Часть 2

XXXXXX XXX, 1960 год Исследовательский центр S.N.L.K.E., Берлун, Остания Что-то было… не так. Таня огляделась. Она всё ещё жива? Где она? И кто эти люди в лабораторных халатах? Сразу нахлынуло смятение. Сознание было затуманено, воспоминания — расплывчаты. Она помнила, как умерла, причём довольно отчётливо, но стоило ей попытаться вспомнить подробности, как мозг будто отказывался принимать это, отталкивал мысль. Однако Таня ощущала — после этого что-то ещё было. Как будто целые десятилетия воспоминаний кто-то запер в глубинах её сознания. Чем сильнее она пыталась вспомнить, тем настойчивее мозг умолял её прекратить. Что бы там ни скрывалось, видимо, лучше было не трогать это. Но вопросы оставались. Самый очевидный — как она вообще жива? Увы, ответов не было. Тогда следующий — где, чёрт возьми, она находится? Перед ней стояли двое мужчин и одна женщина в лабораторных халатах и простой одежде под ними. Без сомнения, исследователи. Но выглядели они не как врачи из больницы. Таня стояла на ногах, но почему-то чувствовала себя куда ниже ростом, чем раньше. Опустив взгляд, она поняла, что снова — ребёнок. Едва ли ей было больше трёх лет. Это что, очередная злая шутка Существа Х? Он снова вселил её в новую жизнь? Теперь — в тело какого-то лабораторного подопытного ребёнка? Однако на шее она заметила кое-что — Тип 95. Это было проблемой. Значит, либо она переродилась вместе с ним, либо это вообще не перерождение. Учёные говорили на германском. Вероятность того, что она находится где-то вне своего старого мира, резко упала. Они обсуждали её так, будто она отсутствует, хотя Таня и так едва держалась — в голове всё кружилось, тело ныло, мысли путались. Из их разговора она уловила, что они упоминали её «неестественное поведение», начавшееся после того, как ей дали Кристалл. Речь шла о том, что раньше она была какой-то безжизненной, пустой, но теперь двигалась естественно и проявляла активность. Теперь, обдумав это, Таня осознала: она начала осознавать себя позже, чем в прошлой жизни. Тогда она пришла в себя через несколько месяцев после рождения, а сейчас — через несколько лет. Что она делала всё это время? Если верить словам учёных, то почти ничего — просто бродила, как бездушная оболочка, выполняла простейшие команды, но не проявляла никакого самостоятельного мышления. Даже для ребёнка это было странно. Дети ведь обычно непослушные, хаотичные, полны энергии. Если она тогда не управляла телом, то «нормальный» ребёнок вёл бы себя гораздо активнее. Но описанное поведение — безжизненное, механическое — наводило на мысль, что тело действительно было пустым, лишённым души… до тех пор, пока оно не получило Тип 95. Всё это было крайне нелогично, особенно если считать, что кристалл стал причиной пробуждения. Самое вероятное объяснение — она жила с частичной потерей памяти, вызванной шоком от смерти. Её первая смерть была мгновенной и почти безболезненной — боль длилась всего секунду. Возможно, именно Кристалл помог ей восстановиться после амнезии. Это звучало правдоподобно… но интуиция Тани подсказывала, что всё не так просто. Учёные сделали записи и поспешно вышли, видимо, удовлетворённые результатами своего «теста». Однако, уходя, один из них произнёс имя… — Таня. Либо Существо Х снова издевается над ней, дав ей ту же жизнь и то же имя, либо это — её старое тело, каким-то образом омоложённое. Клон? Это могло бы объяснить, почему её называют Таней, но не объясняло, почему у неё сохранились воспоминания. Слишком много вопросов, и почти ни одного ответа. Но пока что Таня решила осмотреть свою комнату. Она должна узнать больше. Она знала, что умерла, когда ей было около пятнадцати лет, но воспоминания о первой жизни были смутными — хотя не так, как воспоминания после смерти. Она чувствовала, что где-то глубоко в сознании по-прежнему хранятся воспоминания о том, что происходило после смерти, но вот первая жизнь казалась… далёкой. Будто она не жила её сама, а просто узнала о ней. Большинство знаний, полученных тогда, всё ещё были в её уме — университетское образование, логика, экономика, философия — всё это никуда не исчезло. Но личное — имена, лица, запахи, чувства — исчезло почти полностью. Она даже не была уверена, каким был её пол, возраст или имя в первой жизни. Это наказание Существа Х? Или просто побочный эффект уже третьего перерождения? Как бы то ни было, куклы и игрушки, разбросанные по комнате, выглядели нетронутыми. Все они были аккуратно разложены по коробкам и шкафам, покрытые лёгким слоем пыли — очевидно, ими никто не пользовался. Но больше всего внимание Тани привлекло оформление комнаты. На задней стене, напротив двери, висели две флаги и карта. Левый флаг она сразу узнала — красно-бело-золотой, флаг Империи. Если ей нужен был знак, что она действительно в своём старом мире, то вот он. Однако второй флаг был новым. Он состоял из жёлтого квадрата справа с чёрным орлом, раскинувшим крылья. Слева от жёлтой части шли две горизонтальные полосы — красная и чёрная, почти как германский флаг из её первой жизни, только повёрнутый набок, а жёлтый квадрат занимал гораздо больше места. На табличке под ним было написано: «Флаг Остании». Под имперским флагом — другая надпись: «Флаг Империи» (хотя Таня и без того это знала). Сначала Таня не поняла, что такое эта Остания, но затем взглянула на карту. И там она увидела — рухнувшие развалины некогда могущественной Империи. Центральноевропейская гегемония была разбита на десятки кусков, и Остания оказалась одним из них. На мгновение отвлекшись от Империи, Таня испытала злорадное удовлетворение: Русская Федерация полностью распалась. А поскольку на карте стоял 1960 год, значит, никакой холодной войны в привычном смысле не было. Федерация развалилась на множество государств, напоминающих Украину, Белоруссию, Кавказ и Прибалтику её старого мира. Легадония, теперь называемая Нортикой — точнее, Конфедерацией Нортики — даже расширилась до Финляндии и бывших имперских земель вроде Дании. Честно говоря, им повезло, что они вообще сохранили государственность после Великой войны. Вероятно, националистическое правительство, начавшее войну, быстро свергли, пытаясь удержать страну от полного распада. Так, по крайней мере, предположила Таня — ведь под старым режимом им не было и малейшего шанса. Что до Империи, то её территория явно распалась на несколько стран. Районы, соответствующие Венгрии и Словакии, теперь назывались Хугария. На востоке существовала Полония — аналог Польши, а Нижние земли стали независимым государством Бельгика. Ильдоа захватила почти всё эгейское побережье, а даже Дакия, почти не участвовавшая в войне, получила небольшой кусок территории — им, честно говоря, просто повезло. В итоге от Империи осталась центральная часть — её сердце, где почти все говорили на германском. Народ надеялся, что, даже проиграв войну, эти земли сохранят единство. Но, судя по карте, этим надеждам не суждено было сбыться. На месте бывшей Империи теперь существовали три государства: Остания, Весталис и Судстрия. Весталис имел границы, в точности повторяющие Западную Германию из её старого мира. Остания — границы Восточной Германии и даже включала Восточную Пруссию. Последняя, Судстрия, состояла из Австрии, Богемии и Словении. Как именно Империя распалась, было неясно, но Таня смогла выстроить логическую цепочку. Вероятно, после войны Русская Федерация создала на обломках Империи марионеточное государство — Останию, по аналогии с ГДР в её старом мире. Однако из-за имперской политики по отношению к этническим меньшинствам (в чём сыграли роль и переводы Виктории), восточноевропейские народы подняли восстания и в итоге развалили саму Федерацию, пока та ещё не оправилась после войны. Почему же Остания и Весталис не объединились — ни сразу, ни позже — оставалось загадкой. Вероятно, между ними сохранялся политический или идеологический конфликт. Хотя название «Народная Республика Остания» звучало по-коммунистически, Таня сомневалась, что государство действительно придерживается чисто социалистической идеологии — такой режим не выжил бы в центре некоммунистической Европы. Скорее всего, это всего лишь наследие старого названия, оставшееся от марионеточного режима Федерации, тогда как нынешние власти считали себя правопреемниками прежнего государства, сохранив лишь его имя. Самым вероятным, по мнению Тани, было вмешательство иностранных держав. Если бы те действительно захотели, им ничего бы не стоило снабдить Весталис достаточным количеством оружия и экономической поддержки, чтобы просто заставить Останию капитулировать. Однако, если ведущие державы Европы боялись возможного воссоединения Империи, то Таня вполне могла представить, как они предпочли бы держать два германских государства разделёнными навсегда. Без угрозы со стороны Федерации, нависавшей над ними полвека, страх перед Империей так и не успел исчезнуть. Западные державы, как она предполагала, были полностью довольны ситуацией, когда два германских государства изматывают друг друга в постоянных конфликтах, пока фактически не уничтожат сами себя. Ход умный, хотя и рискованный — ведь стоило лишь одной из сторон выйти победителем, как она, вероятно, не простила бы крупным державам Европы их манипуляции. Как бы то ни было, Таня понимала, что все детали истории ей придётся выяснить позже. Пока она была лишь подопытным образцом. Сам факт того, что ей выдали Тип 95, ясно показывал, чего именно от неё добивались. А если она хотела спокойной и безопасной жизни в тылу, ей нужно было сбежать. --- XXXXXX XXX, 1962 год Исследовательский центр S.N.A.K.E., Берлун, Остания Прошло уже несколько лет с тех пор, как Таня очнулась в этом теле. Она хотела сбежать раньше, но, как и следовало ожидать, объект высоко секретной научно-исследовательской организации был надёжно охраняем. К счастью для неё, непосредственное наблюдение за ней оказалось довольно слабым. Похоже, никто не ожидал от пятилетнего ребёнка, который, по их мнению, ещё не умеет пользоваться магией, ничего опасного. К их несчастью, она очень даже умела. Хотя Таня не была полностью уверена в своих нынешних возможностях, особенно с учётом работы вычислительного кристалла, она справедливо предполагала, что в комплексе наверняка есть несколько магов — охранников или инструкторов. Её барьеры и клинки из маны были сильны, но прошло более сорока лет со времён Великой войны, и она не знала, насколько продвинулись современные технологии. Возможно, Тип 95 уже не давал такого преимущества, как раньше. Более того, она даже не была уверена, что это тот самый её кристалл — возможно, учёным удалось создать стабильную копию и наладить массовое производство. Хотя Таня в это сомневалась, многое оставалось на уровне догадок. По крайней мере, до поры до времени. Так как за ней почти не следили, Таня несколько раз умудрялась тайком добыть документы, пролистать их и вернуть на место. Эти бумаги стали для неё настоящим кладом информации и контекста. Во-первых, организация, которая, судя по всему, создала её, называлась S.N.A.K.E. — сокращение от Society of Neo Arcane Knowledge Exploration — «Общество по исследованию нео-арканных знаний». Они занимались всевозможными исследованиями в области магии, особенно тем, как магия влияет на тело, разум и гены человека. На взгляд Тани, их идеология слишком напоминала евгенику, но у неё не было ни власти, ни возможностей это изменить — впрочем, как и раньше. Согласно документам, она сама была частью проекта «Ева» (Project Eve), целью которого было воссоздать величайшего мага в истории — при помощи ДНК Белого Серебра, Тани фон Дегуршаф, чтобы создать носителя, способного управлять Типом 95. Позже ей удалось раздобыть документ, в котором подробно описывалось развитие магических технологий за прошедшие десятилетия. И, мягко говоря, ничего не приблизилось к возможностям Типа 95. Если бы Таня знала это раньше, она бы сбежала ещё несколько лет назад. Однако в тех же бумагах упоминалось, что вскоре ей предстояло пройти первое обучение с боевой винтовкой. Именно поэтому она решила подождать. Даже если сейчас она чувствовала уверенность в своих силах, наличие оружия дало бы ей почти стопроцентную гарантию успешного побега. К счастью, жизнь в комплексе нельзя было назвать ужасной. Учёные явно не хотели разозлить её, осознавая, какими силами она владеет. Но при этом они не скрывали: она — их оружие. Они часто повторяли, что всё это — «во имя защиты нации», и во время её «обучения» пытались внушить ей патриотизм. Их усилия, конечно, провалились. Таня давно перестала быть ребёнком с податливым сознанием. Однако теперь она ясно понимала: кто она, зачем создана, и чего от неё хотят. Она — оружие, призванное дать государству преимущество над соперником. Обе стороны, похоже, страдали от нехватки магов: Великая война и последующие «Восточно-Западные войны» (о которых она встречала упоминания) почти уничтожили популяцию магов. Таня предположила, что речь идёт о конфликтах между Останией и Весталисом. Она размышляла обо всём этом, когда один из учёных позвал её. Таня быстро и послушно откликнулась, как всегда — покорность позволяла ей пользоваться определёнными удобствами. Лучше пусть они считают её послушной и лояльной — тогда они расслабятся и снизят бдительность. Вскоре их привели к двери, которую Таня ещё никогда не пересекала. Она уже неплохо выучила план комплекса — или, по крайней мере, ту его часть, которую ей позволяли видеть. Когда она всё ещё пыталась осмыслить происходящее, один из учёных позвал её. Таня быстро и послушно последовала за ним, как всегда — покорность уже не раз приносила ей определённые привилегии и более комфортное обращение. Лучше уж пусть они думают, что она послушная и лояльная, тогда и бдительность ослабят. В конце концов они подошли к двери, в которую Таня ещё ни разу не входила. Она неплохо изучила план исследовательского комплекса — по крайней мере, те его части, куда ей разрешали заглядывать. Но эта комната относилась к числу тех, что оставались закрытыми. За дверью оказался тир, хотя, судя по размерам, предназначен он был вовсе не для большого количества людей. Скорее всего, тренировалась тут только она. Внутри стоял ветеран — маг, участвовавший во Второй Восточно-Западной войне. Первая, как она помнила, была лишь кратким и показным прологом ко второй. У ветерана не было большого вычислительного драгоценного камня, вместо этого он носил несколько колец с вставленными в них кристаллами — видимо, те выполняли функции нескольких миниатюрных вычислительных устройств. Таня помнила, что Type 95 называли «большим» и «громоздким», но не представляла, что технологии продвинулись настолько, что драгоценные камни теперь можно было сжать до такого размера — да ещё и разделить, чтобы система продолжала работать, даже если одна часть выйдет из строя. После короткой демонстрации стрельбы магическим выстрелом ветеран начал объяснять принцип работы огнестрельного оружия и правильную технику стрельбы. Здесь Таня почти не слушала — она и так прекрасно знала, как стрелять, даже из более современных моделей. Спустя некоторое время он перешёл к теме поля боя, рассказывая, что стрелять придётся не в тишине и спокойствии, а в самой гуще хаоса, среди криков, взрывов и смерти. Надо быть внимательной, сказал он, постоянно держать в голове всё вокруг. Таня знала это слишком хорошо. Ей не нужно было напоминать, что такое настоящий бой. Ветеран включил проекцию, показав видеозаписи и кадры с полей сражений. На видео не было крови и смертей — для них она всё ещё оставалась ребёнком, — но вот звуки… Эти звуки. Звуки, звуки, звуки, звуки, звуки… Она забыла, каково это — слышать всё это снова. Казалось, будто прошло всего два года… и в то же время — вечность. И одновременно ей казалось, что она прожила это бесконечно много раз. И тогда она вспомнила. Она ведь действительно прожила всё это бесчисленное количество раз. Она не умерла от взрыва. Не совсем. Её наградили «благословением» — жить вечно. Только вот вечность заключалась в том, чтобы снова и снова переживать худшие битвы своей жизни. Вновь и вновь ощущать страх смерти, боль, муки, гибель… и эти звуки. Эти проклятые звуки смерти. Она сошла с ума. Не заметив, как, Таня рухнула на колени. Левая рука сжала грудь, правая — амулет Type 95. Сколько лет она провела там, в мучениях? Сколько раз кричала, умирая, пока он — этот чёртов «бог» — просто наблюдал? Нет… он ведь больше даже не наблюдал. Ему просто было приятно знать, что она страдает вечно. Что она заперта в аду войны до конца времён. Она была освобождена. Но что, если нет? Что, если она всё ещё там? Звуки. Звуки. Звуки. Они не прекращались. Настоящее смешалось с прошлым. Воспоминания переплелись с реальностью. Всё стало одним кошмаром. Она хотела, чтобы звуки прекратились. Они должны были прекратиться. Она заставит их прекратиться. Кто-то попытался к ней приблизиться, протянул руку — проверить, всё ли с ней в порядке. В ответ её рука сама взвилась вверх, рассекла воздух, и маной, будто лезвием, она отсекла руку этому человеку. Затем Таня вскочила и вонзила энергетический клинок в грудь ветерана. Он был просто солдатом. Франсуа? Русси? Легадония? Союз? Какая разница. Все они были одинаковы. Все — враги. Ружьё выпало из его рук, Таня мгновенно подхватила его и открыла огонь по всем учёным в комнате. Потом выбила дверь и стреляла во всех, кого видела в коридоре. Ей было всё равно, кто они. В её глазах все они были врагами. Она знала, где находится выход, но инстинкты вели её в другую сторону — как будто зверь чуял добычу. Там была комната главного исследователя проекта. Она ни разу туда не заходила и никогда не видела его лично. Но это не имело значения — он был врагом. Она выбила дверь в его кабинет. И увидела… доктора Шюгеля. Нет. Её память не подвела. Это действительно был он. Шюгель сидел за своим столом — постаревший, с морщинами и седыми волосами, но Таня видела его таким, каким помнила — чуть моложе, всё тем же фанатиком, безумно верующим в своего «бога». Она ненавидела его. Но он не был её прямым врагом… Пожилой Шюгель засмеялся, глядя сверху вниз на Таню, которая медленно опустила винтовку, хотя и не ослабила хватку. Её глаза — как и Камень Вычислений — начали светиться ярким, насыщенным сиянием. Ей не пришлось молиться, чтобы активировать его: это проклятие, похоже, ослабло — хотя бы частично. Теперь устройство срабатывало инстинктивно, по памяти. Шюгель раскинул руки, будто приветствуя старую знакомую: — О-о-о, Дегуршафф, какое удовольствие снова тебя видеть! Дегуршафф? Он знал, что она — Дегуршафф?! Таня застыла. Все остальные учёные называли её просто Таней. Никто не осмеливался сравнивать её с самой собой, ведь, насколько им было известно, она — всего лишь копия, клон, созданный по её ДНК, но без её разума. И всё же Шюгель произнёс это имя. — Хо-хо, не будь такой напряжённой, юная леди, — сказал он. — Нам есть о чём поговорить. Когда я услышал взрывы, то сразу понял, что это ты. Я знал, что твоя злоба когда-нибудь приведёт тебя обратно. Ты ведь создана из собственной ДНК, хотя я и усилил её — больше магической силы, а частоту маны я настроил так, чтобы её почти невозможно было засечь, если ты не используешь по-настоящему мощное заклинание. Но, видишь ли, когда ты родилась безжизненной оболочкой человека, мы были в замешательстве. Потом, в ходе собственных исследований, я узнал почему! Он говорил с безумным восторгом, глаза горели фанатизмом: — В каждом человеке есть частица ДНК, насыщенная малым, почти неуловимым количеством маны. Она определяет магическую подпись, объём маны и, как я выяснил… совместимость с душой! У каждой души есть свой код. Если создать тело с тем же кодом, что и уже существующая душа, такое существо родится без души! Он сделал паузу, будто наслаждаясь собственными словами: — Когда я это понял, я думал, что всё. Никто не верил моим выводам. Я хотел создать нового клона, изменив «душевную» часть ДНК, но тогда произошло нечто невероятное... Шюгель вытянул руки к ней, словно к святыне: — Ты ожила! Тебе дали Type 95 — и вдруг ты начала действовать, двигаться, думать! Стала невероятно умным ребёнком, зрелой не по годам. Это не могло быть совпадением. Но возможности оказались куда больше, чем я мог представить! Таня, всё ещё сжимая винтовку, смотрела на него, не понимая. Её мана бушевала, но разум понемногу прояснялся. — Я не стану твоим оружием, Шюгель, — тихо произнесла она. — Ахаха, нет, — ответил он, — ты будешь чем-то большим! Ты помнишь меня как фанатичного учёного, ведомого божественным голосом. И ты права! Но после войны Бог отвернулся от нас, бросил нас. Я долго не хотел это признавать, но после всего, что я сделал для Него… Он просто оставил меня гнить в этом мире! Шюгель вскрикнул, сжимая кулаки. — Я бы принял смерть с радостью, если бы Он позвал меня… но Он не позвал! Он отвернулся! Тогда я решил отплатить Ему — отомстить, как это сделала когда-то ты! Первый шаг — вернуть к жизни страну, которую Он возненавидел больше всего… Империю! И что может быть лучшим инструментом для этого, чем устройство, благословлённое самим Богом?! Он шагнул ближе, в его голосе звучало безумие. — Я хотел создать твоего клона, чтобы он возглавил новую Империю. Но теперь, когда ты сама вернулась, у меня появился лучший план! Ты не оружие, Дегуршафф — стань Императрицей! Верховной правительницей Империи, которая бросит вызов Богу! Пусть весь мир преклонится перед народом, которого Он ненавидит! Империя возродится и захватит всё! МЫ СТАНЕМ ВЛАДЫКАМИ МИРА! ИМПЕРИЯ ОБРЕТЁТ СВОЙ— БАХ! Звук выстрела оборвал его речь. Шюгель замер, глядя вниз — кровь растекалась по его груди. Он не понимал. Он сделал всё ради неё. Дал ей шанс отомстить Богу… Почему она сказала «нет»? Таня тяжело вздохнула: — Гитлера в моём мире уже было достаточно. Второй мне не нужен. Она опустила винтовку. Постепенно дыхание выровнялось, пульс замедлился. Воспоминания, боль, безумие — всё отступало. Ужасы десятилетий начали уходить обратно, в те самые тёмные глубины сознания, где память стирает сам факт того, что помнишь. Она уже не помнила, что именно вспоминала. Знала лишь одно — она посреди побега. Нужно выбираться. Сейчас же. Собрав все важные документы Шюгеля, что смогла найти в его кабинете, Таня засунула их в сумку и выскочила в коридор. Солдаты, пытавшиеся её остановить, падали один за другим — под огнём заклинаний и пуль. По всему комплексу вспыхивали пожары, гремели взрывы, выли сирены. Когда она закончила, от лаборатории не должно было остаться ничего. Хотя в некоторых документах упоминались и другие «испытуемые»… Таня не знала, где они — здесь или в других филиалах. Лучше не рисковать. Мчаясь по коридору, она влетела в комнату охраны, разрушив дверь собственной магической силой — хотя и не была в этом нужды. После того, как она убила Шюгеля, Таня забрала у него пропуск, и, вставив его в консоль, сумела обойти систему и открыть все ранее заблокированные двери. Затем она включила пожарную тревогу, хотя оросители уже заработали. Если кто-то был внутри, у них было десять минут, чтобы выбраться. Дождавшись, пока сгорит всё лишнее и важные документы, которые ей не пригодятся, она вырвалась наружу, взмыла высоко в небо и прочитала взрывное заклинание по направлению к комплексу. Она заметила, как из базы выбегают люди — в основном учёные — и, клянусь, ей показался один ребёнок среди спасавшихся, хотя с такой высоты нельзя было разглядеть детали. Через некоторое время она подняла винтовку и открыла огонь, поджигая базу, как делала это в своей первой жизни. XXXXXX XXX, 1962 год Исследовательский центр S.N.A.K.E., Берлун, Остания Аня была недовольна своей жизнью здесь. Её создали в каком-то эксперименте, который она не понимала, и потому родилась с силой, которую её заставляли использовать «ради мирового спокойствия». Чтение мыслей имело свои преимущества, но постоянные учёба и тренировки убедили её: для них она была всего лишь инструментом. Она почти ничего не знала о себе или о том, где находится — лишь узнавала из прочитанных умов, что она подопытная, и что её имя «Аня» — неполная версия чьего-то другого имени, якобы человека, чья часть её «ДНК» была использована при создании, кем-то, кто появился примерно за год до неё. Кто этот человек и что это вообще значило, ей было непонятно, но она особо не заботилась. Единственное, что для неё имело значение, — это выбраться отсюда. Однако услышав несколько взрывов в комплексе, она задумалась: а не появится ли шанс. Да, взрывы могли отвлечь охрану, но ведь она и сама не могла открыть дверь или что-то в этом роде— щелк Рот Ани раскрылся в изумлении, когда дверь щёлкнула и открылась. Сирены завыли, зазвучала пожарная тревога — хоть Аня и не знала, что это такое. Всё, что она понимала, было в том, что громкие звуки — отвлекающий фактор, и это давало ей первый шанс на побег. Она вовсе не была мастером побегов, но, как оказалось, все охранники либо были убиты, либо разбежались, а учёные были слишком заняты спасением себя, чтобы заботиться о какой-то подопытной. Благодаря доле настолько необходимой и абсолютно экспертной ловкости, Ане удалось «проскользнуть через боковую дверь и вырваться на свободу». Но… что теперь?