Часть 5. Шимидзу

Губы Дайчи были не просто прикосновением. Они были пожаром, зажигающим нервные окончания. Я буквально бредила наяву, мир расплывался в калейдоскопе ощущений. По телу расползались сотни разноцветных вспышек – искры за закрытыми веками, жгучие молнии под кожей. Мурашки, как крошечные электрические разряды, бежали по позвоночнику, спускались вниз по пояснице, к бёдрам, к самым сокровенным местам, и я горела в этом диком, опьяняющем коктейле желания и его силы. Где-то на периферии сознания маячил факт: дверь зала осталась распахнутой настежь. Вечерние тени уже сгущались во внутреннем дворе, но сюда в любой момент мог ввалиться запоздалый ученик, игрок, завхоз, кто угодно. Но рядом с Дайчи, с его мощью, с его всепоглощающим присутствием, всё это теряло значение. Опасность лишь подливала масла в огонь, острота возможного обнаружения лишь усиливала градус напряжения, превращая каждый нерв в натянутую струну. Электрические разряды его прикосновений прошибали насквозь, глуша рациональные мысли. Не прошло и мгновения, как я вцепилась в него руками и ногами – пальцы впились в твёрдые мускулы его спины под тонкой рубашкой, ноги обвили его талию. Его мощный торс казался нерушимой стеной, способной уберечь меня от всех проблем. Савамура казался незыблемой скалой. Дайчи держал меня на весу легко, играючи, словно я была пушинкой, а не живым, дышащим, горящим телом. Его смех, низкий и довольный, вибрировал где-то у меня в груди. Мои пальцы вплелись в его тёмные, короткостриженые волосы на затылке, чувствуя их жёсткую, бархатистую текстуру. Я отрывалась от его сладких, требовательных губ лишь для того, чтобы сделать судорожный, дрожащий глоток воздуха – и тут же ныряла обратно, в пучину поцелуя, с новой, отчаянной силой, словно воздух был не нужен, нужен был только он. Прохладная гладь невысокого тренерского столика внезапно коснулась моих бёдер. Хоть какая-то опора. Он усадил меня на него, его руки скользнули под мои бёдра, усаживая уверенно. Теперь я могла видеть его – его глаза, тёмные, горящие, полные того же азарта, что и на площадке, но направленного сейчас только на меня. Контролировать? Нет. Но чувствовать себя менее унесённой штормом. Хотя бы на секунду. Только иллюзия контроля длилась мгновение. Мне не позволили… Его пальцы, сильные и ловкие, нахально залезли под резинку моих спортивных штанов. Ткань, ещё тёплая от моего тела, быстро соскользнула с бёдер и повисла на щиколотках, беспомощный комок. Дайчи спешил, его дыхание стало прерывистым, он чувствовал тот же дикий азарт и возбуждение, что пульсировало во мне. Его растрёпанная голова, сбитая моими пальцами, поднырнула под моё согнутое колено. И оказалась прямо там. У самого источника жара, скрытого тонким слоем хлопка. Мои ноги, лишённые опоры, инстинктивно поднялись и теперь покоились на его мощных плечах. Одна моя рука яростно зарылась в его короткие волосы, притягивая, направляя. Вторую я закусила. Остро и яростно. Чтобы сдержать стон, который рвался из горла, низкий и хриплый. Чтобы не выдать себя всему миру за этой открытой дверью. И тогда… Его дыхание. Тёплое, влажное, животрепещущее, опалило мою кожу сквозь тонкую ткань трусиков. Материя была сдвинута в сторону одним резвым движением его подбородка. Не дав мне даже набрать в лёгкие спасительного воздуха, Дайчи прильнул к моим самым сокровенным губам в поцелуе. Он ласкал. Языком, широким и настойчивым, выписывая круги, линии, заставляя всё моё тело выгибаться дугой на столе. Он лизал, медленно, сладко, исследуя каждую складку, каждый отклик моего тела, выжимая из меня тихие, прерывистые всхлипы. Он слегка прикусывал, нежно, но достаточно, чтобы послать новый разряд молний прямо в низ живота. Я ощущала, как по телу разливается истома, сладкая, тяжёлая, парализующая. Это было слишком хорошо. Слишком интенсивно. Правильно… Так как только я могла любить в самые сокровенные моменты! И он знал это. Чувствовал каждой клеткой, читал по дрожи моих бёдер, по судорожным движениям таза, по хриплому шёпоту его имени, который всё же сорвался с моих губ. Чёртов капитан. Безумный ворон. Сильный, неудержимый, умеющий брать то, что хочет, на площадке и в жизни. Точно такой же, как и все мы в этом гнезде сумасшедших. И в этот момент, под его властным, мастерским прикосновением, я была готова сгореть дотла, раствориться в этом огне, забыв о распахнутой двери, о школе, обо всём мире. Осталось только это – его жаркий рот на мне, его руки, впившиеся в мои бёдра, и неудержимая волна, накрывающая с головой, уносящая прочь от берегов разума. Волна нарастала, неумолимая, неотвратимая. Я уже не закусывала руку – пальцы впились в прохладное дерево столика, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом водовороте ощущений. Стон, низкий, хриплый, животный, сорвался с моих губ, эхом раскатившись по пустому залу. Дайчи только усмехнулся, его вибрация отозвалась во мне, и он углубил ласку, его язык стал ещё более настойчивым, виртуозным, сводящим с ума. Мир сузился до этого жгучего очага между моих ног, до его дыхания на моей коже, до его рук, сжимающих мои бёдра с силой, которая оставляла синяки, но была так сладостно-необходима. И вдруг… Тень... Другая… Не от Дайчи. Резкое движение на пороге. Стук сердца громыхнул в ушах, заглушая всё. Ледяной ужас пронзил истому. Я инстинктивно рванулась, пытаясь оттолкнуть Дайчи, сжать ноги, прикрыться, но он крепко держал меня на месте, его взгляд метнулся к двери – не испуганный, а стремительный, оценивающий, как перед решающим блоком. Сугавара Коши… Он застыл в дверном проёме, глаза широко распахнуты, рот приоткрыт. Его спортивная сумка грохнула об пол, звук гулко отозвался в тишине. В его взгляде читалось шокированное недоумение, стремительно сменяющееся осознанием и чем-то ещё. Чем-то тёмным, горячим, знакомым. Тем же азартом, что горел в глазах Дайчи. Тем же голодом. Стыд, жгучий и всепоглощающий, охватил меня. Я пыталась что-то сказать, крикнуть, но в горле пересохло. Дайчи медленно, очень медленно оторвался от меня. Его губы и подбородок блестели влагой в тусклом свете зала. Он не отпустил моих бёдер, его взгляд был прикован к Сугаваре. — Коши… — голос Дайчи был хриплым, но не смущённым, скорее вызывающим, как будто он бросал вызов. — Опоздал на разбор? В его тоне звучала опасная игривость. Сугавара не ответил сразу. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Его глаза скользнули с моего раскрасневшегося, растерянного лица вниз, к моим обнажённым бёдрам, к тому месту, где влажный блеск выдавал только что происходившее. Потом его взгляд переметнулся на Дайчи, на его влажный подбородок, на его руки, всё ещё держащие меня в почти непристойно открытой позе. В глазах Сугавары что-то щёлкнуло. Шок сменился острым, хищным интересом. И ухмылка, медленная, знающая, тронула его губы. — Капитан… — его голос был ниже обычного, с хрипотцой. — Разбор тактики, говоришь? — он сделал ещё шаг, дверь за его спиной оставалась открытой, ведущей в пустой, темнеющий коридор. — Выглядит интенсивно. Не помешаю? Его взгляд снова вернулся ко мне, задерживаясь на моей груди, вздымающейся частым дыханием, на моих губах, прикушенных от попытки сдержать новый стон страха и странного возбуждения от этой новой опасности. Это был не вопрос. Это было заявлением. Предложением. В его тоне не было ни капли смущения, только вызов и плохо скрываемое возбуждение. Дайчи рассмеялся. Глубоко, довольно. Его пальцы сжали мои бёдра сильнее. — А ты как думаешь, Киёко? — он повернул голову ко мне, его глаза пылали азартом новой, безумной игры. — Готово наше сокровище к командной работе? Его слова были шёпотом, горячим дыханием на моей коже, но Сугавара явно их слышал. У меня перехватило дыхание. Мысль о том, что ещё кто-то увидит меня такой, коснётся одновременно с кем-то, пугала до дрожи. Но волна тепла, поднявшаяся из низа живота при взгляде на уверенную ухмылку Сугавары, при мысли о его ловких пальцах, которые так виртуозно отдавали пасы и вырисовывали круги на моей коже, была сильнее страха. Этот запретный плод был слишком сладок. Этот риск – слишком пьянил. А ситуация безумной. Я не смогла сказать ни слова. Только кивнула, коротко, почти невидимо, мои глаза бегали от Дайчи к Сугаваре и обратно, полные ужаса и немого согласия. Этого было достаточно. Сугавара мгновенно закрыл дверь и сократил расстояние между нами. Его движения были быстрыми, точными, как его передачи. Дверь спортзала с глухим стуком захлопнулась за его спиной. Замок щёлкнул. Звук отрезал нас от внешнего мира. Теперь мы были втроём в этом огромном, полутёмном зале, где я оставила лишь дежурный свет, пахнущем потом, лимоном и нарастающей похотью. — Отлично, — прошипел Сугавара, его руки уже скользили по моим икрам, поднимаясь выше, к коленям, которые всё ещё покоились на плечах Дайчи, эти прикосновения были прохладнее пальцев Дайчи, но не менее уверенными. — Тогда давайте разберём эту ситуацию досконально. Его взгляд встретился со взглядом Дайчи над моей головой. Между ними пробежала искра понимания, соперничества и абсолютного единодушия в желании. Дайчи снова приник ко мне ртом, его язык вернулся к своей сладкой работе, но теперь с новой силой, словно подстёгиваемый присутствием Сугавары. А Коши… Его пальцы нашли край майки, задрали её наверх, сдвинули край простого бюстгальтера в сторону, обнажая меня полностью перед его жадным взглядом. Потом он наклонился. Его дыхание осело на коже. И его язык, длинный, проворный, присоединился к ласкам, атакую грудь. Двойной удар. Двойная волна ощущений. Два горячих, влажных, мастерских рта на моём чувствительном теле. Два набора пальцев – одни крепко держали мои бёдра, другие исследовали внутреннюю поверхность бёдер, живот, грудь скользили ниже, к входу. Контраст их стилей – грубоватая, властная настойчивость Дайчи и виртуозная, игривая точность Сугавары – сводил с ума. Я взвыла. Громко не стесняясь. Мой стон эхом отозвался под сводами зала. Руки рванулись в их волосы, вцепились, притягивая их сильнее. Тело выгнулось дугой, полностью отдаваясь этому безумному, запретному наслаждению. Стыд испарился. Остался только первобытный восторг, чувство полной принадлежности этим двум сильным, безумным Воронам, и неудержимая волна, накатывающая всё выше, выше, готовая смыть всё на своём пути. Игра только начиналась. И правила в ней писали они.