Глава I: То, что не поддаётся логике.

      Посёлок был позади. Всю жизнь он был позади; даже когда казалось, что он следил за ними. И вот они наконец-то выбрались из кошмара, полностью посвятив себя науке. Один из них, окончивший Карельский институт с красным дипломом, — позднее даже возглавив кафедру биофизики на неопределённый срок, — стал профессором и доцентом медицинских наук, вторым по значимости сотрудником после директора. Отныне только вперёд. И только к фактам.       Антону Петрову было уже двадцать восемь, но он всё ещё вздрагивал от каждого шороха в темноте; непроизвольно ища взглядом что-то, что едва не лишило его жизни, взывая к природному естеству и убеждая стать одним из них. Привычка, что ещё сказать. Впрочем, теперь это был не просто страх детства, а профессиональный интерес. За пятнадцать с половиной лет он превратился из запуганного, беловолосого мальчишки в очках, — не понимавшего, что происходит вокруг, — в ведущего научного сотрудника. Теперь его работа заключалась в изучении того, чему не было объяснения. И он обязан был найти всевозможные способы обезвреживания тех, кто кошмарил Петрова ещё в детстве. Тех, кому неподвластны суровые законы биологии и гистологии.       Научно-исследовательский институт аномальных явлений и существ находился практически под землёй, — сам отсек с особо опасными классификациями зооморфного и антропоморфного происхождения, — в секретном бункере, где-то в лесах Карелии. Ирония судьбы: снова лес, снова тайны, снова запах смерти. Но теперь он был не один. С ним были сотни таких же одержимых, как и он, учёных, лаборантов, военных и, конечно же, — его друзья.       Екатерина Смирнова, теперь уже кандидат медицинских наук и претендент на звание лучшего бактериолога Фонда, — была одним из лучших специалистов в области экспериментальной хирургии, наряду со старшим лаборантом химико-бактериологического анализа Полиной Морозовой. Она не боялась крови, не боялась монстров и не боялась смотреть им в глаза. А Роман, сменивший хулиганскую куртку на строгий костюм, стал главным аналитиком, ответственным за безопасность и коммуникацию всего Фонда.       Они выросли, изменились, но не забыли. Забыть было невозможно. Антону до сих пор казалось, что, если прислушаться, он услышит шёпот зовущего к себе леса. Шёпот давно ушедших, пропавших без вести лесных тварей, разорванных в клочья и куски окровавленного мяса, — ведь должны же остаться хоть малейшие следы их деятельности в тогда ещё непонятном для юноши посёлке. А сейчас он, почти что уже мужчина, слышал этот шёпот каждый раз, когда открывал досье с пометкой «Аномалия 267-4». Маленький, безобидный с виду, с длинными ушами. Объект «Зайчик» — так он назывался. Класс опасности: «Кетер». Особые условия содержания: Строго изолировать от любых источников звука. Свойства: Неопределённые. «267» — число непростое. Тут был целый шифр, известный только самым приближённым к делу. Ведь нельзя было афишировать своей деятельностью, несмотря на наличие лицензии у предприятия. Цифра «2» — означала наличие двух связующих звеньев одной цепи, что тянулась ещё из посёлка. Звери и Лес — вот что это было. Два главных страха малолетнего зеленоглазого мальчишки. «6» — целая история. Номер класса Антона и его друзей в тот момент, когда началась эта вереница ужасающих событий. «Семёрка» — куда проще. Краткая запись года, когда он, девятнадцатилетний студент биофизического института, вернулся к истокам, в старый посёлок к родне немного погостить у них. Заодно и Олю проведать, которая вот-вот окончит школу, тоже, кстати, шла на красный диплом и наверняка захочет воплотить мечту — поехать в Москву и поступить на ветеринара. Словом, 2007 год — именно то время, которое стало знаковым для профессора Петрова, ибо тогда они с Ольгой решили проведать тайгу, всё ещё дышащую безумием. Ну, а «четвёрка» — это в прямом смысле четвёрка друзей-учёных, претерпевающих не лучше времена. Зато вместе, разве что без Игоря, уехавшего в Петрозаводск на промысел и отучившись три года на лесозаготовщика. Антон вздохнул и открыл дело. Пора было начинать.

2015 год. 12 декабря. 9:36 утра

      Лампы дневного света, казалось, никогда не гасли. Их ровный, белый свет заливал все стерильные коридоры Фонда, отбрасывая на стены и потолок резкие тени. Антон сидел перед огромным экраном, на котором мелькали графики и диаграммы. В наушниках — монотонный шёпот радиопомех. Он наблюдал за «Объектом 267». Тот самый, из досье. Аномалия, с которой он работал уже несколько недель. Это было его личное дело, его крест. Сейчас на мониторе было лишь статичное изображение. Камера в герметичной камере содержания показывала пустую комнату. Никаких движений, никаких звуков. Только тишина. По инструкции, именно эта тишина и была самой большой угрозой. «Записи показали, что любое активное наблюдение провоцирует активность субъекта. Любой звук, исходящий от записывающей аппаратуры, может привести…» Антон не закончил фразу, боязливо отложил авторучку и прислушался. Ему казалось, он знает, к чему это может привести. Он снова и снова перечитывал отчёты, в которых содержались данные о необъяснимых исчезновениях в его родном посёлке. Это была его работа. Но для него это было нечто большее. Это была попытка разобраться в собственной памяти.

Флешбек

      Морозный ветер продирался под тонкую куртку, обжигал щёки. Ему было всего двенадцать. Глубокий снег затруднял каждый шаг, а ночь наступала слишком быстро, чтобы успеть выбраться из леса. Он шёл по следам, которые не мог понять. Это были не следы зайцев, не следы волков. Они были слишком большими, слишком… человекоподобными. За спиной раздался треск. Он обернулся. В серой мгле виднелся силуэт. Высокий, с длинными, тонкими конечностями; качающийся на ветру, силуэт… рогатой твари, походивший на высоченного Козла. Он замер. Сердце колотилось в груди так, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Зверь? Нет. Эти глаза, которые он видел сквозь ветви деревьев, были слишком умны. Слишком злы. Они были похожи на те, что он видел в людях, когда их что-то пугало. Но это не был человек. Это было что-то дикое, первобытное. Зверь сделал шаг вперёд. Антон упал в сугроб. Он слышал, как что-то скребётся по обледеневшим веткам, и этот звук заставлял его сжаться ещё сильнее; стать маленьким, беззащитным комочком. Он закрыл глаза и молился, чтобы это был просто сон. Чтобы он проснулся в тёплой постели, а не в ледяном лесу, где на него охотится нечто, — что нельзя было назвать ни волком, ни медведем, ни кем-либо ещё. Ему тогда повезло. Каким-то чудом он выбрался, оставив в снегу лишь следы своих дрожащих рук. Но образ зверя; образ дикого животного, — которое на самом деле не было животным, — навсегда засел в его памяти; теперь ставшего успешным и прозревшим мужчиной.

Конец флешбека

      Резкий звук из наушников — статический шум, внезапно пробившийся сквозь тишину, — заставил Антона вздрогнуть и вернуться в реальность. Его руки, лежавшие на столе, были влажными. Он вытер их о брюки, глубоко вздохнул и снова посмотрел на экран. На мониторе всё ещё была пустая комната. Но теперь, в левом углу, виднелась тень. Слишком длинная, слишком тонкая, чтобы быть просто тенью. Она медленно двигалась, скользя по полу, пока не исчезла. Животное спало или просто притворялось, что спит; гнусно посапывая и пытаясь что-то пережевать. Камера содержания была стерильной, без излишних запахов. Однако, SCP-267-RU проявлял сверханомальные характеристики; оставляя после себя вязкую, чёрную субстанцию на полу, которую лаборанты ещё не успели идентифицировать. — Активность субъекта наблюдается, — подумал Антон, и его взгляд стал твёрже. Он знал, что эта тень — не просто тень, отбрасываемая предметом изучения в едва различимых сумерках. Это был отголосок того, что когда-то преследовало его. Он больше не был напуганным мальчишкой. Он был учёным. И он собирался поймать своего призрака далёкого деревенского детства.

12 декабря. 10:20 утра

      Антон Петров сидел, уставившись в монитор, где пустая комната содержания «Объекта-267» всё ещё хранила в себе пугающие тени. Он уже собирался отправить Ромке запрос на детальное сканирование пространства, когда на его столе замигал красный индикатор внутренней связи. — Профессор Петров, — раздался в динамике бодрый голос диспетчера, — пожалуйста, пройдите в главный корпус. Вас ожидает директор. Антон не любил незапланированные встречи, но и ослушаться не мог. Он поднялся, накинул на плечи лабораторный халат и направился к лифту. — Надеюсь, это не связано с моим отчётом по Аномалии 267, — пробурчал он. — Они всегда так реагируют на «неопределённые свойства».       Когда двери лифта открылись, он увидел директора — сурового, седого мужчину в безупречно сидящем костюме, рядом с которым стоял молодой парень. Парень был невысокого роста, с кудрявыми, русыми волосами и наивным, открытым взглядом. Его костюм, хоть и был чистым, выглядел немного помятым; как будто его владелец не так давно сошёл с поезда. По сути, так и было. Пришлый. Новичок. Очередная жертва. Это что… Это профессор так подумал? Хорошо, что вслух хоть не сказал; а то бежал бы этот «новобранец» куда глаза глядят, и всё — поминай, как звали, даже не успев с ним познакомиться. — Антон, — директор улыбнулся, — разрешите представить вам вашего нового ассистента, Дмитрия Сорокина. Он к нам из Карельского Политеха сразу после окончания обучения, лучший из лучших. Из Политеха… Интересно, как скоро этот новобранец поймёт, что ему здесь не место? Или сбежит сразу же в первый день нахождения в таинственных стенах Фонда, откуда мало кому удавалось освободиться, если они не желали продолжать свою деятельность, направленную на благо Карелии? Дмитрий смущенно протянул руку, и Антон пожал её. Рука была горячей и твёрдой, как будто парень не только читал учебники, но и работал руками, как показалось зеленоглазому, не в очень хорошем смысле. Кудряшки невольно навели учёного на мысль о нетрадиционной ориентации гражданина. Антон всегда цеплялся за внешность, — но, разумеется, не в негативном ключе, — чтобы не видеть суть или не создавать ложное впечатление о ком бы то ни было. Возможно, это было далеко не так; но горький опыт, построенный на ошибках при общении с людьми, давал о себе знать. — Очень рад знакомству, Дмитрий. Антон Борисович, ведущий инженер-химик, доцент кафедры биофизики, — Антон протянул руку. — Я пару раз был у вас в Политехе в качестве наставника, но вы меня, конечно, не помните, — произнёс Антон, стараясь выглядеть гостеприимным. Он не любил новичков. Не любил, когда они задавали слишком много вопросов, и боялся, что их наивная вера в науку разобьётся о жестокую реальность. — И я, доктор. Я читал все ваши работы, — глаза Дмитрия загорелись. — Это просто невероятно, то, чем вы занимаетесь! Антон едва заметно кивнул. Он знал, что этот энтузиазм долго не продержится. Это здесь не ценилось. Здесь ценилось хладнокровие. — Он будет работать над вашим проектом, — продолжил директор неутомимо. — Над «Объектом-267». Мы подумали, что вам не помешает свежий взгляд. Антон почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Он не хотел, чтобы кто-то ещё видел то, что видел он. Не хотел, чтобы кто-то ещё погружался в эту бездну, где факты смешивались с детскими страхами. — Отлично, — выдавил он из себя, — тогда, думаю, нам нужно поговорить. Дмитрий, э-э, как вас там? Пойдёмте. — Алексеевич, — представился тот, и в глазах бакалавра мелькнуло смутное представление ранней видимости этого эксцентричного, хотя Антон себя таким никогда не считал, профессора. Он развернулся и пошёл обратно к лифту. Дмитрий торопливо пошёл следом, а директор с улыбкой смотрел им вслед. Он знал, что делает.       Антон уже собирался нажать кнопку вызова лифта, чтобы показать Дмитрию его новое рабочее место, когда услышал позади себя быстрые, тяжёлые шаги. Запыхавшийся Ромка влетел в коридор, его обычно безупречная рубашка была помята, а галстук съехал набок. — Тоха, — Роман влетел в коридор, тяжело дыша. — Нам нужно поговорить. Немедленно. Взгляд безопасника метнулся к Дмитрию. — Это не для всех, — резко сказал он, бросая презрительный взгляд на новенького. — Это мой ассистент, Дмитрий Алексеевич. Он в курсе, — холодно ответил Антон, мгновенно уловив панику в голосе друга. — Что случилось? Рома подошёл ближе, понижая голос до дрожащего шепота: — Хакеры. «Освободители». Взломали сеть, протоколы сдерживания. У них конкретная цель: некоторые объекты. В том числе, и «Кетер». Твой Заяц, Антох. Наш сектор взломан. Заяц. Привет из прошлого.

***

12 декабря. 12:30

      Тем временем, в отделе эпидемиологии, лаборанты Морозова и Смирнова склонились над микроскопом. В тишине, нарушаемой лишь гулом вентиляции, Катерина Смирнова ткнула пальцем в экран. — Смотри, Полин. Ну что это за чушь? Это не может быть плесень. На экране, увеличенное в тысячи раз, что-то пульсировало. Это не было похоже ни на одну известную им форму жизни. Словно переплетение нервов и грибковых волокон, оно излучало тусклый, молочный свет. Морозова, которая в юности была свидетелем самых жутких событий в посёлке, сглотнула. — Помнишь… — её голос был едва слышен. — Помнишь, как в детстве мы находили в лесу эти странные грибы? После «них» всегда что-то оставалось… Блондинка резко выпрямилась. В её глазах отразилось узнавание. — Да. Мы ведь всегда думали, что это просто… больная флора. Но ведь это… это похоже на то, что было на деревьях в лесу. Рядом с тем самым местом… Стул под Смирновой заскрипел. Она сделала шаг назад, и её рука невольно потянулась к виску. Голова закружилась от нахлынувших воспоминаний: лес, зима, кровь на снегу и это ощущение — будто за тобой наблюдает нечто, что не имеет права существовать.

***

      Именно в этот момент их внутренний канал связи ожил, разнося по всему отделу сигнал тревоги. Голос Романа, — вернее, системы оповещения под управлением инспектора Пятифанова, — был резким и искажённым: «Внимание! Код-красный! Внимание! Всем сотрудникам покинуть помещения. Объект-267… активизировался. Повторяю: Объект-267…» Дмитрий в ужасе уставился на Антона и Романа, слушая громом прокатившееся сообщение. Его лицо, всего пару минут назад сияющее от восторга, сейчас было бледным от страха. — Объект-267… Это тот, над которым вы работаете? — заикаясь, спросил Дмитрий. Антон посмотрел на Романа. В карих глазах друга он увидел не просто тревогу, а тот самый, забытый ужас, который они оба когда-то испытывали, глядя на диких зверей в зимнем лесу.

***

      Коридоры Фонда, обычно такие тихие и стерильные, теперь превратились в лабиринт хаоса. Сирены пронзительно выли, красный свет мигал, заливая всё вокруг тревожным оттенком. Роман, быстро набиравший что-то на своём планшете, вёл их по запасным маршрутам, обходя заблокированные двери и обесточенные участки. Дмитрий, бледный и трясущийся, следовал за ними, не отводя глаз от спины Антона. — Уровень заражения растёт, — хрипло произнёс шатен, его пальцы мелькали по экрану. — У нас есть только несколько минут, чтобы добраться до главного реактора. Если мы не перезапустим систему сдерживания, эта тварь… — Она освободится, — закончил за него Антон, и эта фраза прозвучала скорее как утверждение, чем как догадка.

12 декабря. 13:10

      Чем ближе они подходили к сектору содержания «Объекта-267», тем сильнее становился холод. Он был неестественным, не таким, как от мороза. Этот холод проникал под кожу, в самые кости, вызывая дрожь, которую нельзя было остановить. А вместе с холодом приходило другое, более страшное чувство — голод. Не обычный голод, а дикий, первобытный. Голод по свежему мясу, по тёплой крови. Сорокин остановился. Его глаза расширились. — Что это? Я… я не могу идти. Я хочу крови. — Не думай об этом! — резко оборвал его Антон, хватая парня за руку. — Это не твои мысли. Это… Его влияние. Двигайся! Их путь закончился у толстой, стальной двери, ведущей в центральную камеру сдерживания. Она была заперта, но электронный замок, судя по искрам, был выведен из строя. — Взлом, — констатировал Роман, без всякой надежды глядя на панель управления. — Кто-то открыл её снаружи.       Антон шагнул вперёд. Воздух в коридоре стал ледяным. Из щелей в двери просачивался тусклый, фосфоресцирующий свет. Это было нечто среднее между свечением гнилой древесины и мертвенно-бледным, лунным светом. И вместе с этим светом исходила аура, которая заставляла волосы на затылке встать дыбом. Антон приложил ладонь к холодной двери и на мгновение закрыл глаза. Он почувствовал нечто, что не было ни звуком, ни прикосновением. Это было воспоминание о том, как он когда-то прятался в снегу. Ощущение леденящего страха и пронзительного чувства, что за ним следят. А потом он услышал… шелест, похожий на шорох сухой травы или шуршание меха. — Отойдите, — приказал он Роману и Дмитрию, доставая из кобуры служебный пистолет. Это было нарушение всех протоколов, но других вариантов не было. — Оставайтесь здесь. Я…       Но было уже слишком поздно. Дверь со скрежетом подалась и открылась сама собой. Внутри комнаты, освещённой лишь своим собственным светом, стояло… существо. Высокое, с длинными, острыми когтями, выпячивающими из сильных лап и огромными, неестественно длинными ушами. Оно было обтянуто тусклым мехом и испускало из себя это леденящее свечение. Его чёрные, бездонные глаза, с кровавыми подтёками, смотрели прямо на Антона. Они были наполнены не звериной злобой, а древним, холодным и голодным разумом. Существо медленно, словно пробуждаясь ото сна, подняло голову. И из его горла вырвался звук, от которого застыла кровь: короткий, сухой, детский смех. Антон почувствовал, как мир вокруг него схлопывается. Звук, похожий на детский смех, вырвавшийся из пасти существа, был последней каплей. Ледяная аура сжимала его горло, а дикий голод, который он ощущал, грозил поглотить его. В этот момент он перестал быть профессором Петровым. Он стал студентом, бегущим по снегу с сестрой Олей, которую приехал навестить, — от страшного дикого зверя, как тогда, восемь лет назад.

Флешбек №2

2007 год. Ноябрь

      — Не смотри назад, Оля. Просто беги, — шептал он, хватая сестру за руку. Её маленькая ручка, несмотря на то, что девушке было уже четырнадцать, была ледяной; но он сжимал её так крепко, что, казалось, сломает ей пальцы. На вид издалека это была та же шестилетняя девчонка, и её маленькие, худощавые ножки утопали в глубоком снегу. Он слышал их за спиной. Диких животных. Но они не были похожи на волков или медведей. Они передвигались бесшумно, их длинные конечности оставляли в снегу странные, неровные следы. Их глаза светились в темноте леса, как раскалённые угольки; и этот свет притягивал к себе, обещая что-то ужасное. — Тоша, мне страшно! — всхлипнула Оля и вмиг стала маленькой шестилетней девчушкой, переехавшей с братом-школьником в новый посёлок. Он прижал её к себе за старым, замёрзшим дубом. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Родители, Карина и Борис, вечно ссорившиеся, наконец, помирились и обещали отправить Олю в столицу, чтобы та смогла стать ветеринаром, как и мечтала всю свою сознательную жизнь. «Она должна уехать, как только сдаст экзамены, — думал любящий брат. — Она должна быть в безопасности. Я должен её защитить любой ценой». Эта мысль — о её будущем, о далёкой столице, где не было ни диких животных, ни тёмного леса, — придавала ему сил. Он должен был убедиться, что она доживёт до этого будущего. В тот момент он понял нечто, что помогло ему выжить. Животные не нападали сразу. Они играли. Они ждали. Они любили страх. И если он сможет укротить свой страх, то, может быть, у него появится шанс. Он прислушивался к их звукам, к их движениям, пытаясь найти в них логику. Это было не просто охотой, это был какой-то ритуал. Детский, жестокий ритуал.

Конец флешбека №2

      Детский смех существа эхом отдался в бетонных стенах камеры, и Антон открыл глаза. Он всё ещё стоял напротив монстра, но его страх больше не был иррациональным. Он превратился в данные. — Тихо, — прошептал он, и Рома с Дмитрием замерли. Существо медленно наклонило голову, его светящиеся глаза сканировали зеленоглазого. Оно ждало. Ждало, когда он начнёт паниковать и проявит слабость. Именно так оно действовало в лесу. Антон понял: холод и голод — это не просто аура. Это приманка. Существо не охотилось за телом — оно охотилось за эмоциями. И он не мог позволить ему их получить. Он был взрослым. Он был профессором. Он был братом, который сумел защитить. И он собирался использовать этот опыт. Блондин опустил пистолет, что вызвало изумлённый вздох Дмитрия. — Роман, — тихо, но твёрдо сказал он. — Отправь сигнал на отключение всех систем жизнеобеспечения в этом секторе. Полная изоляция. Я хочу запереть его здесь. — Ты с ума сошёл?! — прошипел безопасник. — Мы запрёмся вместе с ним! — Нет, — Антон смотрел прямо в светящиеся глаза существа. — Мы будем снаружи. Мы запрём его разум, а не тело. Оно питается страхом. Так давай покажем, что нам больше не страшно. “Не может быть, — думал Ромка, наблюдая за Антоном, — Вот так вот просто? Он же… Он же должен был испугаться. Он должен был подчиниться. Я всегда был лидером, всегда командовал. Даже в школе, когда я гонял его и делил с ним же… Полинку. А теперь он, да ещё она… здесь, со мной… такие все взрослые, чёрт возьми!”. Ромка почувствовал себя Бяшей. Таким же, каким был тот, ещё в школе: простым, исполнительным, безоговорочно следующим за своим лидером. Бяша, наверное, сейчас где-то в тайге, на лесопилке. Работает, как и хотел. А он, Роман Пятифанов, куратор отдела безопасности, стоит здесь; и его руки слушаются не его собственного разума, а чужого. Он привык отдавать приказы, а не получать их. Он привык быть главным. А теперь «главарь» — всего лишь исполнитель. — Пятифанов, ты меня слышал? — голос Антона был твёрдым. — Отключи системы. Роман невольно кивнул. Он, конечно, мог бы возразить. Мог бы объяснить, что это безумие. Что закрыть их в одном секторе с опасным объектом — это чистое самоубийство. Но что-то в глазах Антона заставило его замолчать. Это был не приказ. Это была просьба. Просьба друга, который пережил с ним все ужасы прошлого. Просьба, которую он не мог проигнорировать. Шатен нажал несколько кнопок на планшете. Сирены, которые до этого разрывали воздух, умолкли. Красный свет потух. Все системы жизнеобеспечения в секторе были отключены. Воцарилась полная тишина. Теперь они находились в полной темноте. Единственным источником света был сам Объект-267, его фосфоресцирующее свечение. Оно делало тени на стенах ещё более жуткими, а саму фигуру существа — ещё более нереальной. Дмитрий, который до этого стоял как вкопанный, вдруг задрожал. Он схватился за голову, пытаясь отстраниться от голода, который теперь стал ещё более явственным. — Я… Я чувствую… Я чувствую запах… — прошептал он, и его глаза, в которых не осталось ни капли былого энтузиазма, уставились на существо.

***

      Антон понял, что они оказались в ловушке. Но это была та ловушка, которую они сами для себя и создали. Он должен был убедиться, что они выберутся из неё живыми.       Крики сирен умолкли, красные огни погасли, и наступила кромешная тьма, нарушаемая лишь фосфоресцирующим сиянием Объекта-267. Странного, мутировавшего Зайчика. Ледяной холод пронзал тело, а чувство голода стало почти невыносимым; но Антон стоял на месте, сосредоточившись на своей новой стратегии. Дмитрий, сбитый с толку и испуганный, дрожал, бормоча что-то неразборчивое. Юноша, похоже, был в полуобморочном состоянии.       И тут, в этот самый момент, на границе света и тени, возник силуэт. Он был нечётким, искажённым, но Антон узнал эти очертания. Это было похоже на то, что он видел в лесу много лет назад. Существо было высоким; с длинными, тонкими конечностями и огромными, похожими на лисьи, ушами. Его пасть была окровавлена, а зубы острыми, как бритвы. — Лисица… — прошептал Антон, и его сердце бешено заколотилось. Он помнил, как не поверил Алисе, как оттолкнул её. Он думал, что она была частью его кошмара. Но теперь он понимал, что она была реальна. И она вернулась, чтобы отомстить за его неповиновение. Лисица медленно двинулась к Дмитрию, её глаза светились, как два семафора. Дмитрий, словно прикованный к месту, не мог пошевелиться. — Отойди от него! — крикнул Антон, направив на зверя табельное оружие, но его внезапно осмелевший голос был заглушён тишиной.       И тут случилось нечто невероятное. Когда существо приблизилось к Дмитрию, его тело начало сжиматься. Длинные конечности укоротились, мех стал гуще, а оскал сменился на милую мордочку. Через несколько секунд перед ними стояла не искажённая реальность, а маленькая, пушистая лисичка. Реальная. — Я же говорил, что они не нападут, — прошептал доцент, дрожащими от приятного мандража руками опуская ствол, но в его голосе не было радости. — Мы просто… мы просто заперли их здесь, вот и всё.       Его взгляд упал на лисичку. Она посмотрела на него своими умными, лисьими глазами, и Антон понял, что это не просто животное. Он понял, что это существо, — которое Петров назвал про себя Алисой, — вернулось, чтобы отомстить за его предательство. — Роман, — сказал Антон, и его голос был твёрдым. — Мы должны задокументировать это. Назовём новый SCP-объект «Алиса». Имя, которое значило для профессора Петрова всё. И даже больше. Теперь Антон понял, что он не просто учёный, он ещё и тот, кто должен ответить за свои ошибки.

***

      Дмитрий пришёл в себя, но его глаза, полные ужаса, смотрели не на новых коллег, а на пушистую лисичку, которая спокойно сидела в углу комнаты. Он начал дрожать, а на его лице появилась гримаса. — Он… он меня чуть не съел… — промямлил юноша, и его голос был похож на хриплый шёпот. — Что это? Кто… это? — Тихо, стажёр, — проговорил Антон, пытаясь успокоить его, легонько касаясь ладонью плеча трясущегося парня. — Мы должны выбраться отсюда. Сейчас же. Роман, не говоря ни слова, достал из своего портфеля что-то, похожее на небольшой портативный вольер. Он аккуратно подошел к лисичке, которая сразу же запрыгнула в него. “Это что, теперь наш питомец?” — подумал Антон, но не стал задавать неуместных вопросов. Он знал, что Роман не стал бы рисковать, если бы не был уверен, что это безопасно. Они быстро нашли вентиляцию в стене. Роман, как всегда, был готов ко всему. Он достал из портфеля небольшой портативный сканер, который показал, что вентиляция вела прямо в комнату отдыха. — Это наш шанс, — сказал Роман, и его лицо было серьёзным. — Если мы хотим выбраться отсюда, мы должны рискнуть. Антон кивнул, и они начали пробираться через вентиляцию. Дмитрий, который до сих пор был в шоке, просто следовал за ними, не задавая вопросов.

***

      В комнате отдыха они увидели двух девушек-лаборанток, Морозову и Смирнову. Они сидели за столом, пили кофе и болтали о чём-то своём. Они не заметили, как трое мужчин вылезли из вентиляции. — Девочки, — выпалил Роман, отряхиваясь от вентиляционной пыли, и его голос был твёрдым. — У нас ЧП. Полина и Катя вздрогнули, но, увидев, что это их коллеги, успокоились. — Что случилось? — спросила Полина. — Мы тут… мы просто решили отдохнуть от этих… — Мы всё знаем, — прервал её Антон. — И нам нужна ваша помощь. Парень указал на переносной вольер, в котором сидела лисичка. Обе лаборантки уставились на неё, и на их лицах появилось выражение ужаса. — Лисица… — прошептала Смирнова. — Она… она была там. В лесу. Когда мы ещё детьми были… — Да, — сказал Антон. — И она вернулась. И мы должны её остановить. Теперь, когда все нити сошлись, как действовать дальше, чтобы спастись от кошмаров прошлого, не покидающих группу даже в далёкой Карелии, не менее пугающей, чем суровая сибирская тайга?

***

      Профессор Антон Петров, его помощник Дмитрий Сорокин и куратор службы безопасности Роман Пятифанов стремительно выбрались из вентиляции в комнату отдыха, где лаборантки Катя Смирнова и Полина Морозова пили кофе, пытаясь отвлечься от жутких образов под микроскопом. За их спиной, в вольере, сидела пушистая лисичка, бывшая до этого объектом их страха. — Катя, Полина, — начал доцент Петров, его голос был напряжённым, но твёрдым. — Мы только что столкнулись с новой аномалией. Мы назвали её «Алиса». Это… это не просто существо. Это искажение реальности. Оно питается страхом, а его физическая форма зависит от уровня этого страха. Когда мы отключили системы, оно уменьшилось и стало выглядеть так. Екатерина, которая, так же как и сам доцент, — была в гуще событий в посёлке, опустила чашку. В её зелёных глазах мелькнула тень знакомости. Она вспомнила, как вся их «банда», будучи подростками, сталкивались с чем-то подобным. Как это «что-то» пыталось управлять их страхами. — Это как тогда, — прошептала блондинка, — когда мы были в лесу, и… и мы видели эти тени. Полина Морозова, несмотря на то, что ей исполнилось двадцать семь лет, всё ещё выглядевшая молодой, пятнадцатилетней девушкой, которая в юности была влюблена в Антона и соперничала с Катей за его внимание, — тоже очнулась от своих мыслей. Она вспомнила, как Антон и Рома, два вечно соперничающих за неё мальчишки, сталкивались с чем-то невообразимым. Морозова вспомнила навязчивые видения Антона, его страхи. Вспомнила и Константина Тихонова — участкового, который пытался разобраться в этих странных событиях, но так и не смог. — А Константин Владимирович? Он ведь тоже это видел, — тихо заметила Полина, — Он был напуган после рассказов Антона о тех аномалиях в Сибири, хоть они звучали по-детски наивными. Петров посмотрел на неё. В его глазах отразилось осознание. Он всегда думал, что только он и его друзья были свидетелями всего этого ужаса. Но теперь он понял, что их было больше. — Мне нужно узнать, что с ним, — прошептал он, и его взгляд стал решительным. — Он единственный, кто может знать больше, чем мы. — Эм, Тоха, — прервал его Роман, — Мы не можем просто так сбежать. Нас найдут и воротят обратно. Насильно. — Мы не сбежим, — заверил коллегу Антон, и его голос был твёрдым. — Мы запрём их здесь. Временно. Нам нужна ваша помощь. Катя и Полина кивнули, а ассистент Дмитрий, который до этого был в шоке, просто смотрел на них; не понимая, что происходит и нахрена он тут нужен. После недолгого совещания с Романом, Катей и Полиной; Антон решил действовать. Он знал, что их единственным шансом было связаться с Константином Тихоновым, который, возможно, до сих пор обладал информацией о «диких животных» из их прошлого.

12 декабря. 14:50. Попытки связаться с областью

      Антон вернулся в свой кабинет и принялся за работу. Он достал из своего архива старые, пожелтевшие от времени документы, связанные с его прошлым. Среди них был и донос старшему лейтенанту, который он писал в шестом классе, пытаясь объяснить происходящее в посёлке. Естественно, его никто не принял всерьёз, но контакты остались. Тоша набрал номер областного центра Сибири. Связь была отвратительной. Он пытался дозвониться раз за разом, но каждый раз его сбрасывали. Только с десятого раза ему удалось пробиться. На другом конце провода ему ответил мужчина с хриплым, уставшим голосом. — Слушаю, — пробурчал он. — Областной центр Сибири. — Добрый день, — поприветствовал диспетчера Антон, стараясь не выдать своего волнения. — Это профессор Петров, из Карельской республики. Мне нужно связаться с вашим отделением милиции. Или вы полиция уже? — Так точно: полиция, товарищ профессор. По какому вопросу? — спросил мужчина. — Это касается старого дела. Я бы хотел связаться со старшим лейтенантом Тихоновым. Наступила долгая пауза. Мужчина закашлялся и зашуршал бумагами, создавая фон и неясную «заинтересованность». — Тихонов? — переспросил мужчина, стараясь перекричать ужасные помехи с обоих сторон. — Старший лейтенант Тихонов? Он уже давно у нас не работает. Сердце Антона упало. Он так надеялся, что сможет найти его. — А где он сейчас? — уточнил он, пытаясь скрыть своё разочарование. Мужчина на том конце провода вздохнул. — Уехал в Челябинск. Сказал, что у него там старые, замятые делишки, за которые он намерен получить капитанские звёздочки. Антон понял, что его единственный шанс был упущен. — Спасибо вам, — пробурчал он, вешая трубку. Антон Борисович стоял посреди своего кабинета, окружённый новыми документами и старыми страхами. Он знал, что ему нужно сделать. Челябинск — вот новая точка их интеграции. Тихонов — новый, высококлассный специалист по делам таинственного прошлого. Он должен был узнать, что старина, наверняка ещё сильнее измученный жизнью, знает. Антон вернулся к коллегам, которые ждали его в комнате отдыха. Его лицо было бледным, зелёные глаза бегали из стороны в сторону, но взгляд оставался решительным. — Я звонил в областной центр Сибири, — начал он, и в его голосе не было и следа от страха. — Тихонов, участковый, уехал в Челябинск. Сказал, что у него там старые, замятые дела. Это связано с нашим прошлым. Я думаю, это связано с тем, что мы пережили. Я должен найти его. Катя, Полина и Роман удивлённо переглянулись. Все они помнили Антона как тихого, забитого мальчишку, который боялся всего на свете. А сейчас перед ними стоял взрослый мужчина, готовый отправиться в неизвестность ради того, чтобы найти ответы. Это было совершенно не похоже на того Антона, которого они знали. — Это безумие, Тоша, — процедил Роман, и в его голосе звучало беспокойство. — Ты не можешь просто так уехать. Это слишком опасно. — Я должен, — твёрдо ответил Антон. — Он единственный, кто может нам помочь. Он посмотрел на Катю и Полину. Они молча кивнули, понимая, что его решение было окончательным. В этот момент вольер, в котором сидела лисичка, начал светиться. Свечение было ярким и ослепительным, но не несло в себе угрозы. Оно было тёплым, как огонь, и в нём чувствовалась какая-то древняя, забытая сила. Лисичка, которую профессор Петров окрестил Алисой, спокойно сидела в вольере, а её глаза, которые до этого были полны злобы, — теперь сияли неземным светом. Она смотрела прямо на Антона, и в её взгляде не было ни страха, ни ненависти. В нём была… печаль. — Она что-то пытается нам сказать, — прошептала Полина, дрожа от волнения. — Это не просто существо. Это… — Это Алиса, — закончил за неё Антон. — Она не аномалия. Она часть нас. Часть нашего прошлого. Та девочка, что гонялась за мной, и та, из-за кого вы меня дразнили. Почему все? Почему он говорит, что дразнили все, без исключения? А Полина, влюблённая до глубины души в новенького скромника, живущего миром фантазией и масок? Она тоже, по его мнению, тайно презирала его тогда? — Они… — Полина качнулась на стуле, и он заскрипел. — Но не я. Я не дразнилась. Пойми, я всегда хотела… — она накрутила прядь угольных волос на палец, заливаясь румянцем. — Я верила, что мы будем вместе до конца. Брюнетка резко перевела взгляд на Катю: — Прости, Катюш. На тебя вроде Бяшка запал, на. Почему ты не дозвонишься до него? Ему наверняка одиноко на шумной, пахнущей стружкой и смолой, лесозаготовительной базе, на. Молодая женщина процитировала их бывшего одноклассника в привычной для него манере картавить и шепелявить. Наверняка он таким и остался, — только годов на шестнадцать старше и, возможно, немного оброс растительностью на теле и выбритых в юношестве висках, — но верхний ряд зубов, разумеется, не обновился бы. Беловолосый вдруг поймал на себе её пронзительный взгляд, смешанный с нотками чего-то далёкого, безвозвратно утерянного в пучине крайнего севера. Он тоже переживал. За них обоих. После заявления Антона в комнате воцарилась тишина. Роман, обычно хладнокровный, был в шоке. В его глазах читалась не просто тревога, а что-то глубокое, возвращавшее его в детство. — Я не позволю тебе поехать одному, — предательская паника мигом овладела неприступным Ромой. — Я не могу. Я не могу снова оставить тебя там. Зеленоглазый понял, что Рома говорит не как куратор отдела безопасности, а как друг, который когда-то не смог защитить его от того, что было в лесу. Он понимал, что для Романа он по-прежнему тот белый, испуганный мальчишка, которого он должен защищать. — Ты нужен здесь, Ром, — сказал Антон, и в его голосе прозвучали нотки нежности. — Ты — наш единственный шанс на выживание. Ты должен оставаться здесь и контролировать ситуацию. Роман нехотя кивнул, зная, что Антон прав. Он был связан долгом: должен оставаться здесь и контролировать Фонд. — Тогда я поеду с ним, — внезапно вклинилась Полина. — Я знаю Тошу как облупленного. Я знаю, как он думает. Я не дам ему влипнуть в неприятности. Катя с удивлением посмотрела на Полину, а затем на Антона. Она знала, что Полина всегда любила его, и её решение было не просто актом дружбы, а чем-то большим. Антон посмотрел на Полину. Он не знал, что сказать. Он никогда не думал, что она будет готова на такое. — Хорошо, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Мы поедем вместе.

***

      Так, двое друзей, когда-то бывших влюблёнными подростками, снова отправились в путь, — чтобы найти ответы на вопросы, которые преследовали их всю жизнь и будут преследовать ещё долго. По крайней мере, пока свежа в их памяти легенда о дремучем лесе и его обитателях. А она никогда не умрёт, — как сказал бы дед Харитон, наверняка уже давно почивший и забытый даже родной внучкой.

***

12 декабря. 16:30

      В спешке и нарастающей панике молодые исследователи Фонда готовились к отъезду, который перевернёт их хрупкое представление о спокойной жизни в кабинетах огромного предприятия; на минус первом этаже — в прямом смысле этого выражения, под землёй — которого располагались камеры с аномалиями, — даже если самим Петрову и Морозовой так не казалось.       Но они были людьми науки, болезненно сражались за их музу до конца; отчаянно доказывая на симпозиумах и защитах диссертаций своё прямое назначение в Фонде.       Паника, хоть и сдерживаемая профессиональной выучкой, всё же ощущалась в каждом движении. Антон и Полина спешно собирались, их руки дрожали от смеси страха и решимости. Они были людьми науки, привыкшими к цифрам, графикам и стерильным отчётам. Кабинетная жизнь, где аномалии существовали лишь в базах данных, давала ложное чувство безопасности. Они отчаянно цеплялись за свою роль в Фонде, — за своё предназначение, которое они так отчаянно отстаивали на симпозиумах и защитах диссертаций. — Полина, ты уверена? — спросил Антон, протягивая ей портативный GPS-трекер. — Нам нужно быть осторожными. — Я уверена, — ответила Полина, и в её голосе не было и тени сомнения. — Мы должны это сделать. Их коллеги, Катя и Роман, провожали их с нескрываемым волнением. Рома, хоть и был куратором отдела безопасности, не мог контролировать всё. Он знал, что их ждёт, и это было то, что он не мог предусмотреть. — Пожалуйста, будьте осторожны, — сказал Роман, и его голос был хриплым. — Я буду ждать новостей. Катя обняла Полину, и в её глазах стояли слёзы. Она знала, что её подруга рискует своей жизнью, но не могла ничего сделать, чтобы её остановить. Перед тем как отправиться в путь, Антон и Полина в последний раз посмотрели на Алису. Она всё ещё сидела в вольере, а её глаза сияли неземным светом. Пушистая «аномалия» словно благословляла их; словно говорила им, что они на правильном пути. — Она ждёт нас, — прошептал Антон. В его голосе прозвучала надежда. — Кто? — не поняла Полина. — Истина.