Часть 4. Невозможное или неизбежное

      Эймма сидела на кровати, пока Марла суетилась с обедом. Казалось, служанка всерьёз намеревалась кормить её с ложки, чтобы она не тратила лишние силы. И, по правде говоря, Эймма действительно чувствовала себя настолько слабой и измотанной, что не стала возражать.       Когда-то, после 36-часового дежурства, она умудрилась подхватить простуду. Тогда ей казалось, что хуже состояния быть не может: высокая температура, ангина, заложенный нос — худшее возможное сочетание. Но теперь, находясь в теле женщины на последних неделях беременности, она могла с уверенностью сказать, что тогда ей было почти хорошо. По крайней мере, болезнь проходила, оставляя лишь слабость, а беременность могла закончиться… смертью.       Хотя почему могла? В сериале ясно показали, что Эймма Аррен умирает при родах. А теперь — она и есть Эймма.       На актрису из сериала она, конечно, не особенно походила. Но сомнений не оставалось — женщина с мужем по имени Визерис и дочерью Рейнирой могла быть только Эйммой Аррен. Впрочем, тут вообще мало кто соответствовал внешности своих экранных воплощений. Муж оказался полнее, чем в сериале, а "дочке" было всего восемь лет.       Возможно, она попала не в сериал, а в книжную вселенную. Хотя книги Джорджа Мартина она так и не прочитала — когда-то начинала Песнь Льда и Пламени, но не смогла осилить: стиль показался слишком занудным. Сериал же, по её мнению, был снят блестяще — по крайней мере до пятого сезона. А потом, как и многие, она наблюдала, как проект стремительно скатился с «10 из 10» до «6 из 10».       Хотя, быть может, и это не книжный канон. Она решила не гадать и полагаться на воспоминания Эйммы — чьи обрывки всё чаще всплывали в сознании.       Если бы её спросили сейчас, что она знает о Рейнире Таргариен, она могла бы назвать лишь пару фактов из сериала. Но когда Марла подошла с вопросом, какого цвета платье сшить принцессе, она без колебаний ответила: «Жёлтое, с золотыми нитями. Рейнира любит цвета Сиракс». Похоже, тело и память Эйммы знали больше, чем она сама.       Первоначальная паника сошла на нет после ночной истерики, оставив за собой лишь пустоту. Теперь она отвечала на вопросы машинально, почти не выходила из своей комнаты и общалась только с королём и дочерью. Они заглядывали коротко — справиться о самочувствии — и старались не тревожить её.       В остальное время её окружали только слуги.       Среди них Марла была ей особенно близка. Её любила и прежняя Эймма — за ум, трезвость суждений и преданность, редкую даже среди тех, кто присягнул на верность. Порой казалось, что Марла чувствует перемены в своей госпоже, но — не задавая лишних вопросов — принимала всё, как есть, и продолжала служить так же верно. Именно ей Эймма решила доверить одну просьбу.       — Марла, ты знаешь хороших повитух? В замке или, может, в Королевской Гавани?       Служанка замерла — вопрос явно застал её врасплох.