005. «Первый сбой»

«Я не знаю, куда иду отсюда, но обещаю: скучно не будет»

— Дэвид Боуи

За окном синеет закат, но внутри уже почти стемнело. Видны лишь отражения света через потрескавшиеся стёкла и тусклые полосы фонарей с улицы. День прошёл, оставив после себя только духоту, осевшую пыль и лёгкий гул насекомых за окном. Всё будто затаилось, и даже стены дышали медленнее. Спортивный зал погружался во тьму, лишь лунный свет освещал все тот же интерьер — собранные в одну кучу маты, мяч в углу и вещи совсем не отсюда, как будто подвал или гараж барахольщика. Где-то валяется смятая пластиковая бутылка, а из сумки вывалилась запечатанная пачка «Winston» — Билли покупал их вместо привычного «Marlboro»: дешевле, да и отец стал давать меньше денег. В темноте тихо потрескивает магнитофон, найденый Билли в каком-то кабинете вместе с самодельными микс-тейпами, вероятно созданных для школьных дискотек или фестивалей. Играет психоделика — что-то вроде Jefferson Airplane, сменяющего ранним Pink Floyd. Она давно перестала быть фоном, став уже как часть воздуха. Ника сидит на матах, опираясь спиной стены. Ноги ее поджаты к груди, волосы на голове давно подвергались бардаку. Рядом стоят ее кеды и недалеко черные ботинки Билли. Он развалился рядом, закинув руки за голову и смотря в потолок. Меж пальцами Морроус зажат косяк, от которого исходят мелкие струйки дыма. Она медленно втягивает дым, уже куда увереннее, чем пару часов назад, когда после каждой затяжки начинала кашлять, выдыхает вверх и протягивает сигарету Билли. — Половину уже скурила, пока я тут воздухом дышал? — усмехается он, забирая косяк и поднимая бровь. — Беспокоишься? Как мило, — лениво усмехнулась в ответ Ника, наблюдая за тем, как тоже самое проделывал с косяком Билли. На самом деле, она представить не могла сколько за это время они успели выкурить, однако если Харгроув все еще был спокоен, то Морроус была уж слишком расслаблена, что с трудом могла шевелить ногами, и сил хватало только на то, чтобы пьяно улыбаться и иногда кивать головой. — Ты бы видела сейчас своё лицо, — усмехнулся он, бросив на неё взгляд. — Лучше не надо, — на выдохе ответила она. — Зеркала меня последнее время пугают. Тишина, только монотонно играет магнитофон. Ника чувствует, что взгляд Билли задерживается на ней дольше обычного. Она смотрит в ответ, а тот улыбается, заставляя Морроус смущаться. — Что? — спросила девушка, почти отражая его улыбку. — Ты выглядишь так, будто только что вернулась из Ада, а теперь позируешь, как Леннон на обложке, — он осмотрел ее с ног до головы и иронично усмехнулся. — Это…по-своему круто. — Если уж выбирать, я бы предпочла быть Йоко, — она смотрела на свои руки, словно прятала взгляд. — Хоть ее и ненавидели, она осталась до конца. — А Леннон…женился — и все сошли с ума, — медленно и чуть тише ответил Билли, — наверное от одержимости. Их взгляды встречаются. Вместе смеются, наверное, впервые за всё время их знакомства. Впервые за долгое время просто…хорошо: ни видений, ни кошмаров, ни страха. Музыка резко меняется, переключаясь на медленную мелодию, дрожащую из-за старости магнитофона. Она звучит монотонно несколько секунд, а следом голос, как будто из другого времени:

Now the party's over, I'm so tired Then I see you coming, out of nowhere

Вслушиваясь в текст, Ника произнесла, прервав молчание: — Ты на сборе был такой же…«из неоткуда» В руке Билли уже тлел косяк. Он слушал песню, чувствуя, как та приятно обволакивала слух. В холодном зале резко стало тепло — он не знал от жженой травы это или от чего-то другого.

Much communication, in a motion Without conversation, or a notion

Он тушит косяк о деревянный пол, откидывая в сторону к остальным выкуренным. Встает, немного неуклюже покачиваясь и протягивает руку Нике, которая расслаблено покачивала головой в такт музыки. — Потанцуем? — предложил Харгроув неожиданно для себя самого, не зная когда и как он принял такое решение и не пожалеет ли потом. — Чего? — для Морроус это тоже было неожиданно, не смотря на то, в каком она состоянии была сейчас. — Полумрак, психоделия, наркотики — романтика же. Так хули нет? — Не боишься, что я снова к тебе в голову влезу? — спросила она с улыбкой, хотя в действительности сама этого не хотела еще больше. — Ты сейчас слишком накуренная, чтобы куда-то лезть. Еле на месте сидишь, — закатив глаза, ответил он, продолжая настойчиво протягивать руку. Ника недоверчиво смотрит на его протянутую руку. Долго думать было бы не прилично, поэтому, все еще сомневаясь, она протягивает руку в ответ и обхватывает пальцами ладонь Билли. Он поддерживает, помогая встать и после устоять на ногах. Босые ноги касаются пола, отдавая холодом сначала на кончиках пальцев, а затем и по всей стопе. Морроус выжидающе смотрит, не зная, что делать дальше — не думала она до этого о том, что никогда в жизни не танцевала. — Только не говори, что ты никогда не танцевала, — словно читая мысли, произносит Билли. — Конечно танцевала. Каждое утро перед строем под советский марш в сапогах и с плакатом Ленина, — ответила Ника с сарказмом, заставляя Харгроува мягко улыбаться. Он осторожно направил её руки на свои плечи, сам обнял за талию — так близко, что между ними не осталось и места. Его прикосновение было тёплым и поддерживающим, словно говоря: «Я здесь, не бойся».

When the samba takes you, out of nowhere

With the background fading, out of focus

Ника понимает, что это вовсе не так сложно: просто медленно двигаться и держать ровный взгляд. Если бы она была в трезвом уме, то именно так и поступила бы. А сейчас у нее получилось лишь сжимать пальцы на его джинсовке и не специально наступать на ноги. Он в ответ морщится и шипит, как будто раздражен, но относится с пониманием. — У тебя ноги как у танка! — недовольно произносит он, корчась от боли и сжимая руки на ее талии. — А ты так жмешь, как будто выжать хочешь, — в такт ему ответила Ника, осторожно помогая смягчить его хватку, чтобы он лишь едва касался её. — Зато мы квиты.

Yes the picture's changing, every moment

And your destination, you don't know it Avalon...

Всё казалось слегка нереальным: тусклый свет, рваная плёнка старой кассеты, медленные движения под музыку, которая будто запаздывала на долю секунды. Ника поймала себя на мысли, что не уверена, происходит ли это на самом деле, но и не особо стремилась проверять. Морроус улыбнулась в ответ и нежно обвила руками его шею, словно прижимаясь к нему в объятиях. Взгляды вновь встречаются, и в них теперь что-то большее, чем невинная игра в обучение танцу…что-то более глубинное. Ника словно чувствует его сердцебиение, но это не страх…ему сейчас не страшно. Харгроув слегка наклонился и она почувствовала его тёплое, чуть прерывистое дыхание, но не от усталости, а от напряжения, которое повисло между ними. Ника чувствует, как мурашки пробегают по рукам от его прикосновения, и ей вдруг становится слишком жарко — не от дыма и не от травы. В воздухе повисла тихая пауза, наполненная ожиданием и только музыка разбавляет неловкую тишину.

When you bossa nova, there's no holding

But you have me dancing, out of nowhere

Ника едва слышно вздохнула, прижимаясь ближе. Его рука мягко скользнула с талии на спину, осторожно поддерживая. Их губы в опасной близости, и в этом моменте всё вокруг словно замерло, оставив только их двоих и тёплый свет, льющийся из разбитого окна. Музыка играет плавно, мягко звучат слова

Avalon…

Avalon…

Один миг, когда могло все случиться, но легкий смешок и замечание Ники обрывает все. — Ты такой серьезный, как будто собираешься сделать предложение, — произнесла она, выдыхая, словно сняла груз с плеча. — А тебе бы пошла фамилия Харгроув, — Билли смущен и растерян, ведь он готов был совершить невозможное, но сейчас вел себя невозмутимо, притворяясь, что все так и должно быть. Она долго смотрит, не ожидав таких слов от самого «мистера холодного» —Билли Харгроува. Он вдруг рассмеялся, ведь понял, как нелепо выглядит эта ситуация: они вдвоём, в заброшенной школе, в старом спортзале, танцуют под психоделию с наркотой в крови, а он говорит о таких серьёзных вещах. — Знаешь, что…— начинает она, и в следующий миг ее что-то шатает из-за чего на этот раз она теряет равновесие, падая спиной на мат и утягивая за собой Билли. Он ругается — невнятно и с матом, а Ника смеется, тихо, но одновременно весело, как будто стараясь скрыть неловкость. Музыка заглушается, а после и вовсе отключается — емкость кассеты кончилась. Морроус некоторое время смотрит в потолок, разглядывая каждую трещину и трубу на нем. — Многих девочек танцевать учат отцы, — вдруг произносит она, заставляя Харгроува повернуть голову в ее сторону. — Мой не успел — умер, когда мне было семь, — она говорила просто, не ждала поддержки или сожаление, просто хотела, чтобы послушали. — Соболезную, — ответил спокойно Билли, расслабляясь. — Не за чем. Я не помню ничего из своего детства. Вот как отец погиб…словно началась новая жизнь, — произнесла она, глядя куда-то в потолок. — Не помню, что было до аварии, — сделала паузу, словно собираясь с мыслями. — Говорят, он был каким-то учёным, что мы жили в Магадане, у берега Охотского моря, часто путешествовали…но из всего этого почти не осталось ни напоминаний о нём, ни воспоминаний вообще. Это больше всего и обидно, — она выдохнула, поджав губы, и после небольшой паузы продолжила: — Всё, что я сейчас говорю, я знаю от Мэри. Она… — Ника не закончила, словно сбилась. — Она, что? — напрягся Билли, когда уже долго не слышал ответ. — Это прозвучит грубо, но она…слишком заботливая, — Нике трудно давались эти слова, ведь стыдно было говорить такое про человека, который принял, воспитал и заботился. — Да, она беспокоится из-за моего состояния, но…иногда ее слишком много. Наверное боится, что если в очередной раз не спросит «как я», то меня настигнет припадок. — На столько все плохо? — Харгроув весело хмыкнул, устало потерев рукой лицо. — Не знаю даже, — выдохнула Ника, расслабляя плечи, — но иногда хочется, чтобы она не была так внимательна, — она активно жестикулировала, постепенно поворачиваясь на бок, лицом к Билли. — Сначала было интересно рассказывать ей все, но потом я поняла…что не хочу, чтобы она знала все, чтобы паниковала, чтобы лезла. — Добро пожаловать в клуб, — сказал он, усмехнувшись краем губ. — Только я, когда не хочу, чтобы кто-то лез, просто посылаю. А ты, видимо, решаешь всё держать в себе, пока не рванёт. — Я больше десяти лет хожу к психологу. Она научила меня справляться с эмоциями, — ответила Ника, а после обреченно вздохнула, словно что-то вспомнила. — Черт…я же обещала придти сегодня. Но бежать уже было поздно, Ника это понимала, да и смысла уже нет. Поговорив сейчас в темноте под кайфом, ей стало в разы лучше, чем в теплом и светлом кабинете за чашкой чая. Билли смутно помнил что-то похожее про себя: «зайти в среду в шесть». Об этом ему сообщили тем же вечером по телефону, после того как он со скандалом покидал кабинет доктора Эстер. — И она тебе реально помогает? — спросил Харгроув, глядя на неё с недоверием. Уже после второго приёма он раскусил эту докторшу — не верил, что у неё вообще есть искреннее намерение помочь. — В последнее время мне кажется, что она просто наблюдает, фиксирует и объясняет все «игрой разума», — усмехнулась Ника, но осталась серьезной. Билли понимающе хмыкнул. — Может это и хорошо. Она хотя бы делала вид, что слушает и что ей это важно, — она опустила взгляд, аккуратно водя пальцем по мату. — Ты могла понять это раньше, — сказал Билли, усмехнувшись, но без ехидства. — Когда ты сам проходишь через дерьмо, где внутри сидит что-то чужое и управляет тобой — делать вид не получается. Ника слушала его, понимая, что просто так от него она бы не услышала такие слова. Он словно…понимал о чем говорит, как будто не анализировал услышанное, а лично знал… — Билли, у тебя что-то…— не успела задать вопрос Морроус, замечая, как он суетливо приподнял футболку, оголяя живот. Он покрыт шрамами, выпуклыми и такими, словно ему пересаживали кожу и причем не очень аккуратно. Это как ожоги или следы от когтей — Ника точно не знала, но была ошарашена, увидев это. Она уже практически протянула руку, чтобы прикоснуться, но все же не дала этому случиться. Она подняла голову, встречаясь с его взглядом, собираясь задать вопросы: «откуда», «когда», «кто», но Билли и без слов понял это, рассказывая. — Это после происшествия в Старкорте, — произнес он спокойно, уверенно, опуская футболку обратно. — После пожара? Ты был там? — чуть обеспокоено и с нескрываемым интересом продолжала расспрос Ника. Она была как никто другой наслышана об этом происшествии. Тогда и Мэри обсуждала это с какой-то женщиной из мэрии, организовывая центр помощи пострадавшим. Ника тоже там была, видела много подростков: напуганных, обеспокоенных, и хоть сама ничего не видела и услышала только через час после происшествия, словно чувствовала как напряженная атмосфера витала в воздухе. — Не было никакого пожара, — серьезно, без усмешки произнес Харгроув, наклоняясь, будто пытаясь объяснить. — Я был одержим чем-то. Во мне как будто зверь жил, — на этом моменте Билли чаще стал втягивать воздух, как после бега. Он машинально трет затылок, будто ощущая там что-то до сих пор, и взгляд его на мгновение становится диким — каким бывает человек, вспоминая, как его тело перестало ему принадлежать. — Я не многое помню с того дня, но я знаю, что все произошедшее было из-за меня, — произнес он чуть громче, шумно выдыхая. — Это не пожар, Ника, это что-то…ненормальное. Что-то огромное с клешнями управляло мной. И в тот момент я чувствовал, словно гнию внутри, — договорив, он с глухим звуком стукнулся головой о стену. — Я все еще удивлен: почему я до сих пор не умер. Ника долго смотрела в пол, молчала. Её рука непроизвольно сжималась в кулак — настолько сильно внутри всё кипело от переполнявших её эмоций. Она не видела и не знала, что он пережил, но почему-то чувствовала как ему больно и плохо до сих пор. — Иногда мне кажется, что оно не ушло, а просто прячется, — продолжил Билли и, грустно усмехнувшись, добавил: — а таблетками я его только подкармливаю. — Что за таблетки? — спросила она, словно оживилась, вновь возвращая взгляд. — «Диазепам», кажется, я не запоминал. Могу показать, если интересно, — он потянулся к карману джинсовки, практически вынимая пузырек. — А чего интересно-то? — он протягивает руку с таблетками, отдавая девушке на рассмотрение. — Да так…я тоже их пила, — ответила Морроус, прокручивая их в руке, словно видела впервые, — а потом осознанно устроила передоз, — спокойно прокомментировала она, чем вызвала удивленную реакцию Билли. — Ты сама ебнулась или это действие таблеток? — Было ощущение, что они медленно убивали меня изнутри…да, я не видела, не чувствовала ничего плохого, но я, черт возьми, вообще ничего не чувствовала, — рассказывала она, активно жестикулируя и надеясь, что после всего пережитого Билли не решит, что она намного хуже, чем сумасшедшая. — Просто хотела, чтобы вернулась я настоящая. — Даже под угрозой сдохнуть? — Я просчитала все до миллиграмма. Я бы не умерла. Билли шумно вздохнул, все еще ошарашено качая головой от того на сколько этот поступок был смелым и…безбашенным. От кого угодно, но от Морроус он такое не ожидал. — Ты странная, — произнес он, как завершение и усмехнулся. — От тебя это звучит, как комплимент, — она улыбнулась, вновь сталкиваясь с ним взглядом, чувствуя как напряжение постепенно сменяется легкостью. Билли вновь прячет таблетки, а Ника, приподнимаясь на локтях, уперлась затылком в стену, соприкасаясь плечом с плечом Харгроува. Она смотрела вперед, на зеркало. Сейчас не было ни намека на что-то необъяснимое — только они вдвоем рядом друг с другом, а вокруг хлам. — Я хотела извиниться, — вдруг произносит Морроус и пока Билли не успел задать вопрос, продолжила: — за все: за сегодня, за тот случай в архиве и на кладбище. Я не хотела тебя пугать. Она говорила тихо, серьезно, словно надеялась избавиться раз и навсегда от этих недомолвок. Билли тихо фыркнул, отводя взгляд от зеркала, уголок губ дернулся в улыбке. — Напугать? — он качнул головой. — Ты меня не пугала, Ника. Ты просто настоящая, а это, чёрт возьми, сложнее переварить, чем монстра с клешнями. В этот момент и Ника посмеялась, переводя на него взгляд, чувствуя, как плечи чуть касаются друг друга, и ей впервые не хочется быть как можно дальше от прикосновений. — И если уж на то пошло…прости тоже. За «монашку», за все мои «фокусы». Я просто…не привык, что кто-то останется со мной после всех гадостей, которые я говорю. — У тебя определенно талант. После всего хочется обнять и придушить одновременно, — она хмыкнула, глядя на него с прищуром: — и вообще, монашкой меня только один человек может звать…и то по очень строгому расписанию. — Чёрт, а я уже в график влез, — произнес он с театральным ужасом, глядя на нее. — Всё, теперь ты мне ещё и отчёт за опоздание пришлёшь? Или сразу расстрел за нарушение устава? — слушая его, Ника невольно смеется, легонько толкая в плечо. — Нашёл себе союзника: с фобиями, флэшбэками и личным расписанием по обращению — медаль мне. Ника смеялась, кладя голову на его плечо. Этот разговор правда стал отдушиной для нее, но, не смотря на это, заставил задуматься. И почему же все-таки такое происходит с ней? Может она окончательно сошла с ума и все это ей просто видится? Но разве психи осознают то, что видят и видят ли все время одно и тоже? Ей часто говорили, что помогут вспомнить правду о себе, а если все это и есть правда, просто она не хочет ее принимать?

***

В воздухе глухая тишина. Тусклый свет настольной лампы освещает половину пространства. Кабинет практически полностью погружен во тьму, не считая светящихся красным цветом чисел на электронных часах — 19:45. На столе под освещение лампы попадает папки с именами на обложках: «Николь Морроус» и «Уильям Харгроув». Доктор Джейн Эстер сидит неподвижно, держа руки в замке на столе, спина прямая. Она смотрит на дверь, которая уже битые часы остается закрытой. Проходит несколько секунд, после чего та берет ручку и, наклоняясь на журналом, делает запись.

«Н.Морроус, У.Харгроув неявка. Причина не известна»

Она берет трубку стационарного телефона, прокручивая колесико для набора номера. Слышно несколько гудков, после чего — щелчок и тихое шипение, на которое Эстер без приветствия произносит: — Они не пришли, — спокойным, словно докладывая голосом произнесла она. — Оба. Без объяснений. Джейн медленно встает из-за стола, аккуратно поправляя телефонный шнур. Она подходит к окну, касается пальцем шторки жалюзи, но не смотрит наружу. — Оно происходит быстрее, чем мы рассчитывали, — продолжает она монотонным голосом. — Она больше не фильтрует сигналы, а что с ним мне так и не удалось узнать. Думаю вам, это известно больше. На другом конце слышится шум. Доктор слушает, отвечая чуть сдерживая раздражение. — Я предупреждала, что совместные условия усиливают отклик…похоже это внештатная ситуация. Она возвращается к столу, кладёт ладонь на одну из папок. Вздыхает и думает, а после ее ответ звучит практически шепотом: — Если это продолжится, всё начнёт всплывать, — Джейн хмурит брови, слушая ответ и в конце выносит вердикт: — Уведомите куратора, и пусть обновят сценарий наблюдения…в частности для нее. Она кладет трубку на место, не услышав ответа на другом конце. Эстер выдыхает, кладя руки на стол поверх папок. Следом, слышит щелчок, доносящийся со стороны шкафа. Камера из слегка приоткрытой дверки выключается — память закончилась. Джейн смотрит на нее, а после встает из-за стола, подходя и откладывая на место в ящик, закрывает шкаф.