Глава XXIII: Шпионаж начинается.
29 декабря 2025, 08:2828 декабря, 13:30. Кабинет профессора Петрова
Антон осторожно вошёл в кабинет, придерживая дверь и стараясь не уронить кружку с чаем. Его глаза сразу нашли Лизу. Она не сидела над методичками, как он предполагал. Она уже обосновалась за его столом, и перед ней лежал аккуратный, но плотно исписанный её приятным почерком лист бумаги. — Это ваш обед, что ли? — совсем беззлобно поинтересовалась девушка, оторвавшись от «конспектирования» со слов новых коллег. — Если хочешь, можешь тоже в столовую сходить, — тепло отозвался блондин, ставя кружку и батончик на край стола. — Там чаёв завались, кофе растворимый… Полинка у нас, так называемый, завхоз — всегда обеспечивает «семью», даже к праздникам вкусняшки покупает на деньги вскладчину. Но накрываем «поляны» мы каждый на свой день рождения сам. Неожиданно заболтавшись, Тоша спохватился: — А, так ты же ещё не знаешь… В общем, это на этом же этаже, прямо по коридору последняя, широкая дверь — выход в крыло блока «C», — спешно проговорил парень, стоя около двери кабинета и показывая маршрут. — Дверь не запираю, ты же быстро вернёшься? Я в этом уверен. Елизавета улыбнулась, оценив его уверенность в её регламенте возвращения. — Я вернусь, Антон Борисович. Но, возможно, вам стоит взглянуть на это, прежде чем я уйду, — сказала она, указывая на лист бумаги, лежавший на столе. Антон подошёл ближе и нахмурился. Это была не просто структура. Это был фундамент их будущего.Заголовок: Черновик: SCP-404-RU. Протокол Новой Инвентаризации и Стабилизации.
Под заголовком шла идеальная, логически выстроенная схема, как правда о био-фильтре А-21 (мхе) и накопителе нейтральности (лисичке) может быть оформлена в идеальную ложь для внешнего аудита. Мирошникова не просто ждала. Она работала. — Вы дали мне полчаса на «отдых» и «изучение методичек», — спокойно пояснила она. — Я применила эти полчаса к самому срочному протоколу. Характеристика Литвиновой может подождать. Наш новый регламент — не может. Она указала пальцем на пункт: «4.0.0. Субъективное Устойчивое Нарушение28 декабря, 13:36. Блок «C». Корпус столовой
Стараясь ориентироваться на быстрый «экскурс» Антона, но всё равно жалея, что ей ранее не выдали схему помещений, Лиза направилась в сторону общей столовой; где всё ещё восседали коллеги «великого доцента», желающие всё-таки трапезничать с ним вместе. Она быстро нашла широкую дверь в крыло Блока «C». Внутри, за столом, действительно сидели Полина, Катя и Рома. При виде Лизы, несущей в руках Ромин овсяный батончик, все трое подняли головы. В их взглядах читалось: «Наш профессор всё-таки послал за едой! Значит, кризис миновал!». — Лиза! — радостно воскликнула Полина. — Ты всё-таки пришла! Иди к нам, посиди! — Елизавета, вы не голодны? Обед официально закончился, но для вас мы найдём остатки регламента, — добавила Катя, окидывая взглядом батончик, который Пятифанов минут десять назад буквально навязал голодающему коллеге. Лиза, однако, не собиралась оставаться. Она списала всё на «закончившийся часом ранее обед», просто бросив ложку растворимого кофе.в запасную кружку (видимо, из тех, что профсоюз дарил на один из корпоративов) и залив горячей водой из чайника. — Благодарю за приглашение, коллеги, — произнесла Лиза, её тон был неожиданно оперативным для без году два дня ассистента. — Но Антон Борисович кже вернулся к протоколу работы. Ему требовалось срочное снабжение напитком и углеводным регламентом. Я должна немедленно вернуться. Она сделала небольшую паузу, глядя на Полину. — Полина Михайловна, он просил передать, что анализ мха А-21 конструктивен. Идёт интеграция данных. Рома, впечатлённый её рабочим фанатизмом и скоростью, только покачал головой. — Чёрт. Она даже на обеде работает. Ладно, Лиза. Передавай Тохе, пусть ест этот углеводный «регламент», а то я его на серверной запру. Лиза улыбнулась, кивнула и, не теряя ни секунды, повернулась и направилась обратно к кабинету профессора, — её аналитический якорь не терпел промедления.28 декабря, 13:40. Кабинет профессора Петрова
Елизавета вернулась так же быстро, как и ушла. Протокол «снабжения» был выполнен с образцовой оперативностью. Она осторожно вошла в кабинет, держа в руке кружку с только что заваренным кофе. Антон уже сидел за столом, склонившись над её черновиком. На его лице больше не было «технической усталости» — его заменила аналитическая одержимость. — Вот ваш углеводный регламент, Антон Борисович. Кстати, ваш Рома просил передать: «Съешь этот углеводный регламент, а то я тебя на серверной запру». — сказала Лиза, кладя батончик на край стола, ближайший к нему. — И вот мой… рабочий стимулятор. Без еды я точно обойдусь, а вы — нет. Она сделала паузу, её взгляд выражал искреннюю, нерегламентированную тревогу. «Ваш Рома?» До сегодняшнего дня Тоше казалось, что «его» — в принципе, только Полина… а с Пятифановым сугубо профессиональные отношения. Ну, может, ещё и братские, как ранее. — Прошу прощения за запах, — сказала Лиза, чуть отведя кружку. — Я очень переживаю, что из-за него вам снова может стать плохо. Хотя это всего лишь сублимат… но, возможно, даже отсутствие запаха сейчас для вас лучше. Антон поднял голову, его глаза, сияющие от новых данных, встретились с её. — Лиза, поверь, после того, как я понял, что в моих руках… ну, вернее, в наших с Полиной Михайловной, — спасение Лаборатории и Фонда в целом, я могу пережить любой запах. Елизавета улыбнулась. — Я запомнила. Катерина вкратце рассказывала, что вы вдвоём ездили в очень опасную «командировку», хоть сама и не была с вами. И как потом Роман, первое время, ревностно защищая «регламент», изолировал вас двоих на время, ибо вы «уничтожили аномалию». Верно? Но этот перекус изначально предназначался вам, как «ценному активу». И сейчас ваш регламент здоровья требует немедленной компенсации. Антон вздохнул, но взял батончик. Коллективный регламент оказался сильнее его личного регламента самопожертвования. — Хорошо. С Ромчиком спорить бесполезно. И да, по возвращении из командировки он был готов на просто прожечь без всяких лазеров. Лиза пододвинула стул к столу, но осталась сидеть, держа кружку с кофе в руках. — Почему ты не ставишь кружку? — спросил Антон, уже откусывая батончик. — Не хочу портить ваше рабочее место, профессор, — ответила она. — Нарушение регламента чистоты — это дополнительная переменная хаоса. А нам сейчас нужна стабильность. Это я уже от Катерины Сергеевны «позаимствовала». Антон промолчал, поражённый. Кружка была абсолютно сухая, но её фанатизм к порядку был абсолютным. Парень снова посмотрел на её черновик, а затем на незаконченную характеристику Литвиновой. — Ты дала мне ключ, Лиза. Смотри, как работает «идеальная ложь». Антон взял ручку и, вдохновлённый логикой её черновика, начал писать. «…Практикант Литвинова С. демонстрировала нестандартный, но устойчивый подход к анализу… Её аналитические способности были сосредоточены на поиске нерегламентированных паттернов и имели тенденцию к эмоциональной интерпретации данных, что является критическим нарушением в условиях Фонда, но безусловным преимуществом в других сферах деятельности… Настоятельно рекомендую перевести её в область, где интуитивный регламент будет востребован, для достижения личной стабилизации…» Он использовал её аналитический язык для создания идеальной лазейки для Сони, превращая её некомпетентность в «чрезмерную аналитическую интуицию». — Видишь? — спросил Антон, откладывая ручку. — Наша, внезапно открытая для нас самих же двадцать второго декабря, истина о Яне, — который теперь более не проклят и даже не «аномален», — помогла мне написать ложь для Сони. Истина и Ложь — это просто переменные одного уравнения. — Я вижу, Антон Борисович. Это блестяще. Регламент «счастья» выполнен. Елизавета, поняв, что сейчас самое «удобное» время для расспросов, — но всё же менее дотошных, — решила осторожно подвести к общей для «четвёрки» теме, невзирая на выезд в сибирский регион только двоих из них. — Не могли бы вы подробнее рассказать о той командировке с двадцать первого по двадцать второе… верно? Полина как-то умолчала об этом, а вот Тихонов, — тот консультант, что по вашему распоряжению приходил на «аудит», — похоже, слишком многое потерял в том, восточносибирском посёлке… Антон отложил ручку и, наконец, позволил себе полностью переключиться с профессионального регламента на человеческую переменную. Он сделал глубокий вдох. — Да… ты права, — тяжело вздохнул Антон, в красках вспоминая их «приключение» и сам обряд запечатывания. — И Константин… не консультант по оборудованию и тепловому оснащению. Это легенда. На самом деле, он тоже из того посёлка; по крайней мере, проработал там участковым на протяжении того периода, пока мы четверо были детьми… Антон потёр переносицу, вспоминая детали, которые он долгое время кодировал как «служебную информацию». — Об Олеге, как его там, мы доселе ничего не слышали, но Владимирович так тепло отзывался о своём племяннике, довольствуясь тем, что тот пошёл по его стопам и даже приехал из Челябинска в сибирский посёлок. Но, к сожалению, к тому времени, — предположительно, две тысячи пятый год, когда мы все ещё учились, — его дядя уже уехал, решив, что в Челябинске есть какие-то «незамятые делишки». Так мне говорил один из работников областного центра; когда, ещё до поездки, я пытался связаться с властями и разыскать Тихонова, узнав новую правду о старом знакомом. Антон посмотрел на Лизу, его взгляд был тяжёлым от невысказанного. — Лиза, ты спрашиваешь о самой большой ошибке нашего «протокола». В том посёлке мы должны были найти… и обезвредить Хозяина Тайги. Вместо этого, мы его запечатали… используя артефакт, который сами же и осквернили. А Константин… он думал, что едет восстанавливать порядок.в том месте, где потерял племянника, а оказался на аудите нашей собственной лжи. Он взял свою кружку с чаем. — Так что, да. Тихонов потерял там не только родственника, но и, возможно, веру в регламент. Пусть теперь точно отдыхает, едет в Челябинск и, наконец, забудет о всём, во что мы его втянули против его воли; несмотря на то, что он сам был не против нам посодействовать, — продолжил блондин, стараясь сильно не пугать нового сотрудника «нерегламентированными ситуациями», хотя в первом письме ей он об этом и предупреждал, соблюдая «структуру ОПК — Отдела Проектного Консалтинга». Елизавета слушала, её глаза не выражали ни страха, ни осуждения, а лишь напряжённую, аналитическую обработку данных. Она понимала, что только что получила доступ к главному, нерегламентированному логу Лаборатории. — Я понимаю, Антон Борисович, — тихо сказала Лиза. — Ваша цель — стабилизация всех вовлечённых переменных. И Тихонов, и Литвинова, и даже Ян… все они должны соответствовать регламенту своего личного счастья. Это сложнее, чем любая химия. Она сделала паузу, возвращая разговор к физическим артефактам, чтобы дать Петрову аналитический якорь и уйти от эмоциональной травмы. — Вы упомянули артефакт, который вы с Полиной осквернили для запечатывания аномалии. Я имею в виду флейту, которая сейчас на реконструкции. Как только она вернётся, она станет центральным элементом нашего нового исследования. Моя первая основная задача должна быть связана с ней, не так ли? Мне необходимо проанализировать её реверсивное воздействие в связке с био-фильтром А-21. Антон улыбнулся, облегчение затопило его. Елизавета не просто поняла его, — она просчитала его следующий ход. — Блестяще, Елизавета. Ты — наш регламент, который работает в двух плоскостях. Характеристика Литвиновой завершена, и «протокол воли» исполнен. Теперь к настоящей работе. Антон быстро ввёл в свой терминал несколько команд, открывая на экране папку с грифом «SCP-404-RU: Артефакт — Флейта». — Итак, «Протокол: Флейта». Мы не знаем, что сделало её осквернение с её субъективными свойствами. Твоя первая, официальная задача — документально и аналитически подготовить всё необходимое для её исследования, как только она вернётся. Нам нужно знать каждый спектральный сдвиг, который она произвела в момент применения на SCP-404-RU, который мы с Полиной запечатали в сибирском лесу. Начинай с того, что есть у нас в логах — акустические и частотные записи из сибирского посёлка. Добро пожаловать в хаос, Лиз. Мирошникова, полностью сфокусированная, взяла ручку и начала делать записи в своем блокноте, периодически отпивая свой, слегка подостывший кофе. — Принято, Антон Борисович. Антон смотрел, как Лиза, удерживая кружку с кофе (сохраняя чистоту его стола) и держа в уме сложнейшую логистику лжи, приступает к своей первой нерегламентированной, но жизненно важной миссии. Он почувствовал, что его «личный якорь» наконец-то обрёл аналитическую опору. Несмотря на большую загруженность (самим собой, естественно) и сжатые сроки закрытия последнего квартала, будучи уверенным в работоспособности новой сотрудницы, — а она вчера даже чужую работу пыталась выполнять, заполняя колонки по A-21, — Антон всё-таки позвонил себе небольшой отдых, руководствуясь наставлениями Полины, что девушка усердно продвигала ему аж с момента возвращения из сибирской, аномальной «экспедициии». По крайней мере, часть «протокола Полины» с разговором со внутренним Зайчиком, — малолетней копией себя, внезапно взбунтовавшимся, — успешно завершилась ещё до Рождества; пока длилась «изоляция» Тоши от работы. Снова с благородного позволения Морозовой. С того самого дня «вторая личность, застрявшая в посёлке в Сибири» больше не беспокоила его, мгновенно выросшего. Точно так же, как и неизвестная Алиса с сайта про шитьё, которой он «по ошибке» оправил письмо двадцать третьего декабря, что так и осталось висеть в «непрочитанных». Реальной Алисы, хтонической сущности и новой Хозяйки Леса, — как она себя прозвала в момент очередной встречи в экспедиции, — уже не было. Да и связаться она, если бы чудным образом выжила при запечатывании Хозяина и всех его «проявлений», с «другом детства» никак не могла бы. Алиса Корнева, которой ушло сообщение от «неизвестного», — была просто чужим человеком. Стараясь выбросить из головы эти гнетущие его всё ещё юную душу (хотя двадцать восемь лет — это ещё не приговор), Антон взял свой телефон и открыл чат. «Сумасшедшая четвёрка» поистине стала сумасшедшей, взрываясь от новых сообщений беспокойного характера. Видимо, ребята всё же разбрелись по своим корпусам после «затяжного» для них обеда, раз снова стали переписываться. Рома (13:50): Ну, можно уже начинать его призывать? Катя (13:51): Кого? Яна? Он же нейтрализован двадцать вторым числом. Рома (13:52): Не тупи, Смирнова. Ты знаешь. И причём тут уже закрытая аномалия? Даже я уже забыл и закрыл глаза на «нерегламентированное запечатывание Евклида» Петровым и Морозовой. Катя (13:53): Точно. Забыла. А что писать надо? Просто «тоша приди»? Рома (13:54): Не, слишком по-детски. Можно просто позвонить, капитан очевидность. И нахер ты имя с маленькой буквы пишешь? Катя (13:55): Это т9 выпендривается. Прости, Тоша. Рома (13:55): Да-да, поговори мне тут. Ой, то есть, напиши. Полина (13:56): Опять как собаки (которых я ненавижу), ей-богу. -_- Сам увидит и напишет. Заебали уже Тошу. Да, Тош? Ответь на моё сообщение, когда будет удобно. Рома (13:57): Полюсик, не мешай по-братски. Катя (13:57): Полюсиком — это я её называю, вообще-то! Рома (13:58): А чё, прям запатентовала слово, что ли? Катя (13:58): 👀 Антон, усмехнувшись, быстро напечатал ответ, ощущая, как хаос его друзей заземляет его лучше, чем любая таблетка. Антон (14:00): Регламент «отдыха» завершён. Характеристика Литвиновой подписана. Призываю всех вернуться к рабочему регламенту. Лиза и я приступаем к «Протоколу: Флейта». Он заблокировал телефон и повернулся к Лизе, которая уже полностью погрузилась в изучение «акустических и частотных записей» из Сибири. — Итак, Елизавета Алексеевна, — сказал Антон, вновь обретя свой руководящий тон. — Пришло время проверить, насколько стабильны эти частоты.28 декабря, 14:05. Кабинет профессора Петрова. Начало «Протокола: Флейта»
Девушка мгновенно просияла от возможной команды к действию, словно только этого и ожидала. Как верная собачка… которых, к слову, всё ещё ненавидела Полина, действительно заработав себе кинофобию после случая с дедушкой Харитоном, ныне покойным, как выяснилось, — ещё в детстве Морозовой. — Я полностью в вашем распоряжении, профессор, — тепло улыбнулась Лиза, готовая к любому поручению от «лучшего руководителя», наконец обретшего спокойствие, пусть и временное. — Даже не стоит сомневаться в своей манипулятивности мною, меня вполне удовлетворяет мой нынешний статус «вашего личного секретаря». Антон усмехнулся, слегка покраснев от её прямоты. Он закрыл чат на телефоне. — «Личный секретарь»? Хорошо. Только твой должностной регламент сейчас включает анализ аномальных частот, а не кофе. Он развернул монитор к ней, выводя графики и аудиофайлы. — Итак. Начинаем с исходных данных. У нас есть две категории логов, изъятых Ромой у Тихонова и найденных нами с Полей в посёлке: акустические записи музыки флейты и спектральные замеры реакции мха А-21, уже из нашей с тобой «полевой экспедиции» в Вичке. Твоя задача: найти нерегламентированное совпадение между ними. Что, по твоему мнению, должно соответствовать «энергии Хозяина»? Лиза, кивнув, взяла в руки наушники, которые Антон быстро достал из ящика стола. — Спасибо. Полагаю, что самое важное — это частота, которую флейта должна была нейтрализовать, но вместо этого усилила в момент осквернения. Она надела наушники и сосредоточилась на графиках. Пальцы Лизы быстро двигались по клавиатуре, прокручивая длинные, хаотичные осциллограммы. Антон наблюдал, как её «якорь энтузиаста» заработал на полную мощность. Не прошло и пяти минут, как Лиза замерла; её тонкий палец остановился на узком, но резком пике в середине спектрального лога. — Антон Борисович, — её голос был напряжённым, но контролируемым. — Я нашла нерегламентированное совпадение. Посмотрите на участок 153.8 Гц. Антон наклонился к экрану. — 153.8 Гц… В этом диапазоне находятся инфразвуковые колебания, которые, согласно записям, усиливают тревогу у человека. — Именно, — подтвердила Лиза. — А теперь посмотрите на акустический лог в момент применения флейты. Этот пик 153.8 Гц не просто присутствует; он синхронизирован с эмоциональным сдвигом в голосах местных жителей на записи. Но есть кое-что ещё, что не вписывается в протокол нейтрализации. Она указала на дополнительный, слабый, но устойчивый фоновый шум. — Этот фоновый шум… его частота подозрительно близка к низкочастотному гулу, который, если верить регламенту Лаборатории №3, использовался в ранних экспериментах по удержанию субъектности в объектах класса «Евклид». Я ещё ознакомлю тебя с классификацией, не переживай. Антон поднял голову, его глаза расширились. — Елизавета Алексеевна, ты только что обнаружила «реверсивный резонанс». Это означает, что флейта не просто осквернена; она, возможно, была настроена на удержание того, что мы запечатали. Блондин глубоко вздохнул, его усталость полностью исчезла, замещённая волнением исследователя. — Отлично, Лиза. Твоя первая задача выполнена. Теперь нам нужно выяснить: кто настроил этот реверсивный регламент? — То есть, мы можем проверить логи Лаборатории №3? Они каким-то образом работали со сломанной флейтой, которую вы с Полиной привезли из той экспедициии, до того, как её отправили на реконструкцию? — искренне удивилась девушка, но, тем не менее, находилась в режиме «повышенной готовности». Антон кивнул, его взгляд был острым и сфокусированным. — Именно, Лиза. Мы привезли её, и, согласно регламенту Фонда, она должна была пройти первичный анализ в Лаборатории №3, которая специализируется на аномальных артефактах, прежде чем отправиться в реставрационную мастерскую. Но вот в чём загвоздка: их протокол требует немедленного документирования всех обнаруженных частот. Почему они не отметили этот 153.8 Гц и, главное, этот фоновый гул, связанный с удержанием субъектности? Он постучал пальцем по экрану. — Либо это критическое нарушение регламента со стороны Лаборатории №3, либо… кто-то намеренно скрыл эти данные. — Кто? — спросила Лиза, полностью принимая игру в «аналитический детектив». Антон вздохнул, его усталость вернулась, но теперь она была аналитической, а не эмоциональной. — Лаборатория №3 — это, в основном, Пятифанов. Он её куратор. А его главный регламент — безопасность и недопущение хаоса. Рома не стал бы скрывать данные, если бы знал их значимость. Но он мог их пропустить. Ромыч больше по техбезопасности и логистике, чем по аномальной акустике. — То есть, нам нужно проверить, кто в Лаборатории №3 контактировал с флейтой до отправки на реконструкцию, и сравнить их личные логи с официальными? — подытожила Лиза. — Верно. Нам нужен кросс-референсный анализ логов. И у меня есть подозрение, что один из наших… «аналитических якорей» уже побывал в Лаборатории №3 после возвращения. Антон посмотрел на Лизу с лёгкой усмешкой. — Ты помнишь, кто у нас помешан на идеальной чистоте записей? Кто дорожит своей лабораторией, — несмотря на то, что куратором Корпуса №1 являюсь я, — и всегда знает, как работает чужой регламент? Лиза мгновенно поняла. — Екатерина Сергеевна. — Разумеется. Она, скорее всего, «нерегламентированно» провела дополнительные замеры перед тем, как флейта покинула Фонд. Нам нужно проверить её логи. — Значит, что… мне сейчас подняться с «официальным запросом» к Кате, в Лабораторию №1? — уточнила Лиза, попутно подмечая ближайшие на сегодня задачи. — Но ведь нужно сделать это максимально непринуждённо, будто бы эта «инициатива» исходила от меня самой, а не по нашему «новому регламенту», который мы скрываем даже от ваших коллег? А, кстати, зачем мы это делаем? Разве не могут об этом быть в курсе хотя бы Роман Евгеньевич и Полина Михайловна? Антон кивнул, его взгляд был сложным — смесью доверия и превентивной паранойи. — Отличный вопрос, Лиз. И причина проста: стабильность. Рома сейчас и так перегружен из-за Тихонова и закрытия квартала. А Полина… Полина слишком эмоционально вовлечена. Она участвовала в осквернении флейты. Напрямую. Если она узнает, что флейта не была нейтрализована, а настроена на удержание, — что является предательством нашего с ней регламента, — её протокол стабилизации рухнет. И тогда спасать придётся не только меня, но и её, интерпретируя её собственный «протокол» по моему восстановлению. Как известно, инициатива… прости, что так скажешь, — ебёт инициатора. Антон понизил голос, поняв, что позволил себе изменить своим «протоколам нормативной лексики», по всей видимости, опылившись от Ромки. — Наш «новый регламент» должен быть идеальной ложью для внешнего мира, но чистой истиной для нас двоих. Мы не можем позволить, чтобы внутренняя тревога четвёрки скомпрометировала нашу работу. Ты — нейтральная переменная. Твоя инициатива выглядит как аналитическое рвение, а не скрытое расследование. Антон сделал глоток уже остывшего чая, его взгляд требовал понимания. — Иди к Кате. Скажи, что ты, как новый МНС, хочешь перепроверить акустические лог-файлы флейты для будущей документации. Это максимально регламентированная ложь. — Хорошо. Принято, — ответила Лиза, подойдя ко входной двери. — И это… Антон Борисович, не могли бы вы рассказать вкратце, где находится Лаборатория №1? Извините, я ещё немного теряюсь. Понятно, что на третьем этаже, но я не запомнила точного расположения передовой лаборатории. — И я забываю, что ты новенькая, — искренне усмехнулся Антон, — просто со второго дня уже так втягиваешься в процесс, что по тебе так и не скажешь. Вторая дверь от входа или лифта, сразу за бытовым помещением. Елизавета кивнула и, придерживая кружку, чтобы не нарушить регламент чистоты, вышла из кабинета. Её первое, секретное задание началось.***
28 декабря, 14:25. Лабораторный блок. Близ корпуса Лаборатории №1
Лизавета поднялась на третий этаж. Даже коридоры здесь, в отличие от второго, где царил служебно-столовый хаос, выглядели более чистыми и регламентированными. Она быстро нашла ориентиры, названные Антоном: лифт, бытовое помещение, и затем — Лаборатория №1 — та самая «святая святых четвёрки». В данном случае, «троицы», ибо Пятифанов никоем образом не относился к лабораторной деятельности. Она сдержанно постучала во вторую дверь, которая оказалась открытой. Внутри, в лабораторном отсеке, было тихо; слышалось лишь негромкое гудение оборудования. За столом, заваленным распечатками спектрограмм и, что характерно, — идеально чистыми лабораторными журналами, сидела Екатерина Сергеевна Смирнова. Катя была уже не в столовой; она полностью переключилась на рабочий режим. Её волосы были аккуратно собраны, а на лице была сосредоточенность, достойная её прозвища «царица точности». Катя подняла глаза ярко-зелёного цвета. На её лице не было ни удивления, ни подозрения — только профессиональный интерес с ноткой оценивания кандидата. — Елизавета Алексеевна, вы уже завершили свой «углеводный регламент»? Я думала, Антон Борисович запрёт вас там на «обед бумажками» до пятнадцати ноль-ноль. — Приветствую, Екатерина Сергеевна. Нет, я уже вернулась к работе, — Лиза держала себя безупречно, вложив в голос нужную долю «аналитического рвения». — И профессор Петров сейчас тоже в работе. Она поставила свою кружку с кофе на соседний, пустой стол (её главное правило везде сохранялось: никогда не ставить на чужую территорию!) и подошла к Кате. — Я пришла к вам с инициативным запросом, который я сама считаю приоритетным. На основании того, что я должна подготовить всю документацию для флейты (SCP-404-RU-A2) к её возвращению с реконструкции, мне необходимо провести кросс-референсный анализ всех акустических логов. Катя кивнула, откладывая ручку. Это был регламентированный, логичный запрос. — Совершенно верно. Регламент Лаборатории №3 не всегда исчерпывающий, как мы знаем. Что именно вас интересует, младший научный сотрудник? — Я хочу проверить первичные, необработанные акустические замеры флейты, сделанные сразу после её прибытия из Сибири. В логах Лаборатории №3, к которым у меня есть доступ, отсутствуют некоторые низкочастотные спектры. Я подозреваю, что они были отфильтрованы как «технологический шум». Учитывая ваш личный регламент точности, я предположила, что вы могли провести нерегламентированные дублирующие замеры. Лиза смотрела прямо на Катю, используя язык аналитического рвения и уважения к точности. Катя улыбнулась, и в этой улыбке было полное отсутствие удивления. — Елизавета Алексеевна, вы — идеальная переменная. Конечно, я сделала дублирующие замеры. Я всегда делаю. Протокол номер три — это Рома, а протокол точности — естественно, я. Блондинка потянулась к своему сейфу, который был скрыт за панелью. — Я могу дать вам полную копию моих нерегламентированных, первичных логов. Но есть одно условие. Катя посмотрела на Лизу, и её глаза сузились. — Я хочу знать истинный регламент этого запроса. Антон Борисович не стал бы присылать вас с такой инициативой, если бы не было критического сдвига. Что именно вы обнаружили в логах, что заставило его нарушить его собственный «протокол отдыха»? Немного замешкавшись, но довольно быстро найдясь, чтобы не раскрывать подозрений, — ведь, как известно, нервозность выдаёт человека с головой, — Мирошникова спокойно ответила, резюмируя только что проведённое «исследование» логов Лаборатории №3. — Просто… небольшое отклонение от нормативных показателей «производственного шума». Не-аномальное. Возможно, Лаборатория №3 могла засечь какой-то нерегламентированный шум, получив данные со спутников в момент прилёта эвакуационной группы Пятифанова в Сибирь. Тогда ребята, кажется, уже совершили обряд «запечатывания»? Но, судя по всему, смежная лаборатория могла неправильно расценить природу того шума, внеся нелинейные логи. Кто курирует третью? По сути, знать ответ на последний вопрос ей было не нужно, — это, видимо, была очередная «тактика по отвлечению» от истинной «природы шума» от ликвидированного Хозяина Леса, позднее классифицированного как SCP-404-RU. Катя, «царица точности», нахмурилась; но не от того, что ей солгали, а от того, что её аналитический слух не мог пропустить неточность в терминологии Лизы. — «Нелинейные логи»? Вы имеете в виду «субъективное смещение данных». И, да, Лабораторию №3 курирует Роман Евгеньевич. Он больше доверяет технике, чем интуиции, отсюда и проблема. Она кивнула, принимая официальную ложь Лизы, которая, похоже весьма быстро освоилась в этом. Это было достаточно регламентированно и критично для того, чтобы Антон Петров не мог оставить это без внимания. Смещение данных в ключевом отчёте? Это был её регламент. — Я вижу. Значит, вы хотите провести валидацию данных против официальных логов? Учтите, моя версия содержит все шумы, включая шум ветра, работу генератора Пятифанова и прочее. Катя подошла к сейфу, быстро ввела код и достала тонкий, но плотно защищённый USB-накопитель. — Вот. Это полная, нередактированная копия моих замеров. Протокол точности не подлежит сомнению. Но я жду от вас ответного регламента, Лиз. Она протянула флешку. — Когда вы завершите свой анализ, я хочу получить объяснение, на основании чего «производственный шум» оказался достаточно важным, чтобы нарушить регламент отдыха нашего профессора. Лизавета взяла накопитель. Миссия: получить логи была выполнена. — Принято, Екатерина Сергеевна. Вы получите отчёт о природе этого шума и его корреляции с работой спутников не позднее завтрашнего дня, — пообещала Лиза, давая Кате то, что та ценила больше всего: чёткий срок и аналитическое обоснование. Лиза быстро попрощалась и поспешила обратно в кабинет Антона, неся на флешке истинный ключ к реверсивному резонансу злосчастной флейты.28 декабря, 14:45. Кабинет профессора Петрова
Осторожно открыв дверь, — поскольку она не была заперта для возможности Мирошниковой легко войти обратно, не имея пока ключ-карты; да и некого было особо сейчас бояться, — девушка так же осторожно прошла к столу Антона, победно протягивая флешку Кати. — Первое, полуаномальное, задание руководителя выполнено. — Спасибо, мой секретарь, — шутливо похвалил Тоша, подсоединяя флешку к системному блоку. Открылась страница с файлами и папками на накопителе. — «Катюшкины причуды» — так её флешка называется? — усмехнулся Антон, больше обращаясь к себе. — Забавно, сколько работаем вместе, она ни разу не показывала мне свою флешку. А, да, она ж её, как и многие другие, важные «артефакты», в сейфе хранит. Теперь там и лисичка будет жить. Надеюсь, психотерапия от Полины мне больше не понадобится. Антон быстро перешёл к папке с пометкой «RAW_Acoustic_404_Pre-Rest». Это были необработанные акустические данные по «аномалии-404» до реставрации. Он скопировал файлы в защищённый локальный лог. — Итак, Елизавета Алексеевна, посмотрим, что скрыла от нас «царица точности», — сказал Антон, выводя на экран две осциллограммы: официальный лог Лаборатории №3 и сам лог Кати. Разница была очевидна. В официальном отчёте, который Антон видел ранее, участок 153.8 Гц был аккуратно «сглажен» и отнесён к «постороннему шуму». В логе Кати этот пик был отчётливым, резким28 декабря, 15:00. Кабинет профессора Петрова
— Так как сейчас уже три часа, думаю, что на сегодня пока хватит. Да и с тебя, наверное, тоже. Не устала, пресс-секретарь Мирошникова? — улыбнулся Антон, всё ещё, в некоторой степени, виня себя за «перегруз информацией» нового сотрудника. — «Хватит» — потому что в три часа у вас с командой регламент «питания»? — бесхитростно поинтересовалась Лиза, мгновенно расшифровав его социальный протокол. — Совершенно верно, — кивнул Антон, стараясь скрыть некоторую усталость, но явно не профессиональную. — Вернее, на три часа у нас чаепитие. Пойдём вместе? — В столовую? — хихикнула девушка, взяв в руки кружку, которую намеревалась всё же вернуть на «законное» место; несмотря на то, что сервиз был подарен команде на какой-то праздник и теперь служит для общего использования. — Коллеги точно обрадуются вашему «регламентированному» появлению, То… то есть, Антон Борисович. Поймав себя на мысли, что чуть не перешла на неформальный тон, — несмотря на то, что эта оговорка никак не огорчила самого Тошу, — девушка быстро исправилась. Слишком уж влияет на неё пребывание в одном кабинете с руководителем, видимо. Антон махнул рукой, показывая, что пропуск «Тоша» засчитан. — Не утруждай себя, Елизавета Алексеевна. Насчёт кружки — всё в порядке, она для общего пользования. А насчёт «Антона Борисовича»… ты просто становишься похожа на Полину. Она тоже любит, чтобы регламент уважения соблюдался. Он подождал, пока Лиза аккуратно поставила кружку на полку. — Идём, Лизок. Ты только что помогла мне идентифицировать самую критическую переменную хаоса в нашей команде. Это достойно не просто чая, а чая с Катиными булочками с клубникой. Если, конечно, Рома их все не съел. Они вместе вышли из кабинета, оставив на терминале зашифрованные лог-файлы и схему «протокола спасения» Полины её же методикой. Регламент требовал перерыва, но работа уже начала связывать их в неразрывный аналитический союз.28 декабря, 15:15. Коридор Блока «С» близ Столовой. Личный протокол
На пути к общей столовой, — хотя обычно «четвёрка» на три часа могла спокойно «чаи гонять» и в комнате отдыха, — едва дойдя до поворота к холлу около обеденного помещения, Елизавета вдруг остановилась, тщательно взвесив все «за» и «против» перед правильной постановкой вопроса. — Вы позволите личный вопрос, профессор? — заметно колеблясь, всё же уточнила Лиза. — Давай, — безэмоционально ответил Антон, стараясь при этом выглядеть максимально непринуждённо. — Что вы скрываете под своим «регламентом перенапряжения»? Я же видела, что вам было плохо днём, — хоть и не видела всей картины происходящего после вашей вынужденной отлучки; но вы, прикрываясь этим самым перенапряжением, даже от обеда добровольно отказались. А потом и вовсе резко убежали, что и стало для меня весьма тревожным звоночком касаемо вас, как личности. Я к чему это клоню: у вас не может быть расстройства пищевого поведения? Девушка замолчала, но, не услышав упрёка, тем не менее, продолжила; только более тихо, ибо они уже подошли к дверям в столовую. — Мне аномально стыдно за то, что я лезу не в своё дело, но… Но ведь скажите, вам-то и рвать особо нечем было? Если тема слишком болезненная, повторюсь: вы вправе не рассказывать. Но просто знайте, что я очень за вас беспокоюсь. Как за коллегу и руководителя, естественно. От только что сказанного блондин невольно затрясся и чуть не выронил свою кружку из рук, что прихватил с собой как раз на очередное чаепитие. Это было прямое попадание в суть его психосоматического кризиса. Антон несколько секунд смотрел на Лизу, его глаза были широко открыты. Аналитический «якорь» не просто нашёл ошибку в логах, ибо Мирошникова только что нашла ошибку в его личном регламенте выживания. — Елизавета Алексеевна, — его голос был тихим, с нотками шока. — Это… это, возможно, самый нерегламентированный вопрос, который мне задавали за последние десять лет. Ты… ты права. Это не расстройство пищевого поведения.в классическом смысле: это, скорее, «Протокол: Самоотрицание». Я не могу… не мог есть, пока не завершу все «протоколы искупления»… Литвинова, Тихонов, вся эта виназа то, что мы сделали в Сибири. Видимо, тело не выдержало. И да, ты права: рвать было нечем. Парень глубоко вдохнул, приводя себя в порядок. — Спасибо. За искренность, за беспокойство… и за то, что ты сказала это неформально. Я… я учту эту переменную. Теперь «протокол стабилизации» включает не только кофеин, но и честность. Антон чуть приоткрыл дверь в столовую, чтобы Лиза могла пройти. — Идём. Теперь Полина будет довольна. Я признал проблему, иду на чаепитие, и веду с собой ответственного сотрудника.28 декабря, 15:17. Блок «С». Общая Столовая
Стоило только обоим войти, периодически отчего-то поглядывая друг на друга, как Полина, уже явно заждавшаяся, сию секунду бросилась на бедного Антона с объятиями, чуть не задушив даже. Брюнетка, совершенно не стесняясь «публичного» выражения чувств, мигом прилипла к своему «суженому»; будто боялась, что этот хитрец опять променяет дружеское чаепитие на неопределённый и очень внезапный протокол чёрт знает чего. Пока в силе был только «Полинин» — о незаурядном спокойствии и ментальной разгрузке. — Тошенька! — смахнув какие-то непрошеные слёзки радости, воскликнула девушка, не желая отпускать бедолагу. — Ты всё-таки сжалился над нами, грешниками, изменив своему «штатному расписанию»? Вдруг лицо Полины сделалось в разы серьёзнее. — Спасибо тебе за то. И спасибо, что не задрачиваешь новенькую… а, ой, простите. — Морозова полугневно, но с долей юмора, взглянула на шатена. — Ром, это ты во всём виноват! Вечно твоё пагубное влияние сказывается на всех… ещё чуть-чуть, и я тоже начну курить или парить… Это ведь сейчас в моде, да, мистер губитель своего здоровья? Полина съёжилась, вспомнив, как, против своей воли, закурила сигарету прямо в служебной машине. Рома, в свою очередь, быстро убрал свой вейп со стола. Катя, которая до этого молча наблюдала за сценой, поднялась и подошла к Лизе, игнорируя эмоциональный хаос. Она протянула ей руку, но не для приветствия. — Елизавета Алексеевна, выглядите стабильно. Я надеюсь, профессор Петров не перегрузил вас сразу аномальной акустикой. Вы нашли нелинейные логи? — Катя говорила тихо, демонстрируя, что их секретный обмен логами остаётся в силе. Рома, оторвавшись от конфликта с Полиной, посмотрел на Лизу с новым интересом и некоторой ревностью. — Так, Лиза. Ты чего, теперь личный секретарь у Зайца? Блять, как адвокат дьявола, сука. Без обид, ладненько? — шатен быстро ретировался. — А где твой чай? Ты же только что была здесь, почему ты не села с нами? Лиза стояла между эмоциональностью Полины и технологичностью Екатерины, в то время как хаотичный регламент Ромки окружал их всех. — Полина Михайловна, я не считаю себя «задрачиваемой», — с идеальной учтивостью ответила Лиза, сохраняя ровный тон. — Мой рабочий регламент подразумевает максимальное погружение. И я уже приступила к кросс-референсному анализу данных флейты, Екатерина Сергеевна. Она повернулась к Антону, который, наконец, выбрался из объятий Полины. — Я просто воспользовалась паузой в работе Антона Борисовича, чтобы присоединиться к регламенту трёхчасового чаепития. И да, Роман Евгеньевич, — Лиза бросила на него взгляд, который оставался уважительным, но немного поучающим, — я не стала оставаться ранее, потому что не хотела нарушать ваш обеденный регламент. Или просто не влилась ещё в ваш дружный коллектив. Антон, спасённый от дальнейших расспросов, улыбнулся. Полина, наконец, отпустила Антона и посмотрела на Лизу внимательно. В её синих, словно два пламени керосинки, глазах промелькнул тот самый «протокол сканирования», присущий девушке при встрече с каждым новым, третьим лицом. — Аналитический якорь? — напомнила Полина, её голос стал мягче, но был пропитан собственничеством. — Хорошо. Лиза, учти: наш «протокол чаепития» включает не только кофеин, но и регламент стабильности. Надеюсь, ты будешь следить за ним лучше, чем он сам. — Да, Полька права, — вклинился Роман, ставя чайник. — На каком основании вы сюда пришли, если не будете бух… ой, то есть, пить. Да. Это наши, локальные приколы. Привыкай, Лизка. Чай, кофе? — Что за нерегламентированная забота, Ром? — недоумённо спросил Антон, присаживаясь рядом с Полиной. — Прям весь сияешь от доброты. Это не похоже на тебя, мистер… Полюсик, как ты его там назвала? — Да вы задрали! — возмутилась Катя, но ругаться не стала. — Я не патентовала эту форму имени Поли, но доселе думала, что только я её так называю… Лиза, тем временем, сохранила невозмутимость, принимая хаос как данность. — Чай, Роман Евгеньевич. Благодарю, — ответила она, чуть кивнув. — А что касается моего прихода: Антон Борисович предоставил мне технический перерыв и настоятельно рекомендовал «регламент питания». Она взглянула на Рому, и в её глазах мелькнула тактическая искра. — И я хотела заодно обсудить с вами, Роман Евгеньевич, регламент интеграции лог-файлов Лаборатории №3. Вы ведь её курируете, — продолжила Лиза, переходя к идеально регламентированной лжи. Рома, застигнутый врасплох упоминанием работы, тут же нахмурился. — Интеграция? Какая еще интеграция? — спросил он, сразу забыв о «Полюсике». — Я, в качестве инициативного сотрудника и с прямого дозволения руководителя лаборатории, провожу аудит акустических логов флейты. И обнаружила субъективное смещение данных в отчёте вашей Лаборатории. Вероятно, при записи со спутников в момент прилёта эвакуационной группы был захвачен посторонний шум, который был принят за производственный. Это не аномалия, но неточность в регламенте отчётности. Лиза говорила это спокойно и быстро. — Я только что получила дублирующие логи от Екатерины Сергеевны для валидации. Считаю, что это может скомпрометировать регламент техбезопасности Лаборатории №3, если отчёт неточен. Я иду по «Протоколу: Чистота Данных». Рома, услышав про «техбезопасность» и «субъективное смещение» в его лаборатории, тут же забыл, что только что подтрунивал над Антоном. — Чёрт. Я же говорил, что там проводка старая, — пробормотал шатен. — Ладно, Лизка. Чистота данных — это святое. Давай пей свой чай, пока Тоха не втянул тебя в какую-нибудь настоящую аномальную херню. Катя и Антон, понимая, что Лиза только что провела блестящую операцию прикрытия, обменялись незаметными взглядами. Полина, наконец, отпустила Антона окончательно и села рядом. Она взяла свою кружку и посмотрела на Лизу с задумчивым, оценивающим выражением. — Лиза, — мягко сказала Полина, — Рома прав. Здесь регламент.— только мой. Если Антоша начнёт снова «перенапрягаться», ты сразу мне скажи. Ты теперь его «якорь», а я руководитель «протокола стабильности». Мы должны работать в связке. Лиза кивнула, принимая публичное условие Полины. — Принято, Полина Михайловна, — тепло улыбнулась Лиза, взяв со столика для заваривания свою кружку с только что брошенным в неё пакетиком зелёного чая. Любимого Антоном, кстати. — Вам тоже зелёный? Блондин дёрнулся. — А? Да… снова. — Чаеман ты, ёптить, — усмехнулась Полина, что уже пила какую-то свою бурду, называемую ею же «коктейлем бодрости». — От чаемана слышу, — хихикнул Антон, подавая свою кружку «официанту» Роме. — Кстати, тебе там… Парень запнулся, чуть не проговорившись про его подарок Полине в виде целой коллекции чая. — Что мне? Чай нельзя пить? — шутливо передразнила Полина, к счастью Тоши, неправильно трактуя его половину правды. — Нет, Полюсик, — быстро вмешался Антон, пользуясь случаем, чтобы закрыть тему. — Я хотел сказать, что тебе там… Рома прислал какие-то логистические бумаги на подпись. Не отвлекайся от своего коктейля бодрости. Профессор повернулся к Роме. — Ромыч, не отвлекай царицу точности и протокол стабильности своими бухгалтерскими регламентами. Мы здесь на чаепитии, а не на аудите. Рома фыркнул, но отвлёкся. — Да там мелочь. Инвентаризация нового оборудования для Лаборатории №2. С Рождества лежит. Полина, услышав про бумаги, всё же взяла свой телефон, чтобы проверить корпоративную почту, но её внимание было всё ещё приковано к Антону. Тем временем, Лиза, воспользовавшись тем, что Рома занят чаем, а Антон отбивается от Полины, сделала шаг к Кате, которая внимательно за ней наблюдала. — Екатерина Сергеевна, — Лиза понизила голос, чтобы это звучало как приватный аналитический комментарий, — логистика Романа Евгеньевича, безусловно, страдает. Катя кивнула, ожидая продолжения. — Я имею в виду объём данных. В ваших логах, которые вы мне передали, — продолжила Лиза, указывая на то место, где лежала флешка, — субъективное смещение очень показательно. Это не просто производственный шум от генератора. Этот шум совпадает с определённой эмоциональной переменной в акустической записи флейты. Кто-то очень тщательно работал над скрытием этого спектра. Лиза не сказала, что шум совпадает с частотой удержания, но «эмоциональная переменная» была достаточным намёком. Катя, будучи ещё одним аналитическим «якорем» подавляющую часть своей жизни, мгновенно уловила подтекст. — Эмоциональная переменная… — повторила Катя, и её лицо стало каменным. Она знала, что Полина всегда была более эмоционально вовлечена в протокол Яна, чем кто-либо другой, кроме непосредственного начальника. — Вы нашли корреляцию, Елизавета Алексеевна? — Пока только подозрение, — ответила Лиза, сохраняя ровный тон. — Но чистота данных требует немедленной проверки. Я не уверена, что Полина Михайловна одобрит такой «личный регламент». Катя посмотрела на Полину, которая сейчас спорила с Ромой о том, кто кого больше «задрачивает». — Поняла. Идите по «Протоколу: Чистота Данных». Я считаю ваш аналитический сдвиг обоснованным, — тихо ответила Катя, давая Лизе негласное одобрение на расследование «протокола Полины». — Продолжайте валидацию.***
— Скоро домой, что ли? — опомнилась вдруг Полина, взглянув на свои наручные часы. — Не думаю, что нового сотрудника стоит оставлять здесь допоздна, но… это уж как Борисович решит. Брюнетка многозначительно посмотрела в сторону Антона, независимо от его решения наперёд поддерживая его по… даже не по-дружески. Полюбовно. — Это и не мне решать, Полина Михайловна, — горько усмехнулся Антон. — Рабочий день до пяти ведь. Официально. А там уж — как у кого работы навалится. Но сегодня мне бы лучше, пожалуй, одновременно со всеми закончить свою работу. — Да ладно? — Морозова искренне улыбнулась. — Протокол «отбой» сработал? Или работы меньше, чем обычно? — Работы всегда больше, чем обычно, — переиначил Антон, неловко поправив очки. — Просто… организм сбоить начал. Подробностей вам знать необязательно. Простите, семья. В это время Рома, не отрываясь от своего чая и разговора с Катей о «нерегламентированных скачках напряжения», сделал пометку в уме: «Тоха соблюдает регламент Полины. Прогресс». Лиза, уловив тонкую нить напряжения, которая проходила между протоколом стабильности Полины и протоколом скрытности Антона, тихо поднялась. — Я думаю, я тоже не задержусь, Антон Борисович. Мне необходимо интегрировать новые данные и составить рабочий план на завтра. Чистота данных требует времени. Она взглянула на Полину, намекая на необходимость соблюдения регламента здоровья Антона. — Увидимся завтра, коллеги. Екатерина Сергеевна, Роман Евгеньевич и Полина Михайловна. Лизавета, сохраняя протокольную вежливость, быстро вышла, предоставляя Антону возможность завершить разговор и избежать дальнейших эмоциональных допросов. Антон, благодарный за её тактическую отстранённость, быстро последовал за ней.***
28 декабря, 15:45. Кабинет профессора Петрова
Антон и Лиза вернулись в кабинет. Он сел за стол, а Лиза сразу же вернулась к терминалу, чтобы завершить начатое перед чаепитием. — Отлично, Лиза. Давай закроем эту переменную до официального отбоя. Мне нужно, чтобы ты нашла точное время и продолжительность её присутствия в Лаборатории №3. Лиза уже открыла журналы доступа и логи энергопотребления Ромы. — Вот журнал доступа к Лаборатории №3 после двадцать второго декабря. Ищем Полину Михайловну Морозову… Рома заходил двадцать третьего, как «куратор», потом ещё двадцать четвёртого… Ага. Вот. Двадцать пятое декабря. Рождество. Лиза указала на запись:| Дата | Время Входа | Время Выхода | Сотрудник |
| --- | --- | --- | --- |
| 25.12 | 08:15:30 | 08:45:00 | Морозова П.М. |
— Полчаса. Раннее утро Рождества, — прокомментировал Антон, но его голос снова был напряжён. — Все спят или готовятся к празднику. Идеальное время для нерегламентированной работы. — Теперь энергопотребление Лаборатории №3 за двадцать пятое декабря, — сказала Лиза, переключаясь на следующий график. — Вся лаборатория работает в режиме минимального потребления. И вдруг… шестнадцать минут девятого утра. Резкий скачок, который продолжается ровно двадцать восемь минут и сорок секунд, а затем падает до минимального уровня. Лиза выделила на графике пик, который Рома списал бы на «старую проводку». — Скачок соответствует включению мощного акустического генератора или установки для частотной настройки. Антон Борисович, корреляция идеальна. Полина Михайловна Морозова намеренно настроила флейту, пока её ещё не отослали на реставрацию, на удерживающую частоту 153.8 Гц утром двадцать пятого декабря. Антон закрыл глаза на секунду, обрабатывая подтверждённое предательство регламента от самого близкого друга. — «Протокол: Доступ Полины» — завершён. Ты блестяще справилась, Елизавета Алексеевна. Он открыл глаза. — Теперь нам нужно понять, что она сделала с лисичкой. Если флейта — это удержание, то SCP-лисичка — это накопитель нейтральности. И именно она сейчас находится в её сейфе. Блондин быстро начертил несколько графиков и схем на листе бумаги, сопоставляя оба артефакта фактически. — Так как игрушку она мне лично позволила забрать на дом для «психотерапии», почти из-под носа меркантильной Кати, — та негодовала после нашего приезда из командировки, что ей не дают проанализировать ценные артефакты и получить за это обещанную Ромой премию, — а вернул в сейф я её только вчера утром… никаких «аномальных» манипуляций с ней никто произвести не мог. Но, надеюсь, она не проклята после обряда запечатывания и не сделала мне только хуже за время домашней «терапии». А, эм, неважно. Антон махнул рукой, быстро закрывая тему своей «домашней терапии» с лисичкой. Для Лизы это было подтверждением, что SCP-404-RU-A1 функционирует как эмоциональный якорь памяти, но его научная ценность пока оставалась загадкой. — Хорошо, Антон Борисович. Значит, лисичка оставалась нейтральной с двадцать второго по вчерашнее утро. Манипуляции с ней возможны только внутри Лаборатории №1 или сейфа. Антон кивнул, его взгляд мгновенно сфокусировался. — Теперь нам нужно понять, что она делает сейчас в Лаборатории №1 под «присмотром» Кати. Петров снова открыл терминал. — Твоя последняя официальная задача на сегодня. Нам нужно получить специфические логи лисички-якоря; но сделать это нужно так, чтобы Катя не заподозрила, что мы ищем следы манипуляций Полины. — Я поняла, — кивнула Лиза. — «Протокол: Рутинная Инвентаризация». — Блестяще. Ты должна запросить логи теплового и спектрального анализа, если они проводились, а также логи массы и состава SCP-404-RU-A1. Скажи Кате, что ты составляешь единый, стандартизированный протокол инвентаризации.всех объектов, связанных со мхом А-21, для квартального отчёта. Антон поднял взгляд. — Это будет максимально регламентированная ложь. Катя не сможет отказаться — это напрямую связано с «протоколом Тихонова», который ты, кстати, помогла ей освоить. Скажешь, что ты просто уточняешь данные для обеспечения чистоты будущих логов. Лиза подошла к столу, забрала свою кружку, теперь уже чистую, и взяла блокнот. — Принято, профессор. Запрос на аналитический след лисички будет составлен до пяти вечера. — Иди, пресс-секретарь. И не забудь: конец рабочего дня — ровно в пять. Я хочу увидеть тебя завтра стабильной и отдохнувшей, — Антон, у которого у самого были с этим проблемы, желал только лучшего даже для самых новых своих подчинённых. Лиза улыбнулась, её «аналитический якорь» был полностью удовлетворён. — До завтра, Антон Борисович. И я надеюсь, вы последуете своему регламенту питания. — Уже прощаешься? — по-доброму усмехнулся Антон. — Я думал, может, ещё пересечёмся, когда по домам будем расходиться. Лизавета остановилась у двери, прижимая блокнот к груди. — Я составила аналитический план для запроса Катерине Сергеевне. Мне требуется полчаса, чтобы облачить его в максимально рутинную, бюрократическую форму, чтобы у неё не возникло желания «оптимизировать» данные, — сказала Лиза, возвращаясь к строгому регламенту. — И если я пересекусь с вами в коридоре, я буду обязана по «протоколу Полины» проверить, съели ли вы остаток углеводного регламента от Романа Евгеньевича. Я не хочу добавлять себе переменных контроля в нерабочее время. Мирошникова сдавленно улыбнулась. Это было идеальное сочетание уважения и обоснованного отказа в пользу личностного комфорта и, как ни странно, на радость «лучшему наставнику», что беспрецедентно заботился о самочувствии других, но только не себя28 декабря, 16:30. Рабочее место МНС. Составление протокола
Лиза вернулась на своё временное рабочее место при Лаборатории №1. Она открыла новый документ на новом для себя терминале и начала составлять запрос со внесением всех обязательных переменных, используя весь свой талант для создания идеально регламентированной лжи. > Тема: Уточнение Исходных Параметров SCP-404-RU-A1. (Накопитель нейтральности) для Квартальной Инвентаризации (Протокол К. В. Тихонова). > Кому: Смирновой Е.С., и. о. Руководителя Лаборатории №1. > От кого: Мирошниковой Е.А., м. н. с., Аналитический Отдел проф. Петрова. > Содержание: > Уважаемая Екатерина! > В целях обеспечения чистоты данных для нового протокола инвентаризации оборудования для Лаб. 1 и Лаб. 2, как параллельной, а также для стандартизации аналитических логов.по объектам, связанным с био-фильтром А-21, прошу предоставить следующие данные, полученные после помещения SCP-404-RU-A1 в сейф Лаборатории №1 (с 27.12.2015): > 1) Лог изменения массы/веса (суточное смещение); > 2) Спектральный анализ (низкие частоты) поверхности SCP-404-RU-A1 (если проводился); > 3) Тепловой лог (максимальные/минимальные точки температуры поверхности, измеренные контактным термометром до и после выдержки в помещении при определённых температурах) согласно методикам измерения температуры и физических свойств объекта; > 4) По возможности, составить результат обследования на биохимию (с точки зрения лучшего бактериолога) по суточным показателям окисляемости поверхности в среде и при потреблении кислородного/водородного показателя промывных вод с объекта; > Данные необходимы для подготовки единого, непротиворечивого пакета документов для внешнего аудита с К. В. Тихоновым и внутреннего контроля с А. Петровым. Срок предоставления: 29.12.2015, 10:00. Лиза перечитала запрос. Он был сухим, скучным для «людей приземлённых» вроде следака Тихонова и абсолютно неопровержимым и аналитически точным для людей науки. В нём не было ни слова об объекте SCP-404-RU-A2, ни о Полине, как «инициаторше», ни о реверсивном резонансе. Только чистота данных и «протокол Тихонова» для прикрытия перед лучшим бактериологом. Кстати, этот факт Лиза указала неслучайно; ибо хотела не просто подкопаться к Смирновой, а намеренно восхвалить её исключительные способности в биохимии и микробиологии. Даже если последняя расценила бы эти попытки признать истинный талант старшей лаборантки как «попытку подлизаться». Девушка нажала «отправить». Секретный рабочий день завершён.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!