Глава II: Дорога к страхам: и новым, и старым.

12 декабря. 18:36

      Такси, под покровом синеватого карельского заката, увозило Антона и Полину от знакомых бетонных стен Фонда в посёлке Вичка — таком же захолустье, как и их сибирский дом. За окном мелькали сосны, а в салоне царила напряжённая тишина. Каждая минута, проведённая вне защищённого периметра Фонда, казалась неправильной, обнажённой. Ещё вчера они были доцентами и инженерами, — людьми науки, в конце концов, чья жизнь протекала на периферии Фонда, а сегодня они были просто беглецами, едущими на такси в Медвежьегорск, чтобы сесть на поезд, который унесёт их в совершенно иной мир.

12 декабря. 19:20

      На вокзале их встретил холодный, пронизывающий ветер, пахнущий древесной стружкой и дымом. Медвежьегорск, — маленький карельский городок, — казался чужим и шумным после подземного бункера. Вагон, в который они вошли, был плацкартом — длинным, открытым пространством, заполненным людьми. Запахи варёной картошки, курицы-гриль, влажной одежды и, конечно же, кипятка из титана, моментально окутали их. Это был полный контраст с миром, который они оставили позади. Их «командировочное» путешествие длиною в тысячи километров только начиналось. Под монотонный стук колёс Антон и Полина пытались говорить о чём-то, что не касалось работы. Но прошлое, как и их общий секрет, постоянно всплывало. — Помнишь, как ты пытался спрятать меня от Ромы? — улыбнулась Полина, глядя на Антона. — В маленькой, захудалой сторожке близ школы… — Я думал, что он на меня злится, — признался Антон, и его взгляд стал задумчивым. — Он тогда был таким… сильным. — А ты был таким… хорошистом, — ответила Полина, и в её голосе послышались нотки нежности. — Но я знала, что ты сильнее его. Ты никогда не боялся смотреть в глаза тому, чего боятся другие. Антон промолчал, но её слова затронули его. Да, он был забитым, белым мальчишкой. Но в тот момент он был готов на всё, чтобы защитить тех, кого любил. Спустя шестнадцать лет он снова был готов.

12 декабря. 22:00. По пути в Челябинск

      Вечер сменился ночью. Они проезжали мимо бескрайних лесов, тёмных рек, спящих городов. Это было путешествие не только в пространстве, но и во времени, возвращающее их в то детство, когда они были просто ребятами, пытающимися выжить в суровых реалиях посёлка.

12 декабря. 20:00. Центр Москвы. Квартира Петровых. За два часа до первых суток езды Петрова-среднего и Морозовой на поезде

      Морозный вечер укутал Москву в белый, пушистый снег. Город сиял огнями, и из окна уютной квартиры Петровых на Олю смотрел совершенно иной мир. Ей было девятнадцать, и она уже училась на третьем курсе ветеринарного факультета. Её жизнь была спокойной и размеренной, наполненной лекциями, практикой и заботой о животных. Это было то, о чём она всегда мечтала, и за что была бесконечно благодарна своим родителям — Карине и Борису. Они, наконец-то помирившиеся и теперь неразлучные, несмотря на финансовые трудности, смогли купить ей новый телефон. Это был не самый дорогой смартфон, но для Оли он был бесценным подарком. Она листала ленту, читала новости в карельских каналах, но чаще всего — просто смотрела на контакт «Братишка». Ей не хватало его. Оля помнила его не как забитого, испуганного мальчишку, а как заботливого старшего брата, который всегда защищал её от всех бед. Она знала, что он сейчас где-то далеко, поглощённый своей научной работой, и она гордилась им. Она взяла телефон в руки и начала набирать сообщение: «Привет, Тоша! Как твои дела? У нас тут всё хорошо. Родители передают привет. Я скучаю по тебе. Надеюсь, ты скоро приедешь в гости. Целую.» Она отправила сообщение и, улыбнувшись, посмотрела в окно. Она не знала, что её брат в этот момент находился за тысячи километров от неё, в совершенно другом мире, где не было ни снега, ни огней, а только мрак и страх. В небольшой, уютной кухне московской квартиры было тепло. Из окна виднелись огни города, а на плите тихо булькал чайник. Карина, поправляя выбившуюся прядь волос, посмотрела на Бориса, который сидел, уставившись в одну точку. В его глазах читалась та же тревога, что и в её. — Ты думаешь, с ним всё в порядке? — тихо спросила она, имея в виду Антона. — Он так редко звонит. Всё время говорит, что занят. — Он вырос, Карина, — ответил Борис. — Он — учёный. У них своя жизнь. Но оба знали, что дело не в этом. Антон был не просто занят, он был далёк. Далёк не только физически, но и эмоционально. С тех пор, как он уехал, он стал другим. Более замкнутым, более серьёзным. Словно часть его души так и осталась в том холодном, заснеженном посёлке. В этот момент в кухню вошла Оля. На её лице была лёгкая грусть. — Что с тобой, дочка? — спросила Карина, тут же переключившись на неё. — Ничего, мам, — ответила Оля. — Просто скучаю по Тоше. Хотела написать ему, но не знаю, что. Карина ласково обняла дочь. — Не грусти, Оленька. Лучше расскажи мне про свою практику. Как тебе в клинике? Глаза Оли загорелись. — О, это было невероятно! Мы спасли котенка, который попал под машину. Он был такой маленький… и такой храбрый. А оборудование у них! Это просто чудо! Мам, я так хочу там работать. Это моя мечта. Карина улыбнулась, и в её глазах засветилась надежда. — И ты будешь там работать, дочка. Я уверена. У тебя всё получится. У тебя впереди светлое будущее. Это твоё место, Оленька. Оля обняла маму, и на её лице появилась улыбка, впервые за последний месяц. Она и не подозревала, что её светлое будущее было оплачено не только трудом её родителей, но и ценой детских страхов её брата, который в этот момент ехал в старом плацкарте на встречу с их общим прошлым, чтобы это самое прошлое не настигло их будущее.

13 декабря. 01:20

      На верхней полке плацкарта, прямо под самым потолком, Антон лежал, уткнувшись в экран телефона. Монотонный стук колёс, далёкие разговоры и запахи еды создавали фон, совершенно чуждый его привычной жизни. Рядом, на полке ниже, Полина читала книгу, но её взгляд время от времени скользил по нему. Антон просматривал старые фото, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, когда на экране его честнозаработанного айфона появилось уведомление: «Новое сообщение от абонента Крошка Оля». Парень замер. Последний раз они разговаривали около месяца назад, и разговор был тяжёлым. Он, поглощённый исследованиями «Объекта-267», был резок и груб, а она, обидевшись, перестала отвечать на звонки и сообщения. Он винил себя за это, но не находил в себе сил извиниться. И вот, она написала. Дрожащими пальцами он открыл сообщение: «Привет, Тоша! Как твои дела? У нас тут всё хорошо. Родители передают привет. Я скучаю по тебе. Надеюсь, ты скоро приедешь в гости. Целую.» В одном этом коротком тексте было столько тепла, столько нежности и неведения, что Антона пронзило острой болью. Он представил её — жизнерадостную, любимую, свободную от мрака их прошлого. Она жила, она мечтала, она была счастлива. И это счастье было тем, что он так отчаянно пытался защитить. Антон почувствовал, как в его груди что-то сжимается. Это было не просто сообщение. Это был крик из другого мира, мира, где не было монстров, холода и страха. Мира, который он, возможно, никогда больше не увидит. — Что-то случилось? — тихо спросила Полина снизу вверх, заметив его состояние. Антон покачал головой, не отрывая взгляда от экрана. — Семейное, — сказал он, и в его голосе прозвучала горькая усталость. — Неважно. Блондин отложил телефон, но его взгляд всё ещё был устремлён в темноту за окном. Он знал, что должен продолжать. Ради неё. Ради её светлого будущего. Ради того, чтобы она никогда не узнала о том, что прячется в темноте.

13 декабря. 02:30

      Наступила глубокая ночь. Плацкартный вагон погрузился в полумрак, освещаемый лишь тусклыми лампочками над полками и лунным светом, пробивающимся сквозь грязные окна. Полина, уставшая от долгой дороги, мирно спала на своей нижней полке, укрывшись старым, казённым одеялом.       Антон лежал на верхней, глядя на экран телефона. Сообщение от Оли всё ещё висело на экране, не давая ему покоя. Он знал, что должен ответить, но не знал, что сказать. Как объяснить ей, что он находится на другом конце страны, в старом, дребезжащем поезде, направляясь в город, где, возможно, его ждёт опасность? Он начал печатать, затем стирал, затем снова печатал. Его пальцы дрожали, а сердце бешено колотилось в груди. Он не хотел лгать ей, но и сказать правду не мог. Наконец, он набрал: «Привет, Оленька. У меня всё хорошо. Работы много, но я справляюсь. Спасибо за тёплые слова, я очень скучаю по тебе и родителям. Обязательно приеду в гости, когда закончу все дела. Целую, брат.» Нажал «Отправить» и почувствовал, как с его плеч свалился тяжкий груз. Он знал, что это не вся правда, но это была та правда, которую он мог ей дать без угрозы собственной безопасности и месту в Фонде.

***

15 декабря. 20:30. Вокзал Челябинска.

      Наконец, спустя трое суток, поезд медленно въезжал на перрон Челябинска. Город встретил их сумерками и холодным, серым небом. Их «командировочное» путешествие подошло к концу. Теперь им предстояло найти Константина Тихонова, человека, который, возможно, знал больше, чем они все вместе взятые. Что ждёт молодых, амбициозных учёных в огромном, незнакомом городе, и смогут ли они найти Тихонова, который, возможно, не захочет говорить с ними в силу своего служебного положения, не терпящего отлагательств? Скрипя колёсами и выпуская клубы пара, поезд медленно подтянулся к перрону Челябинска. Шумный, многолюдный, он казался таким же непонятным, как и их аномальный Фонд, но в его суете было что-то успокаивающее. Это был реальный мир, мир, в котором не было диких животных, свечения и голода. Это был мир, где всё было простым и понятным. Антон и Полина сошли с поезда, их лица были бледными и уставшими от долгой дороги. Они взяли свои небольшие чемоданы и, смешавшись с толпой, вышли на привокзальную площадь. Ночь уже опустилась на город, и холодный, пронизывающий ветер заставлял их ёжиться. — Сначала нужно найти недорогую гостиницу, — отметила Полина, плотнее закутываясь в вязанный шарф. — А потом уже будем думать о том, как искать старого знакомого. Антон кивнул, соглашаясь. Его мысли были далеко. Он думал о Тихонове, о Сибири, о Алисе и о своей сестре, — ведь последняя, не ведая, ждала его ответа. Старший брат чувствовал, что они находятся на правильном пути, но этот путь был опасным и непредсказуемым. Ребята нашли небольшую, уютную гостиницу недалеко от вокзала. Заселившись, они не стали долго разговаривать, а просто упали на кровати, и уснули, уставшие от долгой дороги.

***

16 декабря. 7:30 утра

      Утро началось с яркого, слепящего солнца, которое пробивалось сквозь шторы. Антон проснулся с чувством, будто он находится в другом мире. Он не слышал гула вентиляции, не видел красных огней, не чувствовал холода и страха. Он слышал шум машин, крики птиц и далёкий звон трамвая. — Пора, — сказала Полина, которая уже была одета. — Нам нужно найти Тихонова. Антон кивнул и, потянувшись, встал с кровати. Они выпили по чашке кофе, съели по бутерброду и вышли на улицу. Город встретил их суетой и шумом. Люди спешили куда-то, машины сигналили, а в воздухе витал запах выпечки. Они чувствовали себя потерянными в этом огромном, незнакомом городе, но их решимость не угасала. — Мы начнём с центрального отделения полиции, — предложил Антон, и в его голосе прозвучала уверенность. — Может быть, там есть какие-нибудь записи о его переводе в город. Полина кивнула, и они направились к центральному отделению полиции, надеясь, что там они найдут ответы на свои вопросы.

16 декабря. 10:00 утра

      Вход в центральное отделение полиции Челябинска был похож на портал в другой мир. Милиция, превратившаяся в полицию с момента распада СССР, встретила их холодной, враждебностью. Десятки недовольных лиц капитанов и майоров сновали туда-сюда, как в ментовских сериалах, заполонивших российское телевидение. Запах табака, старых бумаг и несвежего кофе бил в нос, и Антон с Полиной почувствовали себя чужаками. Их сначала никто не хотел слушать. Их гнали прочь, говоря, что они не имеют права беспокоить уважаемых людей. Ребята уже и удостоверения свои показывали, до последнего надеясь, что им не придётся светить ксивами суперсекретного предприятия, на что дежурный просто смотрел на них с недоверием, мол, понабирают тут, понимаешь ли, учёных-кипячёных. Но они не сдавались. Они стояли, как вкопанные, пока не заметили его. Среди всей этой суеты, рядом с молодым следователем лет тридцати, — с такими же светлыми волосами, как у Антона, — и девушкой с аккуратным рыжим каре, стоял он. Мужчина, очень похожий на их знакомого Константина, только лет на шестнадцать старше. Его волосы были седыми, но глаза цвета кофе всё ещё горели тем же запалом. Он информировал молодых следаков о появлении шайки автоподставщиков на вокзале. Антон и Полина переглянулись. На секунду им показалось, что они видят себя. Но это были не они, а свои местные наводчики, охотящиеся за куда более опасными преступниками, чем те, что скрывались в тени их собственного мира. — Константин Владимирович, — прошептала Полина, и её голос дрожал от волнения. Мужчина обернулся. Его взгляд упал на них, и в его глазах промелькнуло что-то неуловимое. Что-то, что заставило Антона понять, что они не ошиблись. Это был он. Константин Владимирович Тихонов, ныне оперуполномоченный по особо важным делам, с головой ушёл в свои «нераскрытые преступления». Городская полиция стала для него убежищем, где всё было понятно: закон, порядок, доказательства. Здесь не было лесных суеверий, загадочных исчезновений или необъяснимого страха, с которым он боролся в Сибири. Он раздавал указания молодым следователям, когда заметил их — двух чужаков, стоящих у входа. Парень и девушка. Он сразу узнал их: они были «залётными», чужими для этого города. Он прищурился, пытаясь рассмотреть их лица. И тут его сердце пропустило удар. На мгновение его сознание перенеслось в старый, деревянный участок в глухом сибирском посёлке. Он увидел их — испуганных подростков, которые сбивчиво рассказывали о «диких зверях» в лесу. Антон — беловолосый мальчишка с глазами, полными невысказанного ужаса. И Полина — девушка, которая, несмотря на страх, держалась с невероятной стойкостью. Константин отошёл от молодых следователей и направился ко внезапным гостям. На его лице не было ни злобы, ни радости, только суровая, профессиональная маска. — Что вам нужно, ребята? — спросил он, и его голос был твёрд. Антон и Полина, которые не ожидали, что он сам подойдёт к ним, немного растерялись. — Мы ищем Константина Владимировича Тихонова, — растерялся Петров, и его голос дрогнул. — Вы его нашли, — ответил Константин, и его взгляд стал пристальным. — Я вас знаю. Вы те самые малолетки из посёлка. Те, которые бегали ко мне с ужасающими показаниями о лесных суевериях. Он посмотрел на них, и в его глазах промелькнуло что-то, что заставило Антона и Полину почувствовать себя так, как будто они снова оказались в том лесу, один на один с диким зверем. После недолгого молчания молодые учёные начали рассказывать. Они говорили о Фонде, о своей работе, о странных объектах и аномалиях. Петров, который раньше был забитым, стеснительным мальчишкой, теперь говорил уверенно и чётко, упомянув про свою новую должность. Его голос звучал как голос настоящего учёного, который знает, о чём говорит. — Я нашёл связь, Константин Владимирович, — признался доцент, смотря в глаза следователя. — То, что происходило в посёлке… это было связано с тем, что мы находим сейчас. Я уверен в этом. И первым, кому я должен был доложить об этом, были вы. Вы — единственный, кто тогда поверил нам. Константин слушал их внимательно. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, выражало удивление. Он не мог поверить своим ушам. Эти «малолетки», которые когда-то бегали к нему с «лесными суевериями», теперь стали уважаемыми учёными, работающими в засекреченной организации. — Что ж, — сказал Константин, и на его лице появилась едва заметная улыбка. — Я удивлён. Честно говоря, я думал, что вы, как и все остальные, забыли о том, что было. Но вы… вы не забыли. И более того, вы продолжили. Он посмотрел на Антона, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на гордость. — Мне нравится ваш энтузиазм, профессор, — сказал он, обращаясь к Антону. — Правильный выбор направления. И блестящая розыскная деятельность, что привела вас сюда, мои юные сыщики. Я думал, что только я один помню об этом. Следователь кивнул своим молодым помощникам, которые с интересом наблюдали за всей этой сценой. — Мы поговорим, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Но не здесь. У меня есть место, где мы сможем поговорить спокойно. Мой дом. Антон и Полина переглянулись, и на их лицах появилось облегчение. Они нашли его. И он, кажется, был на их стороне. Антон быстро обменялся с Константином контактами, сообщая адрес их временного жилища в Челябинске. Естественно, он не стал делиться информацией о Фонде. И хотя им всем не терпелось узнать, что же произошло, они понимали, что не могут отвлекать следователя от его работы. «Маньяков и рэкетиров ловить — это вам не зайцу уши крутить, — подумал про себя зеленоглазый. — То есть, не за особо опасными аномалиями наблюдать. Там если и оставил вольер открытым, ну вдруг, задумался, отвлёкся, — всё, заражения всего предприятия не избежать. А этого бы не хотелось». Они договорились встретиться на следующий день в доме у Константина, чтобы в спокойной обстановке обсудить всё, что им удалось узнать. Следователь проводил их до двери, и его взгляд был полон решимости. — Я жду вас. — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, что заставило Антона и Полину почувствовать, что они не одни.

***

16 декабря. 15:30

      Остаток дня в гостиничном номере прошёл в напряжённой тишине. Антон и Полина пытались расслабиться, но не могли. Их мысли были заняты предстоящей встречей с Тихоновым, а также тем, что они узнали сегодня. — Ты знаешь, — начала Полина, и её голос был тихим, — я всегда хотела поехать в Москву. Поступить в консерваторию, играть на скрипке. Но… не получилось. Антон удивлённо посмотрел на неё. Он не знал об этом. — Почему? — спросил он. — Ты ведь так хорошо играла. — Ты знаешь, — сказала Полина, и на её лице появилась грустная улыбка, — я всегда хотела добиться тебя. Я была уверена, что я лучше Кати. Что я красивее, умнее. Я была готова на всё, лишь бы ты обратил на меня внимание. Но… не получилось. Антон был в шоке. Он никогда не думал об этом. Он всегда считал её просто подругой. — Но почему? — спросил он. — Почему ты сейчас со мной? Почему ты бросила свою мечту о консерватории и пропадаешь со мной в глухом подземелье? Полина посмотрела на него своими голубыми, как небо, глазами. — Потому что я верю в тебя, Антон. Я верю в то, что ты делаешь. Я готова на всё, лишь бы постоять за друзей и узнать правду. Петров молча смотрел на неё. Он вдруг почувствовал к ней какую-то чуткую, едва уловимую привязанность. Он понял, что она была для него не просто коллегой. Она была для него чем-то большим. В этот момент тишину нарушил звонок. Антон посмотрел на экран своего телефона. Это была Оля. Его сестра, которая так долго не могла до него дозвониться из-за отсутствия связи и, возможно, её лёгкой, призрачной обиды, которая вскоре улетучилась. Парень почувствовал, как его сердце забилось сильнее. — Это Олька, — прошептал он, и в его голосе прозвучало волнение. Он поднял трубку. — Привет, Оленька, — ответил парень, и в его голосе была нежность, которую он так долго скрывал. — Тоша, — сказала она, и её голос был полон радости. — Наконец-то! Я так рада, что ты ответил! Я скучаю по тебе. А знаешь, что? У нас тут всё хорошо, а Карина недавно говорила, что я смогу работать в частной ветклинике, где я проходила практику. И это будет… моё место. Он почувствовал, как его сердце сжалось от боли. Он знал, что она заслуживает всего самого лучшего. И он был готов на всё, чтобы защитить её. — Я очень скучаю по тебе, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на обещание. — И я очень тебя люблю. Короткие гудки. Обрыв связи. Конец? «Блять, ебучая сеть», — мысленно выругался профессор в попытках перенаправить вызов. Тщетно. Антон набрал номер Оли ещё раз. Противные гудки раздались в трубке, но вместо её голоса он услышал холодный голос автоответчика: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, повторите попытку позже». Зачем-то, словно издеваясь, голос повторил то же самое на английском. Антон замер. Его сердце бешено заколотилось в груди. Он знал, что в Москве связь практически летает. Она никогда не обрывалась. Ни у него, ни у кого-либо ещё. В том проклятом посёлке и в глуши Карельской тайги это было нормой, но здесь, в огромных мегаполисах Челябинска и Москвы, это было немыслимо. Полина, заметив его состояние, подошла к нему. — Что случилось? — спросила она. — Связь оборвалась, — прошептал Антон. — У Оли. Он набрал номер снова, но результат был тот же. Он начал открыто дрожать. — Это невозможно, — сказал он. — Этого не может быть. Он почувствовал, как его детские страхи, которые он так долго пытался обуздать, снова вернулись. Он вспомнил, как в детстве он боялся, что с его семьёй что-то случится. И теперь этот страх снова вернулся. — Мы должны помочь, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Мы должны поехать в Москву.

16 декабря. 21:30

      Полина посмотрела на него. В её глазах не было ни страха, ни удивления, только понимание. Морозова положила руку на плечо Антона, заставив его оторваться от телефона. В её голубых глазах не было ни удивления, ни страха, лишь твёрдая, спокойная решимость. — Мы поедем в Москву, — прошептала она, — но не сейчас. Сначала мы разберёмся с этим. С взаимосвязью нашего прошлого и прошлого Тихонова. Антон посмотрел на неё, его глаза были полны растерянности. — Но моя сестра… — начал он. — Твоя сестра в Москве, Антон, — мягко прервала его Полина. — В огромном, но всё равно безопасном городе. Ведь она под протекцией родителей. И она тоже уже взрослая, Антон Борисович. Она не в глуши, как мы тогда. А мы здесь, и мы должны выяснить, что происходит. Иначе то, что случилось там, может повториться здесь. Её слова были логичны, но истинная причина её спокойствия была глубже. Она переживала за всех, но больше всего — за Антона. Юношеские искорки первой любви в ней не угасли до конца. В глубине души она понимала, что только рядом с ним может быть спокойна. И если для этого придётся отдать кого-то другого — например, Рому, который, как ей казалось, будет хорошей парой для Кати, — она была готова на это. А Игорь, трудившийся далеко в Петрозаводске, всё равно был далёк от их секретной миссии. Антон, глядя в её глаза, постепенно успокаивался. Он понял, что Полина не просто коллега, а надёжный тыл, который всегда поддержит его. — Хорошо, завтра мы идём к Тихонову. Как он и приглашал, — произнёс Петров, вертя в руках визитку с адресом старого, — во обоих смыслах этого слова, — знакомого. — Вот и отлично, — улыбнулась Полина. — А теперь давай поспим. Нам нужны силы. В этот момент Антон почувствовал, как что-то сломалось в его характере, выверенном годами. Он не мог понять, что это: страх, адреналин, или нечто совсем иное. Он не мог понять, что это, пока не посмотрел на Полину. Она сидела на своей кровати, спокойная, красивая. И он понял, что его сердце колотится не от страха, а от неё. Он невольно потянулся к ней. Он не мог остановиться. Он просто хотел быть рядом с ней. Он хотел почувствовать её запах, её тепло. Он хотел почувствовать, что он не один.

16 декабря. 23:50. Ночь в гостинице

      Антон, не в силах сдержать нахлынувшие чувства, тихо перебрался на кровать Полины. Он лёг рядом, осторожно, стараясь не разбудить её. Но она не спала. Она чувствовала его. Она чувствовала его дрожь, его волнение. И она чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с его. Инженер уткнулся носом в её волосы, и его окутал знакомый, родной аромат ежевики. Он вдохнул его, и ему вдруг стало спокойно. Он почувствовал, как его страхи, его тревоги уходят. Он почувствовал себя дома. Возможно, его настоящим домом всегда был тот самый жуткий посёлок, хранящий множество тайн и оставивший после себя лишь тонкий флёр страха, смешанного с воспоминаниями о том, что никогда больше не вернуть. — Я… я так боялся, — прошептал он, и его голос дрожал. Полина повернулась к нему. Она обняла его, и её объятия были тёплыми и нежными. — Я здесь, — сказала она, и её голос был твёрдым. — Я всегда здесь. Антон замер. Он не мог поверить своим ушам. Он не мог поверить, что она здесь, рядом с ним. Он не мог поверить, что она не оттолкнула его. — Я… я люблю тебя, — прошептал он. Полина улыбнулась. — Я знаю, — чувственно, одними губами, произнесла брюнетка, сильнее прижимая своего Тошу ближе к себе. — Я тоже. И в этот момент они оба поняли, что их чувства были не просто юношеской влюблённостью. Это было нечто большее. Нечто, что они оба скрывали в своих сердцах на протяжении многих лет.