Часть 7. Шимидзу

Тихий скрип двери раздевалки вывел меня из размышлений над статистикой. Передо мной стояла Хитока, её лицо сияло от недавних усилий по помощи в тренировке, но в глазах читалась усталость. Она аккуратно, почти церемонно, протянула стопку сложенных полотенца. Ткань была ещё тёплой от рук парней, пахла потом и чем-то спортивным, знакомым. — Шимидзу-сан, — её голос прозвучал тихо, почти робко. — Я всё сложила. На сегодня всё закончено. — Хитока-тян, — мягко поправила я, принимая полотенца, их вес был приятно знакомым. — Я же тебе столько раз говорила, можешь обращаться ко мне просто по имени. Киёко. Она замахала руками, будто отгоняя назойливую муху, её щёки порозовели от смущения. — Но как же так! Вы ведь и старше меня, и сэмпай... — Ну тогда хотя бы «Киёко-сан»? — предложила я, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. Последние лучи заходящего солнца, пробивавшиеся через высокие окна спортзала, легли золотыми дорожками на блестящий пол. — Надо же нам как-то налаживать более близкие отношения. Мы же команда. Или почти команда. — Х-хорошо, — она глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Шимидзу-сан, ой, Киёко-сан... — Знаете, я давно хотела вас спросить, но боюсь, что полезу не в своё дело. Прям очень давно. Она порозовела, и я едва сдержала улыбку. Её искренность была трогательной. Запах свежевымытого пола, лака и пыли висел в воздухе, смешиваясь с лёгким ароматом шампуня, лимона и тейпов. — Спрашивай, — сказала я спокойно, откладывая полотенца на скамейку. — В команде не должно быть секретов, тем более у девочек. Что тебя волнует? — Вы живете в опасном районе? — выпалила она, не поднимая глаз. — С чего ты взяла? — спросила я, наклоняя голову, вопрос был настолько неожиданным, что я едва не рассмеялась. — Ну… — Ячи-чан заёрзала на месте. — Второгодки и третьегодки каждый вечер вас по очереди провожают. Иногда даже по двое. Вот я и подумала... Первогодка умолкла, но её мысль была ясна: раз нужна охрана, значит, район опасный. Я пристально посмотрела на неё. На её искреннее недоумение, смешанное с затаённым любопытством. Лёгкая тень улыбки коснулась моих губ. — Хитока-тян, — сказала я мягко. — Я думаю, ты пока не готова. — К чему? — спросила она, и в её глазах мелькнул испуг. Я сделала небольшую паузу, ощущая прохладу вечернего воздуха, врывающегося через открытую дверь зала. Где-то снаружи уже слышались приглушённые голоса парней. Она тут же потупила глаза вниз, её пальцы нервно переплелись, и я решила, что лучше сразу расставить всё по своим местам, нежели эта ситуация зайдёт в тупик. — Хитока-чан, — начала я осторожно. — У тебя есть парень? Или был? — Нет, — прошептала она. — Вернее, раньше был. Но теперь нет. — А нового завести не хочешь? — спросила я, стараясь звучать нейтрально. — Если честно, не хочу, — голос её стал твёрже. — Не хочу, чтобы кто-то вновь разбил мне сердце. Одного раза хватило. Да и вся эта романтика, не для меня. — Знаешь, — я повернулась к ней, опираясь бедром о край скамейки. — У меня было точно так же. В конце первого года старшей школы меня бросил парень. Я тогда была раздавлена. Ходила как тень, под глазами — синяки от бессонницы, настроения — никакого. Ребята из волейбольного клуба видели всё это. Дайчи, Асахи, Коши... Тогдашние старшие, которых вы уже не застали… Все они переживали за меня. Они пытались поддержать, шутили, подсовывали сладости, но это не особо помогало. Дыра внутри оставалась. А в начале второго года... — тепло разлилось по груди при воспоминании, — случился тот самый тренировочный лагерь. Совместный, интенсивный. Точнее, тогда были только нынешние второгодки и мы, третьегодки. Наши старшие, которых ты не знаешь, они уже выпустились, но Дайчи, Асахи и Коши были там. И Энношита, Киносита… Всё. В один из тех вечеров, после особенно упорного дня тренировок под руководством дедушки нашего нынешнего тренера, мы сидели в их комнате. Воздух был густым от летнего зноя и усталости. Дайчи, с его прямотой, спросил практически в лоб, словно так и надо: «Киёко, что с тобой не так? Ты до сих пор как в воду опущенная». Я не выдержала. Накопившаяся горечь выплеснулась: «Я ненавижу себя, за то, что позволила кому-то унизить себя!». Асахи, мой большой нежный медведь, тогда первым пришёл в себя. Он неловко, но крепко обнял меня — его объятия всегда были такими надёжными, даже не смотря на то, какой он трусишка. И сказал: «Нам всем когда-то делали больно, но не надо из-за этого причинять себе ещё больше боли». После этого, кажется, я сама бросилась ему в объятия. Рыдала, наверное. А Коши, с его вечным лукавством и умением разрядить обстановку, вдруг произнёс: «Эй, а что, если мы все станем твоими парнями? А ты нашей, одной единственной?! Мы же команда!» И добавил с той своей хитрой ухмылкой: «Представляешь, всё включено, без подписки и регистрации!». Я замолчала, глядя на Хитоку. Она стояла, словно вкопанная в землю, не в силах пошевелить даже веками. Глаза – огромные, круглые. — Эй, Хитока, ты живая? — спросила я, слегка подтолкнув её за локоть. — Д-да! Да, живая! — закивала она так быстро, что я испугалась, не сломает ли шею. — И поэтому они вас теперь провожают? Потому что... Потому что обещали все заботиться о вас? Как один супер-парень? — Не совсем так, — покачала я головой, улыбка сама играла на губах. — Это же не конец истории. После предложения Коши началось что-то невообразимое. Все вдруг активно подхватили идею! Один кричал: «Я буду провожать!» Другой: «А я защищать от маньяков!» Третий: «А я помогу с проклятой тригонометрией!». Старшие вообще в какую-то эйфорию ударились и едва ли не согласились на руках меня носить. Благо Тонаки-куна и Нишинои-куна с их помешательством в тот памятный разговор в комнате не было, иначе я бы сошла с ума. Все наперебой начали предлагать свои «услуги» в рамках этого «супер-парня». Это было одновременно смешно и трогательно. Я сидела, слушала этот гвалт, понимала, что на душе становится легко и тепло, и вдруг неожиданно у меня вырвалось: «А кто тогда из вас будет со мной спать?». Боже, я никогда в жизни не думала, что наши волейбольные болваны умеют так краснеть. Аки маков цвет, зарделись. Мгновенная тишина повисла в небольшой комнатке. Она могла быть описана одним единственным словом – гробовая! Можно было услышать, как муха пролетит. Я почувствовала, как жар ударил в лицо. Идиотка! Что сказала! Решила свести в шутку, встать и уйти. Но Дайчи. Его голос прозвучал спокойно, без тени смущения: «Выбирай сама, Киёко. Хоть меня, хоть Асахи, хоть любого другого. Или...» — он сделал паузу, не зная, что ещё сказать в этой ситуации. И тут Коши, этот чёртов провокатор, подхватил: «Или бери нас всех. Командой. Так надёжнее и заметь, всё ещё без доплат и по суперльготной скидке». И подмигнул. Я помню, как стояла там, чувствуя на себе их взгляды – вопрошающие, смущённые, заинтересованные. Сердце колотилось как бешеное. «Я не хочу выбирать», — выдохнула я. И это была чистая правда. Выбрать одного? Значит, отвергнуть других? После их поддержки? Невозможно. Это было бы неправильно по отношению к другим. «Тогда бери нас всех», — повторил Коши, и в его голосе не было шутки. И я согласилась. «Хорошо. Беру всех» — стало моим ответом. В тот же миг тишина сменилась неловким смешком, потом гулким «Ура!» от Такамиши-сэмпая. — И никто не захотел воспротивиться произошедшему? — удивилась первогодка. — Каждому из них, — объяснила я Хитоке, глядя куда-то поверх её головы, в прошлое, — нужен был человек. Который выслушает без осуждения. Обнимет, когда тяжело. Поймёт безумный график тренировок и учёбы. Поддержит. У мальчиков ведь почти не было времени на «нормальные» отношения, а потребности... У каждого из нас потребности никуда не делись. И все мы понимали, что школа – не то место и время, чтобы строить что-то серьёзное и моногамное. Наши цели к вершине Национальных, наша борьба за место под солнцем, это всё стояло на первом месте. В тот вечер мы договорились. Неформально. По-дружески. Каждый из них стал моим парнем. А я – их девушкой. Практически во всех смыслах этого слова. Каждый вечер кто-то провожает меня. Иногда двое. Мы делимся впечатлениями о дне – смешными, злыми, грустными. Говорим о проблемах, страхах, да, у этих силачей они тоже есть. Вместе делаем домашние задания, готовимся к экзаменам. И да. Конечно, помогаем друг другу «снять напряжение». Физическое. Эмоциональное. Без ложной стыдливости. Хитока слегка пошатнулась. Не просто села – буквально рухнула попой на ближайший стул, как будто ноги отказали. Её лицо было бледным под загаром, а потом резко запунцевало щеками. — Т-ты имеешь в виду... — она сглотнула. — Вы делаете «это»? Со всеми? — Да, — ответила я просто. — В том числе и делать «это», как ты выражаешься. Со всеми, кто входит в наш круг. — И ты со всей командой? — она прошептала, словно боялась, что стены услышат. — С Асахи-сэмпаем? С Сугаварой-сэмпаем? С капитаном?! — Ну, — я пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри всё ещё клокотало от смеси стыда и гордости за наш странный союз. — Новых первогодок мы в это не посвящали, пока что. А вот нынешних второгодок – Энношиту, Танаку, Киноситу, Нишиноя, Нарита – мы посвятили в самом начале их второго года. То есть совсем недавно. Так что, если вы, менеджеры, захотите что-то подобное... — я посмотрела на неё, — после ухода меня и других третьегодок, можете подхватить эту традицию. Но возьми совет: когда придут новые первогодки – не спешите. Не надо их в это посвящать сразу. Пусть сначала станут частью команды, привыкнут, сроднятся. А на втором году тогда уже можно брать быка за рога. Если захотят. — Вы так легко это говорите, Киёко-сан, — прошептала она, глядя на меня как на пришельца. — Как будто... Как будто это самая обычная вещь. — Это жизнь, Хитока-тян, — сказала я мягко, но твёрдо. Запах вечера за окном стал гуще. — Необычная? Да. Но наша. Мы создаём уют в их гнезде, но и им надо за что-то бороться, ради чего-то лететь выше. И спорт, очень сложная штука, от которой остаются шрамы. Ты только начала, только втянулась, а скоро, эти стены будут для тебя не просто стенами, а тем уютным гнёздышком, которое ты станешь защищать изо всех сил. Я думаю, что ты достаточно умная, чтобы воспринять это нормально. И теперь будешь знать, что... что возможно и такое. Что делать дальше – решать тебе. Или не делать ничего. Это твой выбор. — А как... — она сглотнула снова, — как вы рассказали это нынешним второгодкам? Они же... Они же сначала шарахались от меня, как от огня! — Это на себя взяли мальчики-третьегодки. Коши, Дайчи, Асахи. Они собрали их, всё объяснили, рассказали, разжевали, как стратегию против Нэкома. Естественно, с моего полного согласия и участия. И знаешь, реакция была разной. Но потом... — я улыбнулась, вспоминая, — когда через пару дней Энношита, весь красный, как помидор, вызвался меня провожать первым, а Танака тут же завопил: «Нет, завтра я!», я поняла. Они приняли. Подхватили. Не без смущения, но подхватили. Идея сработала. Для них это стало поводом цепляться за этот зал, ещё больше желать стать частью команды. Вернуться и никогда больше не уходить. Чтобы ни случилось, какие бы ветра не ломали крылья, вороны всегда пойдут до конца. — И я тоже так должна буду? — Хитока затряслась мелкой дрожью как осиновый лист. В её глазах читался чистый, животный страх. Я присела перед ней на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Положила руку ей на колено. Холодное от страха. — Нет, Хитока. Нет, конечно, — мой голос был тихим, но очень чётким. — Ты ничего никому не должна. Никогда. Это было моё решение. Моя инициатива. Моя странность, если угодно. Знаешь, за эти почти два года я ни разу не пожалела. Меня окружало внимание. Меня защищали. Моё сердце не разбивали. Наоборот, оно было полно. И в те моменты, самые интимные... — я на секунду запнулась, подбирая слова, — каждый из них был со мной нежен. Уважителен. Заботился о моих ощущениях. Это самые тёплые, самые светлые воспоминания, которые я вынесу из клуба. Ни боли. Ни ревности. Ни чувства вины. Разве это не здорово? Но это всё – мой путь. Мой выбор. Ты можешь остаться просто менеджером. Делать свою работу. Быть подругой. Или найти свой способ. Твой выбор. — Полегчало, — прошептала она искренне. — Ох, как полегчало. Мне, пожалуй, пора бежать домой. Уже поздно. Спасибо, Киёко-сан. За откровенность. — Счастливо, — улыбнулась я вставая. — Иди аккуратно. Она выдохнула так, словно сбросила мешок цемента со спины. Цвет вернулся к её щекам. Первогодка схватила свою сумку и буквально вылетела из зала, как ошпаренная, но уже без того каменного страха в глазах. — Киёко! Ты скоро? — с улицы донёсся глуховатый, но тёплый голос Асахи. — Мы тебя ждём! — Дайчи, Асахи, Коши! — крикнула я в ответ, подходя к двери и подбирая свою сумку. — Я уже бегу! Я вышла на крыльцо. Вечерний воздух был прохладным и свежим после духоты зала. Перед школой, освещённые фонарём, стояли они трое. Дайчи – мощный, с руками в карманах, Асахи – чуть сгорбившийся, но улыбающийся, Коши – с привычной хитрой ухмылкой. Мои парни. Моя странная, ненадёжная, но такая дорогая опора. А впереди сверкали новые грани…