Неудавшееся похищение

      Мелкие капли дождя стучали по стеклу так, будто хотели выбить его, — вероятно, даже отчаянно бросающийся камнями мальчик не смог бы быть настолько сильным. Промозглый дождь заставлял лужи под окнами разрастаться, отражая в них темнеющее небо, а листья деревьев лишь пытались выдержать его натиск и неистово дрожали, показывая свою стойкость.              Скорее всего, такая погода могла бы испортить настроение кому угодно, но только не Варе. Сейчас она была как никогда радостна: из головы её вылетели все негативные эмоции и ужасные мысли. Сегодняшним утром ей не нужно было идти на работу, а мама пришла со смены в продуктовом магазине. Девушка была безумно рада тому, что наконец-то получится провести время с ней, так как очень часто их смены на работе пересекались.              Чтобы не терять времени, Анастасия Константиновна предложила дочери испечь Цветаевский яблочный пирог. Его обожал Юра, и поэтому выбор пал именно на эту выпечку. Готовка с мамой была для Вари лучшим видом времяпрепровождения: учиться чему-то новому да и просто слушать от неё разные рассказы о коллегах или о соседях было прекрасно. Как раз, когда девушка перемешивала между собой сливочное масло, сметану и муку, Анастасия Константиновна говорила о какой-то женщине, работающей вместе с ней. Этот рассказ явно вызывал в ней очень много эмоций, отчего Варвара периодически улыбалась.              — Представляешь? — Анастасия развела руками, в одной из которых держала испачканное полотенце. — Ещё говорит мне, мол: «Настька, куда хочу, туда и ставлю молоко!» Послушай, ну куда таких берут? И неудивительно, что она в одном доме с бандитами живёт. Там ей и место!              После слов о бандитах, девушка заинтересованно подняла голову, уже совершенно не интересуясь тестом, в котором начинали появляться комочки. Внутренне она сильно удивлялась уже второму столкновению с этим слоем общества за три недели. Да что уж, такие совпадения не только удивляли, но ещё и пугали!.. Как, в общем-то, и все его представители.              Варя решилась уточнить, кого именно имеет в виду мама и, чуть наклоняя голову, спросила:               — Где она живёт?              Анастасия Константиновна экспрессивно помотала головой, откидывая светлые волосы от лица. По ней было видно, что она готова сейчас же рассказать всё о той женщине, которая так её разозлила.              — Недалеко, в Солнцево. Ты бы знала, там вокруг одни уголовники. Страшно жить! Одного вообще в розыск объявляли, но потом перестали искать. Я думаю, за него попросил кто-то.              Женщина негромко рассуждала о неизвестном ей человеке, при этом резала яблоки на дольки, явно вымещая на них всю свою злость. Деревянная ручка ножа была обхвачена ей так крепко, как только это было возможно, а его лезвие оставляло «шрамы» на разделочной доске. Могло показаться, что сейчас она как раз примеряет на себя роль тех самых бандитов, о которых рассказывала, и от этого история становилась только куда забавнее.              Но Варвара явно такого не представляла, поэтому совершенно никакой забавы известия от матери ей не приносили. Она лишь суетливо помешивала тесто, что уже давно было пора класть в холодильник, однако мысли её были уже очень далеко от пирога.              В её глазах стоял истекающий кровью живот Александра, пуля и кровь. Она резко закрыла веки и подумала, что лучше всё-таки спросить, чем думать о невиданных совпадениях. С чего вообще мама должна рассказывать именно о нём? В Москве ведь живёт очень много бандитов, и не нужно сейчас фиксироваться лишь на одном единственном, которому Варя доверчиво помогла.              — А как зовут этого уголовника?               Мать лишь пожала плечами, и девушка с облегчением вздохнула на такую реакцию, наконец убирая руки от теста и вспоминая, что его вообще-то уже можно и не мешать. Тогда она достала тесто из миски и положила на пищевую плёнку, заворачивая его внутрь. Но её спокойствие тут же улетучилось после новых слов матушки, которые прозвучали словно гром среди ясного неба:              — Я только фамилию знаю, потому что мать его пару раз видела. Вроде бы… Белов. Имя и не помню совершенно, из головы вылетело.              Её фраза завершилась тем, что она откусила одну из долек нарезанного яблока, при этом скривив лицо, — кажется, они были кислыми.              Варя не обратила на это внимания. Она лишь посмотрела в пол, чуть раскрывая губы и нервно пытаясь поймать ими воздух. Хоть ей и не говорили фамилии Александра, но почему-то тревожность резко повысилась. В ушах, будто эхом, вновь и вновь звучало одно лишь слово «Белов», и перед ней как наяву появился огромный плакат с надписью «Разыскивается», где крупно было изображено лицо Александра. Конечно, это была лишь фантазия, но… Вдруг это действительно было обескураживающее совпадение и сейчас ей рассказывали о единственном бандите, которого она знала?              Девушка не могла ответить себе же на вопрос, почему это известие вызвало в ней такую тревожность. Не она ли обещала, что будет помогать всем людям? Но когда в голову пришло такое, то Варвара даже не могла представить, что придётся спасать по сути тех же людей, которые убили её отца. В её голове они были исключительно страшными и жестокими, не имеющими ни капли эмпатии.              Вдруг промелькнула мимолётная надежда: а вдруг, он на самом деле добрый?.. Однако тут же само собой пришло опровержение в виде факта о том, что он — всё-таки бандит. Может, и не находящийся в розыске, но бандит. Она ведь даже никогда не слышала рассказов об их добрых поступках…        — Доча, — сквозь тревогу послышался голос Анастасии Константиновны, — ты чего такая странная? Надо тесто в холодильник класть, я уже почти все яблоки порезала. Не успеем же ничего!              Варя послушно подняла глаза на маму и простым движением кивнула ей, окончательно заворачивая тесто в пищевую плёнку и вскоре перемещая его в холодильник.              Сейчас перед ней будто наяву стоял образ отца с пробитой головой. Варвара множество раз представляла то, как с папой делают этот ужас и, что было хуже всего, представляла это не по своей воле. Этот образ сам появлялся у неё в голове — часто в виде кошмаров, заставляя её просыпаться в холодном поту. Вдруг именно этот Александр сделал с ним такое? А она, будто глупая собачка, бережно склонялась над ним и помогала, пока тому вытаскивали пулю.               Девушка почти тут же отмахнулась от последнего пришедшего в голову. Нет… Он был слишком молод. На года четыре, максимум пять старше, не больше. Вряд ли он мог в таком возрасте проломить голову достаточно высокому мужчине средних лет. Эта мысль почти принесла спокойствие. Больше не хотелось думать о плохом. Да и к чему, если сейчас можно прекрасно проводить время с мамой?              — Давай я сметанную заливку сделаю? — Улыбаясь, спросила у матери Варя.              

***

                    К вечеру погода заметно улучшилась. Ещё бушевал ветер, разносящий аромат недавно прошедшего дождя, но никак не мешал, а вся природа вокруг будто заново вздохнула после того природного явления, что прошло утром. Листья на деревьях словно ещё больше позеленели, показывая всю красоту природы, а в лужах отражался яркий свет солнца — почти что зеркало в рай. Поэтому Варваре и нравилось ходить по ним, громко шлёпая кожаными туфельками…              Она шла на набережную в достаточно приподнятом настроении. Во-первых, пирог, который они приготовили вместе с мамой, очень даже удался. Юра как раз пришёл домой к обеду и съел сразу же половину, чем даже немного разозлил маму. Но после того, как она увидела у него в руках коробку с новенькими плотными колготками, сразу же начала с ним обниматься, всё приговаривая, насколько ей повезло с сыном. Во-вторых, сейчас девушка шла не просто на прогулку, а на встречу со своей лучшей (и вообще самой прекрасной на планете, как она считала) подругой. Та, как это часто случалось, отличалась от Вари, но в то же время была чем-то на неё похожа. Именно так Варвара и объясняла сам факт их дружбы.              Познакомились они ещё в первом классе, однако дружить начали лишь в третьем. Именно тогда Света спасла Варю от бродячих собак, которые пытались разорвать её рюкзак. Девушка занималась самбо, — достаточно необычным видом спорта для девочки, — но тем самым она могла защитить и себя, и вообще кого угодно.              Занятие самбо ей всегда мог обеспечить папа — тот был председателем экономической комиссии. Должность достаточно прибыльная, так ещё и после распада Союза он смог обосноваться в кабинете министров России и даже там занимал очень хорошую должность. Всё это в свою очередь давало Свете безумное количество возможностей.              Она в отличие от Варвары отучилась все десять классов, а не восемь, и смогла поступить не в какой-то колледж, а в самый настоящий институт. Если быть точнее, то в Российский экономический университет имени Плеханова. Сейчас она училась на третьем курсе факультета финансов. Отец хотел, чтобы она стала такой же успешной, как и он, даже не подумав о том, что женщины не могут ничего достичь, — он был совершенно не такого мнения в отличие от остальных мужчин, окружающих его. А Света же была рада таким перспективам, ведь её мечтой было стать сильной и независимой от своего будущего мужа женщиной, но при этом, конечно, ещё и богатой.              Наконец Варя увидела подругу, вскочившую с лавочки и отчаянно махавшую ей рукой. Девушка тут же широко улыбнулась и обняла Свету, подойдя к ней. Сегодня Вишнякова была одета в широкие голубые джинсы и в вельветовую синюю олимпийку без застёжек, но с V-образным вырезом. Подобные вещи Варвара часто видела у брата, но брать почему-то боялась, даже когда он их предлагал. Увидев взгляд подруги на себе, Света затараторила:               — Я решила, что теперь буду, как Наоми Кэмпбелл! У них там в Америке уже все, как она: спортшик в моде.              Варя, усмехнувшись, вновь оглядела девушку и лишь пожала плечами.               — Ты мне всё время о каких-то людях странных говоришь, я ничего не понимаю, Свет. Но тебе такая одежда идёт.              Вишнякова звонко посмеялась и потрепала подругу по голове. Это правда выглядело слегка по-матерински, ведь она обладала модельным ростом в отличие от Вари и достаточно часто шутила над этим. Вдовина же покрутилась, наигранно строя недовольное лицо, и отвернулась. Однако не выдержала и практически сразу повернулась обратно, в сторону девушки.               — Как у тебя дела в университете?              Света на этот вопрос лишь тяжело вздохнула, закатывая глаза: по ней было видно, что она устала от этого слова. Только было не очень понятно, от чего именно в нём ей хотелось уйти: от расспросов про него или от самого учебного заведения? Понять по ней без слов было достаточно тяжело.               — Ужасно, — она направила расстроенный взгляд прямо в глаза подруги. — Я уже устала от того, что мне приходится туда ходить каждый день. Каждое утро кроме выходных я встаю в шесть утра!.. Ну, серьёзно, откуда я знала, что мне даже на папиной машине, с водителем, ехать туда полтора часа? Ещё и курсовую сейчас пишу. Отец заставляет всё делать самой, контролирует чересчур сильно.              Варвара сочувствующе посмотрела на подругу. Хоть её заботы и переживания были ей совершенно не знакомы, она всегда старалась понимать её и по-настоящему сочувствовать. Прежде всего по той причине, что любые проблемы заслуживали сочувствия — таковы были убеждения Вдовиной.               — Я бы, наверное, сейчас и не смогла учиться в том же темпе, что и ты. Мне на работе больше нравится. У меня сменный график: сутки через двое. Хоть и ночные дежурства, но…              Варю тут же прервала сморщившаяся словно он сильного удара Вишнякова. Она, судя по всему, была недовольна не только своим графиком, но и графиком подруги.              — Ужас! Ночные смены ещё хуже. Я лучше уж буду вставать рано, но ночью буду благополучно спать. Тем более, у тебя есть ещё один минус в работе, который я никогда не вынесу.              Варвара заинтересованно наклонила голову, улыбнувшись подруге. Ей действительно было интересно, что же она считала минусом в работе медсестрой? Вообще, их было, конечно, много, но девушка старалась никогда о них не думать, ведь общение с благодарными людьми всё пересиливало.              — Ты же всё время видишь кровищу, — Света скривила гримасу отвращения, — всякие другие биологические жидкости…              Сразу же после этих слов Света прикрыла рот рукой, на запястье которой кокетливо звенели два золотых браслета, — какие-то модные критики могли бы сказать, что золото не подходит к спортивному образу, но Света бы ответила, что золото подходит ко всему, особенно, когда его много. Вдовина же хихикнула в ответ на её реакцию. Ей было особенно забавно, ведь она сама совершенно отучилась как-либо реагировать на подобное и всегда убирала за пациентами, которые были неспособны сделать это сами.              — Мне нравится моя работа. Хотя я всё-таки мечтаю когда-нибудь отучиться в медицинском университете. Хочу стать настоящим врачом. Наверное, хирургом.              Мечтательно взглянув на небо, Варя улыбнулась. Белые облака разных форм ассоциировались у неё с мечтой и, наверное, с несбыточным прекрасным сном. Она облокотилась на скамейку сильнее и легла на неё, поднимая голову к небу. Света же повторила за ней, закинув руки под голову.              Яркие солнечные лучи создавали на сером небе градиенты: от нежно-голубого до золотистого. Эти цвета будто отвечали на все мечты, надежды, выраженные Варварой, а небо словно говорило ей о том, что всё исполнимо, и пробивалось светом сквозь тёмные облака, — те, что недавно были угрюмыми и полными влаги, а сейчас становились лёгкими и пушистыми. Это радовало…              Тишину, которая уже походила на философскую, прервал голос Вишняковой:               — А как у тебя на работе с парнями дела? Не нашла себе какого-нибудь симпатичного врача?               Варя покраснела и смущённо хихикнула, подобные темы всегда вызвали в ней неконтролируемое желание закрыть лицо руками от стыда. У неё ещё никогда не было молодого человека, но проблема была не в том, что она была «какой-то не такой». Например, её считали достаточно красивой, стройной и интересной девушкой. Но Вдовина сама не рвалась за отношениями и пугалась их. Тем более, в её жизни всегда было что-то поинтереснее, чем желание целоваться и обниматься с противоположным полом. Сейчас это была работа, до этого — учёба в колледже, ещё ранее — в школе.               — Нет, никого не нашла, — наконец ответила Варя. — У нас там в основном женщины и пожилые мужчины. И вообще, не понимаю я, для чего это нужно.              Света ухмыльнулась и, убрав руки из-под головы, встала со спинки скамейки.               — Варя, — она внимательно посмотрела на подругу, — это уже ненормально. Тебе девятнадцать лет, а ты ни разу ни с кем не встречалась. Ладно бы тебе было лет четырнадцать, но ты взрослая девушка.              Варя повернула голову в сторону девушки, но не поднялась со спинки. Она до сих пор была очень смущена поднятой темой, но, благо, перед подругой показывать искренние эмоции было не страшно.               — Света, какая разница, что у меня ещё ни разу не было молодого человека? Мне что, сорок? Сейчас это не проблема, я ещё не слишком старая.              — Ну, это понятно. Конечно, всё на твоё усмотрение. Но я тут подумала… Может, я тебя познакомлю с кем-то из своего университета? Погулять сходишь с каким-нибудь сыном чиновника, — Света подмигнула ей, лукаво улыбаясь.               Вдовина не была уж слишком обрадована этим предложением. Задумавшись, она спросила:              — Чего это ты сама ни с одним своим одногруппником не встречалась тогда?        — Ну ты совсем? — Вишнякова посмеялась и закатила глаза, словно не понимая глупости. — Мне же с ними учиться ещё! Если мы расстанемся, то потом учёба будет проблематичной.               Варвара отмахнулась, заставляя подругу в конце концов закончить этот несчастный разговор, он казался ей просто бесцельным. Да и чему он вообще приведёт? Лучше уж узнать о том, как проводит своё время семья Светы, — к тому же, Варе всегда нравились её рассказы.              — Ладно. Лучше расскажи, как у тёти Лены и дяди Толи дела?              — Дела у них замечательно, я тебе скажу! Особенно у мамы. Она совсем с ума сошла на этих своих постоянных поездках. Позавчера из Суздаля приехала, привезла мне какие-то огурцы… Говорит, что нигде лучше не найдёшь. У меня уже целая коллекция всякой ерунды от неё!.. — Вишнякова начала загибать пальцы, перечисляя всё то, что ей привезла из поездок по городам России мама. — Валенки из Ярославля, лапти из Костромы, шкатулка финифтевая из Ростова… В этом году она решила, что нужно объездить все города России. Ну что только в голову не приходит, когда дома сидишь и не работаешь!                     

***

                    После прогулки со Светой Варя шла домой одна — так намного комфортнее, да и наблюдать за тем, как на улице постепенно темнело, ей очень нравилось. Ноги к этому времени сильно устали: они со Светой много ходили по любимым улочкам, тем самым прекрасно проводя время вместе, потому боль в ногах сопровождалась только улыбкой. Сейчас девушка действительно была очень рада.              Она насвистывала песенку, которую сегодня с утра слышала по радио, и под неё даже хотелось станцевать прямо на улице, не стесняясь. Однако всё же пришлось себя сдерживать, — вдруг кто-то встретится? Несмотря даже на то, что Вдовина сейчас находилась в самом малонаселённом районе Москвы, — Молжаниновском, — где она вообще редко кого-либо видела. Тем более, сейчас она шла в самой черте этого района, рядом с Химкиским лесом. Тут уж точно встретить кого-то было бы невыполнимой задачей.              Сейчас Варвара думала про Александра. Почему-то его образ никак не выходил из головы, а когда она была наедине с собой, мысли контролировать никак не получилось, и это было особенным видом пыток для Вари. Голубые глаза, похожие то ли на яркие бирюзовые волны, то ли на спокойные ледяные воды северных широт, смотрели на неё странно, но почему-то вызывали улыбку и, даже будучи в мыслях, заставляли смущаться. Конечно, Вдовина не была глупой и понимала, что такое частое появление взгляда Александра в её голове было обусловлено тем, что он был опасным мужчиной, проявившим к ней знаки внимания. А ей, как совершенно неискушённой в этом плане девушке, естественно было безумно приятно. Словно в противовес, будто наяву, рядом с ней появлялся пистолет у виска, которым ей угрожали. После этого воспоминания, а точнее, прекрасные голубые глаза испарялись, уже не стояли перед ней, как навязчивое видение.              Девушка решила, что лучше следить за дорогой: та в этом районе была как раз-таки не самой лучшей, и на ней с лёгкостью можно было упасть, споткнувшись на какой-нибудь кочке. Варя посмотрела себе под ноги, наблюдая там лишь мокрую почву, от которой до сих пор исходил замечательный аромат дождя. Он настолько нравился Варваре, что ей даже невольно приходилось идти медленнее, дабы в полной мере насладиться им. Прекрасным было и то, что перед сном она могла открыть дома окна, и её постель тут же пропитывалась тем же ароматом.              Внезапно знакомый громкий звук мотора заставил вздрогнуть её всем телом и обернуться: Вдовина увидела чёрную машину, что следовала за ней. Она ехала медленно, будто пытаясь привлечь внимание, но сделать это максимально деликатно. Как только водитель завидел, что его транспортное средство оказалось замеченным, тут же увеличил скорость до предела, через несколько секунд останавливаясь рядом со стоящей в недоумении девушкой.              Вблизи стало заметно, что это был Mercedes-Benz шестисотый или по-простому — Кабан. Окно автомобиля аккуратно открылось, и глазам девушке открылись сидящие. К её удивлению, за рулём сидел… Александр! Она негромко выразила своё удивление:               — Александр? Это вы?              Мужчина, подмигивая, улыбнулся ей, а сидящие вместе с ним в машине засмеялись на робкий вопрос Варвары — в них она узнала его друзей, что тогда были в больнице.               Варя же совершенно не понимала, для чего они подъехали. И почему именно к ней? Вдруг они сейчас опять будут угрожать? Но зачем? Она же ничего никому не говорила… Руки вдруг невольно сжались в кулаки, а ногти впились в тонкую кожу ладошек, оставляя на них мелкие следы-полумесяцы.              С одной стороны, ещё оставался шанс убежать от них, ведь рядом лес. Но с другой… Было страшно даже сдвинуться с места. Александр же, выглянув из машины чуть более явно, начал говорить:               — Варвара, помнишь, я у тебя номерок просил? Ты мне его не дала, а я так по твоему голоску соскучился! Да и глазки твои увидеть захотел, —мужчина улыбнулся и поставил локоть на дверцу машины, оперевшись подбородком о раскрытую ладонь. Молчаливым взглядом он осмотрел из такого положения свою, — пока что безмолвную, — собеседницу. Она же всё молчала, и тогда светловолосый мужчина, сидевший спереди, решил помочь продолжить разговор:               — Не бойся, Варвара, мы тебя не обидим. Просто хотим поговорить с тобой. А Саше так ты вообще понравилась, так что он тебе плохого ничего не сделает, только приятное.              После последней фразы салон машины пронзил звонкий мужской хохот, а девушка лишь ещё сильнее испугалась, даже убрала глаза от машины. Она боялась смотреть на них, — теперь её взгляд был направлен в землю, где лежал куда более привлекательный, чем этот разговор, берёзовый листик… Однако её желание промолчать никто не одобрял: всем хотелось вывести девушку на диалог.               — Варенька, не молчи, — взял на себя эту ношу Александр, видимо как главный идейный вдохновитель разговора с Варварой, — или хотя бы посмотри на меня. Неужели тебе неинтересно поговорить с такими мужчинами?              Варя со страхом подняла свои глаза на автомобиль, на всех в нём сидящих. Ей хотелось выразить несогласие, нежелание разговаривать, но она понимала, что это, скорее всего, может привести их в ярость, поэтому лишь несмело ответила:               — Мне домой нужно, — тонким пальчиком она показала на небо и добавила: — уже темнеет.               Вроде бы короткая фраза, но она вызвала множество эмоций на лицах у мужчин, — они же Вдовиной совершенно не понравились и не были ей приятны, — это было странное оживление. Александр подмигнул сидящему сзади темноволосому мужчине с сигаретой во рту и лишь затем ответил девушке:               — Ну так не волнуйся, мы тебя подвезём, с ветерком.               Дверь машины раскрылась, а Александр вышел, хватая Варвару под руку. Она постаралась мягко убрать её от его хватки, но ничего не получалось. Тихий голос Вари будто отчаянно старался достучаться:               — Пожалуйста, отпустите. Я сама смогу дойти.              Но хватка Александра стала лишь крепче, а его ладонь уже обхватывала локоть девушки сильнее. Ей было больно даже сквозь белый плащ, и, казалось, её прямо сейчас постепенно сковывали кандалами. Вырваться не получалось, а её лишь ближе подводили к машине.               — Варенька, не волнуйся ты так. Мы что, звери какие? Просто до дома подвезём. Стрелять не будем, не волнуйся. Мы сегодня отдыхаем.        Дверь заднего сиденья открылась, но Вдовина замерла всем телом, не желая садиться. Александр тут же попытался аккуратно её подтолкнуть, но она не поддалась, мотая головой, словно отвергала происходящее. Но он же не церемонился и практически бросил девушку на кожаное сиденье, резко захлопывая дверь, и поспешно сел спереди сам, заводя машину.              Варя безуспешно старалась открыть дверь и не перестала этого делать, даже когда автомобиль тронулся с места, издавая характерный громкий звук мотора. Тот самый мужчина с сигаретой во рту и ровно выстриженной чёлкой резко усадил её на сиденье крепче, удерживая за локоть.              — Успокойся, — говорил он. — Вот скажи, мы тебя сейчас убиваем? Или мучаем?              Варвара отрицательно помотала головой, перед этим бдительно осмотрев салон, будто удостоверившись в чём-то. Мужчина лениво кивнул и продолжил:              — Вот и отлично. Варенька, если ты умная девочка, кричать же не будешь, правильно? Мы же к тебе с добром, и ты должна к нам так же.              Внезапно её сковал страх. Она не понимала, что происходит, но каждое слово, каждый взгляд водителя заставлял сердце биться чаще. Медленный кивок — единственное, на что девушке хватило сил. Мужчина откинулся на сиденье, выпустив её руку, но облегчения не было. Крик? Зачем? Холодный ужас накрыл её, когда машина свернула не туда.        — Куда вы едете? Мой дом в другой стороне.              Александр посмотрел через зеркало на Варю, улыбнувшись:               — Не волнуйся, Варенька. Я другой путь знаю: он, конечно, более длинный, но тебе понравится.              Но Варвара лишь ещё больше испугалась его слов: теперь она понимала всё слишком явно. Пару секунд назад внутри ещё теплилась надежда на то, что, может быть, её и правда привезут домой, но сейчас… Сейчас же она была уверена в том, что её везут совершенно в другое место и, вероятно, с ужасными намерениями.              Стресс будто ножны пронзил её. Сердце начало биться слишком часто, и Варя ощущала его так явно в своей груди, что чувствовала, как оно бьётся до боли, вызывая у девушки ещё большую тревогу. Она крепко сжала кожаное сиденье, стараясь почувствовать хоть что-то новое, однако грудь продолжала сжимать неизвестная резкая боль, — было так тяжело, будто сердце вот-вот готовилось выпрыгнуть из груди. Это выражение — в силу своей профессии — ей приходилось слышать достаточно часто, но сейчас Вдовина ощущала его по-настоящему.               Хотелось просто сделать глубокий вдох, чтобы прекратить всё это, но, как бы отчаянно она не старалась, ничего не получалось: воздух будто бы не доходил до лёгких, задерживаясь в каком-то непонятном месте. Руки в тревоге шарили по кожаному сиденью.              Вдруг состояние девушки заметили мужчины, сидевшие рядом с ней. Тот, что сидел ближе всего, с недоумением оглядел её, а затем несколько раз ударил по щекам ладонями, однако состояние её никак не улучшилось. Внутри Вдовиной безвольно крутились мысли о том, почему это всё происходит именно с ней. Вдруг ей показалось, будто она умирает.               — Сашка, с ней хуйня какая-то происходит! У неё припадок, или чё!              Машина дернулась и резко замерла. Варя не заметила остановки — только холод сиденья под сжатыми пальцами. Мир расплывался, как в дурном сне. Грудь сжимало, каждый вдох рвался наружу с трудом, будто воздух превратился в тягучий сироп. Александр вышел из машины и открыл дверь на заднем сиденье. Внезапно он схватил Варвару за лицо, большими пальцами приближаясь к глазам, и попытался понять, что с ней.               — Ты болеешь чем-то? Тебе в больницу нужно?              Девушка с широко раскрытыми глазами посмотрела на Александра и отрицательно помотала головой, всё ещё практически не дыша. Однако когда он взял её за лицо, внутри почему-то стало легче. Может быть, оттого, что она кожей ощущала шершавую кожу его тёплых рук и холодные кольца на его пальцах… По крайней мере, именно так она избавлялась от ощущения того, что всё вокруг неё — нереальное. Она начала думать более рационально, приняла попытки успокоить себя сама: внутренний голос уговаривал успокоиться, уверял её в том, что всё непременно будет хорошо. Тело ещё дрожало, но, к счастью, появилась способность дышать, а грудь будто стала более свободной.              Александр же до сих пор обхватывал её лицо руками, обеспокоенно наблюдая за состоянием Вдовиной:               — Тебе лучше?               Пару минут Варвара сосредотачивалась на тепле рук мужчины, стараясь не думать о чём-то ужасном, стараясь убедить себя в том, что ей не навредят, что она в крайнем случае и сама себя защитит. Медленно она открыла веки, и ей по-настоящему стало намного лучше, несмотря на то, что тело ещё подрагивало, а кожа была бледной.              Всё то, что произошло с ней, казалось сейчас чем-то сюрреалистичным. Всё выглядело так, будто она глядела на всё со стороны или сквозь воду, — настолько воспоминания в её голове были странными.              Когда же она увидела голубые глаза Александра и почувствовала его руки на своём лице, она испуганно отстранилась.              — Пожалуйста, не трогайте меня.              Как бы это ни было странно, Александр действительно отошёл от неё, — он будто бы действительно был напуган произошедшим…              — Тебе же… — испуганно говорил он, — домой нужно было? Давай развернёмся, правда к дому отвезу.               Вдовина испуганно помотала головой, всё ещё сидя в машине, но уже была готова выскочить из салона.               — Нет. Я сама дойду. Пожалуйста.              Она тут же выпрыгнула из машины, отбежала на небольшое расстояние и, когда поняла, что за ней никто не следует, стала идти более спокойно, однако внутри неё до сих пор не проходила неутолимая дрожь. Ситуация эта была очень странной и одновременно страшной. Теперь хотелось лишь поскорее добраться домой.              Внезапно Варя перешла на бег, а её ноги двигались так быстро, что теперь она даже не могла понять, действительно ли она так быстро бежит, или ей это всё только кажется…