Часть 33. Кровь или плоть

      Берта знала: каждые роды — как битва. У одних женщин она длилась быстро, как стремительный налёт, у других — тянулась часами, оставляя после себя усталое молчание и горечь крови. Сегодня предстояла долгая битва.       В покоях было душно, несмотря на то, что окна настежь распахнули ещё утром. Дым от факелов смешивался с резким запахом трав — шалфей, можжевельник, ромашка. Всё это Берта готовила сама: одни отвары для облегчения боли, другие — чтобы остановить кровь. Она всегда носила при себе старый кожаный мешочек с сушёными листьями, словно это был её личный щит в войне против смерти.       На постели корчилась принцесса Рейнира, волосы прилипли к вискам от пота, дыхание рвалось прерывистыми стонами. Совсем ещё молодая, но сейчас — она выглядела женщиной, бьющейся за жизнь. За свою и за ту, что находилась в её чреве.       — Дыши, дитя моё… — королева сидела рядом, гладя дочь по руке. Её милость была бледна, под глазами легли тени. Голос её дрожал, но она не смела показать слабость. Она сама прошла через муки родов, она знала, как это бывает. И всё же видеть страдания дочери было мучительнее вдвойне.       Берта подошла ближе. Схватила чистую тряпицу, стерла пот со лба принцессы.       — Дави, госпожа. Сейчас ещё не время, но скоро придёт. Потерпи.       Она вынула из мешочка корень валерианы, растёрла, всыпала в кружку отвара и дала служанке:       — Поить её между схватками. Только маленькими глотками.       Время тянулось медленно, будто вязло в густом воздухе. За окнами сменилось небо: утренний свет превратился в пылающий полдень, затем в блеклое золото заката. Роды длились уже восемь часов. Каждое схваткообразное движение разрывалось криком, каждый перерыв — короткой передышкой, похожей на обморок.       Её милость всё это время не отходила от дочери. Она поднимала ей голову, давала глоток воды, шептала что-то нежное. Но в глазах самой королевы светился страх. Берта видела этот взгляд не раз: так смотрят матери, которые понимают, что судьба ещё может обернуться.       — Боги… дайте ей силы, — прошептала королева, когда очередная схватка выгнула тело Рейниры дугой.       Берта проверила положение ребёнка. Слава богам, головка уже пробивалась. Но путь был трудный.       — Сейчас, — твёрдо сказала она. — Ещё немного, принцесса. Дыши. Тужься, слышишь? Давай!       Принцесса закричала, вцепившись ногтями в руку матери. Крик был пронзительный, сырой, полный боли и отчаянной воли.       И тогда раздался первый детский плач. Сначала слабый писк, затем — уверенный, звонкий.       Берта выпрямилась, тяжело дыша, словно сама рожала. В её руках оказался маленький свёрток крови и слизи. Она быстро очистила рот младенца, перевязала пуповину нитями, которые заранее подготовила, и завернула ребёнка в белую ткань.       — Мальчик, — объявила она, и в её голосе прозвучало облегчение. — Крепкий, слава богам.       Её милость всхлипнула, прижимая ладонь к губам. Её глаза наполнились слезами — не боли, а радости.       Принцесса Рейнира, едва держась на силах, протянула руки:       — Дайте… дайте мне его…       Берта вложила малыша на грудь матери. Рейнира зарылась носом в тёплый пушок на его головке, всхлипнула и рассмеялась сквозь слёзы.       — Он похож… на Кворена.       Берта тоже видела: смуглая кожа, тёмные кудряшки на головке — всё говорило о крови Дорна. Но глаза… когда они откроются, будет видно. Может, серебро Валирии всё же проскользнёт в этом младенце.       — Дейрон… — прошептала она. — Пусть его зовут Дейрон.       Королева улыбнулась, смахивая слёзы.       — Прекрасное имя, дитя моё. Настоящее имя дракона.       Ребёнок захныкал, и Берта подсказала:       — Попробуйте приложить его к груди, госпожа. Это даст силу вам обоим.       Принцесса послушалась, и мальчик, к удивлению всех, быстро нащупал губами сосок, взялся и начал сосать, издавая тихие чмокающие звуки. На лице принцессы отразилось облегчение и радость.       Молодая мама улыбалась сквозь усталость, прижимая к груди маленького Дейрона. Королева сидела рядом, словно страж, готовая охранять эту новую жизнь.       В этот момент двери скрипнули, и в покои вошёл принц Кворен. Его шаги были быстрыми, дыхание чуть сбивалось, словно он всё это время стоял под дверью.       Берта заметила, как он замер, увидев ребёнка на руках у жены. Его глаза вспыхнули — радость, облегчение. Он подошёл ближе, наклонился над Рейнирой, коснулся губами её лба.       — Ты сильна, как никогда, — прошептал он. — А это…       Рейнира улыбнулась сквозь усталость.       — Его зовут Дейрон.       Муж принцессы застыл, словно не сразу понял. Но потом тут же овладел собой, и улыбка легла на его лицо мягко.       — Дейрон… — повторил он. — Пусть будет так. Имя таргариенское... но кровь мартеллская, это видно.       Он наклонился, коснулся головы ребёнка.       — Мой сын.       Её милость поднялась, подошла к ним ближе.       — Поздравляю вас обоих. Это день радости для всего дома.       Принц поклонился ей чуть ниже, чем следовало. Но Берта уже не слушала — она смотрела на новорождённого, такого крошечного, но уже вовлекшего в себя столько судеб.       Каким он будет королём? — мелькнула мысль.       Но повитухе не пристало задаваться такими вопросами. Берта отступила в тень, вытирая руки о полотнище. Её дело было — помочь ребёнку явиться на свет. И сегодня она сделала своё дело.