Часть 19. Крылья или кандалы

      Солнце клонилось к закату, окрашивая воду Залива Черноводной в густое золото, а зубчатые башни Красного Замка — в кровавый пурпур. Воздух дрожал от тепла, смешанного с солёным ветром, и где-то за горизонтом уже доносился глухой рокот — звук крыльев, рассекущих небо.       Первая показалась тёмно-красная тень, словно оживший раскалённый уголь. Караксес Деймона — с длинной змеиной шеей и рваным, угрожающим рёвом — летел низко, так что верхушки башен дрожали от удара его крыльев.       Чуть выше и сбоку скользила золотистая молния — Сиракс. Её полёт был чище, плавнее; она не рвала воздух, а текла по нему, как по невидимой реке. На её спине, пригнувшись, чтобы ветер не вырвал дыхание, сидела Рейнира. Волосы выбились из косы и развевались, как отблески солнца на воде.       Деймон обернулся — всего на миг — и скользнул взглядом по племяннице. В нём было всё: вызов, азарт и намёк на игру, в которую он втягивал её без спроса. Она ответила едва заметной улыбкой и, сжав бока Сиракс, взмыла вверх, оставляя за собой спираль облаков и солнечных бликов. Караксес взревел и рванулся следом, не желая уступать.       Внизу, в гавани, люди поднимали головы, забывая о своих делах: две тени над морем — красная и золотая.       Сиракс первой снизилась и направилась к Драконьему логову. Деймон последовал. Они приземлились, и он передал дракона смотрителям. Караксес, как всегда, рыпался, демонстрируя свой нрав. Подчинение давалось ему с трудом — особенно чужим. Впрочем, как и Деймону.       Война окончилась, и он вернулся домой. Брат встретил его как героя — столица тоже. В честь него устроили пир: певцы сочиняли баллады, знать осыпала поздравлениями. Он снова сидел в Малом совете. Казалось, у него было всё — семья, слава, богатство. Но Деймон чувствовал, что чего-то недостаёт. Он списывал это на последствия войны, уверяя себя, что со временем привыкнет к рутине. Пока же — пил, дразнил Хайтауэра, летал на драконе.       Последние дни компанию ему составляла Рейнира. Девочка выросла — и теперь была молодой красавицей, явно наслаждавшейся его вниманием. Он отвечал взаимностью: летал с ней, танцевал на пирах, дарил редкие подарки.       — Кажется, твой дракон стареет, дядя. Скоро не догонишь меня, — усмехнулась Рейнира.       — Он просто даёт фору молодым, чтобы им было веселее, принцесса. Не считай милость слабостью, — парировал Деймон.       Они шли мимо стойл, пока их не прервал рык. Деймон обернулся: из соседнего загона чёрный дракон пытался откусить голову смотрителю. Зверь был почти размером с Золотую Леди Рейниры — внушительный для своей стати, — но Деймон знал: рост не всегда выдаёт возраст, и порой молодые драконы росли быстрее, чем старые.       — Когда этот дракон появился? — спросил он. — Его точно не было, когда я здесь был.       — Это Эксарион. Дракон матери. Он вылупился пять лет назад.       — Эйммы? — Деймон приподнял бровь. — Разве кузина не боялась драконов?       — На самом деле это было яйцо Бейлона. Мама сохранила его как память о брате, а через месяц оно вылупилось и привязалось к ней. Папа назвал его Эксарион — "Принц крови".       — Твоя мать летала на нём?       — Нет. Я предлагала, но она отказывается. Хотя дракон уже огромный и терроризирует всё логово. У него мерзкий характер, но стоит маме появиться — и он становится ласковым, как кот, — усмехнулась Рейнира.       Словно в подтверждение её слов, в логово вошла сама королева. Она шла к дракону, но, заметив их, остановилась. Рейнира бросилась обнимать мать, Деймон подошёл следом.       — Мама, пришла к Эксу?       — Да. Сказали, он опять не в духе, — ответила Эймма, бросив взгляд на Деймона. — Вижу, вы летали вместе.       — Племяннице нравятся совместные полёты. И кто я, чтобы отказывать наследнице? — с ухмылкой отозвался он.       — Так нравятся, что дочь жертвует временем с матерью.       — Мама, я заходила к тебе после обеда!       — Чтобы сказать, что снова идёшь летать, — ворчливо заметила королева. — Ты уже трижды пропустила чай с фрейлинами. Я предупредила девушек, что задержишься, так что лучше поторопись.       Рейнира недовольно вдохнула, быстро попрощалась и ушла. Деймон остался рядом с кузиной. За эти годы и она изменилась. После смерти Бейлона новых беременностей не было — видимо, брат оставил попытки. И в кои-то веки Эймма выглядела здоровой: расправленные плечи, мягкие линии, глубокие изгибы, упругая полнота бёдер, тёплый оттенок кожи. В одежде для полётов это особенно бросалось в глаза.       — Я очень рад, что в нашей семье появилось пополнение, — с ухмылкой сказал Деймон.       На её вопросительный взгляд он пояснил:       — Хочу познакомиться с твоим драконом.       — Сразу предупреждаю, — Эймма слегка прищурилась. — Он не особо любит чужаков.       — После Караксеса я готов ко всему.       Оказалось, что готов он не был. Едва Деймон приблизился к чёрному ящеру с изогнутыми, словно клыки, рогами, тот выдохнул на него поток пламени. Лишь молниеносная реакция спасла его от того, чтобы оказаться зажаренным на месте. Но зверь не остановился — теперь он явно собирался откусить ему половину туловища.       Смотрители, что находились поблизости, лишь поспешно укрылись за спиной кузины. Деймон, не желая выглядеть глупо, предпочёл последовать их примеру.       Эймма подошла к дракону и заговорила с ним, словно с капризным ребёнком. Она не просто произносила слова — её голос был тихим, обволакивающим, и казалось, зверь понимал каждую интонацию. Чёрный ящер, ещё мгновение назад готовый сжечь всех вокруг, теперь затаился и почти ласково прижался к ней, как огромный кот.       Племянница оказалась права — характер у этого чудовища был отвратительный, и слушался он только свою хозяйку.       Она приказала снять с него цепи, что-то прошептала, обняв за мощную шею, и дракон тихо выдохнул тёплый воздух через ноздри, а затем расправил крылья и взмыл в небо.       — Ты выпустила его на волю? — Деймон поднял взгляд вверх. Без всадника он мог улететь куда угодно.       — Он не любит цепи. Большую часть времени проводит на свободе.       — И всегда возвращается?       — Разумеется. Он знает, что я жду его, — просто ответила Эймма.       Дракон без наездника фактически был диким. Молодые особи ещё слушались, если выросли рядом с людьми, но по-настоящему связь устанавливалась только после первого полёта. Но он не успел поделиться своими мыслями — королева заговорила первой.       — Вижу, в последнее время у тебя много свободного времени.       Слова Эйммы застали его врасплох. Её голос звучал ласково, но в её взгляде тепла не было. Она смотрела прямо, не мигая, а её улыбка была обманчиво мягкой. И вдруг Деймону вспомнилась покойная бабушка — от этого воспоминания холодком побежало по спине.