Зимняя сказка.

Зима пришла на Парадиз тихо и белоснежно. Снег падал несколько дней подряд, укрывая землю пушистым, искрящимся на солнце покрывалом. Деревья стояли в белых шапках, крыши домов покрылись толстым слоем снега, а воздух стал кристально чистым и морозным. Мир готовился к новому году, и жители стен надеялись, что этот год принесет им больше мира и меньше страха. Дафна смотрела в окно кареты, медленно пробиравшейся по заснеженным улицам столицы. Ее дыхание оставляло на стекле легкий иней, но она не замечала холода. Она смотрела на счастливые лица прохожих, на детей, лепящих снеговиков, на торговцев, продающих горячие напитки, и чувствовала странное, почти забытое тепло. «Они надеются», — подумала она. — «Они верят, что будущее будет лучше. Даже после всего, что они пережили. Даже после войн». Прошло полгода. Полгода с того дня, как она впервые переступила порог штаба Разведкорпуса как пленница. И за это время многое изменилось. Она больше не чувствовала на себе постоянные, колючие взгляды ненависти. Солдаты привыкли к ней, перестали шарахаться при ее появлении, иногда даже кивали при встрече. Она не стала им другом, но она перестала быть врагом. «Лед тает», — поняла она. — «Медленно, по капле, но тает. Они видят, что я не хочу им зла. Что я просто пытаюсь выжить. И, может быть, поэтому они дают мне шанс». Встречи с Эреном стали чаще и дольше. Они больше не сидели в сырых подземельях, отделенные друг от друга цепью и расстоянием. Теперь они гуляли по заснеженному двору штаба, сидели в теплых кабинетах, пили чай и говорили. Обо всем. О прошлом, о будущем, об отце, о том, что их ждет. Дафна чувствовала, как между ними крепнет та невидимая связь, которую ничто не могло разрушить. «Он — моя семья», — думала она, глядя на проплывающие за окном дома. — «Единственная семья, которая у меня осталась. И я готова на все, чтобы защитить его». Даже отношения с Леви стали лучше. Она не могла сказать, что они стали друзьями, но они перестали быть врагами. Исчезло напряжение, которое висело между ними, словно туман. Теперь они могли разговаривать спокойно, без колкостей и насмешек. Дафна даже научилась терпеть его вечно хмурый взгляд и его резкие замечания. «Странно», — думала она. — «Раньше он меня бесил. Теперь... теперь я почти привыкла к нему. Он все еще раздражает, но... по-другому. Как назойливый, но родной звук». Карета остановилась у ворот королевского дворца. Дафна вышла на холодный воздух, чувствуя, как снег хрустит под ногами. Дворец был величественным, украшенным гирляндами и снежными фигурами. Она поднялась по ступеням, и ее провели внутрь, по длинному коридору, который вел к главному залу. «Сегодня решается моя судьба», — подумала она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — «Военный совет примет решение, что делать со мной дальше. Вернусь ли я в клетку? Оставят ли в Разведкорпусе? Или... я буду свободна?» Ее ввели в зал. Он был огромным, с высокими потолками, расписанными фресками, и тяжелыми бархатными шторами, которые приглушали свет. В центре стоял длинный стол, за которым сидела вся военная верхушка Парадиза. Во главе стола, на возвышении, сидела королева Хистория. Ее лицо было спокойным, но в глазах светилась та особая мягкость, которую Дафна запомнила с их последней встречи. «Она улыбается мне», — заметила Дафна, чувствуя, как внутри разливается тепло. Рядом с Хисторией сидели Закклай, Пиксис и другие высокопоставленные офицеры. В дальнем конце зала, прислонившись к стене, стоял Леви. Его лицо было бесстрастным, но Дафна заметила, как он слегка кивнул ей, когда она вошла. Ханджи сидела за столом, ее глаза горели знакомым огнем, но она была спокойна и сосредоточена. Дафна остановилась перед ними, выпрямив спину. Она чувствовала на себе взгляды всех присутствующих, но не опустила глаз. Она смотрела прямо перед собой, на королеву. — Рада видеть вас, Дафна Йегер. Расскажите нам всё, что вы обсуждали с Ханджи Зоэ, — сказала Хистория, и ее голос был мягким, но уверенным. — Ничего не упускайте. Дафна кивнула. Она знала, что этот момент настанет. Она готовилась к нему. Она начала говорить. Она рассказала о Марли, о его технологиях, о ее планах, о титанах, о силах, о слабостях. Она рассказала о миссии, о Зике, о том, что знала о Прародителе. Она старалась быть точной и честной, не упуская никаких деталей. Иногда кто-то из присутствующих задавал ей вопросы. Закклай спрашивал о стратегии Марли, Пиксис — о тактике, другие — о деталях, которые могли бы помочь в будущем. Дафна отвечала четко и быстро, стараясь не запинаться. «Я хочу, чтобы они поняли», — думала она. — «Что я не враг. Что я хочу помочь. Что я на их стороне». Когда она закончила, в зале воцарилась тишина. Все обдумывали ее слова, переваривали информацию, которую она предоставила. Наконец Закклай поднял голову и посмотрел на нее. — Какова твоя цель? — спросил он, и его голос был серьезным. — Чего ты хочешь добиться, находясь здесь? Дафна не задумалась ни на секунду. Она ответила сразу, четко и уверенно. — Быть рядом с братом, — сказала она. — Защитить его. Он — последний близкий мне человек. Я не хочу терять его. — А что насчет вашего другого брата? — спросил Найл Док, и его голос был осторожным. — Зика. Он ведь тоже ваш родной брат. Дафна почувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Зик предавал меня не раз, — сказала она. — Если бы у нас были хорошие отношения, все было бы иначе. Но он всегда выбирал себя. И я научилась выбирать себя. Лучше сотня врагов, чем такой близкий. В зале повисла тишина. Дафна чувствовала, что ее слова попали в цель. Она видела, как некоторые из присутствующих переглянулись, как Закклай нахмурился, а Хистория слегка наклонила голову. — Теперь нам нужно посовещаться, — сказала Хистория. — Пожалуйста, подождите в коридоре. Мы примем решение. Дафна поклонилась и под конвоем солдат удалилась из зала. Она стояла в холодном коридоре, глядя на заснеженный двор за окном, и чувствовала, как время тянется бесконечно долго. «Что они решат?» — думала она, и ее сердце колотилось в груди. — «Оставят ли меня? Или отнимут силу титана? Или... что?» Прошло не меньше получаса. Дафна почти потеряла счет времени, когда дверь зала открылась, и один из солдат жестом пригласил ее войти. Она вошла, чувствуя, как ноги становятся ватными. Все взгляды были устремлены на нее. Хистория сидела на троне, и ее лицо было серьезным. — Дафна Йегер, — сказала она, и ее голос звучал торжественно. — Военный совет принял решение. Дафна замерла, чувствуя, как сердце замирает в груди. — Вы остаетесь в Разведкорпусе, — продолжила Хистория. — Как ученая. Ваши знания и опыт будут полезны нам. И надзор над вами снимается. Дафна почувствовала, как внутри все взрывается от облегчения. Но Хистория еще не закончила. — Это стало возможным благодаря поручительству капитана Леви Аккермана. Дафна бросила быстрый взгляд в дальний конец зала, где стоял Леви. Его лицо было бесстрастным, но она заметила, как он слегка отвел взгляд, когда она посмотрела на него. «Он поручился за меня», — пронеслось в голове. — «После всего, что было... После всей этой ненависти, после всех этих конфликтов... Он поручился за меня». — И еще, — добавила Хистория, и в ее голосе появилась теплая улыбка. — Теперь вам разрешено видеться с братом. Одной. Но без физического контакта. Улыбка на лице Хистории была искренней и доброй, и Дафна почувствовала, как слезы подступают к глазам. Она не ожидала этого. Она думала, что ей придется ждать еще долгие месяцы, чтобы получить эту свободу. Но теперь... теперь у нее было все. Она опустилась на колени, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Ее голос дрожал, когда она говорила: — Спасибо вам. Спасибо, Ваше Величество. Я... я не знаю, что сказать. Хистория поднялась с трона и подошла к ней. Она протянула руки и помогла Дафне подняться. — Вы заслужили это, — сказала она. — Вы доказали, что вы не враг. Что вы — союзник. Что вы хотите помочь. И мы верим вам. Дафна подняла глаза на королеву. В ее взгляде была благодарность, которая не требовала слов. «Они поверили мне», — пронеслось в голове. — «После всего, что было... они поверили мне». Она кивнула, и слезы все еще текли по ее щекам. Но в этих слезах уже не было боли. Только надежда. — Я не подведу вас, — сказала она. — Я обещаю. Хистория улыбнулась и кивнула. — Мы знаем, — сказала она. — Мы знаем. Дафна вышла из зала, чувствуя, как внутри горит маленький, но яркий огонь. Она смотрела на снег, на свет, на людей, которые проходили мимо, и знала, что этот день навсегда останется в ее памяти. «Я свободна», — подумала она. — «Не полностью, но... Я на шаг ближе к ней. И это все, что мне нужно».

***

Зимний вечер опустился на королевский дворец, окутывая его сиянием сотен свечей и мерцанием гирлянд. Снег продолжал падать, укрывая землю всё новым слоем чистоты и тишины, а из окон дворца доносилась приглушенная музыка, смех и звон бокалов. Внутри царила атмосфера праздника, которая казалась Дафне почти нереальной — слишком яркой, слишком живой, слишком далекой от всего, что она знала. Бал-маскарад в честь Сочельника. Хистория лично позаботилась о том, чтобы Дафна была приглашена, и даже прислала ей платье — фиолетовое, с длинным струящимся подолом, расшитое золотыми нитями, которые складывались в причудливые узоры летящих птиц. Дафна долго смотрела на себя в зеркало, не веря своим глазам. Она не узнавала девушку, которая смотрела на нее — не солдат, не пленница, не ученый. Просто женщина, готовая вступить в сказку. «Как будто я попала в чужую жизнь», — думала она, поправляя локон, упавший на лицо. — «В жизнь, которая могла бы быть моей, если бы всё сложилось иначе». Она вошла в зал, и ее дыхание перехватило. Всё вокруг сверкало и переливалось в свете сотен свечей. Люди танцевали, кружились в вальсе, их маски — бархатные, кружевные, украшенные перьями и драгоценностями — скрывали лица, добавляя таинственности и очарования. Закуски на длинных столах были похожи на произведения искусства, а воздух был напоен ароматами духов, цветов и праздничных угощений. «Это как картинка из средневековой книги», — подумала Дафна, скользя взглядом по танцующим парам. — «Слишком красиво, чтобы быть настоящим. Слишком сказочно, чтобы быть моей жизнью». Она чувствовала себя неловко. Она стояла у края зала, стараясь не привлекать к себе внимания, и наблюдала за танцующими. Она не знала, что делать с руками, куда смотреть, как себя вести. Она была солдатом, привыкшим к темноте и опасности, а не к этому сиянию и празднику. «Я здесь лишняя», — решила она. — «Я не умею танцевать. Не умею веселиться». Но в этот момент кто-то подошел к ней. Она почувствовала его присутствие раньше, чем увидела — странное тепло, которое разлилось по воздуху вокруг него. Она подняла глаза и замерла. Перед ней стоял мужчина. Элегантный, в черном фраке, который идеально сидел на его плечах, и белой шелковой рубашке. Его маска была такой же черной, как фрак, обшитой по краям серебряными нитями, и она скрывала верхнюю часть лица, оставляя открытыми только глаза — серые, пронзительные, которые она узнала бы где угодно. «Леви», — пронеслось в голове, и ее сердце пропустило удар. — «Я никогда не видела его таким... Он выглядит как принц из сказки. Как человек, который не принадлежит этому миру войны и смерти». Она смотрела на него, не веря своим глазам. Он стоял перед ней, галантный и сдержанный, и на его губах играла легкая, почти неуловимая улыбка. — Капитан, — выдохнула она, и ее голос был хриплым от удивления. — Я не думала, что вы любитель таких светских мероприятий. Я думала, вы умеете только убивать титанов. Леви усмехнулся, и в его глазах мелькнул озорной огонек. — Вы сильно заблуждаетесь, — сказал он, и его голос был низким и теплым. — Я люблю многие вещи. И танцы — одна из них. Он протянул ей руку, и Дафна почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. — Могу я пригласить вас на танец? — спросил он, и в его голосе не было насмешки — только искренность. Дафна не знала, что ответить. Она хотела сказать «нет», но вместо этого она молча вложила свою ладонь в его руку. Его пальцы были теплыми и сильными, и когда он сжал ее руку, она почувствовала, как по коже пробегают мурашки. Он повел ее в центр зала, и они встали в пару. Музыка заиграла, и Леви положил руку ей на талию. Дафна чувствовала его ладонь через тонкую ткань платья, и это прикосновение было таким неожиданно интимным, что у нее перехватило дыхание. «Я никогда не танцевала», — подумала она, когда он повел ее в вальсе. — «Я не знаю, что делать. Но он знает. И я просто... последую за ним». Они кружились по залу, и Дафна чувствовала себя как в красивом сказании о принцах и принцессах. Леви был идеальным танцором — его движения были плавными и уверенными, он вел ее так легко и непринужденно, что она почти забыла о своих ногах. Она смотрела на него, в его серые глаза, которые светились в свете свечей, и чувствовала, как все остальное исчезает. «Я потерялась. Потерялась в его взгляде. В его руках. В этом моменте». Когда музыка закончилась, они остановились, и Леви все еще держал ее за руку. Дафна чувствовала, как ее щеки горят, как сердце колотится в груди, как воздух кажется слишком густым. — Вы хорошо танцуете, — сказал Леви, и в его голосе была легкая, едва заметная улыбка. — Вы тоже, — ответила Дафна, и ее голос дрогнул. — Я не знала, что вы умеете так... — Есть много вещей, которых вы обо мне не знаете, — сказал Леви, и его глаза смотрели на нее с каким-то новым выражением — не холодным, не настороженным, а почти теплым. Он отпустил ее руку, но его взгляд остался на ней. — Я хочу предложить вам выпить, — сказал он. — Здесь есть пунш. Говорят, неплохой. Дафна кивнула, чувствуя, что ей нужно немного времени, чтобы прийти в себя. — Я подожду вас на балконе, — сказала она, и ее голос был тише, чем она ожидала. — Я не привыкла к такому количеству людей. Леви понимающе кивнул, и Дафна выскользнула из зала на балкон. Холодный воздух ударил в лицо, и она глубоко вздохнула, чувствуя, как мороз остужает горящие щеки. Балкон выходил на заснеженный сад, и перед ней открывался потрясающий вид — бескрайнее белое поле, усеянное искрами звезд, которые мерцали в морозном небе. Дафна оперлась о каменные перила и подняла глаза к небу. «Какая красота», — подумала она. — «Я никогда не видела ничего подобного. В Марли небо было серым и грязным. А здесь... здесь оно живое. Дышит. Светит». Она стояла, вдыхая холодный воздух, и чувствовала, как в груди разливается спокойствие. Через несколько минут позади нее раздались шаги, и она обернулась. Леви вышел на балкон с двумя бокалами в руках. Он протянул ей один, и Дафна взяла его, чувствуя, как теплый аромат пунша поднимается к носу. Они стояли в тишине, глядя на снежный пейзаж. Леви не пытался заговорить, и Дафна была благодарна ему за это. Она просто стояла рядом с ним, чувствуя его присутствие, и это было странно успокаивающе. «Странно», — подумала она. — «Раньше я боялась его. Ненавидела. А теперь... теперь я чувствую себя с ним почти... в безопасности». Она отпила глоток пунша и заговорила. — Как вы выносите столько потерь? — спросила она, и в ее голосе не было насмешки, только искреннее любопытство. — Вы видите, как умирают ваши товарищи, снова и снова. Как вы справляетесь? Леви смотрел на звезды и какое-то время молчал. Когда он заговорил, его голос был тихим и серьезным. — С трудом, — признался он. — Каждый раз это оставляет след. Но в Разведкорпусе мы давно свыклись со смертью. Мы принимаем ее как доброго друга. Она всегда рядом, и мы готовы встретиться с ней в любой момент. Дафна кивнула. Она знала это чувство. Она тоже привыкла к смерти. Она видела ее так часто, что она перестала вызывать страх. — Я понимаю, — сказала она. — Я тоже давно свыклась. Мне осталось жить чуть больше двенадцати лет. Это не так много, чтобы бояться смерти. Леви повернулся к ней, и в его взгляде мелькнуло что-то новое — уважение? Понимание? — Но ты не боишься, — сказал он. — Ты не боишься умереть. — Я боюсь, — призналась Дафна, и ее голос дрогнул. — Но я боюсь не за себя. Я боюсь за Эрена. Я готова пожертвовать собой ради него. И если это случится, я буду знать, что прожила жизнь не зря. Что я защитила того, кто мне дорог. Она сделала паузу, и ее голос стал еще тише. — Я люблю его. Как сестра. И ради его счастья я сделаю все. Даже если это будет означать, что моя жизнь оборвется. Леви смотрел на нее, и в его глазах было странное, почти нежное выражение. Он молчал, и Дафна чувствовала, как его взгляд проникает в самое сердце. — Твои слова, — сказал он наконец, и его голос был низким и серьезным, — понравились бы одному моему знакомому. Он тоже так думал. Дафна не решилась спросить, кто этот человек. Она поняла, что он, скорее всего, мертв. И это знание лежало между ними, как тихое напоминание о том, что мир жесток и несправедлив. Они снова замолчали. Звезды мерцали над ними, снег искрился под луной, и Дафна чувствовала, как между ними устанавливается какая-то новая, хрупкая связь. — Когда придет время, — сказал Леви, и его голос был твердым, как сталь, — я убью Зика. Я сделаю это, чтобы защитить Парадиз. Чтобы защитить вас всех. Дафна почувствовала, как внутри что-то сжимается. Она внешне осталась холодной и непроницаемой, но внутри нее что-то дрогнуло. «Он убьет Зика», — подумала она. — «Он сделает это. И я не буду его останавливать. Зик предал меня. Но... почему это так больно слышать?» Она сжала бокал в руках и отвела взгляд на звезды. — Я знаю, — сказала она тихо. — Я знаю, что это должно случиться. Они стояли в тишине, глядя на звезды, и каждый думал о своем. Но их руки, почти соприкасаясь, лежали на перилах, и между ними было то, что не нуждалось в словах. «Это странно», — подумала Дафна. — «Я чувствую себя с ним... спокойно. Как будто я наконец нашла место, где могу быть собой». Она не знала, что принесет завтрашний день. Но сейчас, стоя рядом с Леви под звездным небом, она чувствовала, что все может быть хорошо.