Глава III: Мёртвое к мёртвому.

      В номере гостиницы, вдали от сирен и холодных стен Фонда, двое взрослых людей нашли друг в друге убежище. Это не было попыткой скрыть страх или заполнить пустоту, как когда-то, шестнадцать лет назад, в лесном доме Полины. Это было нечто иное. Антон, с его ранимой душой и постоянным страхом, и Полина, с её тихой силой и решительностью, наконец-то смогли стать одним целым. Это была не мимолётная попытка казаться «одурманенными любовью подростками», а глубокая, трепетная близость взаимно согласных и достигших необходимого возраста людей. Антон обнимал её, чувствуя, как его сердце наполняется теплом, а Полина, прижавшись к нему, чувствовала себя защищённой, как никогда прежде. В их объятиях не было ничего, кроме взаимной нежности и понимания. Они оба знали, что их путь не будет лёгким, но теперь, когда они были вместе, они были готовы ко всему.

17 декабря. 0:00

      Ночь в Челябинске была холодной, но в номере гостиницы было тепло. Антон и Полина спали, обнявшись, и в их сознании, как и когда-то давно, снова сплелись прошлое и настоящее.

Флешбек №3

2000 год

      Антон снова оказался в том старом, лесном доме Полины. Ему снова было тринадцать, и он снова был испуганным, забитым мальчишкой. Он бежал от влияния родителей, сам того не осознавая, привыкший к «маминой юбке» и её постоянным опекам. Он думал, что убегает от страха, а на самом деле убегал от ответственности.       Рядом была Полина. Она тоже бежала, но от своего деда, его жестокости и мрачной, гнетущей власти. Она была отчаянной и смелой, и в её глазах горел огонь. — Поцелуй меня. Мне надоело быть одной, — прошептала она, и её голос был похож на шёпот ветра и едва уловимую мольбу скрасить одиночество девочки под пристальным взором деда Харитона.       Антон замер. Он никогда не целовался. Он был скромным и застенчивым, и эта просьба повергла его в шок. Он хотел убежать, но не мог. Он был прикован к ней её взглядом.       Полина, не дожидаясь ответа, притянула его к себе и жадно впилась своими алыми губками в его пересохшие от волнения губы. Поцелуй был страстным, полным отчаяния и желания. Он был похож на вспышку молнии, на бурю, на пожар. Он был полон страха, но и надежды. В этот момент, он понял, что она тоже боится, но пытается показать свою силу. — Я… — начал было Антон, но она не дала ему договорить. — Тихо, — сказала она, и её глаза были полны слёз. — Не говори ничего. Ты же не хочешь очередной моей истерики.       И в этот момент он понял, что она не просто хотела поцеловать его. Она хотела спасти его. Спасти от него самого. И, возможно, от себя тоже.

Конец флешбека №3

      Петров резко проснулся. Он тяжело дышал, а его сердце бешено колотилось. Рядом с ним, прижавшись к его груди, спала Полина. Её дыхание было ровным и спокойным. Он посмотрел на неё, и в его глазах больше не было страха. Было только понимание.       Он понял, что брюнетка не просто хотела поцеловать его. Она хотела спасти его. И он понял, что он тоже хочет спасти её. Спасти от её прошлого, от её страхов. Он тихонько обнял её, и в его душе наступил покой. Он знал, что они вместе, и что они справятся.       В эту ночь Антон Борисович снова погрузился в кошмары, но они были уже не такими, как прежде. Теперь это были не только детские выдумки, — в которые никто не верил, — но и реальность, которую он сам создал. Он видел аномалии, которые они с коллегами заключили в Фонде, и чувствовал их холод, их страх. Ему казалось, что он слышит голоса Кати и Ромы, которые в Карелии извелись от непонимания ситуации, и видит лицо Дмитрия Сорокина, молодого, наивного стажёра, которого он должен был оберегать.

***

17 декабря. 6:20. Утро в Челябинске

      Утро середины декабря выдалось морозным, но солнечным. Антон и Полина, несмотря на беспокойную ночь, проснулись с чувством решимости. Сегодня был тот день, когда они, наконец, должны были встретиться с Константином Тихоновым и освежить память о давно минувших событиях, связь с которыми молодой профессор улавливал всё сильнее.

17 декабря. 7:30. По пути к дому Тихонова

      Адрес дома Константина привёл их в тихий, зелёный район. Дом был небольшим, но уютным. Они постучали в дверь, и им открыл сам Тихонов. Он был в домашней одежде, и его лицо выражало гостеприимство. — Заходите, — сказал мужчина, и его голос был опечаленным, но тёплым, и почти без изменений; разве что ещё более уставшим. — У меня уже всё готово. Они вошли в дом и увидели, что Константин действительно подготовился. На столе стояла бутылка коньяка, теперь разрешённая для взрослых детей. Он, хоть и жил один, не чувствовал себя одиноким. — Я ждал вас, — сказал он, и его взгляд его карих глаз скользнул по обоим «детям». — Я не забыл о вас. И о том, что было тогда. Константин налил им по рюмке коньяка и, сев за стол, посмотрел на них. — У меня есть племянник, — стоило лейтенанту это сказать, и на его лице появилась гордая улыбка. — Он отучился на следователя, готов к труду и обороне. Но пока только отправлен в тот ненасытный посёлок, тамошним новым участковым. Антон и Полина переглянулись. — Что с ним? — спросила Полина. — С посёлком? Константин вздохнул. — Там всё так же, — протянул он, не желая вдаваться в болезненные подробности. — Ничего не изменилось. Только теперь там новый участковый. Мой племянник.       После слов Константина о том, что в посёлке всё так же, Полина нахмурилась. Она снова почувствовала, как её прошлое давит на неё, не даёт ей покоя. — Что значит «всё так же»? — спросила она, и в её голосе прозвучало волнение. — Что там происходит? Константин вздохнул и налил себе ещё немного коньяка, демонстративно отставляя бутылку в центр, но никто из ребят пока не притронулся к алкоголю. Трезвенники, деятели науки и последователи холодного разума. — То же, что и тогда, — сказал он, и его взгляд стал задумчивым. — Исчезновения. Странные звуки. А главное… страх. Полина опустила голову, и на её глазах появились слёзы. — Мой дедушка… — прошептала она, и её голос дрогнул. — Мы его похоронили в лесу. Как Хозяина Леса.       Антон, услышав это, почувствовал, как мир вокруг него снова рушится. Его сознание снова перенеслось в прошлое, в тот самый лес, где всё началось.

Флешбек №4

2003 год

      Тоша снова стоял в лесу. Он был ребёнком, и ему было холодно. Он видел, как Полина, маленькая, хрупкая девочка, плачет над могилой. Он видел, как её дедушка Харитон лежит в земле, а вокруг него — дикие животные. Но это были не просто животные. Они были хранителями. Хранителями того, что было в лесу. Хранителями тайны. Антон понял: дедушка Полины был не «Хозяином Леса». Он был хранителем тайны. Он услышал шёпот. Шёпот, который доносился из земли. Шёпот, который говорил ему о том, что всё, что он знал, — это ложь. И что единственный способ выжить — это принять эту ложь.

Конец флешбека №4

      Антон резко вернулся в реальность. Он тяжело дышал, а его сердце бешено колотилось. — Что с тобой? — спросил Константин, заметив его состояние. Антон посмотрел на него. Его глаза были полны ужаса и осознания. На нервах он даже схватил початую бутылку коньяка со стола и налил немного в рюмку, заботливо поставленную перед ним гостеприимным Тихоновым. Будто бы кого-то поминая, — очевидно, что это был Харитон, — он одним махом выпил содержимое рюмки, отливающее приятным янтарным оттенком, которое моментально согрело и горло, и израненную душу профессора. Всего-то надо было принять «для храбрости», что ранее светлому Антошке казалось дикостью. — Харитон… Дед Полины Морозовой… — прошептал он, и его голос дрогнул. — Он не был Хозяином Леса, это кто-то иной, более… главный. Дедушка был… он был хранителем. Хранителем тайны. Константин и Полина удивлённо переглянулись. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил Константин. — Я хочу сказать, — ответил Антон, и его голос стал твёрдым, — что мы должны вернуться в посёлок. Мы должны найти вашего племянника. Мы должны узнать, что происходит.

***

      Разговор о дедушке Полины, Харитоне, привёл их к новым, тревожным выводам. Антон, погружённый в мысли, вдруг вспомнил о своей семье, о своей матери, Карине, и её матери — своей бабушке. Она умерла задолго до его рождения, но её присутствие всегда ощущалось в доме. — Моя бабушка, — начал Петров, и его голос был тихим и задумчивым. — Мамина мама. Она умерла ещё до моего рождения. Но Карина часто вспоминала её. И её слова. — Какие слова? — спросила Полина, заметив его состояние. — Она всегда говорила, что бабушка придумала молитву, — ответил Антон, и его взгляд стал пристальным. — Молитву, которая должна была оберегать. Но в ней были странные слова. Он сделал паузу, словно пытаясь вспомнить точные слова. — «Мёртвое к мёртвому, живое к живому», — произнёс он, и эти слова прозвучали в тишине, как заклинание. — Я всегда думал, что это просто леденящая душу фраза. Но теперь я понимаю… Константин и Полина удивлённо переглянулись. — Что ты понимаешь? — уточнил Константин, заметив проявившийся нездоровый интерес Тоши-трезвенника к алкоголю и подвинув к нему коньяк. Всё он бы не выхлебал, меру знает: не Пятифанов всё-таки, который и с горла может. Всё, что горит, — что называется. — Это не молитва, это некое правило. Моя бабушка была из тех, кто знал о существовании двух миров. Живых и мёртвых. И она знала, что они должны быть разделены. Что «живое» не должно приходить к «мёртвому». Иначе случится разрыв вселенной, и потерянные души заберут тех, кто их побеспокоил. Все трое поняли, что их прошлое было не просто суеверием. Это была реальность, которую их предки пытались скрыть. И они поняли, что эта реальность снова вернулась. Профессор Антон Петров, его коллега Полина Морозова и следователь Константин Тихонов сидели в тишине. Слова Антона, «мёртвое к мёртвому, живое к живому», казались не просто фразой, а ключом к разгадке. Они поняли, что их прошлое было не просто суеверием, а частью древнего пророчества, которое их предки пытались сохранить. — Это не просто слова. Это заклинание. Способ, который помогал нашим предкам сдерживать то, что было в лесу. Те самые «дикие животные», которых мы видели очень давно. Полина, услышав его слова, почувствовала, как её сердце наполняется надеждой. — Значит, мы можем их остановить? — спросила она. — Мы можем попробовать, — ответил Антон. — Я думаю, что эти животные… они были не просто монстрами. Они были душами умерших школьников, которые пропали без вести. Они были «мёртвыми», которые не могли вернуться в свой мир. Константин, который до этого слушал их, не вмешиваясь, вдруг заговорил, ещё не до конца веря во всеуслышание. — Мой племянник… он там, в посёлке. Он сказал, что там началось то же самое. Исчезновения. Странные звуки. И эти… животные. Антон понял, что у них нет времени. Они должны были действовать. Они должны были вернуться в посёлок и найти способ, как восстановить баланс. — Мы должны вернуться, — обеспокоенно произнёс Антон. — Мы должны воспеть заветы предков. Мы должны вернуть «мёртвое» к «мёртвому», а «живое» к «живому». Иначе… иначе всё повторится. Константин кивнул. — Я поеду с вами, — предупредил он, и его взгляд был полон решимости. — Я не могу позволить, чтобы с моим племянником случилось то же, что и тогда. Полина, улыбнувшись, посмотрела на Антона. — Мы справимся, — сказала она. — Вместе. И в этот момент они все трое поняли, что их миссия была не просто научной. Это была миссия по спасению мира, который они так отчаянно пытались защитить.

20 декабря. 9:40. На пути к Фонду

      Трое суток, проведённые в душном, шумном плацкарте, снова вернули Антона и Полину к реальности. За окном проплывали те же бескрайние леса, те же маленькие городки, но теперь они смотрели на них другими глазами. Рядом с ними сидел Константин, который, несмотря на свой возраст, держался твёрдо. Они решили посвятить его в тайны Фонда, ведь им казалось, что этому человеку можно верить. Добравшись до Медвежьегорска, они сели в такси, и оно за пару часов довезло их до родного ныне посёлка Вичка. Наконец, они были на месте, в Фонде.

20 декабря. 11:20

      Роман и Катерина встретили их с огромным облегчением. Они, взявшие под своё крыло Дмитрия Сорокина, уже пытались наладить связь с посёлком в Сибири, но постоянные сбои в сети не давали им этого сделать. — Я не могу поверить, что вы вернулись, — воскликнул Роман, и в его глазах стояли непривычные для юноши слёзы. — Мы тут… мы чуть с ума не сошли. Правда, Катьк? Катя улыбнулась, тоже сквозь слёзы, застывшие в зелёных глазах. — Я не один, — тепло начал профессор, и представил им Константина. — Это Константин Владимирович Тихонов. Вспомните, вы должны его знать. Роман и Катерина удивлённо переглянулись, но, увидев, что Антон доверяет ему, не стали задавать вопросов. — Нам нужно действовать, — добавил Антон. — Мы должны связаться с посёлком и предупредить вашего племянника. Мы должны рассказать ему о том, что происходит. Константин кивнул. — Я думаю, я смогу помочь вам, — сказал он. — У меня есть старые контакты. И я знаю, как их использовать. Сплочённая общей бедой команда, с недавно примкнувшим к ним стажёром Дмитрием, расселась за длинным столом в переговорной. Антон рассказывал о своих догадках, о древнем пророчестве и о бабушкиной молитве. Все слушали его, затаив дыхание. Они понимали, что их ждёт что-то невероятное. Товарищи, во главе с Антоном Борисовичем, работали весь оставшийся день. Они составляли план, собирали оборудование, пытаясь найти способ, как связаться с посёлком и помочь племяннику Константина. — Нам нужна рация, — предложил доцент. — Старая, советская. Она сможет пробиться через все эти помехи. Роман и Катерина, взявшие на себя техническую часть, быстро нашли то, что им было нужно. Они привезли старую, пыльную рацию, и Антон, настроив её, стал пытаться связаться с посёлком в далёкой, - как сейчас ощущалось, - сибирской тайге, где ни разу не ловила сеть, но попытки были дороже денег. Антон сидел за старой, пыльной рацией, которую Рома и Катя чудом нашли на складе. Он крутил ручку настройки, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал, хоть какую-то зацепку. Остальные, затаив дыхание, наблюдали за ним; их лица освещались тусклым светом лампочек. — Ничего, — вздохнул Антон, его голос был напряжён. — Только треск и помехи. Вдруг, сквозь шипение и треск, беловолосый услышал нечто, что заставило его замереть. Это был не просто шум. Это был звук, который возвращал его в детство, когда он, - ещё мальчишкой, - пытался что-то поймать на старом видеомагнитофоне, очень испугавшись случайно записанной жути на любимый мультфильм сестры. Тогда он не понимал, что это такое, но сейчас догадался.

Звуки из прошлого

      Антон резко закрыл глаза. Звуки, доносившиеся из рации, стали кристально чистыми. Он услышал хруст, похожий на то, как ломаются чьи-то кости. Затем — завывание диких зверей, жуткое и первобытное. И наконец, - сквозь весь этот хаос, - он услышал шёпот. Фантомный, знакомый; но от этого не менее пугающий. Это был голос его покойной бабушки, которая вторила свою молитву: «Мёртвое к мёртвому, живое к живому…». Петров открыл глаза. Его лицо было бледным, а руки дрожали. Он понял, что всё, что он слышал, - было не просто треском. Это было сообщение. Сообщение из того самого посёлка в Сибири. — Что там? — спросила Полина, заметив его состояние. — Это… это было не просто временное искажение реальности. Это было их послание нам, грешным учёным, — прошептал Антон; как ему показалось, с интонацией своей бабушки. — О тех, кто там. Я слышал их. Я слышал, как… им стало хуже. Только что. Он поднял взгляд на остальных, и в его глазах больше не было страха. Была только решимость. Он понял, что их миссия была не просто научной. Это была миссия по спасению мира, который они так отчаянно пытались защитить. Поняв, что в Сибири творится что-то ужасное, профессор Петров принял решение. Он повернулся к Роману, который всё это время стоял рядом, сжав кулаки. — Рома, — сказал он, и его голос был твёрд. — Я хочу, чтобы ты вернулся на минус первый этаж, в сектор Объекта-267. Я не знаю, почему, но мне кажется, что я что-то упустил. Роман кивнул. Он не стал задавать лишних вопросов; просто повернулся и пошёл в сторону лифта. Остальные, в ожидании, стояли в тишине. Когда Роман прибыл в сектор Объекта-267, он замер. Камера содержания была пуста. На полу, - где ранее находился объект, - была большая лужа чёрной, маслянистой субстанции. Роман сразу же вспомнил их прошлое. Он вспомнил, как в лесу, - на месте преступления, - они находили такие же лужи, становясь невольными свидетелями вопиющего хаоса. Они были похожи на кровь, но это была не кровь. Это было нечто, что оставляли после себя звери-маньяки в попытках сожрать своих гостей и превращаясь в монстров. Рома не мог поверить своим глазам. Он достал свой телефон и начал фотографировать. Он не знал, что делать; но понимал, что должен задокументировать это. Тем временем Дмитрий, который всё это время находился в шоке, вдруг заговорил. — Профессор, — твёрдо начал студент. — Я хочу вам помочь. Я не знаю, что происходит, но я хочу помочь. Антон посмотрел на него с недоверием. Он не ожидал этого. — Дмитрий, — сказал он. — Ты не должен. Это опасно. — Я знаю, — ответил Дмитрий, но уже без особого бесстрашия. — Но я хочу. Я хочу доказать вам, что я могу быть полезным. Антон улыбнулся. Он увидел в нём себя. Того самого забитого, испуганного мальчика, который хотел доказать, что он может быть героем... для сестры. — Хорошо, — сказал Антон. — Но ты будешь делать только то, что я тебе скажу. Понял? Сорокин кивнул, и его глаза, полные страха, - теперь горели огнём. Он был готов ко всему, несмотря на сильную дрожь.

***

      Напряжение в исследовательском отделе Фонда было почти осязаемым. Пока Полина и Катя, склонившись над микроскопом, пытались осмыслить загадочную чёрную субстанцию, охранник Олег внимательно следил за камерой содержания «Объекта-Зайчика» и вольером с лисицей, которая продолжала источать ровное свечение. Константин, пытаясь отвлечь стажёра Дмитрия от всеобщего хаоса, рассказывал о своём племяннике и о том, что происходило в Сибири шестнадцать лет назад. Антон с Романом, запершись в серверной, не оставляли попыток дозвониться до областного центра Сибири. Роман, как профессионал, пытался восстановить связь, но его мысли были далеко. Он вспоминал себя и Антона в школе: их бесконечное соперничество, и то, как они изменились. — Я всё ещё не могу поверить, что ты здесь, — сказал Роман, не отрывая взгляда от монитора. — Я думал, ты остался в том посёлке, в том прошлом. — Мы все там остались, — ответил Антон, его голос был тихим, но твёрдым. — Просто кто-то смог выбраться, а кто-то нет. Между ребятами, поглощёнными процессом исследования, промелькнула искра. Искра чего-то далёкого и беспощадно забытого, ещё после окончания школы. Это было не соперничество, а понимание. Понимание того, что они были не просто друзьями, а братьями по несчастью, которых связала одна и та же судьба. В этот момент монитор Романа ожил. На экране появилось видео. Видео из посёлка в Сибири. В тишине серверной, нарушаемой лишь гулом компьютеров, монитор Романа ожил. На экране появилось видео. Это был старый, скрипучий дом. В кресле-каталке, лицом к камере, сидел Харитон — дед Полины. Его лицо было измождённым, но глаза горели неестественным огнём. Его тон был ровным, но в каждом слове чувствовалось предупреждение. «Если вы это видите, значит, я уже мёртв, — начал старик монотонным голосом, что всегда до жути пугал юного Антошу. — Я Хозяин Леса, и я говорю вам: не трогайте его. Не трогайте то, что там. Оно не должно быть потревожено». Антон и Роман замерли. Они не могли поверить своим глазам. Это был Харитон, которого они считали жертвой, - а он оказался хранителем. «Я знаю, что вы хотите сделать, — продолжал дед. — Но вы не сможете. Они — души. Души, которые не могут вернуться. И единственный способ защититься — это жить по правилам. Мёртвое к мёртвому, живое к живому…». В этот момент запись оборвалась. Роман, бледный как полотно, посмотрел на Антона. — Что это было? — прошептал он. — Это… это было записано ещё тогда. Как выяснилось позже, эту запись, спустя пару лет, нашли при обыске старого дома Морозовых местные следователи (среди которых был и коллега Тихонова — Михаил Доронин) и не на шутку испугались, передав эту запись властям в областной центр. Теперь Антон и Роман поняли, что их прошлое было не просто суеверием. Это была реальность, которую их предки пытались скрыть, а власти — забыть. Просмотр видео с дедом Полины, - Харитоном, - оставил Антона и Романа в полном шоке. В их сознании, как и когда-то давно, снова сплелись прошлое и настоящее. Они оба вспомнили те страшные дни в посёлке, когда всё казалось игрой, а на самом деле было жуткой реальностью. — Это… это было про нас, — прошептал Антон, и его голос дрожал. — Про нас всех. Он знал. Он всё знал. — И он был прав, — добавил Роман, и его лицо было бледным. — История повторяется. Мы снова здесь, в глуши, и снова сталкиваемся с тем, что не можем объяснить. Антон и Роман сидели в серверной, погружённые в уныние. Связи не было, а в их головах всё ещё звучал голос деда Полины, Харитона, который предупреждал их о том, что история повторяется. — Мы заперты, — уныло пробурчал Роман, и его голос был полон отчаяния. — Мы заперты в этом Фонде; а там, в Сибири, творится то же самое, что и тогда. И мы не можем ничего сделать. Антон посмотрел на него. Его глаза, которые до этого были полны страха, теперь горели решимостью и самоотверженностью за своих коллег и близких. — Мы можем. Мы можем что-то сделать. Мы должны. Он подошёл к старой рации, которую ребята так и не смогли настроить на что-то нормальное, и начал что-то нажимать на ней. — Что ты делаешь? — спросил Роман, непривычно для самого себя беспокоясь за товарища. - Я не пытаюсь поймать сигнал, — ответил Антон. — Я пытаюсь создать шифр, который поймут только те, кто знает. Парень начал нажимать кнопки, а его пальцы двигались быстро и уверенно. Он вспоминал старые коды, которые они когда-то использовали в своих играх, и шифровал их в сигналы. Вдруг, на экране монитора, который всё это время был чёрным, появилось сообщение. «Сигнал получен. Идентификация… Принято.» Роман и Антон замерли. Они не могли поверить своим глазам. Это был ответ из областного центра. «Передайте свои сведения.» Антон начал говорить, и его слова были зашифрованы в кодах, которые понимали только те, кто знал. Он говорил о «лесных суевериях», о «диких животных», о «чёрной субстанции» и отдалённо о бабушкиной молитве. Петров упомянул и о «двух мирах», их «хранителях». Остальную информацию, касающуюся Фонда и их совместных разработок, он оставил в секрете, посчитав слишком личной для и без того большого объёма донесения. На другом конце провода, в областном центре, люди, которые слушали его, понимали, что это не просто коды. Это была реальность, с которой им, возможно, придётся столкнуться.