Глава IV: Скованные одной цепью судьбы.

      20 декабря, 15:00, почти опустевшие помещения Фонда

      Пока Антон и Роман пытались наладить связь с областным центром, в их собственном Фонде разразился хаос. События в сибирском посёлке и в ПГТ Вичка оказались тесно связаны. Вакханалия в секторах содержания аномалий началась внезапно и беспощадно. Все объекты класса «Кетер» — самые опасные и непредсказуемые — исчезли. На их местах остались лишь вялые, статичные объекты, не представляющие угрозы. На месте каждого пропавшего объекта осталась чёрная, пузырящаяся и вонючая жижа. Та самая, которую Роман нашёл в секторе Объекта-267. Она покрывала пол, стены; и от неё исходил жуткий, блевотный запах, который заставлял дышать с трудом.

***

      Охранник Олег, который отвечал за безопасность и сохранность помещений и вольеров для содержания объектов, был в шоке. Он не мог понять, как это произошло. В его докладе было указано, что системы безопасности были в норме; но они не смогли удержать то, что находилось внутри. Алиса, которая до этого была просто пушистой лисичкой, тоже попала под влияние этой вакханалии. Она больше не светилась ровным, спокойным светом. Её мех стал чёрным, а глаза горели красным, зловещим огнём. Она перестала быть просто животным. Она стала монстром. Ошеломляющий переполох охватил Фонд. Все объекты класса «Кетер» исчезли, оставив после себя лишь едкую, чёрную жижу. Это было ужасное, но ожидаемое развитие событий. Антон и Полина, Роман и Катя — все они оказались втянуты в кошмар своего прошлого, которое настигло их даже в далёкой Карелии. Посёлок Вичка, который был немногим лучше их захудалой сибирской деревеньки, стал центром нового, ещё более опасного кризиса. Вакханалия аномалий, которая началась в Фонде, была прямым отражением того, что происходило в сибирском посёлке. Антон и Роман, увидевшие видеообращение Харитона, а затем и убедившиеся в том, что их аномалии сбежали, поняли, что их прошлое и настоящее — это одно и то же. Что «дикие животные» из их детства — это и есть те самые объекты класса «Кетер», которые теперь на свободе. Алиса, их пушистая лисичка, тоже стала частью этого кошмара. Её мех стал чёрным, а глаза горели красным, зловещим огнём. Она перестала быть просто животным. Она стала монстром, который, возможно, был ещё более опасным, чем все остальные аномалии. — Это всё из-за нас, — прошептала Катя, и на её глазах появились слёзы. — Мы не должны были трогать то, что было в лесу. — Мы должны были, — ответил Антон, и в его голосе прозвучала решимость. — Мы должны были узнать правду, хоть и были глупыми детьми. И теперь, когда мы её знаем, мы должны остановить это. Любой ценой. — Но как? — спросил Дмитрий, который всё это время стоял в стороне, наблюдая за всем. Антон посмотрел на него. Его взгляд был твёрд как никогда раньше. — Мы вернёмся в посёлок, — сказал он. — Мы вернёмся туда, где всё началось. И мы остановим это. Во всяком случае, просто попробуем. Полина, готова повторить путешествие в мир собственных страхов? Обескураженные ужасом, который охватил Фонд, девушки-коллеги, — Полина и Катерина, — стояли в шоке, глядя на тёмные, пузырящиеся лужи. Роман, пытаясь сохранить хоть какой-то порядок, обратился к Антону. — Антон, ты не можешь ехать туда, — встрепенулся он, и в его голосе звучала мольба. — Это слишком опасно. Ты видел, что они сделали здесь. — Мы должны, — ответил Антон, и в его голосе не было и тени сомнения. — Мы должны остановить это. И тут Дмитрий, который до этого момента был в тени, вдруг выступил вперёд. — Я поеду с вами, — сказал парень, и его взгляд был полон решимости. — Я хочу помочь. Константин, который всё это время находился в серверной, не переставая звонить своему племяннику, на секунду отвлёкся, выглянув из-за двери в общий зал, где сосредоточились коллеги. — Связи нет, — сказал он, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Я не могу до него дозвониться. Антон, глядя на него, понял, что у них нет другого выбора. — Тогда мы точно должны ехать. Мы должны вернуться в посёлок нашего детства.

20 декабря, 21:20

      Напряжённые сборы в долгую и, судя по всему, — затяжную поездку, — не заставили себя долго ждать. Роман, остававшийся за старшего, кодировал данные и создавал нейтральную обстановку для содержания оставшихся объектов, пытаясь поддерживать системы безопасности и управления в рабочем состоянии. Антон, стоя рядом, вдруг тихонько зашептал, вспомнив бабушкину молитву. Он надеялся, что она поможет им столкнуться со злом лицом к лицу. — …Бесы забудут дорогу к дому, мёртвое к мёртвому, живое к живому… — прошептал он, и эти слова были похожи на заклинание, которое должно было защитить их от всего, что ждёт их впереди. Троица, обременённая общей бедой, была готова. Они были готовы вернуться туда, где всё началось. И они были готовы на всё, чтобы остановить то, что было в лесу. Остаток вечера прошёл в напряжении и суматохе. Было решено не выезжать на ночь, ведь дорога в Карелии — дело тёмное, а в Сибири — тем более. Лучше дождаться утра и двинуться в путь уже их устоявшейся компанией: Антон с Полиной и Константин, их новый сопровождающий и старый знакомый. Однако, оставлять Фонд совсем пустым было рискованно. Поэтому было решено, что Катя, Роман и Дмитрий останутся. Профессор Петров, — на удивление для самого себя, — высказался резко и чётко: «Нехуй ему там делать, в чёртовом омуте бед и вечных несчастий». Кате было строго наказано следить за неугомонным стажёром, чтобы тот не натворил дел, пока их не будет; а Рома обязан был пытаться приводить системы слежения в норму и не оставлять попыток связаться с областным центром. Безопасник Роман Пятифанов, оставшийся в Фонде, продолжал работать над данными, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Он понимал, что Антон прав, и что они должны действовать, но он не мог пойти с ними. Его долг был здесь, в Фонде. Антон, Полина и Константин собрали всё необходимое. Оружие, патроны, провизия, и, конечно же, рация. Они понимали, что их путь будет опасным, и что они должны быть готовы ко всему.

21 декабря, 02:00

Тишина перед бурей… всегда сулит преждевременные осадки.

      Ночь опустилась на посёлок в Карелии, поглощая Фонд, — тяжёлая и удушающая, принося с собой не покой, а лишь усугубляя гнетущую тишину. Электричество мерцало, но системы жизнеобеспечения еле справлялись с нагрузкой, будто сам Фонд, — огромная бетонная коробка, — вздохнул с облегчением, когда самые опасные его узники исчезли. Однако это облегчение было призрачным. Запах едкой, чёрной жижи, что покрывала полы в опустевших секторах, въелся в стены и одежду, став новым, отвратительным «ароматом» этого места. В одном из оставшихся работоспособными секторов содержания, вдали от центрального хаоса, Катя и Роман, — решившие, что сегодня точно не пойдут по домам и останутся сверхурочно, когда такое происходит, — стояли перед камерой Объекта-390, который был описан в документации просто как «Алиса». Камера, предназначенная для содержания существа, которое было до недавнего времени просто милой лисичкой, теперь была темницей для чего-то совершенно иного. Медно-рыжий мех лисы, с красными, как раскалённые угли, глазами, выглядел в тусклом свете тревожно. Алиса не металась по клетке. Она сидела идеально ровно, как статуя, и лишь её глаза следили за каждым движением Смирновой и Пятифанова. В них не было прежней игривости, только ледяной, расчетливый интеллект. — Её аномальные характеристики… зашкаливают. Вчера это была милая, хоть и светящаяся, лисичка, — прошептал Роман, сверяясь с планшетом. — Сейчас это класс «Кетер» в зародыше. Я не понимаю, почему она не исчезла. Катерина подошла ближе к толстому бронированному стеклу, несмотря на протестующий вздох Романа. — Она не просто «объект», Ром. Она… Алиса. Она была с нами, когда мы были детьми. Может, в этом и дело, — голос Кати дрожал. — Может, то, что сделало её такой, не просто «жижа». Это… память. Память леса, память того, что было в сибирском посёлке, начиная с 1999 года. Лиса вздрогнула. Впервые с момента трансформации её неподвижная поза нарушилась. Она подняла лапу и провела когтём по стеклу. Звук был едва слышен, но прозвучал как скрежет металла по стеклу, от которого свело зубы. А потом она сделала то, что повергло их в ступор. Она заговорила. Голос был высоким, чистым, детским. Совершенно не принадлежащим дикому зверю, но знакомым до дрожи, которого они не слышали много лет, — по крайней мере, Петров и Морозова, — но который не могли забыть. — Мёртвое к мёртвому, живое к живому, — пропела Алиса, повторяя слова молитвы, которую Антон шептал всего несколько часов назад. — Но что, если ты и мёртвое, и живое, Антоша? Что, если ты остаток? Рома и Катя отпрянули. — Это… невозможно, — выдохнул Роман, его научный склад ума отказывался принимать реальность. — Её речевой аппарат не приспособлен к этому. Екатерина же смотрела на лису с леденящим ужасом, фокусируясь на мордочке животного. — Она… она нас знает, Ром. Знает про Антона, знает про… нас. Алиса наклонила голову, и красные глаза сузились. — Вы думали, что всё осталось в Сибири? Что, если то, что вы называете «жижей», — это просто кровь? Кровь леса и жертв, — их сладкое мясо, которое он забирал все эти годы, возвращаясь за новыми детьми каждые тридцать лет. Оно ждёт вас там… всё ещё надеясь, что в примкнёте к нему. Особенно Антошу… Этот несмышлёныш всё ещё думает, что смог нас обдурить. Но Хозяина не проведёшь… С этими словами, лиса, словно потеряв интерес, вновь замерла, став идеальным чучелом с чёрным мехом, — очевидно, пропитавшимся этой жижей.

21 декабря, 05:00

      Утро принесло с собой жёсткий, морозный воздух. Всю ночь Роман и Катерина не сомкнули глаз, пытаясь осмыслить услышанное и следя за показаниями приборов, которые намекали на всё усиливающееся аномальное излучение, исходящее от Алисы. Они не стали рассказывать Антону о странном разговоре — время было слишком дорого. Антон, Полина и Константин стояли у припаркованного внедорожника. Загрузили последний ящик, проверили карты. Константин выглядел напряжённым, его глаза постоянно искали несуществующие угрозы в карельском лесу. — Держитесь вместе, — сказал Роман, пожимая руку Антону. Его голос был хриплым. — И не верьте всему, что видите. Или слышите. Антон крепко сжал руку друга. — Обещаю. Мы вернёмся. И привезём ответы. Вы там… берегите себя и Фонд. Полина, одетая в тёплый, но практичный комбинезон, подошла к Кате и обняла её. — Мы скоро вернёмся. За эти годы мы научились справляться с нашими… демонами. Они сели в машину. Константин за рулём, Антон рядом, Полина на заднем сиденье. Двигатель взревел, нарушая утреннюю тишину. Внедорожник, специально выделенный для «спецоперации» под вождением старлея, медленно тронулся, оставляя позади почти пустой, но до предела напряжённый Фонд. По мере того, как они удалялись, Антон достал из кармана бабушкину ладанку, сжав её в руке. Оберег. Как тот, что остался у Полины от деда. — Полина, — тихо спросил блондин. — Ты действительно готова? Это будет не просто поездка. Полина выдохнула, глядя в окно на проносящийся мимо карельский лес, который казался похожим на тот, сибирский. — Я больше не боюсь. Я устала бояться. Наш кошмар тянется уже двенадцать лет точно, Антон. Пора его… закончить. В этот момент, вдалеке, — там, где они оставили Фонд, — раздался едва слышный, но леденящий душу, детский смех. Никто из них не оглянулся. Теперь их путь лежал на Север, навстречу прошлому, которое оказалось куда живее, чем они думали. Сердце Сибири, таящее в глуши, ждало.