Между прошлым и будущим.

Дорога обратно в штаб Разведкорпуса была долгой и заснеженной. Карета медленно пробиралась по заметённым дорогам, и Дафна сидела у окна, глядя на бескрайние белые поля, простиравшиеся до самого горизонта. Снег искрился на солнце, создавая иллюзию мира и покоя, но в душе Дафны всё еще звучали отголоски новогодней ночи — музыка, смех, шёпот и тепло руки Леви на её талии. «Странно», — думала она, чувствуя, как её мысли возвращаются к тому вечеру. — «Мы танцевали. Мы говорили. И между нами не было ни напряжения, ни ненависти. Впервые за всё время, что я здесь, мы были... просто двумя людьми. Не врагами. Не надзирателем и пленницей. Просто людьми, которые нашли общий язык». Она бросила быстрый взгляд на Леви, сидевшего напротив. Он смотрел в окно, его лицо было, как всегда, непроницаемым, но в его позе чувствовалась лёгкая расслабленность, которой раньше не было. Он не избегал её взгляда, не смотрел на неё с подозрением. Он просто был рядом. «Что изменилось?» — спросила она себя. — «Или мы просто научились принимать друг друга?» Рядом с Леви сидела Ханджи, которая что-то увлечённо записывала в свой блокнот, бормоча что-то о новой форме для Разведкорпуса. Дафна улыбнулась, глядя на неё. Эта женщина была единственной, кто с самого начала поверил в неё, кто дал ей шанс. И теперь, благодаря её поддержке и неожиданному поручительству Леви, Дафна получила то, о чём даже не мечтала — свободу и новую цель. «Я снова буду учёным», — подумала она, чувствуя, как внутри разливается тепло. — «Я снова буду делать то, что умею лучше всего — исследовать, анализировать, создавать. Это не война. Не смерть. Это жизнь». Когда карета остановилась у входа в штаб, Дафна вышла на холодный воздух и глубоко вдохнула. Воздух был морозным, но свежим, и она чувствовала себя почти счастливой. — Пойдём, — сказала Ханджи, беря её под руку. — Я покажу тебе твою лабораторию. Она повела Дафну по коридорам штаба, вниз по крутой лестнице, в подвальное помещение, которое когда-то, наверное, было складом. Толстая деревянная дверь со скрипом отворилась, и Дафна замерла на пороге. Комната была совсем небольшой. Стены были выложены белым кафелем, на полках стояли ряды склянок, колб и пробирок. В углу находился большой металлический стол, покрытый чистой тканью, а рядом — несколько стульев. В воздухе пахло антисептиком и чем-то химическим, но для Дафны это был запах дома. «Как в Марли», — подумала она, чувствуя, как внутри поднимается волна ностальгии. — «Моя лаборатория. Моё место. Место, где я могу быть собой». Ханджи остановилась в центре комнаты и широко улыбнулась. — Ну как? — спросила она, и в её глазах горел тот самый безумный огонь, который Дафна так хорошо знала. — Это твоё рабочее место. Мы старались создать всё, что нужно для исследований. Если что-то понадобится — скажи, я достану. Дафна медленно прошлась по комнате, касаясь пальцами холодного стекла колб, заглядывая в ящики стола, где уже лежали чистые блокноты и перья. Она чувствовала, как внутри неё пробуждается что-то давно забытое — интерес, любопытство, желание творить. «Я снова учёная. Я снова могу делать то, что умею лучше всего». — Спасибо, — сказала она, поворачиваясь к Ханджи. — Это... это больше, чем я могла просить. Ханджи махнула рукой, будто отгоняя её благодарность. — Это только начало! — воскликнула она. — У меня есть ещё кое-что для тебя. Она вышла в коридор и позвала кого-то. Через несколько секунд в лабораторию зашли трое подростков — два мальчика и одна девочка. Они выглядели немного испуганными, но их глаза горели любопытством. — Это Натали, Сэм и Марк, — сказала Ханджи, указывая на каждого. — Твои новые помощники. Они будут учиться у тебя, помогать с экспериментами и вести записи. Я думаю, ты справишься с ними лучше меня. Дафна смотрела на подростков. Они были такими юными, такими неуклюжими, сжимающими в руках блокноты и карандаши. Натали — светловолосая девушка с большими голубыми глазами, Сэм — худой парень с рыжими волосами и веснушками, и Марк — коренастый, с короткой стрижкой и внимательным взглядом. «Они боятся меня», — поняла Дафна, но в их взглядах не было ненависти — только настороженность и любопытство. Она улыбнулась — мягко, приветливо, стараясь не напугать их. — Приятно познакомиться, — сказала она, и её голос был теплее, чем она ожидала. — Я знаю, что это может быть страшно — работать с человеком, о котором вы так много слышали. Но я обещаю, что буду вашим наставником, а не врагом. Подростки переглянулись, и Натали сделала шаг вперёд. — Мы слышали, что вы были учёным в Марли, — сказала она, и в её голосе звучало восхищение. — Это правда? Дафна кивнула. — Правда. Я изучала титанов и их природу. И теперь я хочу использовать эти знания, чтобы помочь Парадизу. — Это круто, — сказал Сэм, и его глаза загорелись. — Я всегда хотел узнать, как устроены титаны. Это же такие странные создания... — Они действительно странные, — улыбнулась Дафна. — И я думаю, что мы сможем многому научиться друг у друга. Ханджи хлопнула в ладоши, прерывая их разговор. — Отлично! — воскликнула она. — Команда собрана! А теперь, Дафна, у меня есть к тебе важный вопрос. Она подошла ближе, и её лицо стало серьёзным. — Сможешь ли ты воссоздать спинномозговую жидкость? — спросила она. Дафна задумалась. Она видела, как это делают марлийские учёные. Она знала процесс, знала ингредиенты, знала, какие ошибки они совершали. Но воссоздать её в лаборатории Парадиза, с ограниченными ресурсами... это было сложно. — Я не уверена, — честно ответила она. — Но я знаю, как это делают в Марли. Я видела процесс. Я могу попытаться создать сыворотку. Но это потребует времени, ресурсов и много экспериментов. Ханджи просияла. Её улыбка была такой яркой, что казалось, она осветила всю комнату. — Значит, всё-таки сможешь! — воскликнула она. — Я знала, что ты справишься! Вся надежда на тебя, Дафна. Дафна почувствовала, как на её плечи ложится новая ответственность. Она снова была учёным. Она снова могла делать то, что умела. И это не пугало, а вдохновляло. — Я сделаю всё, что смогу, — сказала она, встречаясь взглядом с Ханджи. — Я не подведу вас. Ханджи кивнула, и в её глазах было что-то новое — уважение. — Я знаю, — сказала она. — Я знаю.

***

Дверь за Ханджи закрылась с тихим щелчком, и Дафна осталась одна в своей новой лаборатории — если не считать трех подростков, которые стояли у входа, сжимая в руках блокноты и переминаясь с ноги на ногу. Она медленно, как завороженная, начала прохаживаться по комнате, проводя пальцами по гладкой поверхности столов, касаясь горлышек колб, перебирая корешки книг. Каждый предмет, каждая деталь казалась ей новой, но в то же время до боли знакомой. «Я снова здесь», — думала она, чувствуя, как внутри поднимается странное, почти забытое ощущение. — «В лаборатории. Среди запахов химикатов и бумаги. Среди инструментов, которые я так хорошо знаю. Это место — моё. Моё убежище. Моя тишина». Она остановилась у окна, выходящего в небольшой внутренний двор, засыпанный снегом, и замерла, глядя на белые сугробы. Ее пальцы касались холодного стекла, и она чувствовала, как тепло ее дыхания оставляет на нем легкий иней. Позади нее послышалось неловкое покашливание. Дафна вздрогнула и обернулась, словно забыв, что она не одна. Трое подростков смотрели на нее с одинаковым выражением — смесь страха, любопытства и неуверенности. Они не знали, что делать, как себя вести, и это было почти трогательно. Сэм, рыжеволосый мальчик с веснушками, сделал шаг вперед и кашлянул. — Эм... — начал он, и его голос прозвучал громче, чем он, наверное, хотел. — Что нам делать? Мы здесь... Мы готовы работать. Просто скажите, что нужно. Дафна вздрогнула от его звонкого голоса, который разорвал тишину, и удивленно посмотрела на подростков. Она на мгновение задумалась, перебирая в голове возможные задачи, но ничего не приходило на ум. Ее мысли были слишком заняты этим новым миром, этой новой реальностью. «Я не могу просто дать им задание. Я должна узнать их. Понять, кто они. Иначе мы никогда не сможем работать вместе». Она снова попыталась улыбнуться — мягко, приветливо, стараясь скрыть собственную растерянность. — Давайте для начала познакомимся, — сказала она. — А потом вы будете свободны. Сегодня мы просто привыкнем друг к другу. Подростки переглянулись, и Дафна почувствовала, как между ними повисает неловкое молчание. Она поняла, что должна начать первой. — Меня зовут Дафна Йегер, — сказала она, и ее голос был ровным и спокойным. — Я прибыла из Марли. И я — носительница Титана-Челюстей. Подростки улыбнулись ей в ответ. — Я Натали, — сказала светловолосая девушка, делая шаг вперед. — Мне пятнадцать. Я... Я всегда интересовалась наукой. Ханджи сказала, что я могу быть полезна здесь. — Я Сэм, — сказал рыжий мальчик, и его голос был более уверенным. — Мне шестнадцать. Я хочу узнать, как работают титаны. Это... Это как загадка, которую я хочу разгадать. — Марк, — сказал коренастый парень с каштановыми волосами. — Мне тоже шестнадцать. Я не очень разбираюсь в науке, но многое умею делать руками. Могу собрать что угодно. Дафна слушала их, и в ее груди разливалось странное тепло. Они были такими юными, такими невинными, такими полными надежды. Они не видели войны, не знали ужасов, которые она пережила. И ей захотелось защитить их от этого. — Надеюсь, мы найдем общий язык, — сказала она, и в ее голосе звучала искренность. — Я хочу, чтобы вы знали: я вам не враг. Я здесь, чтобы помочь. И я обещаю, что сделаю все, чтобы вы чувствовали себя в безопасности. Подростки переглянулись, и Натали улыбнулась — робко, но искренне. Сэм кивнул, и его глаза загорелись интересом. Марк пожал плечами, но Дафна заметила, как уголки его губ дернулись вверх. — Хорошо, — сказала она. — Тогда вы свободны. Можете идти. Завтра начнем работать. Подростки вышли, и Дафна осталась одна. Она глубоко вдохнула воздух, наполненный запахами антисептика, бумаги и старого дерева, и почувствовала, как напряжение, накопившееся за последние дни, начинает отпускать. Дверь снова открылась, и на пороге появился Эрен. Его лицо осветила теплая улыбка, когда он увидел ее. — Рад, что тебе дали шанс, — сказал он, входя в лабораторию. — Ты заслужила это. Дафна почувствовала, как внутри разливается тепло. Она подошла к нему и протянула руку, желая коснуться его, но остановилась на полпути, одернув себя. Она все еще помнила предупреждение — никакого физического контакта. — Теперь нас уже никто не разделит, — сказала она, и в ее голосе звучала уверенность. — Мы сможем видеться, когда захотим. Гулять. Разговаривать. Никаких стен, никаких цепей. Эрен улыбнулся, но в его улыбке была легкая грусть. Он оглядел лабораторию, и его лицо стало задумчивым. — Странное место, — сказал он. — Навевает скуку. Все эти колбы, склянки, книги... Я бы не выдержал здесь и дня. Дафна усмехнулась, и ее усмешка была искренней. — Для меня это место — спокойствие, — ответила она. — Здесь я могу думать. Могу быть собой. Война остается за дверью. Эрен кивнул, принимая ее слова, и предложил: — Хочешь прогуляться? На улице хорошая погода. Дафна согласилась, и они вышли из штаба. Морозный воздух ударил в лицо, и она глубоко вдохнула, чувствуя, как холод наполняет легкие. Они шли по тропинке, ведущей к реке, и Дафна с наслаждением вдыхала свежий зимний воздух. Снег хрустел под ногами, ветер играл с ее волосами, и она чувствовала странную, почти забытую легкость. «Никто не следит за мной. Никто не идет по пятам. Я свободна. По-настоящему свободна». Они подошли к реке, покрытой тонкой прозрачной коркой льда. Вода под ней казалась темной и загадочной, а снег на берегу искрился на солнце. Дафна остановилась и посмотрела на этот зимний пейзаж, чувствуя, как внутри разливается покой. — Скучаешь по дому? — спросил Эрен, нарушая тишину. Дафна замерла. Она не ожидала этого вопроса. Она думала о Марли, о гетто, о доме, где прожила всю жизнь, о бабушке с дедушкой, которые остались совсем одни. — Да, — сказала она честно. — Скучаю. Эрен внимательно посмотрел на нее и кивнул, принимая ее ответ. Он остановился и повернулся к полю, раскинувшемуся на том берегу реки. Его лицо стало задумчивым, почти отрешенным. — Знаешь, — сказал он тихо, и его голос стал холодным, как зимний ветер, — я тоже скучаю по дому. Но сразу вспоминаю тот день, когда титаны заполонили Шиганшину. Тот день... когда Дина съела мою маму... Дафна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она повернулась к нему, и в ее глазах был ужас. Она смотрела на него, не веря своим ушам, и в ее голове проносились образы — мягкая, добрая Дина, которая была ее матерью, и Карла, которую она никогда не знала. Она представила, как это случилось, и почувствовала, как внутри поднимается злость — на Марли, на Зика, на всю эту проклятую войну, которая уничтожила все, что ей было дорого. «Дина была человеком», — думала она. — «Она не была чудовищем. Она стала им из-за них. Из-за Марли. Из-за этой проклятой системы». — Мне очень жаль, — сказала она, и ее голос дрогнул. — Прости меня. Прости за все, что сделала Марли. За то, что сделала моя мать. Из ее глаза скатилась одинокая слезинка, которая замерзла на щеке, превратившись в крошечную льдинку. Эрен посмотрел на нее, и в его взгляде была странная мягкость. — Ты не виновата, — сказал он. — Ты не выбирала эту войну. И Дина этого не выбирала. Они снова замолчали, глядя на зимний пейзаж. Снег искрился на солнце, ветер шелестел в ветвях деревьев, и мир казался таким спокойным, таким далеким от той боли, которая жила в их сердцах. А потом Эрен заговорил снова. Его голос был холодным, как лед, и Дафна почувствовала, как мурашки пробегают по спине. — Чтобы такого никогда больше не повторилось, — сказал он, и в его словах звучала сталь, — мне нужно сломать этот порочный круг. Дафна почувствовала, как холодок пробегает по спине. Она повернулась к нему, и ее глаза были широко распахнуты. Она хотела спросить, что он имеет в виду, но слова застряли в горле. «Что он задумал?» — пронеслось в голове. — «Что значит «сломать порочный круг»? Что он собирается сделать?» Но Эрен не объяснил. Он просто стоял, глядя на поле, и его лицо было непроницаемым, как замерзшая река. И Дафна поняла, что этот разговор окончен... на сегодня. И что она должна быть готова ко всему.

***

Вечер опустился на штаб Разведкорпуса, и в комнате Дафны стало тихо и сумрачно. Единственным источником света была масляная лампа на столе, отбрасывающая мягкие, теплые блики на стены. Дафна сидела на краю кровати, сжимая в пальцах маленькую цепочку, на которой висело кольцо — тонкое, серебряное, с выгравированным узором из виноградных листьев. Оно было старым, потемневшим от времени, но все еще красивым. «Кольцо матери», — думала она, проводя пальцем по гладкой поверхности. — «Она носила его, когда я была маленькой. Я помню, как она держала меня за руку, и это кольцо касалось моей кожи. Тогда оно казалось мне огромным. А теперь... теперь оно мне в самый раз». Она сняла цепочку с шеи и поднесла кольцо к свету. Оно мягко блеснуло, и Дафна почувствовала, как внутри поднимается волна ностальгии и боли. Она вспомнила Дину — ее мягкие руки, ее теплый голос, ее улыбку. И рядом с этим светлым образом возникла темная тень — слова Эрена, сказанные сегодня днем у реки. «Дина съела мою маму». Дафна закрыла глаза, и перед ее мысленным взором встала картина — Дина, превращенная в чудовище, и беззащитная женщина, которая не успела убежать. Она почувствовала, как боль сжимает сердце, и слезы подступили к глазам. «Она была не чудовищем», — думала Дафна, сжимая кольцо в ладони. — «Она была человеком. Марли превратило ее в это. Они превратили всех нас в чудовищ. И теперь я ношу в себе эту боль. Боль за то, что сделала моя мать. За то, что сделала я сама». Она снова надела цепочку на шею, и кольцо легло у ее сердца, как напоминание о том, кем она была и кем стала. Она провела пальцами по металлу и почувствовала странное успокоение. В дверь постучали. Дафна вздрогнула и подняла голову. Стук был уверенным, но не грубым. — Войдите, — сказала она, и в комнату вошел солдат. — Капитан Леви ждет вас в своем кабинете, — сказал он, коротко кивнул и вышел. Дафна почувствовала, как сердце пропускает удар. «Леви? Зачем я ему понадобилась? Может быть, он хочет обсудить что-то важное? Или... просто хочет побыть со мной?» Она поднялась, поправила одежду и вышла из комнаты. Коридоры штаба были тихими и пустынными. Только где-то вдалеке слышались голоса караульных и редкие шаги. Дафна шла медленно, стараясь успокоить дыхание, но сердце билось быстрее с каждым шагом. Она остановилась у двери кабинета Леви и постучала. — Войдите, — раздался его голос, и Дафна открыла дверь. Леви сидел за столом, и перед ним лежала аккуратно сложенная форма Разведкорпуса — темно-зеленая куртка с эмблемой крыльев свободы, белая рубашка и штаны. Он поднял на нее взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то новое — не холод, не настороженность, а странная, почти теплая задумчивость. — Присядь, — сказал он, указывая на стул напротив. Дафна села, чувствуя, как напряжение нарастает в груди. — Я позвал тебя, чтобы сказать, что теперь ты часть Разведкорпуса, — сказал Леви, и его голос был ровным. — И тебе полагается носить нашу форму. Он подвинул к ней сверток, и Дафна взяла его в руки. Она провела пальцами по эмблеме — крылья, распахнутые в полете, готовые подняться в небо. Она чувствовала текстуру ткани, ощущала ее вес, и внутри нее поднималось что-то новое — гордость? Принадлежность? «Крылья свободы», — подумала она. — «Я никогда не думала, что буду носить их. Что я стану частью этого. Но теперь... теперь я здесь. И это мой дом». Леви смотрел завороженно за ее движениями, не отрывая взгляда от ее рук. Когда Дафна подняла глаза, он отвел взгляд, но в его лице мелькнуло что-то странное — смущение? Неловкость? — Я подумал, — сказал он, и в его голосе появилась легкая хрипотца, — что мы могли бы выпить чаю. Если ты хочешь. Дафна удивленно приподняла бровь, но кивнула. — Хорошо, — сказала она, не понимая, что происходит. Леви встал, подошел к небольшому столику, где стоял чайник и две чашки, и разлил чай. Они сидели в тишине, и Дафна чувствовала на себе его взгляд. Он смотрел на нее так, будто пытался разгадать какую-то сложную загадку. «Почему он так смотрит?» — думала она, чувствуя, как нарастает напряжение. Она подняла на него взгляд, и ее голос прозвучал с привычной едкостью: — Если бы я вас не знала, капитан, я бы подумала, что вы глаз от меня оторвать не можете. Она увидела, как на его лице мелькнуло недоумение, как он слегка нахмурился, словно обдумывая ее слова. Дафна поняла, что перегнула палку, и поспешила добавить: — Не обращайте внимания. Мой запас колкостей, видимо, никогда не заканчивается. Это привычка. Леви усмехнулся — коротко, почти незаметно, но Дафна заметила эту усмешку. — Я заметил, — сказал он. — И должен признать, это... необычно. Обычно люди боятся меня. А ты... — А я не боюсь, — перебила Дафна, и в ее голосе появилась сталь. — Вы не страшны мне, капитан. И я не ваша подчиненная. Так что ваши попытки запугать меня не работают. Леви наклонился вперед, и его глаза сузились. — Это мы еще посмотрим, — сказал он, и в его голосе появилась та самая опасная нотка, которую Дафна так хорошо знала. — Ты думаешь, что знаешь меня. Что понимаешь, кто я. Но ты ошибаешься. Дафна наклонилась ему навстречу, и теперь их лица разделяло всего несколько сантиметров. — Я знаю вас достаточно, — сказала она, и ее голос стал тише. — Я знаю, что вы — хороший человек. Что вы заботитесь о своих людях. Что вы готовы пожертвовать собой ради других. И я знаю, что вы не хотите причинять мне вред. Леви замер. Его дыхание перехватило, и он смотрел на нее так, будто видел впервые. — Есть в тебе что-то, Йегер, — сказал он, и его голос был низким и серьезным. — Что-то необычное. Непонятное. Из-за этого ты не выходишь из моей головы. Я не могу перестать думать о тебе, хотя до сих пор не питаю к тебе доверия. И мне это... не нравится. Я ненавижу это. Но и не могу это прекратить. Ты — то, что я не могу контролировать. Дафна почувствовала, как ледяная маска, которую она так долго носила, трескается. Ее глаза расширились, и она смотрела на него, не веря своим ушам. Она чувствовала, как румянец заливает ее щеки, как сердце начинает колотиться быстрее, как воздух становится густым и тяжелым. «Он сказал это», — пронеслось в голове. — «Он сказал, что не может перестать думать обо мне. Что я не выхожу из его головы. Это... Это не может быть правдой». — Я... — начала она, но голос сорвался. Она не знала, что сказать. Она не была готова к этому признанию. Она не ожидала, что он сможет сказать такое. — Ты можешь идти, — сказал Леви, и в его голосе появилась привычная холодность. Дафна поднялась, сжимая форму в руках, и вышла из кабинета. В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза. Сердце все еще колотилось в груди, и она не могла понять, что с ней происходит. «Он сказал это», — думала она, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. — «Он сказал, что не может перестать думать обо мне. И я... Я не знаю, что это значит».