишь закалило. Единственная рука взметнулась вперёд – резко, яростно, словно разъярённый змей, бьющий жалом. И Сила – не та бледная тень, что осталась у этих жалких потомков, а древняя, первородная мощь – отозвалась мгновенно. Воздух перед ней вздыбился, искривился, сжался в видимую дрожь ударной волны. Металл «Погибели» взвыл, вмятины поползли по стенам, как трещины по льду, оставляя за собой уродливые складки искорёженного сплава. Свет захлебнулся и погас, и только багровые отсветы аварийных ламп залили коридор, будто кровь на стали. Но джедаи не отступили ни на шаг. Маленький Йода даже не пошевельнулся. Лишь глубокие, словно сама вечность, глаза прищурились, а трость едва дрогнула в сморщенной ладони – и этого хватило. Невидимая преграда рассекла атаку, будто клинок – поток. Винду и Оби-Ван двинулись в унисон, как два крыла одной птицы. Их руки вскинулись синхронно, и слившиеся потоки Силы сплелись в сверкающий барьер, принявший на себя удар. Но Анакин... Анакин не защищался. Его ответ был грубым, резким, неотшлифованным – но чудовищно мощным. Механическая рука сжалась в кулак, и взрывная волна чистой ярости рванулась навстречу тьме. Когда две силы столкнулись, казалось. что реальность перестала существовать. Ослепительная вспышка разорвала тьму, затопив коридор слепящим светом. Воздух взорвался оглушительным грохотом, от которого содрогнулся весь корабль — переборки застонали, металл прогнулся под невидимым напором. Джедаев швырнуло к стенам, а Мериду отбросило назад, её тело с глухим ударом врезалось в стальную переборку. И в этот миг... Посох. Старый, знакомый до боли. Он дрогнул на поясе Винду, будто живой — почуял зов. Рванулся вперёд, выскользнув из-под мантии, и… Мерида поймала его на лету. Пальцы сомкнулись вокруг рукояти так крепко, что кожа побелела. Раздался резкий щелчок эмиттера — и алый клинок взревел, заливая коридор багровым светом. Огонь лизал её черты, высвечивая острые скулы, горящие глаза в которых плескалась ненависть. — Так-то лучше… — её шёпот звучал глубже, чем просто удовлетворение. Перед ней джедаи уже поднимались. Один за другим их клинки оживали, наполняя пространство синим, зелёным, фиолетовым сиянием. Но баланс уже изменился. Йода стоял впереди. Его трость валялась позади, но в этом маленьком, сморщенном теле копилась мощь, способная сокрушить армии. Глаза, обычно полные терпения, теперь горели. — Выбор сделан. Два слова. И в них — приговор. Йода ринулся вперёд первым – его тщедушное тело растворилось в ослепительной вспышке скорости, а зелёный клинок, сверкая, как небесная молния, метнулся прямо к горлу ситхи. Но Мерида даже не дрогнула. Её посох взмыл вверх, отражая удар с хирургической точностью, и в воздухе рассыпался сноп искр, словно дождь из расплавленного металла. В тот же миг её левая культя резко дёрнулась в сторону – и невидимая волна Силы обрушилась на Анакина, едва не сбив его с ног прежде, чем он успел сделать и шагу, а мощный пинок отшвырнул Йоду прочь. Винду и Оби-Ван атаковали синхронно – один слева, другой справа, фиолетовый и синий клинки сплелись в смертоносном танце. Но Мерида не отступала ни на шаг. Её посох вращался с бешеной скоростью, отбивая удары одного мастера за другим, будто она фехтовала сразу с двумя тенями. И это была не просто защита – это был яростный натиск. Её клинок выписывал в воздухе зловещие, почти демонические дуги, вынуждая джедаев отступать, отскакивать, терять инициативу. Глаза Мериды, холодные и расчетливые, скользили по противникам, пока она непрерывно атаковала Винду и Кеноби, цепляясь за обломки, которые внезапно взмыли в воздух, отрываясь от земли с грохотом – и отбрасывая прочь двух джедаев. Анакин, едва оправившись, метнулся вперёд, как ураган. Его стиль был лишён изящества – грубый, яростный, но сокрушительный. Он обрушил на Мериду шквал ударов, но та даже не шатнулась. Её посох с виртуозной точностью парировал каждый взмах, а в ответ она била Силой – невидимый таран отшвырнул его назад. — Ты силён, мальчик, — прошипела она, и в голосе её змеилась насмешка, — но настоящей мощи ты ещё не знаешь. Её пальцы сжались – и в следующее мгновение молнии, извиваясь, как живые змеи, рванулись к Анакину. Он едва успел подставить клинок, но удар, словно кувалда, пригвоздил его к земле. И тут в бой вступил Йода. Его зелёный клинок превратился в размытое пятно, атаки сыпались со всех сторон, будто десяток мечей бил одновременно. Мерида отбивалась, но теперь – впервые за этот бой – шаг за шагом отступала. — Сильна ты, — проговорил Йода, и в его спокойном голосе читалась непоколебимая уверенность, — но не непобедима. Оскал. Плазма звенела, встречая плазму. Ненависть клокотала в жилах Мериды, как расплавленный ад Малластара – с каждым ударом, с каждым отражённым выпадом, с каждой солёной каплей, скатывающейся по её пылающему челу. Усталость окутала её свинцовым саваном, дрожь бежала по исхудавшим рукам, но она не сдавалась. Отбросив Йоду волной Силы, она едва успела развернуться – Анакин уже рвался вперёд, его голубой клинок взвыл, рассекая воздух яростным ударом. Мерида не уклонилась. Скрежет. Искры. Её посох принял удар, осветив на мгновение оскал – не человека, а хищницы, загнанной в угол, но не сломленной. — Ярость в тебе кипит, мальчик, — прошипела она, и культя дёрнулась. Анакин взмыл вверх, будто марионетка, ударился о потолок, и в этот миг её посох взметнулся – алый клинок рванулся вверх, чтобы рассечь его пополам... Не успел. Оби-Ван возник слева, как призрак, синий клинок взвыл, отбивая смертельный удар в последнее мгновение. Винду – справа, фиолетовое пламя меча пронзило воздух, направленное прямо в сердце. Мерида не отступила. Клинок Винду замер в сантиметре от её груди, дрожа в невидимой хватке её Силы. — Ты... не удержишь... нас всех... — проскрежетал Винду, и его меч, напрягая каждую мышцу, начал медленно, неумолимо приближаться. Тени в коридоре сгустились, будто сама тьма затаила дыхание. Бесшумный, как призрак, Йода уже летел на неё, его зелёный клинок сверкал в полумраке, остриё направлено точно в основание черепа. — Джедаи поумнели? Начали бить в спину? — голос Мериды прозвучал хрипло, но с ядовитой насмешкой, будто лезвие, обмакнутое в яд. Её пальцы сжались — и световой меч в её руке погас. Оби-Ван, всей тяжестью опирающийся на скрещенные клинки, внезапно рванулся вперёд, словно марионетка с перерезанными нитями. Но прежде чем он рухнул, невидимый кулак Силы врезал ему в грудь, швырнув тело мастера-джедая прямо на летящего Йоду. Глухой стук. Два джедая столкнулись. Зелёный клинок чиркнул по потолку, высекая сноп искр. В этот миг — щелчок эмиттера, разрезающий тишину. Алый клинок взревел вновь, осветив коридор зловещим багрянцем. Первый же удар обрушился на меч, что удерживала Силой Мерида. Шквал атак, яростный, неумолимый, заставил противника отступать. Её взгляд скользнул в сторону — очередной обломок конструкции рванулся в Винду. Пока тот отвлекался, Мерида уже развернулась к Анакину, который, оглушённый, медленно поднимался на колени. Посох занесён. Точный удар. Безжалостный. Смертельный. Но Винду успел. Фиолетовый клинок встретил алый в ослепительной вспышке. — Прочь! — рыкнул мастер-джедай, всей мощью Силы отшвыривая её. Мерида отлетела на несколько шагов, но мгновение — и равновесие восстановлено. Грудь тяжело вздымалась, на лбу блестели капли пота, но в глазах — только огонь. Трость, отброшенная при падении, взмыла в воздух и чётко шлёпнулась в его ладонь, будто сама Сила торопилась вернуть её хозяину. Глаза, веками светившиеся тихим светом мудрости, теперь сверкали, как лезвие клинка. — Хитрить — не мудрость, это, — произнёс он, отряхивая одеяние с невозмутимостью, которой позавидовали бы горы. Голос звучал ровно, но в нём звенела сталь. — Но защищать жизнь — долг джедая. - Даже если… Взгляд его скользнул к Анакину, с трудом поднимавшемуся с колен. — ...даже если от самой тьмы защищать придётся. Йода шагнул вперёд. Трость в его руке слегка дрожала — не от немощи, а от сжатой, как пружина, силы. — Насмехаешься над честью ты, ситх. Но именно честь джедаем делает нас. - Уши его дёрнулись, когда где-то в недрах корабля грохнул новый взрыв. — Именно честь… силу истинную даёт. Винду, по-прежнему прикрывавший Анакина, добавил сухо: — В одном ты права — мудрее мы стали. Достаточно, чтобы понять: порой один удар, лишённый чести, спасает тысячи жизней. Йода кивнул, не отводя взгляда от Мериды. — Выбор твой ясен. Но помни — тьма, что силой зовётся, в конце концов, сама себя пожирает. — Ну как же вы любите разговоры... Голос Мериды прозвучал устало, но в этой усталости не было и тени слабости — лишь ледяное, почти скучающее презрение. Её пальцы разжались, и Скайуокер, едва успевший подняться, снова взмыл в воздух, словно сухой лист, подхваченный вихрем. Он врезался в Винду, и оба джедая рухнули на пол, бессильно скользя по холодному металлу. Вторая волна Силы взорвалась перед Йодой и Кеноби, отшвыривая их, как щепки. И в этот же миг посох в руках Мериды раскололся — два алых клинка вырвались наружу, воспарив вокруг неё с хищной грацией стервятников, кружащих над жертвой. Лезвия завыли, выписывая в воздухе безупречный огненный круг. Раскалённая плазма прочертила палубу, и металл взвыл, плавясь под её ударами. Огромный диск пола провалился вниз, увлекая за собой Мериду — в ослепительном дыме и искрах. Тень метнулась сквозь коридоры «Погибели», опережая даже тревожные сирены. Мерида мчалась вперёд, оставляя за собой лишь вихрь искажённого воздуха и падающих замертво клонов – их сознание гасло, едва краешек её силуэта касался их разумов. Сирены выли, словно загнанные звери, чуя беду. Стальные переборки с грохотом обрушивались перед ней, пытаясь преградить путь, но её воля билась о них, как древний таран. Металл корчился, скручивался в жгуты, рвался – не выдерживая напора тысячелетней ярости. Двери, способные сдержать целый легион, для неё оказались не крепче пергамента. Клоны? Они даже не успевали понять, что происходит. Пустота в коридоре – и в следующий миг сквозь них пролетало что-то багровое, оставляя лишь бездыханные тела. Но джедаи не отставали. Винду шёл по её следу, как тень, его фиолетовый клинок рассекал тьму, оставляя за собой полосы холодного света. Оби-Ван и Анакин – чуть позади, но не менее стремительные, их шаги сливались в едином ритме погони. А Йода... Йода не бежал. Он появлялся – то здесь, то там, будто сама Сила переносила его сквозь пространство, всегда на шаг впереди. Ангар, ещё недавно наполненный размеренной работой техников и дроидов, теперь был ареной хаоса. Воздух дрожал от рёва сирен, а под потолком мигали багровые аварийные огни, превращая всё вокруг в сюрреалистичный театр теней. Мерида ворвалась сюда первой – стремительная, как клинок, выпущенный из тьмы. Её посох, вновь ставший единым, пылал алым пламене. Клоны отпрянули. Даже не понимая почему, они ощущали – от неё веяло чем-то древним и страшным, как предчувствие неминуемой бури. Но джедаи не отступали. — Окочен путь твой, — прозвучал голос Йоды, мелодичный и неумолимый, как звон древнего колокола. Маленький мастер шагнул вперёд, и в тот же миг его изумрудный клинок вспыхнул в полумраке, оставляя за собой дрожащий след плазмы. Мерида оскалилась. Острые зубы блеснули в полутьме. — Ошибаешься. Её голос преобразился. Это был уже не просто звук — а оружие, отточенное и смертоносное. Низкий, вибрирующий, он проникал в сознание, как яд, сочащийся сквозь мельчайшие трещины разума. Клоны замерли, будто поражённые невидимым разрядом. Техники разжали пальцы, и инструменты с глухим стуком покатились по полу. — Убить их. Эти слова прозвучали не как приказ, а как проклятие, как рок, обрушившийся на помещение. Клоны, ещё мгновение назад стоявшие в оцепенении, дёрнулись, как марионетки, у которых дёрнули нитки. Их бластеры взлетели в унисон, а глаза, прежде ясные, затянулись молочной пеленой одержимости. Техники, с рычанием зверей, схватили всё, что могло нанести удар — гаечные ключи, обломки арматуры, даже голыми руками. И ринулись в атаку. Воздух распороли багровые нити бластерных выстрелов. Винду парировал их с невозмутимостью метронома — его фиолетовый клинок выписывал в воздухе сложные узоры, отправляя смертоносные лучи обратно в толпу. Оби-Ван и Анакин, прижавшись спинами друг к другу, отражали натиск клонов, чьи лица теперь были искажены чужим, нечеловеческим оскалом. Мерида замерла в центре ангара, подобно тёмному божеству, взирающему на порождённый ею же хаос. Единственная рука её была воздета, пальцы едва заметно подрагивали – будто перебирали незримые нити, опутавшие сознание клонов. Те двигались словно марионетки: взгляды затянуты мутной пеленой, лица искажены чуждой волей, выжигающей их разум изнутри. Бластерные всполохи прорезали воздух, но джедаи не отступали. — Она контролирует их! — Оби-Ван парировал ключ, которым в него вцепился обезумевший техник. — Надо пробиться к ней! — клинок Анакина взвыл, рассекая воздух перед очередным солдатом-клоном. Тьма вскрикнула. Резкий, как кинжал в спину, импульс Силы пронзил сознание Мериды. Она рванулась в сторону ещё до того, как разум успел осознать угрозу – пальцы впились в рукоять посоха, алый клинок взревел, и в тот же миг перед ней материализовался Йода. Маленький, сморщенный, но стремительный, как смерч. Его зелёный клинок сверкнул в полумраке, точное смертоносное жало, направленное прямо в сердце. — Опять? — прошипела Мерида, и в голосе её звучало не ярость, а почти... усталое раздражение. Посох взметнулся вверх. Алый клинок скрестился с изумрудным, и воздух взорвался визгом раскалённой плазмы. Искры брызнули, на мгновение высветив её оскал – острые клыки, горящие глаза, тонкие губы, искривлённые в насмешке. Но Йода не отступил. Его древняя ладонь рванулась вперёд – однако Криман оказалась быстрее. Пространство перед культёй Мериды разорвалось синими молниями. Они вырвались из ниоткуда, словно разверзшаяся пасть демона, и с рёвом ударили в грудь магистра. Йода отлетел, будто сорванный ураганом лист, его маленькое тело пронеслось через весь ангар – и врезалось в дальнюю стену, замерши в неподвижности. — МАСТЕР! Голос Анакина грянул в Силе, как удар разгневанного божества. И Сила ответила — слепящей волной первозданной мощи, рванувшей сквозь ангар. Её ударной волной швырнуло всех: одурманенных клонов, джедаев, даже саму Мериду — будто они были не воинами, а сухими листьями в урагане. Воздух загудел, наполняясь статикой. Стены ангара треснули, свет погас на долю секунды — сама реальность, казалось, содрогнулась перед яростью Избранного. Мерида перевернулась в полёте, её плащ взметнулся, как крылья ночной хищницы. Она приземлилась на корпус истребителя легко, едва коснувшись поверхности — словно тень, не знающая тяжести. — Любопытно… В её голосе впервые прозвучало нечто новое. Не насмешка. Не презрение. Удивление. Алые глаза сверкнули, изучая Анакина с холодным, почти клиническим интересом. — Сила. Чистая. Неукротимая. Так вот ты какой… Избранный? Её губы растянулись в оскале, полном жажды. — Это будет прекрасный бой. Прежде чем кто-либо успел среагировать, её рука взметнулась вверх. Металл взвыл. Огромный фрагмент конструкции, словно приручённый зверь, сорвался с потолка — и ринулся вниз, намертво запечатывая проход, через который отступали Винду и Кеноби. Десяток клонов исчезли в вихре искорёженного сплава, даже не успев вскрикнуть. Кровь. Тишина. Ярость вспыхнула в глазах Скайуокера – ослепительная, неистовая, ярче голубого пламени его клинка. — Ты ответишь за это. Взмах руки – и его меч взметнулся в воздух, словно падающая звезда. Лезвие вонзилось в шлюзовые створки, удерживавшие истребитель. Металл взвыл, платформа рухнула, увлекая за собой корабль – а вместе с ним и Мериду, уже застывшую среди обломков, словно королева, венчающая свои руины. Молнии стали первым аккордом симфонии разрушения. Усталая, но непокорённая, Криман не позволила бы джедаю приблизиться. Её пальцы сжались в жесте, древнем, как сама Тёмная сторона. Фиолетовые змеи Силы рванули вперёд, заливая ангар мертвенным сиянием. Анакин встретил их клинком – голубой меч выл, отражая удар за ударом, но каждый шаг давался ему с трудом. Он шёл сквозь ураган, зубы стиснуты, мышцы дрожали от напряжения. Но молнии были лишь началом. Осколки, обломки, клочья металла – всё, что валялось под ногами, внезапно ожило. Сперва поодиночке, затем – чёрной стаей. Они взмыли в воздух и обрушились на спину джедая. Анакин почувствовал угрозу в последний миг. Разрыв. Его связь с Силой взорвалась слепым импульсом отчаяния – не защита, не блок, а голая воля к жизни. Он рванулся вперёд, перевернувшись в воздухе с неестественной, почти демонической грацией, и приземлился рядом с телом Йоды. Старый мастер лежал без сознания, но грудь его слабо вздымалась. Живой. Дарт Криман приближалась. Медленно. Неумолимо. Будто сама тень, плывущая сквозь дым и хаос разрушенного ангара. Каждый её шаг был отмерен, полный ледяной уверенности – словно исход уже был предрешён. Её алые глаза пылали в полумраке, фиксируя каждое движение Скайуокера, словно хищник, высчитывающий последний рывок. И тогда – лёгкая улыбка скользнула по её губам, обнажив острые клыки. Не торжествующая. Снисходительная. Будто она смотрела на ребёнка, тщетно пытающегося казаться грозным. — Я чувствую в тебе боль, Избранный… Её голос струился, как чёрный мёд — густой, сладкий, обволакивающий. Алый свет посоха погас, а меч, будто живой, скользнул обратно на пояс. — Гнев и ярость, что ты сжимаешь в кулаке каждое мгновение… Пауза. Слова просачивались в сознание, капля за каплей, как медленный, неизбежный яд. — Чувствую отчаяние… и страх. Её брови дрогнули в поддельном сострадании. — Страх быть непризнанным. Клинок в руке Анакина дрогнул — едва заметно, так, что никто, кроме неё, не уловил бы этого трепета. — Джедаи не ценят тебя по достоинству, да? Лёгкий наклон головы, будто она делится самой сокровенной истиной. — Как жаль… Театральный вздох. — …что такой дар растрачивается впустую. — Ты не поймёшь, что я чувствую! — прошипел джедай, и в этом шипении бушевала запертая буря. Голубой клинок взревел, осветив его напряжённое лицо резким светом. Молниеносный выпад — но Мерида лишь улыбнулась. Холодно. Расчётливо. В последний миг она развернулась с грацией смерча, и лезвие прошло в сантиметре от её груди, рассекая лишь воздух. Её рука рванулась вперёд — быстрее мысли. Холодная рукоять меча Скайуокера оказалась в её хватке раньше, чем он успел понять, что произошло. Удар ноги в грудь — и джедай отлетел назад, прежде чем успел среагировать. Теперь она стояла, держа его оружие, а её алые глаза сверкали торжествующей насмешкой. — Какой занятный поворот… Голубой клинок плавно развернулся в её руке, отражаясь в её взгляде — синее пламя, пойманное в паутину багровой тьмы. — Твоя игрушка мне ни к чему. Ледяное равнодушие в голосе. Меч джедая, вырванный из его рук, отлетел в сторону, глухо звякнув среди обломков. Криман отпрыгнула назад, лёгкая, как тень, скользнула по палубе и приземлилась у трапа уцелевшего шаттла. Рука взметнулась вверх — изящный, почти танцевальный жест. "Погибель" содрогнулась, будто живое существо, почувствовавшее прикосновение хозяина. Металл корабля содрогнулся, будто невидимый великан сжал его в титановой хватке. По корпусу побежала мерцающая рябь, искривляя свет. Сдерживающие поля ангара захлебнулись в перебоях, мигая кровавыми всполохами предупреждения. Где-то в глубинах «Погибели» завыла тревога, и автоматический голос, ледяной и безжалостный, прорезал хаос: — Покинуть корабль. Немедленно. Мерида не остановилась. Каждое её движение давалось с усилием, будто она в одиночку сражалась с гравитацией целой планеты. По переборкам поползли трещины — сначала тонкие, как паутина, затем глубже, шире. Вены на её лбу налились гневом, но взгляд, пылающий, как плазма в сердце звезды, не отрывался от Скайуокера. — Что ты дел... — начал он, но её голос рассек его слова резко, без права на возражение. — Я оставлю корабль в покое, если ты, джедай, последуешь за мной. Информация, что есть у меня... расходится с тем, что я вижу в этой галактике. Она замолчала, изучая его. В её взгляде не было лжи — только холодный, отточенный расчёт. Её рука сжималась медленно, неумолимо – и с каждым движением пальцев корпус судна содрался всё сильнее. Где-то в глубине корабля рвались перегруженные системы, аварийные сигналы захлёбывались в багровых вспышках. — Твоё время тает, Избранный, — прозвучал её голос, холодный и чёткий, как удар виброножа. Во взгляде Скайуокера бушевало безумие этой секунды – страх, вина, ярость. Успеет ли он? Сможет ли хотя бы приблизиться? — Я даю слово, — вдруг произнесла она, и тон её стал мягче, почти человечным. — На время твоего пленения я прекращу все враждебные действия. Не нарушу твой драгоценный Кодекс. И в доказательство... Ладонь её слегка разжалась – и судно, с надрывным скрипом, будто выдохнуло. — Если бы я желала вашей смерти, вы бы уже не дышали. Ты мне нужен, Избранный. Твои знания. Твоё... понимание этой эпохи. Голос Скайокера был низким, как гул гипердвигателя перед прыжком. Глаза, два голубых пламени, прожигали её насквозь — Ты играешь в опасную игру, ситх. Ты предлагаешь договор, но твои методы... Кулаки сжались – и Сила вскипела в нём, грозя вырваться наружу. — ...они говорят сами за себя. Шаг вперёд. Палуба дрожит под ногами, но он не обращает внимания. — Но если в твоих словах есть хоть капля правды... — резкий выдох. Взгляд – к телу Йоды, затем обратно, к Криман. — ...тогда докажи. Отпусти корабль. Полностью. Рука рефлекторно рванулась к бедру – но схватила лишь пустоту. — Я пойду с тобой, — слова рвались сквозь зубы, каждый – как раскалённый уголь. — Но не потому что верю. А потому что не могу рисковать ими. Короткий кивок в сторону Йоды и остальных. Он выпрямляется – и в этот момент воздух густеет, наполняясь электрическим напряжением. Даже корабль, израненный, замер, будто затаив дыхание в ожидании её ответа. — Приемлемо. Губы ситха дрогнули, сложившись в полуулыбку — странную смесь древней мудрености и юношеского озорства. Пальцы разжались с театральной небрежностью, будто отпуская ненужную безделушку, и «Погибель» вздрогнула всем корпусом, словно живое существо, сбросившее незримые оковы. Стальной гигант выпрямился в пустоте, и переборки его застонали — то ли от облегчения, то ли от сдавленной боли. Плащ Мериды взметнулся, как крыло тёмной птицы, когда она грациозно спрыгнула на дрожащий трап. На последней ступени замерла, обернувшись — в этом движении была внезапная, почти скульптурная величавость, будто древняя статуя, ожившая на мгновение. — Ты ведь понимаешь, что время — мой враг? Твои братья уже спешат сюда. Шаттл вздрогнул, реакторы взревели басовитым аккордом, синее пламя вырвалось из сопел, озаряя её профиль потусторонним светом. Она стояла на грани — между багровым заревом разрушенного ангара и угрюмой тьмой шаттла. — Так ты идешь, Избранный? Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как дым. Анакин застыл в дверях, спиной к ней, пальцы впились в дверной косяк до хруста. Он не оглядывался — ни на искореженный ангар, ни на распростёртого Йоду, ни на голубые всполохи световых мечей, прорезавших дымовую завесу. — Ты сделала свой выбор, — бросил он через плечо, и голос его был груб, как скрежет металла. — Теперь лети. Ситх не удостоила его ответом. Пальцы её взметнулись над панелью управления, и шаттл рванул вперёд с такой силой, что Анакин едва удержался на ногах. За стеклом «Погибель» таяла, превращаясь в искорёженный силуэт, прошитый аварийными огнями. — Они выживут, — наконец произнесла она. — Ты знаешь, я не лгу. Анакин резко развернулся. Глаза горели, как расплавленная сталь. — Ты ситх. Ты всегда лжёшь. Шаттл врезался в гиперпространство, звёзды растянулись в ослепительные нити. Мерида откинулась в кресле, изучая его взглядом, от которого по спине пробегали мурашки. — Значит, скоро узнаем. Я более чем уверена, что Сенат не изменился за тысячелетия. Разве что стал… жирнее? Губы искривились в усмешке, холодной и отточенной, как клинок. — Они не упустят шанса раструбить на всю галактику, что неизвестная сила... Она совершила безупречный реверанс, будто кланяясь невидимым зрителям, и в этом жесте была ядовитая театральность, насмешка над всем, что они когда-то считали важным. — ...смогла одолеть четырёх сильнейших джедаев. Последние слова прозвучали слащаво, словно зачитанные с голопромптера пропагандистской передачи. Анакин стоял, сжимая кулаки до хруста, чувствуя яд её речей, её насмешку — и самое страшное: она не лгала. — Ты хочешь, чтобы они боялись тебя, — пробормотал он. — О, нет, мой дорогой Избранный. Мне не к чему их страх. Только покорность.