Pity candy

К концу недели в школе только и говорили, что о первом в этом году матче по лакроссу. Люди были взволнованы, но в то же время в воздухе витала тревога, особенно в моём кругу общения. Джексона допустили к игре... вроде как. «Принудительно допустили» было бы более подходящим определением. Лидия намекнула, что родители Джексона звонили и в больницу, и в школьный совет, предлагая крупные пожертвования в обмен на нужные им ответы. Я даже не могла представить, как это работает. Это была всего лишь игра в лакросс. Однако до субботы рука Джексона была на перевязи, чтобы снизить нагрузку на связки в плече. Он постоянно жаловался на то, как это раздражает, как чешется, как сковывает, как приносит больше вреда, чем пользы, и как он собирается задушить Скотта Макколла, как только сможет пользоваться обеими руками. Джексон и так был  раздражительным, но перевязь вывела его на новый уровень. Единственным человеком, который нервничал больше, чем Джексон, была Лидия. Она страдала от его поведения и, в свою очередь, проецировала его на всех, кто попадался ей на пути. Я не раз слышала от неё, что из-за травмы Джексона она выглядит плохо, даже если это была не совсем его вина. Если Джексон не мог пользоваться рукой, это означало, что он был не лучшим игроком на поле, а если Джексон был не лучшим игроком, то что это значило для Лидии? Казалось, она чувствовала, что сама ткань общества будет разорвана в клочья, если «Бейкон-Хиллс» проиграет в субботу. Теоретически я понимала, что всё это из-за неуверенности Лидии, но мне уже порядком надоело с этим мириться. Лидия стала ещё более требовательной, чем обычно, и контролировала каждый мой шаг. Она снова начала выбирать за меня одежду, потребовала, чтобы я сменила цвет лака для ногтей, и наотрез отказалась брать дополнительные смены на работе. Я изо всех сил старалась идти по пути наименьшего сопротивления, но мне не хватало всего одной колкой реплики, чтобы схватить учебник по экономике и ударить Лидию по голове. В пятницу утром мы чуть не опоздали в школу, потому что Лидия дважды меняла своё мнение о моём наряде. В машине я попыталась включить радио, но она протянула руку и выключила его. Не было времени на музыку, ведь до первого матча по лакроссу в сезоне оставалось всего тридцать три часа. Вместо этого Лидия перечислила все задачи, которые нам нужно было выполнить, начиная с сопровождения Джексона в больницу, где ему должны были сделать укол стероидов, и заканчивая походом в магазин товаров для творчества, чтобы купить материалы для плакатов в поддержку игры. Затем она повторила список, на этот раз расположив задачи в хронологическом порядке, а не по степени важности. Я выскочила из машины, как только она остановилась, и побежала к своему шкафчику в надежде хоть немного побыть в тишине. К моему ужасу, Лидия последовала за мной, каким-то образом умудряясь не отставать, несмотря на разницу в росте. — И тебе нужно будет сделать большую часть домашних заданий в течение учебного дня, —инструктировала она, пока мы шли. — Я не могу позволить тебе беспокоиться об испанских спряжениях, пока мы готовимся. — Конечно, Лидия. — Старайся работать в перерывах между занятиями, но если придётся, просто прогуляй факультативы. — Конечно, Лидия. — Если ты скажешь Финстоку, что у тебя месячные, он разрешит тебе не играть, независимо от того, во что они играют. Не то чтобы баскетбол кому-то помог. — Конечно, Лидия. — А во время обеда мы должны... о, Эллисон! — её тирада прервалась, когда Эллисон вышла к нам в холл.— Боже, ты, как всегда, выглядишь просто сногсшибательно. Мне нравится этот ремень. — Ух ты, спасибо, Лидия. Доброе утро, Сэди. — Доброе утро... — Итак, Эллисон, — перебила Лидия, возвращаясь к делу. — Мы с Сэди просто хотели убедиться, что ты придёшь завтра на игру. —О, да, - ответила она с улыбкой.— Я должна поговорить об этом с отцом, но я собиралась попытаться пойти. — Попытаться?  Лидия повторила это слово, как будто оно было для неё незнакомым. Она натянуто рассмеялась. — Эллисон, это первая игра в лакросс в этом году. Ты не можешь её пропустить. Там будут все. И ты ведь хочешь поддержать Джексона и Скотта, не так ли? — Ну... да, — Эллисон в тревоге расширила глаза. — Да, конечно, я знаю. — Отлично! Тогда увидимся завтра.— Она уже собиралась отвернуться, но тут ей в голову пришла ещё одна мысль. — О, и после победы мы все пойдём куда-нибудь поесть. Я, Джексон, Сэди, ты и Скотт, хорошо? Отлично. С леденящей душу улыбкой Лидия развернулась на каблуках и зашагала по коридору, не оставляя места для споров или обсуждений. Я фыркнула и захлопнула свой шкафчик, а Эллисон продолжала в шоке смотреть ей вслед. — Ух ты, — сказала Эллисон, явно не находя слов. — Это было… —Жестоко? Бестактно? Высокомерно? — Я собиралась сказать, что она молодец, — снова усмехнулась я, и она приподняла брови.—Что тебя так взбесило? —Ничего, — вздохнула я, когда мы направились в кабинет английского.— Лидия просто сводит меня с ума. Я просто хочу, чтобы эта дурацкая игра поскорее закончилась. Если мы проиграем, с ней будет невозможно жить. — Так плохо? — Хм. Есть ли шанс, что твои родители разрешат мне переехать к тебе? Я буду платить за аренду. Эллисон изящно рассмеялась, запрокинув голову. Я ухмыльнулась и уже собиралась продолжить, как вдруг заметила, что класс уже полон. В противоположном углу комнаты Скотт и Стайлз уже ждали меня на своих местах. — Хей, — сказала я, хватая Эллисон за руку, чтобы удержать ее.— Ты можешь просто ... пока не говорить Скотту о планах после игры? Я хочу с тобой кое о чем поговорить. — Да, конечно, — согласилась Эллисон с беспокойством в глазах.— Всё в порядке? — Да, всё в порядке. Мы можем поговорить об этом позже. Эллисон по-прежнему смотрела на меня с подозрением, но я просто подтолкнула её к двери в класс. Я села, не глядя ни на кого, и принялась доставать учебники. На уроке английского мы всё ещё работали над темой экзистенциализма. Было приятно поразмышлять о концепции свободы воли, о свободе выбора, но это также могло немного угнетать. Мы могли делать всё, что хотели, но только потому, что практически никак не влияли на общую картину. Лекция мистера Неске, казалось, тянулась бесконечно, он повторял одни и те же три пункта сотней разных способов. Через пятнадцать минут у меня начали слипаться глаза. На мой стол упал листок бумаги, и Эллисон незаметно убрала руку на колени. Я постаралась не слишком громко шуршать страницами, открывая записку. Ты всё ещё злишься на Скотта из-за вечеринки?» Я с трудом сдержала вздох. Я всё ещё злилась из-за вечеринки, но не по той причине, о которой подумала Эллисон. И это была не та причина, по которой я хотела поговорить о завтрашнем дне. Казалось, что на листке бумаги размером четыре на четыре дюйма сложно что-то написать, но я постаралась. — И да и нет. Я была третьим лишним для Лидии и Джексона всё лето. А хуже третьего лишнего может быть только пятый лишний. Не в обиду тебе или Скотту. Я просто хотела предупредить, что, скорее всего, не поеду. Я вернула записку Эллисон, которой пришлось дождаться, пока Неске отвернётся, чтобы прочитать её. Когда она это сделала, вся её спина напряглась. Она взяла ручку и начала лихорадочно что-то писать, почти уткнувшись носом в страницу. Когда она вернула записку, её почерк был заметно более неразборчивым. — Сэди, ты не можешь оставить меня наедине с Лидией и Джексоном! Пожалуйста! Я не могу пойти на двойное свидание с Лидией и Джексоном. Они со Скоттом будут постоянно ссориться, а потом я буду разговаривать с Лидией о моде, математическом анализе или ещё о чём-нибудь! Я не смогла сдержать улыбку. Эллисон, вероятно, была недалека от истины. — Именно об этом я и говорю. Я не мазохист. Я думала, что выиграла спор. Эллисон откинулась на спинку стула, вертя в пальцах ручку и не сводя глаз с доски. Казалось, она полностью погрузилась в лекцию, но за несколько минут до конца занятия на моей парте снова появилась записка. —А что, если Стайлз придёт? Я нахмурилась, украдкой взглянув на этого парня. Я всё ещё не разговаривала со Стайлзом, но и не не разговаривала со Стайлзом. Меня раздражала эта вечеринка и его уклончивые ответы в библиотеке. С другой стороны, после библиотеки я не видела Дерека. Я не хотела питать надежды, но всё же надеялась, что всё это просто забудется. Тогда мне больше не придётся с этим разбираться. Я взяла ручку, чтобы ответить, но тут мистер Неске откашлялся, стоя у доски. — Мисс Беннет! Не хотите ли вы поделиться чем-нибудь с классом? — О, эм... — я быстро оглядела комнату в поисках подходящего ответа. — Нет, эм... я просто думала о том, что, как сказал Сартр, «ад — это другие люди». Это можно интерпретировать как «все отстой», но я думаю, он имел в виду, что в обществе, где мы постоянно осуждаем друг друга, практически невозможно сохранить свободу воли. Особенно в старшей школе. Несколько человек рассмеялись, а Неске снисходительно улыбнулся мне. Он прекрасно знал, что я не слушала, но не мог отчитать меня, пока я была в ударе. — Хорошая мысль. Это возвращает нас к тому, что Кафка пытается сказать об обществе… — Осторожно, ботанка, — хихикнула Эллисон через плечо. Я ухмыльнулась и откинулась на спинку стула, чтобы досидеть до конца урока. До звонка оставалось всего несколько минут, и я едва успела закрыть папку, как Эллисон повернулась ко мне с большими полными надежды глазами. — И что? — Я... подумаю об этом, — неохотно ответила я. Эллисон просияла. — Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! Я обещаю, что будет очень весело. — Эй, я... я не говорила «да»! Но Эллисон уже ушла, практически сбежав на следующий урок. Я демонстративно не обращала внимания на любопытные взгляды Скотта и Стайлза. Я закинула сумку на плечо и вышла из кабинета, размышляя о том, насколько прав был Сартр. Когда имеешь дело с другими людьми, у тебя нет свободы воли. Из-за Эллисон и Лидии я теперь с ужасом ждала завтрашнего дня. От одной мысли о том, сколько мне придётся общаться, у меня начинала болеть голова. Но, конечно же, как только я подумала, что хуже уже быть не может, так и случилось. Лидия грохнула подносом по обеденному столу, заставив меня подпрыгнуть на полметра. — Что ты только что сказал? Я в панике огляделась, пытаясь понять, что я могла сделать не так за первые три минуты обеда, но Лидия разговаривала не со мной. Дэнни уже опустился на стул рядом со мной и выглядел таким же уставшим, как и я. — Судя по всему, Макколл говорит, что завтра он не играет, — повторил он.— Он пытался поговорить с тренером сегодня утром. — Что? — ахнула я. — Почему? — Понятия не имею. Я знаю только, что тренер остановил меня и попросил присмотреть за ним. Он также спросил, не считаю ли я Скотта геем, но ты же знаешь. Это просто Финсток. — Боже, это так похоже на него, — фыркнула Лидия, вонзая вилку в брокколи с такой злостью, что та треснула о тарелку. Дэнни приподнял бровь. — …Ты о Финстоке…? — Нет! О Скотте МакКолле! Он устроил такую сцену на отборочных, потому что считает себя важной персоной, проталкивается наверх, и теперь, когда он наконец привлёк всеобщее внимание, он не выдерживает давления. Вот почему неудачники должны оставаться на скамейке запасных. — Лидия, — предупреждающим тоном сказала я, но Лидия не обратила на это внимания. Остальные игроки в лакросс уже подходили к нам, бросая на меня мрачные взгляды. — Говорите о МакКолле? — спросил Томми Хайфер, садясь напротив Дэнни. — Я слышал, что если он не выйдет на поле завтра, тренер уберёт его из основного состава. — Пусть говорит, — отрезал Джексон, сидевший во главе стола. Я прикусила губу. — Ладно, послушайте, я понимаю, что никто здесь не в восторге от Скотта, но то, что он на первой линии, — это хорошо, не так ли? Нравится вам это или нет, но он... действительно хорош. —Дело не только в мастерстве, — сказал Дилан. — Чувак плохо ладит с другими. Он кивнул в сторону руки Джексона, и я поняла, что лучше не спорить. Напряжение и так было высоким. Разговор продолжился, все говорили о комендантском часе, введённом полицией. Я так волновалась из-за начала учебного года, что почти не следила за новостями, но за неделю или две до этого в заповеднике Бейкон-Хиллс было найдено тело женщины. В то время это было большой новостью, но, похоже, сейчас никого это особо не волнует. Большинство за столом согласились, что глупо было ждать так долго, прежде чем вводить комендантский час. Что бы или кто бы ни убил ту девушку, он, скорее всего, давно скрылся. Лидия настаивала на том, что мы всё равно пойдём куда-нибудь после игры, что бы там ни говорила полиция. Я не думала, что это понравится моей матери, особенно после смерти отца, но пока придержала язык. Что ещё хуже, в конце учебного дня я подошла к своему шкафчику и увидела, что меня ждёт крайне взволнованная Эллисон. — Привет, — вздохнула она, заламывая руки. — Ты... можно с тобой поговорить? —Конечно», — тут же согласилась я. —Ты в порядке? — Я... я не знаю. Это из-за Скотта. Я изо всех сил старалась не показывать своё разочарование хотя бы частично. — Эллисон, помнишь, мы говорили о том, что скоро я скажу тебе, чтобы ты больше не говорила о Скотте? Мы быстро приближаемся к этому моменту. — Нет, Сэди, послушай, ладно? Ты положила мою куртку обратно в шкафчик, верно? Спасибо тебе, я даже не заметила, что оставила её у тебя дома, но потом Скотт увидел, что я несу её, и начал странно себя вести. Он просто спросил, где я её взяла, а потом начал расспрашивать меня о том парне, Дереке. Это определённо привлекло моё внимание. Я опустила взгляд и вдруг поняла, что Эллисон держит в руках не один, а два пиджака. Я не могла вспомнить, была ли она в пиджаке, когда уходила с вечеринки, но я точно помнила, что не клала его в её шкафчик. — По словам Скотта, они не друзья, — Эллисон всё ещё бессвязно бормотала, — и я этого не понимаю, потому что он рассказал Дереку о том, что дал мне ручку, верно? А потом он начал задавать все эти вопросы, типа: „О чём вы говорили?“ и „Что ты ему сказала?“ — и он выглядел таким расстроенным! Таким пугающе, иррационально расстроенным. Это меня по-настоящему напугало. Это... это странно, правда? Я не слишком остро реагирую? — Ладно, подожди, — сказала я, хватая её за плечо.— Просто... просто подыши секунду. — Дышать. Правильно. Она кивнула, прислонилась спиной к шкафчикам и на мгновение закрыла глаза. Это дало мне время собраться с мыслями. Я не клала куртку Эллисон обратно в её шкафчик. Очевидно, что это был не Скотт. Оставалась Лидия, но я не видела куртку в машине, и, честно говоря, не могла представить, чтобы Лидия сделала что-то настолько незаметное, как оставить куртку в шкафчике Эллисон вместо того, чтобы вернуть её лично, чтобы Эллисон могла поблагодарить её за невероятную доброту. Так как же она там оказалась? У Скотта, похоже, действительно были подозрения. Мне показалось немного чрезмерным предполагать, что Дерек пробрался на территорию школы и взломал шкафчик Эллисон только для того, чтобы вернуть ей пальто. С другой стороны, разве это не так же странно, как то, что он вообще отвёз её домой, или то, что он пришёл в библиотеку и взял те же книги, что и Стайлз? Я не знала, что Дерек пытался доказать, но он определённо знал больше, чем следовало. Я вздохнула, готовая отругать себя. А я-то как раз думала, что всё обошлось. Ну и день, чтобы сглазить себя. — Послушай, — сказала я как можно мягче. — Я не думаю, что Скотт врёт о том, что они с Дереком не дружат. Эллисон резко подняла голову. — Что? Но... — Я не знаю, откуда он узнал о ручке, но Стайлз также сказал, что они не друзья, и он был очень… раздражён, когда понял, что Дерек был на вечеринке. — Серьёзно? Тогда почему ты не сказала мне об этом? — Я думала, что это я слишком остро реагирую, — сказала я, и это была правда.— Я точно думаю, что они знакомы. Может быть, они общаются с одними и теми же людьми или раньше были друзьями, но поссорились? По крайней мере, так это представил Дерек. — Когда ты разговаривала с Дереком? — потребовала Эллисон, и я поморщилась. — Ладно, признаюсь: на этой неделе он приходил в библиотеку. — Прости, что? — у Эллисон отвисла челюсть. — И ты просто… ты не хотела об этом упоминать? — Я думала, что сойду с ума! Это публичная библиотека, Эллисон. Он просто пришёл взять несколько книг, а я в это время работала. Я снова солгала, но мне пришлось. Я не могла вынести выражения лица Эллисон. Девушка была на грани срыва и выглядела так, будто ещё один удар мог её добить. Ей не нужно было знать о книгах про оборотней. — Скорее всего, ничего особенного— заверила я ее.— Просто ... парни есть парни и проявляют территориальные чувства к девушкам. Но я думаю, что в этом вопросе тебе следует держаться Скотта. Просто оставь это и ... позволь ему выбросить это из головы. — Даже несмотря на то, что он ведёт себя странно, скрытно и агрессивно? — мрачно спросила Эллисон. — Ладно, подожди. Я была такой скрытной, и мне жаль. Что касается его странностей и собственничества: он всегда был странным, а сейчас он ещё и в стрессе. Завтра его первая игра, и, судя по всему, если она пройдёт плохо, тренер готов исключить его из основного состава. — Что? — Её лицо смягчилось. — Это ужасно! — Я знаю. Так что, может быть, в этот раз мы проявим к нему снисходительность. Кроме того, я не думаю, что ты можешь винить его за то, что он беспокоится из-за твоего разговора с Дереком. Этот парень был по-настоящему горяч, а ты не в его лиге. Она закатила глаза и оттолкнулась от стены. — Очень смешно. Я ухмыльнулась и набрала код от своего шкафчика. Надеюсь, на этот раз мы сможем выбраться из кампуса без каких-либо шокирующих открытий. — Кстати, о людях, которые ведут себя странно, — сказала Эллисон. — Ты не знаешь, что нашло на Лидию? Ты ей что-то сказала? — О чём? — Я не знаю, просто… обо мне? Сегодня она ведёт себя на удивление мило, провожает меня до аудитории и знакомит со своими друзьями. Не то чтобы она раньше не была милой, просто… — Лидия-милашка, — с горечью закончила я. Я тоже заметила странное поведение Лидии. С самого обеда она не отходила от Эллисон, таскала её за собой и хвасталась ею, как новой блестящей игрушкой. Я слишком хорошо помнила это чувство и не могла его не заметить. У меня были свои подозрения насчёт мотивов Лидии, особенно после разговора за обедом, но Эллисон пока не нужно было об этом знать. — Лидия желает тебе добра, — небрежно сказала я. — Она хочет, чтобы игра прошла идеально, поэтому она в режиме сверхскоростного управления. Она хочет, чтобы тебе было комфортно на игре, а это, по её мнению, означает, что она должна познакомить тебя со всеми симпатичными парнями в команде. Ты ей действительно нравишься. Она просто… Лидия. — Я понимаю, — сказала Эллисон с улыбкой, — и я тебе очень благодарна. Вам обоим. Если бы ты не слушала мои разглагольствования, я бы, наверное, уже взорвалась. — Для этого я здесь и нахожусь. Мы вместе пошли к выходу и, покинув школу, увидели, что красный грузовик Арджентов уже ждёт нас на обочине. Отец Эллисон улыбнулся, увидев нас, и помахал рукой. — Это моя машина, — сказала Эллисон, проводя рукой по волосам. — Но послушай, не хочешь зайти завтра? Мы можем просто потусоваться, поговорить, порыться в моём шкафу. Мне бы не помешала помощь, чтобы успокоиться перед игрой. — Эллисон, — просияла я.— Ты не представляешь, как сильно я хочу быть завтра у тебя дома, а не с Лидией. — Вообще-то, думаю, что да, — рассмеялась она.— Ладно, круто, тогда... Я поговорю с тобой позже! Она быстро обняла меня и побежала по дорожке к отцовскому грузовику. Почувствовав себя немного легче, я вышла на парковку, чтобы найти Лидию. День пролетел как вихрь. Мы провели неприлично много времени в магазине товаров для рукоделия, и это было бы здорово, если бы мне позволили побродить по нему. Вместо этого я была прикована к Лидии, пока она решала, будет ли использование клея с блёстками на вывесках ребячеством или чем-то потрясающим. После магазина товаров для рукоделия мы отправились в торговый центр, чтобы купить новые пальто, а затем в магазин спортивных товаров, чтобы купить Джексону подарок, который поднимет ему настроение. Мы остановились, чтобы купить смузи, потом забрали Джексона и поехали в мемориальную больницу Бейкон-Хиллс, где ему должны были сделать укол. — Почему я должна быть здесь? — спросила я, когда мы с Лидией сидели в зале ожидания. — Моральная поддержка, — ответила она, не отрываясь от журнала. — Лидия, я не думаю, что Джексон получает от меня моральную поддержку. Я раздражаю его одним своим присутствием. — Ты здесь не ради Джексона. Ты здесь ради меня. Думаешь, мне нравится возить его повсюду, пока он постоянно ноет, как ребёнок? — Он твой парень, — напомнила я ей. — И я люблю его. Большую часть времени.— Она повернулась ко мне с искренней улыбкой.— Я ценю, что ты составляешь мне компанию. — Да ладно, — вздохнула я, но в моём голосе не было уверенности. — Я всё равно считаю, что дома я была бы полезнее, начав рисовать плакаты. — Пожалуйста. Я знаю, что ты художник, но я не настолько глупа, чтобы позволить тебе сделать это без присмотра. Я не хочу прийти домой и увидеть табличку с надписью: «Это табличка. Она для Джексона».» — На самом деле это неплохая идея… Лидия шлёпнула меня, и я хихикнула. — Кстати, — продолжила я, — когда ты решила стать членом комитета по встрече Эллисон? — Когда Скотт МакКолл сказал мне, что завтра не играет, — честно ответила она.— Я подумала, что знакомство Эллисон со всеми гораздо более привлекательными, гораздо более крутыми парнями в команде может немного мотивировать его проявить себя. — Ха, конечно... — Что? Мне нужно было как-то его убедить. — Значит, ты используешь Эллисон. — Не говори так. Я... занимаюсь несколькими делами одновременно. Ты сказала, что мне нужно сделать так, чтобы она чувствовала себя комфортно, но ты даже не потрудилась познакомить её с кем-нибудь. Я не могу стоять в стороне, пока такая жемчужина, как Эллисон, общается с кем-то вроде Макколла. — Прости меня, — саркастически заметила я. — Ты такая невероятно заботливая. — Ой, заткнись. Это не преступление — показывать людям окрестности, — возразила она, встряхнув волосами. — Я делала то же самое для тебя, и ты получилась невероятной. Что-то я не слышу, чтобы ты жаловалась. — Да. Это потому, что ты велела мне заткнуться. Лидия пристально посмотрела на меня. Затем я хихикнула, и Лидия тоже рассмеялась, и мы обе смеялись так громко, что привлекли неодобрительные взгляды медсестёр за стойкой регистрации. Я попыталась заставить Лидию замолчать, шлёпнув её по ноге, но это не возымело никакого эффекта. Лидия не умолкала до тех пор, пока у неё на коленях не зазвонил телефон. Она тут же посерьёзнела и поспешила открыть телефон, чтобы узнать подробности. — Знаешь, в больнице не разрешается пользоваться мобильным телефоном, — сухо сказала я. — И я почти уверена, что звонок от — Эви? — не является экстренным. Я заглянула через плечо Лидии в телефон, но она отмахнулась от меня. — Ну да, поэтому у меня есть наушники Bluetooth. Так что, похоже, я с тобой разговариваю. Я с трудом сдержала стон, когда она ответила на звонок. Жаль, что я оставила книгу в машине. Примерно через двадцать минут после того, как я стала третьей участницей разговора Лидии и Эви о её парне, с меня было довольно. У меня в сумочке были деньги, и, кроме смузи, я ничего не ела с обеда. На улице уже стемнело, и мне не терпелось размять ноги. Я встала со своего места, но Лидия схватила меня за руку. — Подожди, куда ты идёшь? — В уборную, — извинилась я.— Я сейчас вернусь. — Что? Нет! Ты не можешь уйти! Если ты уйдёшь, люди подумают, что я разговариваю сам с собой. — Что ж, тогда тебе лучше закончить разговор, иначе кто-нибудь подумает, что ты сошла с ума, и заставит тебя остаться здесь. С язвительной улыбкой я вырвалась из её объятий и побежала по коридору. Если бы только это приносило больше свободы. Даже когда я бродила по коридорам, мне приходилось бороться с ощущением, что мне здесь не место. У людей была важная работа, врачи и медсестры сновали туда-сюда, чтобы помочь пациентам, а я просто слонялась без дела от скуки. В конце концов я наткнулась на торговый автомат, где купила себе пакет чипсов, упаковку батончиков Reese’s с арахисовым маслом и бутылку воды. Я простояла там столько, сколько могла, прислонившись к стене и поедая чипсы. Но к тому времени, как пакет опустел, мне снова стало скучно. Надеюсь, Джексон скоро выйдет. Не могу поверить, что мы уже так долго ждём. Сколько времени им понадобится, чтобы ударить его ножом в руку и отправить домой? Когда я вернулась в зону ожидания, Лидия была уже не одна. Она рассеянно кивала, не выпуская из рук телефон, но кто-то занял моё место рядом с ней — кто-то, кто небрежно прислонился к стене, закатав рукава рубашки до локтей. У меня упало сердце. Эту короткую стрижку невозможно было ни с чем спутать. — Я сижу позади тебя на уроках биологии, — говорил он, пребывая в блаженном неведении относительно того, что Лидия его не слушает.— В любом случае, я всегда думал, что между нами есть какая-то… связь? Ну, ты понимаешь, негласная, конечно, и… может, было бы неплохо… узнать друг друга получше! Я поморщилась, готовясь к удару. — Подожди, дай мне секунду», — сказала Лидия, наконец сняв наушник.— Да, я не поняла, что ты только что сказал. Можешь повторить? И бах. Удар. Стайлз рухнул на пол, а я могла только смотреть, сдерживая вздох жалости к бедному парню. Лидия могла быть жестокой. — Э-э… нет, — ответил он с ноткой поражения в голосе. Лидия тут же вернулась к разговору по телефону. — Прости. Я… я лучше посижу — да, тебе всё равно. Стайлз, шаркая ногами, вернулся за угол, рухнул в кресло и обхватил голову руками. Он был так подавлен, что даже не заметил, как я наблюдаю за ним с расстояния в несколько шагов. Я немного поколебалась, прежде чем вернуться на своё место. Лидия улыбнулась, когда я села, похлопала меня по колену и показала на Bluetooth-гарнитуру в ухе, давая понять, что она всё ещё разговаривает по телефону. Такой доброты по отношению к Стайлзу явно не было. Я слегка улыбнулась и махнула рукой, чтобы она продолжала заниматься своими делами. Я подождала, пока она снова полностью погрузится в разговор, и только потом сделала следующий шаг. Я повернулась на стуле и выглянула из-за угла, где за стеной виднелось плечо Стайлза. — У нас есть связь? На будущее: возможно, это худшая фраза для знакомства. Как всегда. Мой голос заставил его вздрогнуть, и он с криком вскочил на ноги. Он развернулся, размахивая руками, одной рукой хватаясь за грудь, а другой — за подлокотник кресла, чтобы не упасть. Мне пришлось сжать губы, чтобы не рассмеяться. — С-Сэди! — выдохнул он с облегчением, но в его глазах читалось осуждение. — Боже, не надо… не делай этого! Привет! Что… что ты здесь делаешь? — Как ты думаешь, что я здесь делаю?» — спросила я без особого энтузиазма.— Лидия заставила меня ждать Джексона. — Верно, да, в этом... есть смысл. — Он откинулся на спинку стула, закинув ногу на сиденье, чтобы ему было удобнее смотреть на меня. — Как давно ты здесь? — Целую вечность. Я пошла перекусить, когда мне надоело, что Лидия меня игнорирует. Я подняла упаковку с арахисовыми батончиками в качестве доказательства, и Стайлз ухмыльнулся. Стайлз перевёл взгляд с меня на конфеты, и в его глазах снова появилось осуждение. — Подожди, ты знала, что она разговаривает по телефону? Я поморщилась, и для Стайлза это было достаточным ответом. — Ого. Отлично, ну спасибо. Не могла бы ты меня предупредить?» — О, прости, — ответила я с фальшивой искренностью.— Тебя это... тебя это бесит, когда люди тебе ничего не говорят? — Ладно, это — это не одно и то же. —Ну, я бы этого не знала, не так ли? Потому что ты не говоришь мне, что это было. Так что знаешь что? Будем считать, что мы квиты. Я тут же развернулась на стуле, скрестила руки на груди и уставилась прямо перед собой. Я слышала, как Стайлз насмешливо бормочет что-то у меня за спиной, а потом раздался глухой стук — он ударился головой о стену. Я поджала губы, упорно борясь с чувством вины, которое зарождалось у меня в животе, но продержалась всего несколько секунд. Я взяла со стола между нами стаканчики с арахисовым маслом и вслепую протянула их из-за угла. Прошло несколько секунд, прежде чем я почувствовала, как Стайлз забирает пакет у меня из рук. — Знаешь, мне не нужна твоя жалость, — проворчал он, пытаясь развернуть конфету.— Я знаю, что это... проигрышная битва или что-то в этом роде. Не знаю, почему я думал, что она вообще со мной заговорит. Я нахмурила брови. Я взглянула на Лидию, убедилась, что она занята, а затем повернулась всем телом к Стайлзу. — Может, потому что ты человек?— предположил я.— Послушай, Лидия — моя лучшая подруга, и я её люблю, но она ещё и стерва. Ей не нужно было так с тобой поступать. Мне жаль. Стайлз удивлённо посмотрел на меня. Он на мгновение задумался, прежде чем ответить, а затем снова переключил внимание на «Риз». Он открыл упаковку и, пожав плечами, протянул мне батончик с арахисовым маслом. — На самом деле это не имеет значения. Я к этому привык. Я имею в виду, что Лидия никогда не обращала на меня внимания. Даже когда мы учились в одном классе, она была как будто — не знаю — в другом мире. И этот мир действительно действительно отличается от моего. — Расскажи мне об этом, — рассмеялась я в ответ. Я заметила раздражение на лице Стайлза и продолжила: Что? В моей прошлой школе я не водила дружбу с популярными ребятами. Лидия почти всё лето держала меня в подготовительной школе. Я прирождённая зануда. Он на мгновение задумался, а затем улыбнулся. — Да, ладно, я согласен. Я замахнулась на него, но Стайлз отпрянул, прежде чем я успела его ударить. Очевидно, он всё ещё помнил, как я напала на Скотта. — Ну, в этом году ты наверняка попадешь в поле ее зрения, - добавила я.— Ты дружишь со Скоттом, он встречается с Эллисон, она дружит со мной. Так что не беспокойся о Лидии. — Да, я всегда беспокоюсь из-за Лидию», — вздохнул он. — В любом случае. А как же ты? — Я? — Он оглянулся через моё плечо, а затем понизил голос, чтобы Лидия точно его не услышала. Даже мне пришлось наклониться, чтобы понять, что он говорит. — Пф! Я... я влюблён в Лидию с третьего класса. Ясно? Я дал ей один из своих цветных карандашей и каким-то образом продал свою душу. Наверное, это был последний раз, когда она со мной разговаривала, потому что именно тогда она начала становиться по-настоящему красивой. Ну, не начала, но — я имею в виду, я всегда считал Лидию красивой, но к средней школе она уже была настолько невероятно красивой, что это невозможно было игнорировать. Она начала тусоваться с популярными ребятами, а я просто… отошёл на второй план. Вот почему мне никогда не хватало смелости заговорить с ней, понимаешь? Потому что она красивая, талантливая и умная — намного умнее, чем думают люди. Я знаю это, но я не такой — я совсем не такой, так что… зачем ей со мной разговаривать? И это просто… отстой… Его голос дрогнул на последнем слове, а взгляд опустился на руки, которые всё ещё теребили пластиковую обёртку от конфеты. Я не могла отвести от него взгляд. Я знала, что Стайлз неравнодушен к Лидии, но не была готова к такой проникновенной речи. Из-за того, что он всё лето ездил мимо нашего дома, я списывала его со счетов как озабоченного подростка с проблемами с самоконтролем, но после этого… ну. Похоже, Стайлз понимал Лидию гораздо лучше, чем большинство её друзей. В нём тоже было что-то чистое, что-то такое, что я не могла определить, но что всё равно вызывало у меня улыбку. Может быть, на свете действительно есть порядочные парни-подростки, а не только Дилан Питерс. — Мне жаль, — сказала я, и это прозвучало неубедительно после его долгой и красноречивой речи. — Всё в порядке, — ответил он, отмахнувшись от беспокойства.—Знаешь, у меня было много времени, чтобы всё обдумать. — ...На самом деле я спрашивала, почему ты был в больнице... Стайлз побледнел. — Почему я... о! Чёрт! Прости, эм... я здесь со Скоттом. С ним всё в порядке, — добавил он, увидев моё встревоженное лицо.— С ним всё в полном порядке! Просто... эм... да, его... его мама здесь работает, и ему нужно было кое-что завезти, так что... я сказал, что отвезу его. — О, ну тогда всё в порядке, — сказала я, расслабляясь.— Это очень мило с твоей стороны. — Да, спасибо, я... прости. Знаешь, мы просто... и я подумал, что ты имела в виду... — Стайлз, всё в порядке, — заверила я его.— Серьёзно. Я рада, что ты мне рассказал. Я искренне улыбнулась ему, и он ответил мне тем же, хотя всё ещё был смущён. Прежде чем он успел придумать какой-то другой ответ, наш разговор прервал голос Лидии. — Ладно, мне пора, Эви. Пока! Она с отвращением бросила наушник в сумочку и вытащила меня из кресла. — Боже, какой кошмар. Этого парня нужно пристрелить. — Кого? — в тревоге спросила я. — Энтони? — переспросила Лидия, как будто я должна была это знать. — Парень Эви? Боже, продолжай в том же духе, Сэди. — Верно… Лидия уже протиснулась мимо меня и шла через вестибюль навстречу Джексону, который возвращался с приёма. Он выглядел таким же раздражённым, как всегда, потирал больное плечо, но повязка наконец-то исчезла. — Привет, — поздоровалась я, подходя к Лидии. — Как ты себя чувствуешь? — Отлично, — парировал он. Лидия щёлкнула пальцами перед его лицом, привлекая его внимание. — Он это сделал? — Да, — ответил Джексон. — Он сказал, чтобы я не увлекался, но одна инъекция кортизона меня не убьёт». — Тебе стоит сделать это перед игрой, — ехидно предложила Лидия, за что получила многозначительный взгляд.— Профи постоянно так делают! Хочешь быть маленьким любителем из старшей школы? Или ты хочешь… стать… профессионалом? Она подошла к нему, взяла его руки в свои и прижалась к его груди. Раздражение Джексона улетучилось, и через несколько секунд они уже целовались посреди больницы. Я скривила губы и отвернулась, чтобы собрать свои вещи. Стайлз, сидевший на стуле, подпрыгнул и быстро спрятал лицо за брошюрой о менструальном цикле, делая вид, что читает, вместо того чтобы смотреть, как целуются Лидия и Джексон. Я усмехнулась и взяла свою сумку. — Что ж, я ухожу, Стилински. — А? О! Да, конечно. Пока, Сэди. — Думаю, увидимся завтра на игре. Удачи. — Э, мне это не нужно, — отмахнулся он, оглядываясь через моё плечо, чтобы в последний раз взглянуть на Лидию и Джексона, которые обменивались колкостями.— Я всё равно никогда не играю. — Что ж, удачи тебе в твоих непрекращающихся попытках попасть на поле. Кстати, неплохой выбор для чтения. Стайлз нахмурился и закрыл буклет, чтобы посмотреть на обложку. Он тут же выронил его, как будто обжёгся, и вытер руки о рубашку. Я ухмыльнулась, помахала ему и отошла. — Пойдёмте, — сказала я, расталкивая влюблённую парочку. — Мы можем уже уйти отсюда? — Пожалуйста, — простонал Джексон и направился к парковке. Я надеялась, что их хорошее настроение продлится до утра. Как бы я ни ненавидела Лидию и Джексона за их телячьи нежности, наблюдать за их флиртом было приятнее, чем за их ссорами. Но к тому времени, как я устроилась на заднем сиденье «Жука», они уже препирались из-за того, как долго длился визит и какие стероиды должен был принимать Джексон. Я прислонилась головой к окну и попыталась абстрагироваться от их голосов. В последнее время мне постоянно казалось, что они либо ссорятся, либо целуются; золотой середины не было. Я знала, что это часть отношений, но всегда представляла, что большую часть времени мы будем проводить в тишине: рассказывать друг другу о том, как прошёл день, делиться интересами, сосуществовать в молчании. Я хотела иметь возможность наслаждаться общением с кем-то независимо от того, чем мы занимаемся: идём на свидание или проводим вечер дома. Но что я знала? У меня никогда раньше не было парня. Я подумала о Стайлзе, который сидел в больнице и изливал душу. Я не думала, что Джексон так же сильно любит Лидию, как Стайлз. Он любил её по-своему, но, похоже, она ему никогда не нравилась. Странно, что эти вещи не идут рука об руку. Но Джексон и Лидия в каком-то смысле подходили друг другу. Они оба выросли в семьях, где были власть, популярность и богатство, пусть и с некоторой долей пренебрежения. Они оба чувствовали, что должны доказать что-то миру. Лидия сделала Джексона лучше, а Джексон… ну, он сделал Лидию счастливой. Они часто ссорились, но она была без ума от него, а Джексон всегда хотел для неё самого лучшего. И всё же, подумала я, сидя, скрючившись, на заднем сиденье, если кто-то когда-нибудь в меня влюбится, я могу только надеяться, что он будет говорить обо мне так же, как Стайлз говорил о Лидии…