Часть 7. Одна короткая фраза.

Ночной Заун был душным и тревожным. Город никогда не спал, даже сейчас, когда фонари на многих улицах уже погасли, и лишь тусклое свечение из окон напоминало, что здесь все еще есть жизнь. С крыши старого склада открывался вид на завод Силко. Здание выглядело, на первый взгляд, заброшенным, трубы его молчали уже давно, но все же что-то было не так. Если верить докладу младших разведчиков, сегодня завод снова дышал жизнью: в окнах горел свет, по территории двигались люди, и к воротам то и дело подъезжали повозки. Поджигатели не могли это проигнорировать. Этот завод был последним, до которого еще не добрались с проверкой миротворцы, и, если внутри снова производят мерцание, это нужно было остановить. Экко, полусогнувшись, присел у края крыши и всматривался вниз. Позади него тихо переминались остальные поджигатели. Стая уличных псов, готовая по первому сигналу вожака двинуться в бой. Он быстро оглянулся на них, проверяя, все ли на месте. Впервые за долгое время он ощущал себя странно беззащитным, но не потому, что сомневался в себе или своих людях, а потому что рядом не было Скара. Тот остался в убежище за главного, и теперь его спокойствия и сдержанной надежности не хватало, как воздуха. Он умел по-своему держать группу в узде, а теперь все висело на одном Экко. И, как назло, сегодня собралась самая непростая комбинация из поджигателей. Каждый со своими заморочками, со своими острыми углами. Глаза привычно зацепились за худощавую, почти детскую фигуру, на лице которой красовалась нелепая и одновременно трогательная маска в виде мордочки ласки. Тик. Самый младший в команде, тот, кто буквально умолял взять его на настоящую миссию. Экко вспомнил, как сжалился над мальчишкой и согласился, заранее пожалев о своем решении. Он разглядывал Тика, чувствуя в груди тяжесть. Тот не стоял на месте, чуть подпрыгивал, переминался, то и дело вытягивал шею, чтобы разглядеть, что творится внизу. Экко узнавал этот блеск в глазах. Это его первая вылазка, и ему не терпелось влезть в гущу событий. Ласка. Самый маленький хищник на свете. Глупо? Может. Тик, казалось, не замечал, что маска делала его легкой мишенью для насмешек. Или, может, замечал, но умел смеяться вместе со всеми, превращая уязвимость в силу. — Эй, Хорек, — негромко подколол Глинт, слегка подтолкнув Тика плечом, — кусаться-то уже умеешь? Тик лишь фыркнул, не воспринимая его слова всерьез: — Подойди и узнаешь, — прозвучало с вызовом и азартом. Его маска единственная, еще не оборудованная прибором для искажения голоса, и едва сломавшийся хриплый голос на фоне остальных звучал слишком юно и человечно. Он расправил плечи, будто уже представлял, как вцепится в кого-то в драке. Глинт усмехнулся. Выделывался, хотел напомнить всем, что теперь он не самый младший в группе. Показать, что вырос, что теперь не мальчик на побегушках, а серьезный парень. Он демонстративно достал из-за спины дубинку и прокрутил в руке. Телескопическая, с оголенными проводами, примотанными изолентой. — Наконец-то нашелся повод попробовать ее в деле, — ухмыльнулся он, — Это Скар мне подогнал. Он нажал на боковой контакт, и по дубинке пробежали голубые искры. Он дерзко подкинул оружие в воздух. В полете оно сделало крутой оборот и Глинт довольно неуклюже, едва не выронив, словил его. — А поменьше выебываться не хочешь попробовать? — хладнокровно произнесла Линкс. Маска рыси, узкие прорези глаз, за которыми сложно разглядеть хоть что-то. Из-под капюшона выбивались небрежные черные косички. Сама она всегда выглядела и двигалась как-то диковато, будто была готова броситься в любую секунду по сигналу, и не важно на кого. Линкс никогда не говорила много, потому каждое ее слово било прямо в цель. Глинт осекся, повернулся к ней, уже готовый парировать, но, наткнувшись на ее взгляд, лишь пробормотал под нос: — Да пошла ты, — он обиженно склонил голову и погасил дубинку. — Заканчивайте болтовню, — спокойно, но жестко оборвал Экко. Разговор позади тут же затих, сменившись сдержанным сопением и негромким шорохом. Экко начинал закипать. Он злился, потому что просто устал от попыток держать стаю в узде, когда каждый из них с норовом, зубами и горящей головой. Иногда он чувствовал себя не предводителем отряда, а каким-то чертовым отцом семейства, только вместо детей у него была банда изгоев, а вместо жены — постоянный риск огребсти по башке. Сейчас он ощущал это особенно остро, пока сам он был не в своей тарелке, пока все моральные силы уходили на то, чтоб не думать о тенях прошлого. Но, несмотря на нервозность или усталость, поджигатели держались друг за друга, как никто другой в этом проклятом городе. Только эта мысль и придавала ему сил. — Э-эй, — тихо протянул Тик, дернув его за рукав, — смотри. Экко тут же обернулся. Остальные насторожились. Тик уже нависал над краем крыши, указывая куда-то вниз. Его голос дрожал от волнения. — Там… они что-то грузят! Экко мигом пригнулся к краю и выглянул из-за парапета. К заводу тихо подкатила большая грузовая повозка. Несколько крепких людей тут же выскочили из здания и принялись быстро грузить в нее бочки. — Молодец. Глаза лучше, чем у меня. — тихо похвалил он Тика. Тот гордо расправил плечи чуть шире, будто вырос на сантиметр. Экко же мысленно обругал себя. Он не должен был так отвлекаться, не сейчас. Один из грузчиков с грохотом водрузил последнюю бочку, хлопнул дверцами и постучал по грязному металлу, подавая знак водителю трогаться. Экипаж загудел, и через пару секунд двинулся в путь, оставляя за собой полоску черного дыма. Экко быстро принял решение: — Вы двое, — шепнул он двум ближайшим бойцам, молодой высокой девушке и крупному парню, — следуйте за повозкой. Только узнать, куда они повезут груз. Не ввязываться, не попадаться на глаза. Потом сразу обратно в убежище. Они молча кивнули, и уже подготовили воздушные борды, чтобы незамедлительно выполнить указание, но в последний момент девушка развернулась, подбежала к Тику, потрепав его за волосы с видом старшей сестры. — Слушай, Ласка, если все-таки ввяжешься в драку, не тупи — бей сразу по яйцам. — А если против меня будет женщина? — робко поинтересовался тот. — Тогда… бей куда дотянешься. Она шутливо дала ему подзатыльник и поспешила к своему борду. Двое поджигателей тут же скользнули прочь, скрываясь в тенях. Экко медленно проводил их взглядом, оставшиеся переглянулись. — Ну а мы что, даем концерт? — нетерпеливо переминался с ноги на ногу Глинт. — По моей команде, — сухо сказал Экко, снова вглядываясь в завод. Внизу послышались приглушенные голоса, лязг металла. Воздух стал будто тяжелее. — Готовьтесь. Каждый принялся проверять оружие, свои дубинки-электрошокеры. Самодельные, у каждого немного разные, хотя сделаны по единой схеме, разработанной когда-то Экко. Кто-то из них щелкнул переключатель, и по металлу прошелся голубой разряд, осветив их лица. Уже никто не пытался покрасоваться. — Эй, Ласка, — раздался чей-то тихий голос, — Уверен, что твоя не сдохнет в самый нужный момент? Тик отмахнулся, даже не обернувшись. Сегодня к нему цеплялись чаще, чем обычно, но смешки и шепотки затихли быстро. Даже в этой легкой пикировке чувствовалась перемена настроения. Атмосфера уже не была расхлябанной, как несколько минут назад. У каждого в голове щелкнул тумблер, переключая на серьезный режим. Экко выпрямился и развернулся к ним. Хоть все и так знали, что делать, он все же заговорил, четко, по делу. Он оглядел каждого, не видел глаз, но чувствовал их взгляды. Никто не перебил, не пошутил, каждый слушал и понимал, зачем это нужно. — Повторю еще раз. — Голос его был четким, спокойным. — Мы заходим тихо. До тех пор, пока нас не заметили, нам нужно понять, как устроен завод изнутри, где мерцание, сколько охраны. Он перевел взгляд с одного поджигателя на другого. Говорил не громко, но в полной тишине его голос звучал особенно весомо. — Драки не избежать, и мы к этому готовы. Но это не война. — Он сделал короткую паузу. — Сегодня мы не бьемся насмерть, нам не нужны потери. Мы пришли уничтожить мерцание, это все. Не нарывайтесь, не бросайтесь в гущу, присматривайте друг за другом. Сегодня мы все вернемся домой. Экко не любил пафоса, не умел говорить длинных речей, но сейчас это казалось ему правильным. Он чувствовал, как они впитывали каждое слово. Он сам не знал, как держит этот тон, откуда в нем еще осталась сила говорить с таким спокойствием, когда сам себе он казался призраком своего прежнего «я», того Экко, что был готов умереть за идею. Но они… они все еще верили. Поджигатели всегда слушались его без лишних слов. Это была ответственность, тяжелая и иногда мучительная, но необходимая, потому что без нее Заун сожрал бы их всех поодиночке. — И еще, — его взгляд остановился на Тике, — ты все время со мной. Не геройствуй. — Я и не собирался, — быстро ответил тот, но пальцы его нервно постукивали по рукояти дубинки, и Экко не поверил ни на секунду. Он кивнул и первым шагнул вперед. Ловко запрыгнул на воздушный борд и, не оборачиваясь, рванул вниз по склону крыши. Один за другим, без лишнего шума, за ним последовали остальные. Внутри него напряжение усилилось. Сейчас была только миссия, только завод и мерцание. Остальное подождет. Завод встретил их глухой тишиной. Один за другим они пробрались внутрь через разбитое окно, быстро и слаженно, как привыкли. Пыль висела в воздухе плотным туманом. Ржавый запах железа смешивался с едкой химией, будто само здание дышало испарениями мерцания. Где-то внизу слышались приглушенные звуки. — Разделяемся, — шепнул он. — Мы с Тиком и Глинтом осмотримся здесь, на втором этаже. Линкс, возьми с собой остальных и прочешите низ. Отколовшаяся от них команда кивнула и разошлась без лишних слов, растворяясь в полумраке завода. Экко с остальными медленно продвигались по коридорам второго этажа, останавливаясь у каждой двери и осторожно заглядывая в пустующие комнаты. В очередной захламленной комнате снова не нашлось ни следа мерцания. Экко осторожно шагнул вперед. Пол под ногами прогибался и предательски скрипел. Тик держался у него прямо за плечом, но то и дело тянулся вперед, пытаясь заглянуть за следующий поворот. Глинт, обычно не склонный к молчанию, сгорбился, сжал губы и вслушивался в звенящую тишину. Завод словно ждал, когда гости расслабятся, потеряют бдительность. Экко слишком хорошо знал эту атмосферу, затишье перед бурей. Где-то в глубине коридоров медленно капала вода, ровным ритмом отсчитывая каждую секунду и напоминая о том, что время здесь работает против них. — Что-то слишком тихо, — едва слышно пробормотал Глинт, но даже этот едва уловимый звук в безмолвном помещении прозвучал неестественно громко. Экко не ответил, но напряжение от этих слов выросло еще сильнее. Он вслушивался в тишину, пытаясь уловить хоть намек на движение. Ничего. — Ага. А у меня одного ощущение, будто в любой момент из-за угла на нас выскочит толпа охранников? — тихонько пискнул Тик — Пусть только сунутся. — самоуверенно бросил Глинт, сжимая в ладони дубинку. — Пара вольт - и они попляшут. Экко не стал комментировать. Он внимательно осматривал помещение, надеясь на хоть какую-то подсказку, но все было слишком чисто. Если здесь и варили эту дрянь, то успели хорошо замести следы. Уже собираясь подать знак двигаться дальше, он вдруг замер. С улицы донеслись приглушенные голоса. Экко поднял руку, приказав остальным замереть, и аккуратно, едва дыша, подкрался к одному из окон, прислонившись к стене. Он выглянул краем глаза наружу, осторожно, чтобы его не заметили. Эти окна, судя по всему, находились прямо над главным входом в здание. — Мдаа, что за художество нам тут оставили? — прозвучал снизу мужской голос, усталый и раздраженный. — Еще бы, — тут же последовал грубый ответ, в котором Экко моментально узнал Севику. Ее голос невозможно было спутать ни с чьим другим. Он быстро и тревожно переглянулся с напарниками. Если здесь появилась правая рука самого Силко, значит, дело принимало серьезные обороты. Мужчина продолжил, явно не заботясь о возможных последствиях своих слов: — Сожрут нас когда-нибудь с потрохами, и все ради того, чтоб к пилтошкам подлизаться… — Заткнись, придурок, — резко оборвала его Севика. — Ты вообще знаешь, что по ту сторону творится? Какие-то сраные надписи и рядом не стояли с пилтоверскими протестами. Так что кто еще к кому в итоге подлизался. Экко прищурился. То, как Севика пресекла попытку обсуждения, звучало странно, будто она сама уже начала сомневаться в словах, которые только что произнесла. Из глубины коридора снизу донесся чей-то далекий голос, зовущий Севику. Она раздраженно отозвалась: — Ну что там опять? Послышался звук торопливых шагов, и Севика вместе со своим спутником быстро скрылись внутри. Экко позволил себе выдохнуть. Им самим следовало поторопиться. Вряд ли они что-то найдут здесь. Если люди Силко трутся на первом этаже, значит там и следовало искать. Он уже начал отступать от окна, собираясь подать знак команде идти дальше, но внезапно заметил движение справа. Его сердце мгновенно подпрыгнуло к горлу от злости и тревоги. Тик уже почти целиком вывалился наружу из соседнего окна, балансируя вниз головой и старательно всматриваясь в стену здания под собой. Он что-то тихо шептал себе под нос, по слогам пытаясь разобрать надпись на стене, ту самую, что обсуждали Севика и ее охранник. Экко тут же оказался рядом, схватил мальчишку за шкирку и рывком затащил обратно внутрь, заставив того тихо охнуть от неожиданности и по инерции шлепнуться на пол. — Ты совсем с ума сошел? — зашипел Экко в полголоса. Тик, казалось, не осознал всей серьезности ситуации, не почувствовал злости в голосе лидера, просто взглянул на него снизу вверх и торопливо сообщил: — Там написано: «Наши братья боролись и погибали, а вы жмете врагу руку». Экко невольно замер, чувствуя, как эти слова эхом отозвались где-то глубоко в груди. Он быстро отогнал лишние мысли, и сосредоточившись на настоящем моменте. Экко не стал отчитывать Тика прямо сейчас. Не время и не место. — Не важно. Идем дальше. Тик быстро поправил свою нелепую маску и снова стал серьезным. Вдруг грохот ударов разорвал тишину. Сначала один, потом сразу несколько подряд. Со стороны нижних этажей послышались крики и шум борьбы. Экко остановился. Сердце ухнуло. — Черт… — прошептал он, и в тот же миг Тик рванул вперед, к коридору, откуда доносился шум. — Тик! Назад! — окликнул Экко, но мальчишка уже исчез за поворотом. Экко сжал зубы, махнул Глинту следовать за ним и сам сорвался с места, на бегу выхватывая дубинку. Они мчались по узким коридорам, уже потеряв счет поворотам. Лишь бы только не оказалось, что они бежали по кругу. «Чтоб тебя, Тик…» — мысленно выругался Экко, перебирая в голове все матерные комбинации, какие только знал. Он и так был уверен, что мелкий рванет в первую же заваруху, но видеть, как этот сценарий сбывается, было особенно неприятно. Спуск на первый этаж они нашли почти случайно. Узкая железная лестница, резкий запах ржавчины. Они слетели по ступеням и сразу поняли, что драка была близко. И вот, проскочив последние метры коридора, они вывалились в просторный цех. Грохот боя ударил по ним, как раскаленная волна. Воздух был горячий, вязкий от пыли и запаха масла. В центре — клубок тел. Поджигатели из второй группы схлестнулись с охранниками Севики. Глухие удары, крики, визг металла о металл. Короткие вспышки синего света от разрядов электродубинок поджигателей разрывали темноту. Экко знал это чувство, когда кровь стучит в висках, что кажется, сейчас прорвет череп. Когда страх и ярость переплетаются, и тело само рвется вперед в ожидании удара и боли, своей или чужой. В эти мгновения мир сжимается до одного только боя. Никаких воспоминаний, никаких мыслей, только инстинкты. И он бы нырнул в этот вихрь не думая, но образ Тика вспыхнул перед глазами, как красный сигнал. Мелкий где-то там, среди этого хаоса. Экко влетел в бой, скользнув под чьей-то рукой, ударил дубинкой в бедро охранника. Разряд прошел по телу, тот рухнул с глухим стоном. Тик мелькнул где-то справа, яростно размахивая своей дубинкой. Он был в восторге, метался, как бешеный, наконец почувствовав вкус настоящего боя. — Смотри и учись! — выкрикнул он, нанося удар по одному из врагов, и Экко не знал, гордится им или придушить на месте. — Смотри не сдохни! — рявкнул Глинт, но мальчишка уже не слышал, врезаясь в нового противника. Вдруг дверь у дальней стены выбило изнутри. Сквозь клубы пыли в цех вошла Севика. Высокая, массивная, с механической рукой, поблескивающей в мигающем свете. На лице ни тени сомнения. Она двигалась уверенно, как хозяйка этих стен. Экко, не думая, выхватил из-за пояса пару кристаллических фиксирующих снарядов — крошечные гранулы, которые при попадании обрастали стеклянными шипами, сковывая цель. Одно резкое движение, и они полетели веером. Севика дернулась в сторону, уходя от траектории. Она уже видела такие в действии, и наверняка знала, что он будет их использовать. Осколки разлетелись по полу, схватив в кристаллический капкан одного из ее бойцов. Она даже не взглянула в его сторону. Ее взгляд зацепился за самого младшего в команде. — Вы что, теперь и детей на разборки берете? — усмехнулась она Экко сжал зубы, готовый рявкнуть что-то в ответ, но не успел. Тик уже рванул вперед, словно на спор с самой смертью. Он бросился на нее, размахивая дубинкой. — Назад! — крикнул Экко, но тот не остановился. Он полетел на нее, будто это была не правая рука Силко, а какой-то рядовой громила. Замах, широкий, дерзкий, даже красивый в своей безрассудности. Севика не отступила, лишь чуть повела корпусом, чтобы удар скользнул по броне ее плеча. Тик перехватил дубинку поудобнее, собираясь врезать электрошоком, в упор, прямо в ее бок. Щелк. Ничего. Только тихий треск, будто где-то внутри коротнуло. Ни искры, ни разряда. Севика отразила его удар без труда. Ее рука молниеносно схватила Тика за предплечье, железные пальцы сомкнулись, как капкан. Он даже не успел понять, что случилось, но чужая стальная хватка уже впивалась в плечо, выворачивая его под неестественным углом. Тик разразился криком боли. — Поиграл и хватит, — хищно усмехнулась Севика и с силой метнула его в сторону. Он ударился о стену и сполз на пол, зажимая руку. Экко в этот момент перестал слышать все остальное, шум боя отошел на второй план. Осталась только она. И то, что она сделала. Он рванул вперед, выхватывая из-за пояса кристаллический снаряд. Метнул его в Севику, тот врезался в пол рядом с ее ногами, разрастаясь кристаллами, как стеклянный цветок. Она отпрыгнула, уходя из ловушки, и развернулась к нему лицом. — О, вот это уже интереснее. Экко не ответил, только перехватил покрепче дубинку. Первый удар в бок, с рывком, второй пришелся в предплечье механической руки. Сталь лязгнула, но Севика успела перехватить удар. Она была мощнее, сильнее его в разы, зато он быстрее. Экко скользнул вбок, снова метнул снаряд, на этот раз практически в упор. Севика успела сбить его железным кулаком, но кристаллы взорвались, обхватывая сталь, и на пару секунд зафиксировали ее руку. — Глинт! — крикнул Экко, не оборачиваясь. Тот понял без слов, ринулся вперед, прикрывая. Экко же втиснулся между Севикой и Тиком, разворачиваясь так, чтобы мальчишка был за его спиной. Он стоял как на пороховой бочке, чувствуя, что сейчас или они ее дожмут, или она их сомнет. Глинт, видя, как Тик корчится на полу, взбеленился так, что в глазах у него загорелось. — Тварь! — рявкнул он, бросаясь вперед. Он буквально пролетел мимо Экко, задев его плечом, и с воинственным криком набросился на Севику. Она не успела развернуться полностью, когда он ударил. И то ли это была редкая удача, то ли он все рассчитал настолько идеально, что разряд ударил прямо в сустав механической руки. Из протеза брызнули искры, запахло горелым. Севика рявкнула от боли и злости, отступая. Ее рука дернулась, пальцы заскрежетали и заклинили. — Чтоб вас… — прохрипела она, делая шаг назад. Экко не дал ей опомниться, схватил первый попавшийся под руку пустой ящик и швырнул со всей силы. — Отойди от него! — крикнул он. Севика развернулась навстречу, выставляя вперед здоровую руку. Ящик с громким деревянным треском раскололся о ее кулак, осыпаясь на пол щепками. Она тут же отскочила назад. Протез все еще заклинивало, пальцы не слушались. Поняв, что у них есть немного времени, Экко и Глинт одновременно рванули к Тику. Мальчишка дрожал, сжимая поврежденную руку, в его глазах стояли слезы боли и страха. Экко быстро, почти судорожно осмотрел его, стараясь не паниковать. Плечо выглядело странно вывернутым. Но голова, к счастью, была цела. — Черт… — прошептал Экко, гневно и испуганно. — Зря я взял тебя с собой… Тик поднял на него виноватые, растерянные глаза. В этот момент Экко вспомнил, что перед ним все еще просто ребенок. Испуг в глазах мальчишки мгновенно потушил его гнев, сменив тяжелой волной беспокойства. — Все в порядке, спокойно, Ласка, — чуть мягче произнес он. — Держись, все обойдется. Он тут же посмотрел на Глинта, который стоял рядом, тяжело дыша после безумного броска. — Уведи его. Следи, чтобы он больше никуда не лез, понял? — коротко и жестко приказал Экко. — Да, Эк, я присмотрю за ним. Только убедившись, что мальчишка больше не под угрозой, Экко резко обернулся, снова выискивая взглядом Севику. Но ее не было на месте, где только что бушевала схватка. Он оглянулся в хаос драки, среди которой бойцы Силко уже сдавали позиции, но и там ее не оказалось. Сердце Экко ускорилось. Он лихорадочно вглядывался в полумрак, пока, наконец, не заметил движение в глубине цеха: высокая фигура Севики отступала к дальним дверям, явно стремясь улизнуть незаметно, воспользовавшись суматохой. — Нет, так просто ты не уйдешь, — прошипел он сквозь зубы и рванул следом, мгновенно забывая обо всем, кроме того, что сейчас Севика могла привести его к ответам, которые он отчаянно искал. Экко быстро миновал хаос и скользнул в тень коридоров за дверью. Стычка еще гремела позади. Севика уже почти растворилась в полумраке, но он держал ее в поле зрения, прячась за углами и колоннами. Каждый ее шаг отдавался эхом, и он двигался синхронно, не давая расстоянию увеличиться. Она ускорилась, и стало ясно — заметила. Слишком шустро свернула в боковой проход, слишком резво прибавила ходу. Экко бросился за ней, едва не сбив плечом ржавую дверь. Коридор был узким, низким, с редкими лампами, мигающими над головой. Где-то впереди хлопнула еще одна дверь. Он ворвался следом, оказавшись в тесной складской комнате. От внезапной остановки он чуть не потерял равновесие. Оглядевшись, он почувствовал, как сердце неровно застучало. Вдоль стен помещения, уходя вверх почти до потолка, возвышались ряды металлических бочек. Из тонких щелей и проржавевших стыков просачивался слабый розовый отсвет мерцания, что придавало всей сцене сюрреалистический оттенок. Севика стояла на противоположном конце комнаты, прижимаясь к стене. Одной здоровой рукой она отчаянно пыталась что-то поправить в протезе, судорожно перебирая провода и механизмы, торчащие из искрящегося сустава. Она вскинула голову, когда он шагнул ближе. В ее взгляде мелькнул вызов. Даже в таком положении она оставалась противником, с которым опасно тягаться. — Не подходи, — прохрипела она. — Я и одной рукой тебе голову оторву. Экко уже был готов к броску, следя за каждым ее движением. Но вдруг его взгляд зацепился за что-то яркое, мелькнувшее в полутьме на ее металлическом плече. Приглядевшись внимательнее, он застыл. Там, на холодном металле, красовался маленький рисунок, явно сделанный чьей-то небрежной рукой. Это был кривой, разноцветный смайлик, с безумной, глуповатой улыбкой, крестиками вместо глаз и задиристо высунутым языком. Даже здесь, в сумрачном складе, он казался нелепо ярким и живым. Он узнал этот стиль сразу, без единой секунды сомнения. Это ее почерк. Сердце пропустило удар. Он замер, забыв о том, что стоял напротив врага. «Нет… это бред. Я… просто устал. Мерещится» Он моргнул несколько раз, пытаясь развеять иллюзию, но рисунок оставался на месте. За все эти недели он не позволял себе думать о Джинкс, вырывал из памяти каждую мысль о ней. Столько ночей он давил в себе эти мысли, чтобы не сойти с ума. И вдруг — этот крошечный автограф, как дикая пощечина. «Что это значит? Это память, сувенир? Или она… Не смей, не смей думать о ней. Это может ничего не значить…» Но вопреки его желанию, пришла крохотная, слабая, но неумолимая надежда. Он пытался отбросить ее, оттолкнуть прочь, зная, что если снова поверит, то падать будет больнее, чем прежде. И все-таки надежда росла, поднималась из глубины, как росток из-под разрушенных руин. Он сжал кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. Не отводя взгляда от маленького кривого смайлика, Экко понял, что больше не сможет убежать от этой мысли. — Где она? — спросил он негромко, все еще не отрывая взгляда от яркого рисунка, не до конца вынырнув из водоворота мыслей. — Ты бы выражался поконкретнее, шкет, — хмыкнула Севика, бросив на него взгляд из-под темных ресниц. Слова звучали лениво, с наигранной бравадой. Экко молчал. Он хорошо знал такие моменты. Видел их раньше в драках, в уличных ссорах, в обычных разговорах. Когда кто-то начинает шутить не вовремя, тянуть время и отводить глаза. Это почти всегда значило, что человек слаб в этот миг. И неважно, насколько он силен обычно. Он видел, как ее глаза непроизвольно скользят по сторонам, от бочек с мерцанием к двери. Будто она все еще решала: спасать товар, бежать, или броситься в бой, едва механическая рука снова придет в норму. Она все еще возилась с проводами и панелями протеза, но движения были нервные, резкие. В какой-то момент Севика прекратила бессмысленные попытки и с показной небрежностью размяла шею. — Думаешь, я не смогу тебя уложить? — Может быть, — ответил Экко спокойно, делая шаг ближе В его голосе не было ни капли угрозы, только холодная настойчивость, от которой Севика, казалось, почувствовала себя неуютно. — Джинкс жива? — спросил он вдруг, прямо, без обходных фраз. Севика мгновенно замерла, ее губы растянулись в ухмылке, казавшейся слишком резкой и наигранной. — Что за тупые вопросы? — бросила она, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. — Я только хочу с ней поговорить. Севика хмыкнула, пожав плечом: — У мертвецов, обычно, такое плохо получается. Ее слова нисколько не зацепили. Прозвучало слишком быстро, легко. Уголок ее губ дернулся не к месту, взгляд скользнул в сторону. Жалкая попытка отвлечь от ненароком просочившейся наружу правды. — Ты врешь. Она перевела взгляд на бочки, потом на дверь, снова на него. Экко сделал еще шаг, отводя дубинку в сторону, чтобы она видела: драться он уже не собирался. — Мне не нужна ты, не нужны твои люди, просто скажи, что с ней. — Зачем? — Хочу поговорить с ней, — настойчиво повторил он, — Не устраивает? Скажи, что ты еще хочешь услышать. Она молчала, скрежетала пальцами по корпусу протеза. Мысленно она просчитывала все ходы: куда бежать, что будет, если он сейчас рванет, и что будет, если он уйдет. Шум драки из цеха приглушился, как будто мир на мгновение решил не мешать. — Ладно, — сказала она наконец. — Слушай внимательно, потому что второй раз повторять не стану. Ты исчезаешь и своих долбоебов забираешь с собой. Прямо сейчас. Ты не видел здесь ни грамма, склад пуст. Вы не мешаете погрузке. Ни сегодня, ни через час. — В обмен на что? — он не отводил взгляда. — На ответ, ради которого ты сюда, блять, вперся. Экко уже знал, что согласится. Он выдохнул, не отдавая себе отчета в том, что все это время почти не дышал. В горле пересохло. Он коротко кивнул. — Мы уходим. Я скажу своим, что пусто. Никто не вернется. — И погрузке никто не мешает, — жестче повторила она. — До рассвета. — До рассвета, — подтвердил он. Она кивнула, мысленно отметив галочку, и чуть развернулась к двери плечом, оценивая, как далеко он стоит и успеет ли перехватить. Он не двинулся. Убрал дубинку за спину, продемонстрировал пустые руки, чтобы она увидела — он держит слово хотя бы в этот самый момент, и не пытается напасть, запудрив ей мозги разговорами. Севика хмыкнула и бросила с наигранной небрежностью: — Передам ей, что ты хотел поговорить. Эти слова прозвучали просто, сухо, как будто ничего не значили. Не было вспышки, не было грома только тишина, гулкая и вязкая. В груди что-то глухо щелкнуло. Экко стоял неподвижно. Даже взгляд не отвел, мысленно пытаясь притормозить этот момент, не дать ему ускользнуть, пока не убедится: он не ослышался. Жива Слово отозвалось в голове гулким эхом, а следом теплой, болезненной волной. Он не улыбнулся, не ахнул, лишь едва-едва выдохнул, почти бесшумно. Он вспомнил, как она смеялась. Как все разрушила, как ушла, растоптав его. Вдруг захотелось прошептать ее имя, убедить себя в реальности происходящего. Но он не был готов ни к возвращению надежды, ни к боли, что пришла вместе с ней. — Скажи ей, что я не пришел с войной, — сказал он. — И что я буду ждать в нашем месте. Севика на миг приподняла бровь, напряжение спало на полтона. Она глухо хохотнула: — Ах, ВАШЕ место, ну надо же. Когда это вы успели спеться у всех за спиной? Экко не ответил. Мысленно он уже был не здесь, не в этом смердящем заброшенном здании, наполненном шумом битвы. Он еще секунду смотрел на Севику, на бочки, на кривой смайлик на металле, а потом отступил, не поворачиваясь спиной раньше времени, и вышел в коридор. Укол вины ударил по солнечному сплетению. Экко только что продал часть своей правды за четыре буквы «жива». Ему хотелось ненавидеть себя, но вместо этого поднималось тихое, опасное чувство, от которого стало чуть легче дышать. Надежда. Где-то вдали все еще бушевала потасовка, кто-то выкрикивал команды, но все это было как в тумане. Он сорвался в бег, выискивая своих. — Отступаем! — крикнул он на ходу, перекрикивая шум. — Всем назад! Склад пуст! Он метнулся вглубь цеха, пробираясь сквозь дым, шум, мельтешащие тени. Глинт вскинул голову, кивнул. Линкс коротко свистнула, собирая своих. Тик, бледный, прижатый к стене, стиснул зубы и попытался подняться, придерживая руку. Экко без слов подхватил его, взвалил на спину, подбежал к своему борду и, не сбавляя хода, запрыгнул. Борды взвыли, срываясь с места. Рядом мелькали поджигатели. Кто-то уже вылетал в только что разбитое окно, кто-то прикрывал отступление. Они ныряли в ночь один за другим. Тик молчал. Только вцепился в Экко изо всех сил, лицо наполовину скрывалось в его капюшоне. — Я же сказал держаться рядом, — пробурчал Экко, — А ты? Что я Скару скажу, а Рэтче? Она же мне башку открутит — скажет, недоглядел. Голос был резким, но слишком теплым. Напускное ворчание, не больше. Тик всхлипнул, то ли от боли, то ли от облегчения, но не ответил. Они мчались прочь, над крышами и дымовыми трубами. В груди у Экко было странное чувство. Он привык к адреналину, к тревоге, к страху. Но это было другое Тихое, почти неуловимое облегчение. Он не оборачивался, не говорил ни слова. Только расправил плечи навстречу порывам ветра, всего на миг улыбнувшись краешком губ. Экко вел борд сквозь туман Зауна, осторожно балансируя, чтобы Тик, прижавшийся сзади, не сорвался на крутом повороте. Ветер бил в лицо, выдувал из легких остатки напряжения, но не мог вытравить мыслей. На складе осталась тонна мерцания. Может, больше. Он видел эти бочки, ряд за рядом, стена за стеной. Их можно было подорвать, сжечь, уничтожить, остановить чью-то будущую гибель. Он мог это сделать. Должен был. И не сделал. В обмен на всего лишь короткую фразу. Он солгал своим, сознательно, и первый раз так хладнокровно. «Ты теперь не лучше тех, кто прикрывает поставки. Кто закрывает глаза ради денег или дозы. Экко, ты только что пожертвовал своей войной ради призрака» Тик чуть сильнее вцепился в него. Экко машинально притормозил, перекинул руку за спину, чтобы прижать мальчишку крепче. Сбоку, на уровне плеча, загудел еще один борт. Он услышал это краем уха и обернулся. В темноте показалась маска рыси. Линкс подлетела ближе и сказала негромко, но так, чтобы пробить шум ветра: — Так много людей, и ничего не охраняли? — И правда, странно, — ответил Экко после короткой паузы, нервно сглотнув. Он чувствовал на себе ее взгляд сквозь узкие прорези маски дольше, чем хотелось. Потом Линкс прибавила газу и ушла вперед, догоняя остальных. Экко смотрел ей в спину, понимая: она усомнилась, не поверила. Он вдруг вспомнил надпись на стене: «Наши братья боролись и погибали, а вы жмете врагу руку». В груди кольнуло, но поверх боли все равно поднималось другое, упрямое чувство. Он снова сможет увидеть ее.