Глава 6: На дне играют в Бинго

Драко рефлекторно словил летящий в него пузырек с зеленоватой жидкостью, прежде чем он угодил между его глаз. Дерьмо. Блядское, мать его, дерьмо. Его тут же повело в сторону от резкого движения. В голове звенело так, будто нарглы решили спеть похоронный марш по его трезвости. — Забини, — прохрипел он, откупорив флакон. — Я не убью тебя только за поставки антипохмельного. Первым, что услышал Драко с утра был мелодичный голос Блейза: «Просыпайся. Уроки не отменяют даже ради твоей бледной задницы». Вторым — предупреждение о том, что за ещё один прогул его отправят на профилактическую беседу в Азкабан. А третьим был переход к действию — бросок зелья прямо в лицо. Драко выпил жидкость одним глотком. Мерзкий вкус тухлых яиц и ментола, смешанных с чем-то подозрительно похожим на гной бубонтюбера, обжег горло. Драко поморщился, но уже через несколько секунд почувствовал, как головная боль стихает. — Я не о тебе беспокоюсь, приятель, — голос Блейза звучал раздражающе бодро. — Боюсь, твоя новая пассия не готова лицезреть захватывающее зрелище: «Малфой с бодуна». Драко фыркнул, поднимаясь с кровати. Голова все еще немного кружилась, но по крайней мере он мог ходить, не опасаясь, что комната решит поменять угол обзора. — Отъебись, — коротко резюмировал он. — Ты сегодня на удивление вежлив, — Блейз одарил его одной из своих самых очаровательных улыбок. — Постарайся не блевануть на свою девушку, когда увидишь ее. Или героиня войны находит похмелье сексуальным? Прежде чем Драко успел ответить, Забини предусмотрительно ретировался за дверь. Он остался в комнате один. Тео, видно, уже ушёл на завтрак Грейнджер. Ему не хотелось думать о ней. Драко провел ладонью по лицу, сбрасывая остатки сна. Ему надо было привести себя в состояние живого, функционального человека. Холодный душ. Бритвенные чары. Чистка зубов. Он остановился у зеркала, укладывая платиновые волосы. Даже под серебряной маской его волосы всегда лежали идеально. Это был закон. Гостиная Слизерина этим утром была на удивление оживленной, поэтому появление Драко заметили не сразу. Блейз ждал его у выхода, разговаривая с… Дафной. — Драко, — протянула она, заметив его за спиной Забини. Её губы сложились в презрительной усмешке. — Дафна, — холодно констатировал он, выгибая бровь. Блейз улыбнулся, явно заметив напряжение. Он уже открыл рот, намереваясь разрядить обстановку, как рядом с Гринграсс встала её младшая сестра. Астория. Она избегала его с начала года. И вот её взгляд на долю секунды задержался на нём. И то, что Драко увидел в нем, заставило его сильнее сжать челюсти. До зубного скрежета. Капля стыда. Жалость. Презрение её старшей сестры показалось ему вдруг почти приятным. — Пойдём, дорогая, — сказала Дафна, подхватывая сестру под локоть. — Здесь какой-то… затхлый аромат. Драко проводил взглядом две тонкие фигуры, уходящие вглубь коридора. Ненавидеть Асторию было бы гораздо проще. Еще легче было бы, если бы она возненавидела его. А у неё, пожалуй, было достаточно поводов. — Ты в порядке? — голос Блейза вывел его из раздумий. Он моргнул, фокусируя взгляд. — Абсолютно, — отрезал Драко, выходя из гостиной. Блейз ничего не сказал, лишь слегка приподнял бровь. Он не верил ни единому его слову, но честного ответа он и не ждал. — Я почти уломал Дафну на свидание, — вздохнул Блейз, но в его голосе не было настоящего разочарования. — Ты всё испортил. Драко хмыкнул. — Она сука. — О, да. В этом вся соль, приятель, — суки гораздо горячее в постели. С этим Драко спорить не мог. Он крутил фамильное кольцо на пальце, шагая по коридору. Утро оказалось ещё более дерьмовым, чем он рассчитывал. С привкусом тухлых яиц и тонким ароматом гниющего сожаления.

***

Большой зал встретил их привычным гулом голосов и запахом свежей выпечки. Драко сразу заметил Пэнси и Тео за слизеринским столом — впрочем, трудно было не заметить последнего, размахивающего руками так, словно он пытался отогнать дементора силой своего безумия. — …и я говорю ему — это у него просто такая реакция на мой непревзойденный… гений! В штанах! — Тео был в ударе, рассказывая Пэнси очередную невероятную историю. — Знаешь, бывает аллергия на сперму — а тут, видимо, аллергия на мой блистательный ум. Пэнси закатила глаза, лениво помешивая чай. — В конкуренции между твоим членом и твоим мозгом на звание «самый бесполезный орган» победитель до сих пор не определен, — протянула она, но уголки ее губ чуть дрогнули. — А! Наконец-то! — воскликнул Тео, заметив приближающихся Драко и Блейза. — Мои любимые страдальцы! Особенно ты, мой бледный принц скорби! — он показал на Драко. — Как похмелье? Сколько рвотных позывов на шкале от одного до удара бланджером по яйцам? Драко опустился на скамью напротив Тео, игнорируя его вопрос. — Дерьмово выглядишь. Даже для тебя, милый, — заметила Пэнси, окидывая его внимательным взглядом. — Ты перестал пользоваться увлажняющим кремом? — А когда я им пользовался, Паркинсон? — Драко выгнул бровь, накладывая себе овсянку. — Когда я дарила его тебе на Рождество, нет? Сто галлеонов. С эссенцией из слез феникса против морщин… — Пэнси замолкла, не получив никакого внимания к своей косметической трагедии. Она фыркнула с явным презрением ко всему мужскому полу, а затем наклонилась и понизила голос. — Кстати о дерьме… Монтегю вылетел из зала, только увидев нас с Тео. Драко не смог сдержать холодную усмешку. Урок был усвоен. — Похоже, наш дорогой друг всё понял с первого раза, — Драко сделал глоток чая. — Не люблю повторяться. — Какой ужас! — Тео театрально схватился за сердце. — А я уже сделал пометку в календаре! «Анальные утехи с ублюдком, эксперимент: проверка прочности палочки в узком проходе». Блейзи, дружище, может, заменишь нашего падшего приятеля? Клянусь, буду нежен. По крайней мере, в первые тридцать секунд. Блейз скептически приподнял бровь, доставая носовой платок и аккуратно промокая уголки рта. — Боюсь разочаровать, но мой анус ценнее твоей дружбы, Тео. — И этим ты разбиваешь мое хрупкое сердце, — вздохнул Тео, хватаясь за грудь. — Столько нежности пропадает! Столько талантов… Драко фыркнул, переставая слушать. Белый шум из нелепых разглагольствований Нотта. Атмосфера окружающий ненависти. Привычно, знакомо. Он чувствовал, что аппетит возвращается с каждым глотком чая. Возможно, день не будет таким уж дерь… Его мысли прервались, когда двери в Большой зал распахнулись. В проеме стояла Грейнджер. Свежая, собранная, с сумкой, набитой книгами. Абсолютно обычная. Как будто она не сбегала от него в панике. Он наблюдал, как она остановилась на секунду, оглядывая зал. Её лицо нечитаемо — как и всегда, когда она не разыгрывала спектакль. Драко заметил, как ее взгляд задержался на гриффиндорском столе, где Поттер сидел с младшей Уизли. Он почувствовал странное напряжение. Грейнджер, похоже, приняла решение, потому что направилась к гриффиндорскому столу. Ожидаемо. Он уже вернулся к своей овсянке, когда услышал… — ПРИНЦЕССА! — внезапно вскочил Тео, и заорал на весь зал так, что тот погрузился в оглушительную тишину. — ИДИ СЮДА! У ПРИНЦА ОТСОХНЕТ ЧЛЕН БЕЗ ТВОЕГО ВНИМАНИЯ! Драко побледнел от неожиданности. Он с молниеносной скоростью схватил Нотта за мантию и дернул вниз, с трудом подавив желание придушить этого придурка на месте. — Ты, блядь, совсем ебанулся? — прошипел он, сжимая край мантии так, что побелели костяшки. — Какого черта… Он не закончил фразу. Грейнджер резко повернулась и изменила направление. Она шла прямо к их столу. Тео только широко улыбнулся, явно довольный произведенным эффектом. — О, сработало! — воскликнул Тео, следя за каждым движением Грейнджер. — Ты мне ещё спасибо скажешь! Я же устраиваю твою личную жизнь! Драко почувствовал, как его мышцы напряглись. Он не знал, чего ожидать. Публичной сцены расставания? Пощечины? Ледяного игнорирования? После того как она отшатнулась от него как от грязи, он ожидал многого, но не того, что произошло. Грейнджер подошла к нему, наклонилась и положила ладонь ему на грудь. Её карие глаза встретились с его, и в них мелькнуло что-то похожее на вызов. А затем её губы коснулись его в легком поцелуе. Драко на мгновение застыл, чувствуя, как вкус её губ — смесь зубной пасты и чего-то сладкого — пробуждали воспоминания о вчерашнем. Он ответил только спустя мгновение, слегка прикусив её губу. Воспоминания о её стонах и его собственной реакции на её тело были настолько оглушающими, что он почти пропустил момент, когда она отстранилась. — Доброе утро, Драко, — сладко, слишком сладко для Грейнджер, проговорила она. — Как спалось? Кратковременное тепло, которое разлилось по его венам от ее прикосновения, покинуло его вместе со вкусом сладости. Она не прокляла его. Не смотрела как на чуму. Она не… Диссонанс длился всего секунду. Конечно, это был спектакль. Драко знал эту игру. Гниющее сожаление, которое мучило его все утро, отступило, вытесненное чем-то более знакомым. Более острым. Азартом. — Просто прекрасно, — наконец отозвался он, пока Грейнджер устраивалась рядом с ним на скамье. — Всю ночь думал о Древних Рунах. Альгиз в некоторых ситуациях так… необходима. Драко краем глаза видел как пальцы Грейнджер сжались на вилке сильнее нужного. Он хмыкнул, довольный её реакцией. Пэнси, видно, подавилась соком от увиденного, теперь аккуратно промакивала свои губы. Блейз с интересом наблюдали за сценой, а Тео просто таращился на них с открытым ртом и неприкрытым удовольствием. Он пригляделся к залу. Большинство студентов не скрывали своего интереса, откровенно наблюдая за их столом. Макгонагалл смотрела на них таким тяжелым взглядом, будто уже мысленно искала причину отправить его в Азкабан. Возле гриффиндорского стола Джинни Уизли сжимала солонку так, словно уже представляла, как посыпает ей его могилу. Поттер положил руку ей на плечо, явно удерживая от импульсивных действий. Отличная аудитория для их представления. Драко протянул руку и обвил её вокруг талии Грейнджер, притягивая ближе. — Грейнджер, — протянул он, чуть наклоняясь к её уху. Так, чтобы слышала только она. — Судя по тому, как часто ты меня целуешь, я могу подумать, что тебе это нравится. Она встретила его взгляд, и на её губах появилась легкая улыбка. — Просто даю тебе возможность попрактиковаться, — ответила она, как бы задумавшись. — Всё ещё слишком много слюны, Малфой. Драко выдохнул на её кожу. Его глаза на мгновение потемнели. — Если от простой «практики» ты так отчаянно впиваешься в меня ногтями, Грейнджер… боюсь представить, что будет после экзамена. Он с ленивой усмешкой чуть отодвинулся, услышав её тихое фырканье. Аппетит на удивление вернулся, и он хрустнул тостом, чувствуя напряженное тело Грейнджер под своей ладонью. Тео, всё это время внимательно следивший за ними, наклонился над столом, ближе к Грейнджер. — Так какой наш Драко на вкус по утрам, принцесса? — встрял он, смотря на неё с маниакальным блеском в глазах. — Горький? Сладкий? Как перебродивший тыквенный сок? С нотками экзистенциальной тоски и социального разложения? Гермиона только закончив схватку с Драко, медленно подняла взгляд на Нотта. — Очень сладкий, — ответила она с приторной улыбкой. — Как заварное пирожное. Она взяла пирожное с блюда и откусила кусок, смотря ему в глаза. Драко проследил за её губами, на которых осталась сахарная пудра. — Осторожнее, Грейнджер, — протянул он, не отрывая взгляда от её губ. — Сахар вызывает привыкание быстрее любого яда. И смерть от него медленная, мучительная, — он сделал паузу, позволив уголкам губ растянуться в ядовитой ухмылке. — Но приятная. Грейнджер просто встретила его взгляд, выгнула бровь в точности как он сам это обычно делал, и демонстративно сделала еще один укус. Тео рассмеялся так громко, что несколько когтевранцев оглянулись. — У меня, кажется, начинается диабет! — воскликнул он, хватаясь за грудь. — Целители! Мне срочно нужна доза цинизма прямо в сердце. Пэнси, ассистируешь? Пэнси и Блейз не рассмеялись. Они переглянулись, и их взглядах смешалось любопытство и опасение. Странное предвкушение в глазах Грейнджер настораживало. Она что-то задумала. И Драко, наблюдая за тем, как она слизывает сахарную пудру со своих губ, к своему ужасу, хотел узнать, что именно.

***

— …и затем разделимся. Харпер, ты отвлекаешь вратаря, Фоссет делает ложный выпад, Блейз забивает, — Драко указывал на схему, которую нарисовал в воздухе серебряными искрами. — Ясно? Команда кивала, внимательно следя за указаниями капитана Малфоя. Никто не спорил, никто не перебивал. Они стояли в коридоре в небольшом полукруге, обсуждая стратегию на предстоящий матч. Это было… почти нормально. Квиддич был одним из немногих вещей в Хогвартсе, которые не вызывали у Драко ни скуку, ни отвращение. Наличие метлы было явным плюсом заключения в стенах замка, в сравнении с Азкабаном. И хотя члены команды явно нервничали в его присутствии, все они знали — Драко был лучшим ловцом Слизерина. Его авторитет был неоспорим. — Наши фолы будут рассматривать под увеличительными чарами, — заметил Блейз, подпирающий стену. — Шаг влево, шаг вправо — штрафной. — Конечно, — кивнул Драко, позволив себе едкую ухмылку. — Мы и пальцем не тронем воронят, надо только создать ситуацию, при которой… — Дракончик! Драко замер, когда знакомый голос прозвучал за его спиной. Команда слизеринцев направила свои взгляды выражающие искреннее замешательство через его плечо. Возможно, ему послышалось?.. Он медленно, очень медленно повернул голову, не используя ни одной лишней мышцы. Картина, которую он увидел, казалось, отпечаталась на его сетчатке раскаленным сургутом. Гермиона Грейнджер плыла по коридору. Шагая, чуть ли не вприпрыжку. И направлялась прямо к нему. На её лице было столько воодушевление и восторга, что у Драко свело челюсть. Прежде чем он успел что-либо сделать, рука Грейнджер потянулась вверх. Его внимание сфокусировалось на этом движении, время замедлилось, как в мгновение перед перехватом снитча. Пальцы. Грейнджер. В его волосах. Идеально. Уложенных. Волосах. Она потрепала их, как гладят блядского пса. — Я та-ак соскучилась, Дракончик, — протянула она, прильнув к его спине. Дракончик. Ебаный Дракончик. Его мозг затрещал и остановился, словно кто-то проклял его Иммобилусом. Он чувствовал её тепло через ткань мантии, мягкость её груди, её запах — чернила, что-то цветочное, пергаменты и… ярость накрывала его мощной волной. Сжав зубы, он резко отдернул её руки, лишь для до того чтобы прижать к своей груди и фамильярно положить ладонь на её задницу. Она хотела поиграть? О, он умел играть очень грязно. — Как так, милая? — его голос звучал низко, почти интимно. — Я же был твоим всю ночь. К его удовлетворению, её глаза на секунду расширились. Но она быстро справилась с собой и прижалась к нему ещё ближе, почти повиснув у него на шее. — Пять минут твоего времени мне было недостаточно, Дракончик, — проворковала она ему на ухо, но достаточно громко, чтобы услышала вся команда. Кровь начала кипеть. Адским, блядь, пламенем. За спиной послышались приглушённые, нервные смешки. Драко бросил быстрый взгляд на команду — кто-то кашлянул, кто-то отвёл глаза. Блейз оторвался от стены и попеременно оглядывал обоих. Драко собрал остатки своего самоконтроля и слегка разжал челюсти. Ровно настолько, чтобы цедить яд. — Пять минут, милая? — с оскалом на губах, сказал он. Его рука сильнее сжалась на её бедре. —Ты, кажется, сбилась со счета, пока кричала моё имя. Всегда знал, что гриффиндорки такие… громкие. Грейнджер улыбнулась самой сладкой, самой ядовитой улыбкой, которую только можно было представить. Она провела кончиком пальца по его груди, ощутимо задевая его ногтем. — Кричала? — она слегка склонила голову, словно задумавшись. — А, да, я просила не задавить моего кота. Но ты был так сосредоточен, что я решила тебя не отвлекать. Это было бы… невежливо. Кота. Сосредоточен. Невежливо. Она, блядь, превратила его в неловкого «Дракончика» уровня Уизли. Который не трахал её, а, блядь, угрожал раздавить её кота. Драко просто смотрел на эту безжалостную суку и не мог поверить, что она это сказала. Ярость больше не кипела — она была готова взорваться. Смех. Он краем уха услышал смех. Уже менее сдержанный смех его команды. — Эй, не смейтесь! — Грейнджер повернулась к слизеринцам, всё ещё держась за него. — Он старался! Дракончик, ты же знаешь, что я это ценю? Звон. Он буквально слышал звон, с которым разбились остатки его эго. Смех стал громче. Кто-то хрюкнул, пытаясь сдержаться. Харпер громко закашлялся, не в силах скрыть гогот. — Вон, — тихо сказал Драко. В его голосе было столько холода, что, казалось, стены вокруг покрылись льдом. Смех быстро утих. — Все. Вон. Команда не нуждалась в повторных указаниях. Они начали быстро расходиться, бормоча извинения и избегая встречаться с ним взглядом. Они не были идиотами. Только Блейз задержался, глядя на них с нечитаемым выражением лица. — Драко, — начал он осторожно, не подходя ближе. — Может… — Проваливай, — прошипел Драко, чувствуя, как ярость пульсирует в висках. — Сейчас же. Блейз перевёл взгляд на Грейнджер, словно решая, стоит ли ему остаться. — Забини, — Грейнджер даже не посмотрела на него. С её лица пропала сладость, карие глаза светились триумфом. — Можешь идти. Мы просто… поговорим. Блейз ещё секунду колебался, но затем кивнул. Тяжело выдохнув, он развернулся и пошел прочь. Драко слышал металлический звон открывающейся фляжки. Этот ублюдок никогда с ней не расставался. Но даже огневиски сейчас не шел ни в какое сравнение с Адским пламенем в его крови. Драко подождал, пока последний член команды скроется из виду, прежде чем сбросить с себя руки Грейнджер и схватить её за запястье. — Что ты, блядь, творишь? — прошипел он ей в лицо, чувствуя, как его голос дрожит от сдерживаемой ярости. Он толкнул её к стене, рукой припечатал её плечо к холодному камню. — Ты совсем охуела, Грейнджер? Она не пыталась вырваться. Она подняла подбородок, встречаясь с серыми глазами, полными ненависти. — Ты же хотел поиграть, помнишь? — она улыбнулась, но её взгляд оставался холодным. — У тебя очень милая, любящая девушка. Настоящая гриффиндорка. По-моему, эта роль получилась у меня превосходно. — Ты думаешь это игра? — прошипел он сквозь зубы, склоняясь к её лицу. — Ты думаешь, что можешь просто, блядь, прийти и облить дерьмом мою репутацию? Грейнджер не шелохнулась, даже чувствуя его дыхание на своей коже. — Какую репутацию, Малфой? Страшного, злого Пожирателя? — её голос сочился ядом. — Бедный Драко, так тяжело было завоевать уважение через страх, и вот жестокая грязнокровка всё испортила? Может, тебя ещё пожалеть? Драко чувствовал, как его руки начинают дрожать. Магия искрила в кончиках пальцев. Раз. Два. Три. Он медленно вдохнул, не позволяя себе уйти за грань. — Ты не знаешь меня, Грейнджер, — он наклонился к её уху, его голос перешел на шепот. — Ты не знаешь, кто я такой. Ты думаешь, что все эти шрамы, все эти следы от проклятий — это просто украшения? Он видел, как пульс бился на шее. Ритм ускорился. Но в её глазах не было страха. Ему нужен был страх. Ему нужно было подтверждение. — Ты думаешь, меня просто так боятся? Просто так шарахаются? — его голос стал ниже, но в нем всё ещё звенела ярость. — Я могу причинить тебе столько же боли, Грейнджер, сколько и доставить удовольствия. Мне даже не нужна для этого палочка. Достаточно просто знать, куда надавить. Он ждал реакции. Ждал, что она отшатнётся, что её тело напряжётся, что в её глазах мелькнёт это восхитительное осознание — она совершила ошибку. Это был тот самый момент, когда люди вспоминали, кем он был. Что он делал. И на мгновение, всего на долю секунды, он увидел это в её глазах. Искру. Осознания. Страха. Но затем… Она улыбнулась. Тонкая, насмешливая улыбка исказила её губы. Она подняла руку и легко погладила его по щеке. — Ты такой милый, когда злишься, Дракончик, — произнесла она с сахарной сладостью в голосе. Драко медленно сделал шаг назад, сбрасывая с себя её руку. Холодные, карие глаза внимательно следили за каждым его движением. Мелкая дрожь пробрала всё тело. Ярость. Унижение. Бессилие. И изучающий карий взгляд. — О, Салазар! ДРАКОНЧИК! Драко не обернулся. Этот голос он бы ни с кем не перепутал. — Дракончик! — радостно повторил Тео, словно пробуя это слово на вкус. Он с полной веселья улыбкой шагал по коридору. — Ох, святой хуй Салазара, это потрясающе! Почему я сам до этого не додумался? Хотя мне ещё нравится «Драки»… Но «Дракончик»! Принцесса, ты гений! Я сделаю вышивку на подушке «Моему любимому Дракончику». И надпись на футболке «Осторожно, дышит огнем. Только если не гладить!». Грейнджер наблюдала за этим с той же насмешливой улыбкой. — Я думала, это мило, — её голос сочится невинностью. — Ему идет. Подчеркивает его… мягкую натуру. Тео захохотал, оперевшись на свои колени. — Определенно! — завизжал он. — Можно я буду дядей Тео для Дракончика? Дядя Тео любит обнимашки! Это было слишком. Грейнджер публично растоптала его эго. Лично станцевала на ошметках. А теперь его собственный друг смеялся над ним вместе с ней? Драко прикрыл глаза. Секунда. Он слышал треск. Предохранитель вырвали с корнем. Дрожь прошла. Серые глаза опустели. И на место ярости пришел зуд. Тот, от которого сводит пальцы. Тот, который пробирает до костей. Драко медленно, почти лениво, отошел от Гермионы. Плавные, текучие движения, как у пантеры, готовящейся к прыжку. Он остановился возле Тео. Нотт, всё ещё хихикая, не сразу заметил, как сгустился воздух вокруг. Нотт наконец поднял взгляд. — Эй, Драко, не дуйся! Это же… Он не успел договорить. Драко схватил его за воротник рубашки и одним резким, точным движением швырнул к противоположной стене. Глухой звук эхом отразился от стен. Голова ударилась о камень. Драко неторопливо двинулся к нему, пока тело Нотта сползала по стене. Он достал палочку из кармана брюк и опустился на корточки, оказываясь на одном уровне с его лицом. Он не направил палочку на Тео. О, нет. Он просто вертел ее в пальцах, рассматривая темное дерево с почти задумчивым, академическим интересом. — Знаешь, Тео, — тихий, спокойный голос. Обволакивающий так, что пробирает до кости. — Непростительные вызывают зависимость. Ты знал об этом? Прямо как… хороший наркотик. Они влияют на мозг, на саму душу. Ты получаешь такую дозу… кайфа. Власти. И когда ты перестаешь его получать… что происходит? Драко неспешно повернул голову, и посмотрел прямо на Гермиону. Серые глаза — два осколка льда. — Ты знаешь, милая? Грейнджер вздрогнула от его голоса. В её глазах наконец появилось то, что он так жаждал увидеть — понимание. Страх. Её насмешливая улыбка застыла и превратилась в маску. Она молчала. Не знала ответа, либо боялась его озвучить. Драко снова повернулся к Тео, не услышав ответа. — Ломка, — выдохнул он. — Начинается ломка. Смех закончился. Перед ними был не Драко. Не капризный мальчишка. Они увидели Малфоя, Пожирателя Смерти. Самого юного приспешника Темного Лорда. Того, кто видел ад из первого ряда. И подливал кипяток в котлы. Зрачки Тео расширились от ужаса. Он знал. Он чувствовал. — Драко… это же шутка, — прохрипел он. Послышался тихий смешок. Безрадостный, как скрип гильотины. — Похоже, что мне весело? Он прижал кончик палочки к яремной вене Тео, наблюдая, как дёргается его кадык при глотании. Тео замер, боясь дышать. Драко чувствовал его пульс через палочку. Быстрый. Испуганный. — Знаешь, тётя всегда восхищалась моим Круциатусом, — продолжил Драко тем же тихим, разговорным тоном. — Говорила, у меня талант. Врожденное чувство. Хочешь испытать на себе восхищение тети Беллы, Теодор? Тео дрогнул под его хваткой. От его тела исходил тонкий запах страха — смесь пота и адреналина. Это подстёгивало. Он чувствовал, как знакомое чувство разливается по венам. Власть. — Что такое? — Драко наклонил голову, изображая недоумение. — Разве тебе не смешно, Теодорчик? Мы же все тут шутим. Его свободная рука медленно поднялась и, почти с нежностью, погладила кудрявые волосы Тео. Нотт вздрогнул, как от удара. — Я же знаю, ты скучаешь по боли, — прошептал Драко, наклоняясь к нему. Интимно, только для него. — Папочка сдох — некому больше наказывать, да? Я ведь могу помочь… Вспомним семейные традиции. — Ты на испытательном сроке, — выдавил из себя Тео. Это был его последний, истеричный аргумент. — Через пять минут здесь будут авроры, Драко. Драко улыбнулся. Холодной, хищной улыбкой. — Отлично, — проговорил он. — Отец как раз хотел со мной встретиться. Какая будет радость. Семейное воссоединение. «Трахаешь грязнокровок, пытаешь друзей…» Наконец-то Люциус будет мной гордиться. Краем глаза он видел Грейнджер. Она стояла, не двигаясь, её лицо было лишено эмоций, только в глазах мелькало что-то. Он видел замешательство, проскользнувшее в её взгляде. Она пыталась понять. Просчиталась. Но у неё не получалось — она разбивалась о иррациональность насилия. Зуд скреб под кожей. Палочка в руке звенела, искрясь от сдерживаемой магии. Драко заглянул в темные глаза Тео. Его дрогнувшие, безумно моргающие ресницы, его запавшие глаза с темными кругами, полные не только паники, но и какого-то болезненного принятия. Драко сглотнул. Монстр, которому он дал волю, на мгновение дрогнул. Это был… Тео. Это был Тео. Тео. Драко медленно, с видимым усилием, опустил палочку. Магия не нашла выход. Его руки слегка дрожали. — В последний раз, Теодор, — произнёс он тихо, с горькой усмешкой. — А то знаешь, ломка такая вещь… можно и сломаться. Его слегка потряхивало. Дрожь возвращалась. Он поднялся на ноги. Вернул палочку в карман — быстро, словно боясь передумать. Тео тяжело дышал за его спиной, не решаясь подняться. Драко повернулся, направляясь к выходу. Он не смотрел на Грейнджер, но почувствовав её взгляд, замер. Его глаза больше не были пустыми. В них горел холодный огонь. — Мы не закончили, Грейнджер, — произнёс он, вкладывая в эти слова всё обещание мести, на которое был способен. И ушел, не оглядываясь, оставляя после себя оглушающую тишину. Её взгляд провожал его до поворота. Дракончик, блядь. Она ведь не была готова к тому, что он ещё может дышать огнем? Он и сам не был.

***

План был дерьмовым. Если не сказать самоубийственным. Драко знал это, но ему было абсолютно плевать. В любой другой день он рассмеялся бы себе в лицо от такой идеи. Но не сегодня. Сегодня он был на грани, и его внутренний монстр жаждал крови. Или, по крайней мере, унижения Грейнджер. Гриффиндорская гостиная — место, куда вход ему был заказан. Вместе с гробом и поминальным венком. Но Драко терпеливо выжидал возле портрета, скрестив руки на груди. Его ожидание возгнаградилось — какой-то первокурсник возник в коридоре, направляясь ко входу. — Эй, малыш, — окликнул он мальчика, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком угрожающе. — Впусти меня. Мальчишка уставился на него круглыми от ужаса глазами. — Н-но я не м-могу… вы же… — Я парень Гермионы Грейнджер, — произнёс Драко с таким апломбом, словно это объясняло всё на свете. — Она меня ждёт. Первокурсник колебался, переводя взгляд с Драко на портрет Полной Дамы и обратно. — Впусти меня, или я лично позабочусь о том, чтобы твои следующие семь лет в Хогвартсе были настоящим кошмаром, — добавил Драко тише, наклоняясь к мальчику. Это сработало. Трясущийся от страха первокурсник пролепетал пароль, и портрет распахнулся. Драко скользнул внутрь, с удовлетворением отметив оглушительную тишину, воцарившуюся в гостиной при его появлении. Красное с золотым. Пушистые ковры и разноцветные подушки. Тепло камина и запах сладостей. И бледная фигура в черном, идущая сквозь всё это приторно-гриффиндорское великолепие. Безвкусно. Ярко. Ожидаемо. Грейнджер сидела на диване у камина, склонившись над каким-то эссе. Рядом с ней в кресле сидел Поттер, хмуро глядящий на своё собственное домашнее задание. Они ещё его не заметили. Прекрасно. Десятки враждебных взглядов были обращены на него. Кажется, несколько студентов схватились за палочку. Драко игнорировал их — всё его внимание было обращено на Грейнджер. Он шел прямо к ней. Не спеша. Уверенно. Поттер увидел его первым. Он напрягся, приподнимаясь с кресла. В его очках отразилось такое удивление, что Драко в другой ситуации не смог бы не поиздеваться. Когда Поттер уже открыл рот, чтобы очевидно выдать какую-нибудь геройскую браваду, Драко остановился за спинкой дивана. Его руки мягко, почти нежно, опустились на плечи Грейнджер. Он почувствовал, как она всем телом вздрогнула от прикосновения. Грейнджер резко повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Карие глаза расширились от неожиданности. Растерянность. Удивление. Шок. Драко с наслаждением впитывал все её эмоции. Конечно, она не ожидала, что он совершит подобный акт святотатства. Вторгнется прямо в её дом. — Милая, — тихий, бархатный шепот, предназначенный только для нее, но достаточно громкий, чтобы его услышал Поттер. Его пальцы чуть крепче сжались на её плечах. — Я искал тебя. Ты так внезапно ушла сегодня. Я волновался. Драко видел как начинает приливать краска к её щекам. Ярость. О, она начала понимать его игру. — Какого хрена это здесь делает? — прежде чем Гермиона успела ответить, раздался возмущённый голос со стороны камина. Симус Финниган смотрел на него с неприкрытой ненавистью. Грейнджер напряглась под его руками, но не посмотрела на источник шума. Драко почти физически ощущал, как её мозг просчитывает варианты. — Он мой гость, — наконец произнесла она спокойно. Слишком спокойно. Драко ухмыльнулся, смотря в её глаза полные вызова. Она не испугалась после случившегося в коридоре. Не сбегала, не шла на попятную. Она была готова к его игре. Что ж, так было даже интереснее. — В гриффиндорской гостиной? — возмутился кто-то ещё. — Это же Малфой! — Он не имеет права быть здесь! — Это же Пожиратель… — Малфой, — наконец вмешался Поттер, прекращая балаган. Он смотрел на него с нескрываемой неприязнью, но не хватался за оружие. — Что ты здесь делаешь? Драко улыбнулся, поглаживая большим пальцем плечо Грейнджер. — Поттер, — протянул он с едким наслаждением. — Ты же слышал свою подругу. Я её гость. Драко неторопливо обошёл диван и с особым уровнем небрежности сел рядом с Грейнджер, закидывая руку на спинку дивана за её плечами. — Над чем работаешь, милая? — спросил он, вкладывая в последнее слово столько сиропа, что можно было утопить гиппогрифа. — Эссе по Трансфигурации, — ровно ответила Грейнджер, смотря в свой пергамент. — Дай посмотреть, — Драко склонился к пергаменту, придвигаясь ближе. Так, чтобы его бедро касалось её. — Возможно, я мог бы помочь. Он видел как её костяшки побелели, сжимая пергамент. Поттер внимательно следил за ними, но он не видел ничего, что бы выбивалось из их «образа». — Спасибо, но думаю, что справлюсь, — так же ровно ответила она, игнорируя его близость. — Знаешь, люблю добиваться всего своим собственным умом. Драко принял её тонкий укол. Он с особой нежность протянул руку к её волосам, заправляя выбившуюся из пучка прядку. Её дыхание на секунду замерло. — О, я понимаю, — протянул он, еле ощутимо обводя пальцем контур её уха. — Но, милая, ты же знаешь, что я рядом. Обращайся, если надо будет помочь найти… ошибку. Грейнджер сжала губы, но он заметил, как её пульс ускорился на шее. О чём думаешь, милая? Но этого было недостаточно. Драко взял плед, лежащий на спинке дивана, и накрыл им колени. Их колени. — Милая, ты же замерзла, — протянул Драко с показным беспокойством. Его взгляд скользнул по её лицу, словно в поисках признаков недомогания. — Вся дрожишь. Он взял плед, небрежно брошенный на спинку дивана, и накрыл её ноги. И свои. Его движения были плавными, заботливыми. Идеальный бойфренд. — Так лучше? — спросил он. Его рука осталась под пледом, ложась на её колено. Поттер смотрел на них с искренним недоумением и плохо скрываемым отвращением. В его глазах читался вопрос: «Что, черт возьми, происходит?». — Что ты делаешь, Малфой? — прошипела Гермиона сквозь зубы, наклоняясь к нему. Так, чтобы слышал только он. — Забочусь о своей девушке, — ответил он так же тихо, улыбаясь ей самой нежной улыбкой, на которую был способен. — Причем, очень старательно. Разве не это ты так ценишь? И его рука под пледом начала свое путешествие. Медленно. Неторопливо. Его пальцы скользнули от её колена вверх, по внутренней стороне бедра. Грейнджер замерла, сжимая зубы. Она не смотрела на него — её внимание было направлено на эссе. — Прекрати, — шепотом, сохраняя невозмутимое выражение лица. Она держалась за свой самоконтроль стальной хваткой. — Что прекратить, милая? — он склонил голову, его лицо — маска искреннего недоумения.— Я просто хочу, чтобы ты согрелась. Его пальцы достигли края её юбки. Её дыхание стало прерывистым. Пальцы Драко остановились, оказавшись под тканью. — Я же твой ручной дракончик, милая, — прошептал он ей на ухо, его дыхание обожгло её кожу. — А дракончики должны согревать своих хозяек. Разве не так? Грейнджер сжала перо так, что оно едва не сломалось. Она продолжала писать. Его рука продолжала подниматься, медленно приближаясь к краю её трусиков. Он хотел заставить её потерять контроль, прямо здесь. Хотел увидеть, как её сдержанность трещит по швам. Его пальцы нашли тонкую ткань трусиков. Он нежно, едва ощутимо погладил её через неё, наблюдая за реакцией. Грейнджер остановилась, не дописав слово. Её дыхание участилось, а глаза на мгновение расширились. Драко был уверен, что никто, кроме него, не заметил этих изменений. Поттер отвлекся на собственную работу, не найдя причин для открытого конфликта. Он ничего не замечал. Драко продолжал свою тихую пытку. Его пальцы стали более настойчивыми, кружа вокруг самой чувствительной точки, но не касаясь её напрямую. Он чувствовал, как ткань трусиков начинает намокать. Сладкий триумф. Грейнджер уже с трудом скрывала свою реакцию. Её дыхание стало прерывистым, а щёки покрылись легким румянцем. Драко почувствовал собственное возбуждение, нарастающее от этой игры. Он прекрасно помнил, как она выглядела, когда достигала пика от его прикосновений. Как выгибалась, как кусала его ладонь, чтобы не закричать. Он хотел увидеть это снова, прямо здесь, на глазах у всех её драгоценных львят. Он чувствовал как она дрожит, когда его пальцы скользнули внутрь. Он представлял, как она… — Драко, — внезапно произнесла она напряженно, её голос дрожал. — мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Карие глаза метали молнии. Драко ухмыльнулся, медленно убирая руку. Вот оно. Только его рука покинула её тело, она вскочила, сбрасывая с себя плед. Он лениво поднялся с дивана, наслаждаясь яростью в её глазах. — Конечно, милая. Всё, что пожелаешь. Грейнджер схватила его за руку и практически поволокла к лестнице, ведущей к спальням девочек. Драко бросил короткий, самодовольный взгляд на ошеломленного Поттер и позволил ей увлечь его за собой. — Это не очень по-гриффиндорски, — заметил он с усмешкой, пока она тащила его вверх по ступеням. — Тайные свидания в спальне? Что скажут твои однокурсники? — Заткнись, — процедила она сквозь зубы, распахивая дверь одной из комнат. И почти втащила его внутрь, захлопывая дверь. Личные покои старосты. Драко бросил быстрый взгляд на помещение. Комната Грейнджер была… хаотичной. Стопки книг были разбросаны на всех возможных поверхностях — от пола, до кровати. Незаправленная кровать. Одежда, нагроможденная на кресло. Это было… неожиданно. Грейнджер развернулся к нему. Её глаза пылали. Драко небрежно облокотился на косяк двери, складывая руки на груди. — Что ты творишь? — прошипела она. — А на что это похоже? — Драко выгнул бровь, наслаждаясь её взвинченным видом. — Ты вообще в своем уме, Малфой?! — взорвалась она. Её голос сорвался. Контроль полетел к чертям. — Перед Гарри! Перед всей гостиной! Ты!.. Драко слегка склонил голову. На лице — всё та же маска любящего, слегка недоумевающего бойфренда. — Я просто заботился о тебе, милая, — сказал он мягко, пока в его глазах плясали дьяволята. — Ты выглядела такой напряженной. Я хотел помочь тебе расслабиться. — Расслабиться?! — выплюнула она, делая шаг ближе. — Ты чуть не… не... на глазах у моих друзей! Это ты называешь «расслабиться»?! — А разве это не расслабляет? — его взгляд был полон невинности. — Мне казалось, тебе понравилось. Ты так… отчаянно дышала. Её глаза сузились. — Ты переходишь границы. Это… Он сделал шаг вперед, отходя от стены. Вторгаясь в её пространство. — Ты всё ещё дрожишь, — тихо сказал он. Его голос на фоне её крика звучал оглушающе. — Почему, Грейнджер? Она застыла. Он видел, как дрогнуло её горло. Драко усмехнулся, и в этой усмешке — была вся его победа. Он не ждал ответа. Он сделал то, чего она ожидала меньше всего. Он, смотря прямо ей в глаза, опустился на колени. Прямо перед ней. Драко положил руки на её бедра, медленно задирая юбку. Он чувствовал её напряжение, видел, как её грудь часто поднимается и опускается от неровного дыхания. — Что ты делаешь? — прошептала она, без прежнего крика. Драко не ответил. Он опустил голову, целуя внутреннюю сторону её бедра. Она дернулась, но не оттолкнула его. Драко улыбнулся, продвигаясь выше. Его руки легли на ее бедра, разводя их чуть шире. Он смотрел на нее снизу вверх, и в его глазах было чистое, неприкрытое вожделение. Он не спрашивал разрешения. Он просто наклонился вперед, и его язык коснулся её сквозь тонкую ткань трусиков. Горячий. Влажный. Настойчивый. Он чувствовал, как её ноги подкашиваются. Она схватилась за его плечи, чтобы не упасть. Из ее горла вырвался сдавленный стон. Он прижался губами к мокрой ткани... его горячее дыхание обжигало кожу сквозь шелк... — Смотри, — произнёс он, пока его пальцы зацепили край трусиков, отодвигая преграду, — насколько тебе нравится, когда я… Он видел, как что-то щелкнуло в её глазах. Его голос. Требование. Возвращение к реальности. Грейнджер внезапно оттолкнула его, тяжело дыша. Её глаза были темными от возбуждения, но полными ярости. Он, не ожидавший сопротивления, легко поддался. Она посмотрела на него сверху вниз, на его все еще коленопреклоненную фигуру. Карие глаза искрились. — Убирайся, — прошипела она, поправляя юбку дрожащими руками. — Убирайся. Сейчас же. — Что такое, Грейнджер? — Драко усмехнулся, облизывая губы. — Не нравится, когда играют не по твоим правилам? — Ты… — она запнулась, пытаясь справиться с собой, — ты ничем не лучше Монтегю. Об ребра что-то непривычно ударилось. Усмешка сползла с его лица, оставляя после себя только холодный камень. — Что ты сказала? — Ты слышал, — выплюнула Грейнджер, её глаза блестели от ярости. — Не смей прикасаться ко мне без моего разрешения! Понятно? Ты не можешь использовать наш спектакль, чтобы унизить меня! Драко рассмеялся, но его смех был холодным, пустым. — А ты думала, что только у тебя есть такая возможность, Грейнджер? — спросил он ледяным голосом. — Ты думала, что только ты можешь играть грязно? Называть меня «Дракончиком»? Унижать меня перед моей командой? Он медленно поднялся на ноги. С его лица исчезли все эмоции. Он направился к выходу, распахнул дверь, не оглядываясь на неё. — В следующий раз, когда захочешь поиграть, Грейнджер, — добавил он, выходя из комнаты, — подумай дважды. И не жалуйся на проигрыш. Драко захлопнул дверь за собой и прислонился к стене, пытаясь восстановить дыхание. Его руки дрожали, и он сжал их в кулаки. До побеления. Ничем не лучше Монтегю. Эти слова продолжали звучать в его голове, как проклятый рефрен. Он медленно спускался по лестнице, чувствуя себя ещё дерьмовее, чем утром. Грязнее. Всё пошло не так. Он, блядь, собирался поставить её на место, а в итоге… — Малфой. Драко вздрогнул, услышав голос Поттера. Он обнаружил Избранного у подножия лестницы, явно ожидающего его. Он стоял, облокотившись на перила. Ни агрессии, ни ненависти. Он выглядел как глубоко заебавшийся от вечной драмы человек. — Что тебе нужно, Поттер? — устало спросил Драко, не находя в себе сил даже на обычную враждебность. — Ты же помнишь, что она давала показания в твою пользу на суде? — спросил Поттер без предисловий, глядя на него своими до отвратительного зелеными глазами. Драко замер. Конечно, он помнил. Та самая Гермиона Грейнджер, которую его тетя пытала на полу его собственного дома, стояла перед Визенгамотом со своей непоколибимой уверенностью и строгой мантией, говорила о его «неоценимой помощи», о том, как он «не выдал их в Малфой-мэноре», о том, что он «не мог сопротивляться давлению в силу своего возраста». Он не хотел об этом думать. Что грёбаная Гермиона Грейнджер спасла его от… И теперь он… — Если у тебя ещё есть остатки совести, — продолжал Поттер, пронзая его своим взглядом, — подумай об этом, когда соберёшься причинить ей боль. Драко сжал челюсти, смотря на своего школьного врага с плохо скрываемой ненавистью. Остатки совести? Если бы Поттер знал, где похоронены его остатки совести. — Знаешь, — добавил Поттер после паузы, — это была её идея — затащить меня на твой суд. Она сказала, что мы должны это сделать. В благодарность Нарциссе, — он сделал паузу. — Я считал, что пара лет в Азкабане тебе не повредит. До сих пор считаю. Удар был точным. Профессиональным. Поставленным. Драко почувствовал, как что-то внутри него окончательно ломается. Не говоря ни слова, он обошёл Поттера и направился к выходу из гостиной. Он не оглядывался, не видел прожигающих его спину взглядов, не слышал шепота. Его тело двигалось словно подчиняясь чужой воле. На чистом Империусе.

***

Остатки совести. Что бы сказали его остатки совести на то, что он приканчивает уже вторую бутылку огневиски за два дня? Драко вздохнул, делая глоток. В его голове крутился один вопрос: «Зачем?». Зачем она спасла его от Азкабана? Ради долга? Что грязнокровка вообще могла знать про долг? Он прикрыл глаза, осушая стакан до дна. Великая спасительница Гермиона Грейнджер. Зачем Поттер об этом вспомнил? Он, что должен был теперь на коленях благодарить её за её милосердие? Собственно, это он уже сделал. Дверь спальни скрипнула, и оттуда высунулась кудрявая голова. — Хэй, Драко, — осторожно начал Тео, изображая беззаботность, но его глаза выдавали настороженность. Он не спешил заходить в собственную спальню.— Ты всё ещё хочешь меня убить? Просто хочу быть уверенным, мне сейчас составить завещание или завтра? Обещаю тебе часть коллекции анальной смазки. У меня есть с запахом Рождества! Драко отвёл взгляд, не в силах смотреть на друга. Он молча взял бутылку огневиски со стола и наполнил ещё один стакан. Он пододвинул один к Тео. Тео понял всё без слов, напряжение в его плечах немного ослабло. Он прошел в комнату и взял стакан со стола Драко. — За дружбу? — предложил Тео с неуверенной усмешкой. Драко не ответил, они просто синхронно опрокинули стаканы. Некоторое время они молчали. Тео, казалось, обдумывал что-то, вертя в пальцах свою головоломку. Наконец он поднял взгляд. — Итак… что случилось? Похоже на твой обычный приступ экзистенциального саморазрушения, но пахнет ещё… духами. Такими, знаешь, для принцесс. Драко не поднимая взгляд, налил себе ещё. — Она сказала, что я не лучше Монтегю. — Ауч, а она профи, — Тео скривился. Его тон стал серьезнее. Он взял на себя роль ученого, приступающего к важному эксперименту. —Так, давай по порядку: в чём именно? В психологическом насилии? Тут ты однозначно победитель. Даже я сегодня немного отнасиловался, — он показал на себя своим стаканом. — Все эти «давай буду твоим папочкой» были весьма оригинальны. Но если мы говорим про физическое — не-а, слишком грубо для нашего утончённого Драко. В этом Монтегю лидирует. Драко просто вертел стакан в руках. Ему нечего было ответить. — Хорошо, мистер Похороны, — вздыхает Тео, после минуты молчания. — Давай проверим теорию принцессы. Составим «Бинго Насильника»! Драко медленно повернулся к нему. — Бинго? — скептически переспросил он. — Ну да! Я буду называть признаки, а ты говоришь — было или не было, — Тео потёр руки. — И в конце мы узнаем, действительно ли ты заслуживаешь почётного звания «ублюдок-как-Монтегю», или это всего лишь преувеличение воспалённого женского мозга. Очень сексуального женского мозга, прошу заметить! Тео, полный энтузиазма, подбежал к своему столу. Вышвыривал из ящика вещи, пока не добрался до блокнота в кожаном переплете. Подхватив перо, которые было, Салазар знает почему, облеплено стразами, он так же быстро вернулся. Устроившись на полу у кровати Драко, он начал. — Итак, — проговорил он деловым тоном, старательно выводя что-то в блокноте. — «Бинго Насильника». Версия 1.0, пока в стадии разработки… Пункт первый: Нарушение личных границ без спроса. Ну, там, подойти слишком близко, потрогать… Было? Драко мог бы отказаться от этого абсурда. Мог бы послать Нотта. Но он кивнул, делая ещё один глоток. — Отлично! Ставим галочку, — Тео что-то чиркает в блокноте. — Пункт второй: Использование информации, полученной в моменты близости, для унижения. Было? Драко снова кивнул. Сделал глоток. — Есть! Идем дальше. Пункт третий: Газлайтинг. Заставлять жертву сомневаться в собственной адекватности. Знаешь, типа: «Тебе кажется! Мой член на самом деле 30 см!». Выдавать желаемое за действительное — это почти классика! — Тео улыбнулся, делая пометки. Бросил взгляд на Драко. — Было? Кивок. — Уху-ху, ты мой чемпион! Три по горизонтали! Идем на рекорд! — Тео с восхищением смотрит на Драко. — Пункт четвертый: Публичное унижение под видом привязанности. Ну, это все ваши отношения. Блеск. Галочка. Он делает паузу, сверяясь со своим воображаемым списком. — Пункт пятый: Угрозы физическим насилием, чтобы вызвать страх. «Хочешь испытать на себе восхищение тети Беллы?». Было. Очень креативно, кстати. Я почти обосрался от восторга, приятель. — Тео уверенно черкнул в своём блокноте. — Пункт шестой: Игнорирование вербального отказа. Слов типа: нет, прекрати, не здесь, остановись, ты-ублюдок-я-тебя-ненавижу-убери-свои-лапы… Было? Драко поморщился. Блядская «концепция слова «нет». Он мрачно кивнул. — Вау… — присвистывает Тео. — Ты собираешь почти фулл-хаус! Везунчик! Так-так-так…. Пункт седьмой: Применение физической силы для принуждения к сексу. Было? — Нет, — тихо сказал Драко, сжимая стакан в руке. Этого… этого не было. — Ага! Вот тут Монтегю бы поставил жирную галочку. Увы, первый промах, — комментирует Тео. — Пункт восьмой: Продолжение действий после того, как жертва теряет сознание или находится в невменяемом состоянии. Там… накачать зельем? Порезвиться с пьяненькой и не соображающей? Не было? — Нет! — его голос прозвучал почти оскорбленно. Он выдохнул, проводя рукой по лицу. — О, да ты почти святой! — усмехнулся Нотт, продолжая — Пункт девятый: Причинение физической боли ради собственного удовольствия без предварительного согласия. Давай, уберем в скобки твои подработки на Темные Силы — чисто бизнес, я понимаю, — Тео фыркнул, покусывая кончик пера. На его лице уже было несколько чернильных пятен. — Не было? — Нет, — покачал головой он. Тео отложил блокнот и посмотрел ему в глаза. Его лицо снова стало серьезным. — Итак, вердикт, — говорит он торжественно. Он сделал короткую барабанную дробь на коленях и продолжил: — Ты…. собрал шесть из девяти пунктов! Неплохо! Это не дотягивает до звания «Насильник года», которое прочно удерживает Монтегю. Но на звание «Половинчатый насильник» и полсрока в аду ты точно наработал. Поздравляю! Но ещё есть куда расти. Драко горько усмехнулся. Какой же у него многообещающий потенциал для роста. — Значит, она права. Тео поднял руки, выронив блокнот. Словно останавливая. — Нет, — сказал он, поднимаясь с пола, начал ходить по комнате. — Она не права. Ну, то есть частично. На половину… — он остановился и выдохнул. — Впрочем, не важно. Ты мудак. Первоклассный. Сорта «Восхитительная ублюдочность». Это факт. Не новость. Но у тебя есть границы, Драко. Да, они шаткие, как мост из соплей, но они, блядь, есть. Он подошел ближе и хлопнул Драко по плечу. — Ты проиграл, дружище. «Бинго» не было, понимаешь? Драко промолчал, допивая последний стакан. Жгучая жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения. Он не собрал «Бинго». Но он был ублюдком, восхитительного сорта ублюдком. С выдержкой из «неблагодарности». Он перевел взгляд на пустую бутылку. Прикрыл глаза, чувствуя накатившую усталость. Даже сам, блядь, Святой Магической Британии грезил о его клетке с видом на море. Пример всепрощения и благородства. Прекрасно. Просто, мать его, прекрасно. И прекраснее всего, что заслуженно.